С любовью, твой Кронпринц

Я уже час хожу вокруг офиса доктора Штока. В наушниках играет IAMX – Insomnia. До начала сеанса еще полчаса, но я, как и в прошлый раз, пришел раньше. Я сам не знаю почему. Знаете, есть такое состояние, когда ты живешь от события к событию. Сейчас разовью свою мысль. Раньше, когда я учился в обычной школе, я жил от выходных к выходным. Я учился, ходил на занятия, занимался спортом, так как этого требовали родители, занимался музыкой, потому что она доставляла мне удовольствие, но больше всего я ждал выходных. Потому что обычно на выходных мои друзья – так странно сейчас называть людей, которые не вспоминали обо мне много месяцев друзьями – устраивали вечеринки, сходки, на которых, в моих мечтах, каждый раз должно было происходить что-то невероятное. Мне казалось, что я должен туда ходить, так как я могу познакомиться там с кем-то особенным, потому что после очередной тусовки моя жизнь поменяется в лучшую сторону, обретет смысл, в ней появятся краски и я буду находиться в настоящей эйфории. Безусловно, на деле все было совсем иначе. На деле все вечеринки проходили для меня однообразно и скучно. Все мои одноклассники выглядели счастливыми, потому что были пьяны и/или обкурены, кто-то занимался сексом в туалете, кто-то пел в караоке, кого-то тошнило в раковину, полную грязной посуды. Как вы поняли, это довольно типичный сценарий любого американского фильма про подростков. И да, в любом таком фильме есть герой, чью роль с почтением и гордостью играю я: тихо сидящий в сторонке парень, достаточно выпивший дешевого алкоголя, пялящийся в телефон с абсолютно пустыми глазами. Со мной не происходило ничего, о чем я мог или не мог мечтать, думать. Я просто наблюдал за происходящим, ради приличия отвечал на чьи-то вопросы и иногда выходил за компанию на балкон или улицу. Но внутри: абсолютная пустота. И я не знаю причин. Я сознательно ходил туда, я пил, много пил, я хотел, чтобы мне было весело, как и остальным. Я думал, что познакомлюсь с какой-нибудь девчонкой из параллельного класса, зажму ее в туалете, мы оба получим удовольствие и на утро я не вспомню, как она выглядела. Я тоже хотел играть в дурацкие игры типа пив-понга, хотел петь идиотские песни и быть подростком. Нормальным. Но у меня это чертовски не получалось. И, как вы уже знаете, все эти мысли привели меня к той злосчастной тусовке, после которой моя жизнь – без преувеличений – перевернулась с ног на голову. В первую очередь потому, что теперь я живу не от выходных к выходным, а от сеанса к сеансу. Я всегда считал психологию в целом чем-то бутафорским. Мне казалось, что нормальные люди в состоянии помочь себе самостоятельно, а если нет – то всегда можно попросить помощи и совета у друзей или семьи. Но ключевое здесь «нормальные». После первого сеанса до меня дошло, что не каждый человек способен себе помочь самостоятельно, потому что он не в силах оценивать себя объективно. Мы не можем посмотреть на свою жизнь с высоты птичьего полета и что-то понять. Именно поэтому встречи с доктором Штоком стали для меня незаменимыми. Я держусь целую неделю в ожидании момента, когда смогу выплеснуть все накопившееся, все свои мысли и эмоции, все чувства в хаотичном порядке, и мне за это ничего не будет. Да, докторишке придет кругленькая сумма на его счет за мою болтовню, но он не будет меня осуждать, он не будет критиковать меня или разочарованно смотреть. Он будет просто слушать меня, а еще сделает потом какие-то выводы и скажет о прогрессе. Не знаю, какой уж там может быть прогресс, но ему виднее. Я не знаю, по какому принципу воспоминания появляются в моей голове. Однако я все время анализирую, анализирую, сопоставляю факты, анализирую, вороша прошлое, представляя будущее, абсолютно не желая встать и подумать о настоящем. Я остановился. Я посмотрел на серое небо: облака превращались в серое месиво, но солнечные лучи все равно пытались пробиться сквозь них. Февральский холодный ветер дул мне в шею, и я скукожился. Я подумал о том, что даже солнце пытается вылезти на небо сквозь большие облака, даже у неба есть надежда на то, что день будет солнечным. А какого черта у меня этой надежды нет? Из этого роя мыслей меня вывел резкий автомобильный гул. Я судорожно посмотрел на часы: пора. Я зашел в красивое кирпичное здание и, пройдя через просторный холл с высокими потолками, нажал на кнопку лифта. Я нервно ждал, как сменяются цифры этажей на табло, как эта чертова машина едет с 8 этажа на 1. Как же медленно… Я зашел в лифт, нажал на 7 этаж, развернулся спиной к зеркалу и стал нервно хрустеть костяшками пальцев. На секунду мне стало нечем дышать, как будто у меня случилась паническая атака. Мне показалось, что со мной в лифт зашел Симон. Я клянусь вам! Точнее, сначала мне так не показалось. Я увидел парня с каштановой шевелюрой, который что-то судорожно печатал в телефоне. Он был в фиолетовом капюшоне – таком же, как у него, я клянусь – и даже не смотрел на меня. Несколько секунд я сверлил его взглядом, я молился о том, чтобы это был он, чтобы он обернулся на меня, и я увидел его карие глаза. Чтобы он подарил мне свою чудесную, скромную улыбку, в которой я бы смог прочитать «Я рад тебя видеть, Вильгельм». Еще через несколько секунд он отвлекся и посмотрел на кнопки лифта. Кроме нас в лифте еще была молодая пара, которая собиралась выйти на 5 этаже. Я ждал, какую кнопку нажмет Симон – точнее, парень, который был его точной копией или моей галлюцинацией. Я немного успокоился и подумал: «А что ему здесь делать?». Я судорожно стал вспоминать, какие еще офисы находятся в этом здании. Нотариус? Кадровое агентство? Салон красоты? А вдруг он идёт к какому-то парню? Может, у него здесь свидание? Нет, прошло слишком мало времени, он бы не стал так поступать. А что, если он – пациент доктора Штока? Нет, он точно не мог прийти к моему психотерапевту. Я бы об этом знал. Я бы точно это знал. Правда же? Черт возьми, конечно же, я не мог этого знать. Он снова уткнулся в телефон. Какого черта он вообще сидит в телефоне в лифте? Тут же не должна ловить связь! Это означало лишь два варианта: либо он выйдет на 5 этаже вместе с этой милой чертовой парой, которая бесила меня своими приторно сладкими взглядами и тем, как они держались за ручку, либо он выйдет со мной. Что ж, это будет весело. Я стал проигрывать сценарий того, что мне стоит ему сказать. Просто «привет», наверное, слишком тупо, да? А что я могу сказать еще в сложившейся ситуации? А может, когда мы останемся наедине, прижать его к стене и поцеловать? Боже, как бы я хотел его поцеловать. Я до боли хотел бы почувствовать мягкий привкус меда и ощутить на языке его бархатистые губы. Я бы хотел дотронуться до его шеи, чуть сжать ее пальцами и притянуть его ближе к себе. Я бы хотел, чтобы он обнял меня, и я почувствовал себя в безопасности. Чтобы его руки замкнулись на моей спине, чтобы я слышал его сердцебиение и понял, что он тоже скучал по мне. А что, если он оттолкнет меня? Нет, с поцелуя начинать точно нельзя. Я собрался с мыслями. Нужно просто показаться ему на глаза. Нужно, чтобы он меня заметил и, возможно, тогда я точно пойму, что делать. В конце концов, между нами столько всего было. Хуже уже не будет… Скорее всего, парень почувствовал на себе мой взгляд, потому что он оторвался от телефона и посмотрел на меня довольно возмущенно. Черт, вы бы видели мое лицо. Лицо, полное разочарования, печали, гнева, и еще не знаю чего, одним словом, лицо человека, который обознался. Это был не Симон. Я выбежал на 5 этаже вместе с этой чертовой парочкой и побежал к лестнице. У меня было ощущение, что я сейчас разрыдаюсь, как девчонка, честное слово. Я не мог поверить своим глазам. Я действительно думал, что это он. Боже, я планировал поцеловать этого парня! Я возбудился при мысли о том, что целую Симона, своего Симона, который тоже скучал по мне и по которому чертовски невыносимо скучаю я. Но мое воображение сыграло со мной злую шутку. Я бежал через две ступеньки по лестнице, чтобы успеть к доктору Штоку, не пересекаясь с тем парнем. Я бежал до боли в икрах и думал лишь о том, что мне поскорее хочется начать нашу терапию. Мне жизненно необходимо рассказать ему о том, что случилось. В приемной играла какая-то тихая, спокойная мелодия, никак не отражавшая мои чувства в данную секунду. Я был так зол, так растерян, что мне хотелось кинуть этот магнитофон об стену. Доктор Шток вышел из своего кабинета: - Вильгельм, добро пожаловать! Как ты поживаешь? – как всегда непоколебимо начал мой доктор. - Доктор Шток, пожалуйста, мы можем поскорее начать? – я запыхался, мое сердце бешено стучало, и я выглядел, наверное, весьма пугающе. - Конечно, не смею тебя задерживать. Может быть, ты хочешь воды? - Нет. Да, я хочу воды. Спасибо. – мои мысли спутались. Я сам не понимал, что происходит. Секретарша Штока тут же начала суетиться и уже через несколько секунд у меня в руке был стакан с водой. Я осушил его до дна и плюхнулся в кресло. Я стал выжидающе смотреть на своего доктора, который нарочито медленно закрыл дверь и сел напротив меня. - Вильгельм, что случилось? Ты сегодня немного возбужденный. Может быть, ты заболел? - Да, доктор Шток, я болен, и уже давно. Я серьезно. У меня, по-моему, не в порядке с головой. Я сейчас ехал в лифте и думал, что встретил Симона. Я клянусь, он выглядел точь-в-точь как настоящий. Я испугался. Я хотел заговорить с ним, но не смог. Я думал даже поцеловать его, черт возьми! Я умер и воскрес тысячу раз за минуту. Но это оказался не он. Понимаете? Это была чертова галлюцинация! Или просто кто-то играет со мной в какую-то игру, только мне ни черта не весело! – я кричал на своего доктора, сам не понимая почему. Мне стало стыдно, я виновато опустил глаза, закончив свою тираду. - Я понимаю, Вильгельм, успокойся. Ты просто обознался. Такое бывает. Ты скучаешь, поэтому ты видишь то, чего на самом деле нет. Это нормально, ничего страшного. Пожалуйста, давай продолжим наш предыдущий разговор. Ты помнишь, на чем остановился? - Да. Нет. Я помню, что рассказывал Вам про нашу первую встречу. Точнее, тот раз, когда я увидел его в первый раз. - Отлично. Я тоже это хорошо помню. Ты сможешь продолжить с того же места? Или тебе нужно время? - Да, думаю, что смогу. Я не знаю. Доктор Шток, простите. Я так долго ждал нашей встречи, но сегодняшнее просто выбило меня из колеи. Я могу выйти на несколько минут на балкон? Я хочу подышать. – я нервничал, потому что в моей голове поселилась идея. Я знал, что она плохая. Но все зависело от моего врача. Конечно же, он дал мне зеленый свет. - Да, конечно. Я буду ждать тебя через 5 минут. И прежде, чем он успел сказать что-то еще, я вылетел из его кабинета и помчался к балкону на лестничной клетке. Прежде, чем кто-либо мог меня остановить, я достал свой телефон и начал судорожно искать в контактах его номер. Боже, конечно же я знал его номер наизусть, но я давал себе маленький шанс на то, чтобы остановиться. Чтобы не совершать эту ошибку. Но было поздно. Я не мог ничего с собой сделать. Эта встреча, точнее, то, как я обознался, стало напоминанием о том, как сильно я не могу больше ждать; как сильно я скучаю по нему. Нажав на его имя, на телефоне высветилась его фотография. Я отчетливо помню этот день: после уроков все отправились в лес, и Симон остановился около озера, чтобы подождать меня. Мы часто так делали, чтобы никто ничего не заподозрил: отставали от всех, чтобы побыть наедине. День был замечательным, яркие лучи солнца осветили тропинку, усыпанную оранжевой листвой. Озеро, около которого он стоял, в точности отражало красивое голубое небо. Я подошел к нему сзади и крепко обнял. Он, конечно же, точно знал, что я так сделаю, поэтому я буквально услышал его улыбку. Он был так красив, в своей оранжевой шапочке, из-под которой выбивались шоколадного цвета кудри. Он улыбнулся мне, показав свои милые ямочки на щеках, а я достал телефон и сфотографировал его. Эта замечательная фотография напоминала мне о том, каким счастливым я был. Я поднял голову и посмотрел на улицу. Серое небо и пасмурная погода вернули меня в ту точку, где я находился: злой, несчастный, с огромной дырой в сердце. Не дав себе больше времени на раздумья, я нажал на иконку и приложил телефон к уху. Гудки были невыносимо тяжелыми. От них веяло страхом, предзнаменованием чего-то плохого, но я не мог остановиться. Я нервно сглотнул и ждал. Один гудок, второй, третий. Я подумал, что он не ответит. Но это было бы слишком легко. На том конце провода вдруг послышался какой-то шорох. - Алло, Симон! Привет. Это Вильгельм. Симон? Это ты? - Привет. Да, это я. Что тебе нужно? – он отвечал строго и уверенно. Его тон подействовал на меня, как ледяная вода. - Я хотел узнать, ну, в общем… Как ты? Все ли у тебя в порядке? - Да, у меня все отлично. Спасибо, что спросил. И в эту самую секунду я услышал на заднем фоне чужой голос, который звал его. «Симон! Симон! Кто это? Вернись в постель! С кем ты там разговариваешь?» Это был мужской голос. Сначала, я ничего не понял. Я что, в тупой романтической мелодраме? Я не выдержал: - Симон, кто это у тебя там? Ты сейчас не один? - Нет, Вильгельм, я больше не один. Не звони мне больше, пожалуйста. Я не мог поверить тому, что услышал. Я посмотрел на свой телефон, потом вернул его обратно к уху. Из динамика доносились быстрые, громкие, режущие как нож гудки. Это не сон. Это все было на самом деле.