Из-под снега

      У людей нет инстинктов, но Се Ван, судя по всему, не человек, он маленькая тварь, вроде таракана — от одного имени порядочные люди кривят лица. А таракан, если ему оторвать голову, оклемается и побежит дальше, резво перебирая ножками и не задумываясь о том, чего лишился. Из человеческого у Се Вана только желание остаться рядом с ифу, быть похороненным с ним в общей могиле, но оно не слишком сильное: теплится на грани сознания тонкой навязчивой искрой. Сила, которая толкает вверх, в разы ощутимее, и, будь это просто снег, Се Ван уже давно бы вырылся.       Проблема в том, что снег притянул за собой обломки задубевшего наста, куски льда и камни. Не щебенку, а огромные валуны, каждый из которых мог сломать позвоночник. Один из них прошелся острым сколом по его ноге, распоров одежду и кожу до мяса, другой ударил в плечо и под затылок, почти лишив сознания.       Се Вану повезло — злоба ифу тоже сходила лавиной, и поэтому он знал: сопротивляться нельзя, нельзя кричать и биться, будет только хуже, поэтому поджал к животу ноги, спрятал под руками голову и позволил ей крутить и швырять себя. Когда он очнулся, то чувствовал бесконечную тяжесть снега всем телом, но лицу и левой руке от кончиков пальцев до середины предплечья было больно от холода и свободно.       Туман заполняет гулкую, багровую пустоту в голове, но Се Ван пытается копать, барахтаясь всем телом. Почти не обращая внимания на то, что руки и ноги сводит.       Над горой свирепствует буря, тучи висят так низко, что, кажется, вот-вот ее накроют, размажут его по снегу своей тяжестью. Лицо жжет под порывами ветра, каждая ссадина горит огнём, но Се Ван упрямо ползет вперёд. Руки на фоне снега выделяются темными пятнами, то ли от обморожения, то ли от засохшей крови, он ничего не понимает, перед глазами плывет. Жалеть себя некогда. Если он не поспешит, пальцами придется расплачиваться за промедление. Он пытал людей холодом, оставлял их связанными на долгие часы, и видел, знает, каково это.       Когда на поверхности оказываются ноги, он утыкается лицом в грязный, изодранный рукав и почти плачет от облегчения.       Самое главное — спуститься с горы, забраться в первый попавшийся дом, куда-нибудь в погреб, где его не найдут. Он не раз так делал после тяжёлых ранений, чтобы были силы добраться до гнезда. Се Ван знал, как забрать жизнь, но не мог её даровать. Умея приготовить любой из сложнейших ядов, он бы не справился с простенькими снадобьями, которые поручают ученикам. О нем всегда заботились скорпионши, но сейчас их не было рядом, и он не хотел бы их видеть.       Не теперь, когда на самом деле больше похож на таракана: жалкий, истерзанный и обмороженный, с неестественно выгибающимся запястьем, располосованной в лоскуты ногой и непонятной резью в грудной клетке. Кажется, он сломал ребро.       Королю скорпионов наконец-то оторвали хвост вместе с жалом, но он продолжает ползти вперед, слепо тыкаясь в валуны, засыпанные снегом, вслушиваясь в завывания ветра и боясь услышать в них волчий вой. Он абсолютно не готов к тому, что один из таких валунов неожиданно двинется навстречу, а потом поднимет за шкирку, встряхивая от снега.       — Как тебя потрепало, — звучит добродушно, Се Ван в этот тон не верит, потому что узнаёт голос.       У людей нет инстинктов, но он не человек и из последних сил тянется руками назад, пытаясь поймать хоть что-то скрюченными и закостеневшими от мороза пальцами. Хорошо бы шею. Если бездействовать, старая крыса его прикончит.       Сзади недовольно цыкают, а потом вместе с нажатиями на аккупунктурные точки приходит блаженное забытье.       Полуживое, но все еще брыкавшееся тело обмякает, и Байи, хмурясь, перехватывает его поудобнее, прижимает к себе дрожащими руками. Хочет стиснуть изо всех сил и боится надавить слишком сильно, задеть раны, поэтому только осторожно целует в лоб и кладет на снег. Первым делом нужно остановить кровь.       Байи его искал почти несколько часов, кидаясь к каждому темнеющему пятну и обнаруживая стволы деревьев и камни; не было ни тел, ни крови. Он хотел было копать, но не имел представления где. А потом нашел, живого.

***

      Байи несет Се Вана на руках, едва касаясь снега и чувствуя, как сердце заходится в груди.