Система героической смерти

На следующий день поднялась температура у Рейна. Яд алых костяных рыб вспыхнул с новой силой, и с учетом других ранений, все это еще больше задерживало выздоровление. Шань Ке спустился, снял рубашку и выстирал ее дочиста, прежде чем снова взобраться на дерево, чтобы протереть тело Рейна. Учитывая нынешнее состояние мужчины, было бы слишком опасно, спускать его. Разумнее всего оставаться на месте и ждать поддержки. Они находились где-то на территории членистоногих, далеко за линией обороны. Был риск стать обнаруженными в любой момент, и в настоящее время они могли полагаться только на сосновую долину, чтобы спрятаться. Шань Ке ощупал свое тело и нашел сигналку. Хотя не было возможности напрямую послать сигнал на базу, он мог поглощать солнечную энергию и отражать красный свет. Мимопроходящий отряд, мог бы их обнаружить. Но светить им ночью слишком опасно, легко привлечь внимание членистоногих, поэтому Шань Ке им не воспользовался. Шань Ке скормил Рейну половину тюбика с питательной жидкостью и использовал лианы, чтобы привязать его к дереву. После этого он спустился вниз для осмотра окрестностей в надежде найти что-нибудь съедобное. Во владениях членистоногих съедобные растения практически вымерли, и единственное, что он мог поймать, были несколько рыб, либо обычные насекомые. Поиск диких зверей это не то, о чем он мог думать прямо сейчас; у него не было ни времени, ни сил. Любой зверь, который мог выжить на территории членистоногих, без сомнения, очень жесток и, вероятно, агрессивен. Шань Ке заколол и поймал в реке двух рыб, выкопал несколько морских гребешков и, немного почистив их, вернулся к дереву в сосновой долине. Рейн внезапно открыл глаза, но, увидев, что Шань Ке вернулся, мрачное выражение лица несколько смягчилось. — Я поймал две рыбы! Сегодня мы едим сашими. — Шань Ке поднял завернутые в листья рыб и морских гребешков. Рейн с нежностью и целеустремленной преданностью смотрел на улыбающееся лицо. Шань Ке сел на соседнюю ветку, достал свой кинжал и с привычной легкостью нарезал мясо на аккуратно разложенные листья. После этого он взял гребешок. Рыбный запах ударил Рейну прямо в лицо, заставив его сморщить нос и нахмуриться. Шань Ке заметил его реакцию и рассмеялся: — Не привык к этому запаху? Рейн кивнул. — Попробуй после того, как оно поджарится. — Поджарится? — Рейн не знал, как Шань Ке собирался что-то жарить — это место явно не подходило для разведения костра. — Смотри на меня. — Шань Ке нашел пару веток дерева, которые все еще были влажными и их было бы трудно поджечь, и ловко установил небольшой гриль. Он поместил очищенные гребешки на раму и налил на каждый по паре капель питательной жидкости. После этого он развел небольшой костер и начал их жарить. Рейн ошеломленно наблюдал за происходящим. Он действительно не ожидал, что Филмор сможет пожарить еду в такой ситуации. — Вот, сначала съешь немного сашими, чтобы набить желудок. — Шань Ке поднес кусок рыбы ко рту Рейна. Тот молча съел. Его взгляд, когда он наблюдал за Шань Ке, напоминал взгляд большой собаки, ожидающей, когда хозяин накормит ее. Хотя внешне Шань Ке был спокоен, в глубине души он злорадствовал: Видишь, малыш, у тебя тоже может быть такой день! Ну и что с того, что ты ведешь себя так высокомерно, могуче и дико! Ну и что с того, что ты злоупотребляешь своей властью! После того, как ты ранен, тебе все равно придется полагаться на этого господина, чтобы он позаботился о тебе. Ха-ха-ха. После того как сашими было съедено, гребешки закончили готовиться. Когда Шань Ке раскрыл лист, их носы поразил насыщенный аромат. Хотя в нем не было никаких приправ, чистый и натуральный вкус по-прежнему оставался свежим и приятным деликатесом. Шань Ке выковырял своим ножом обжигающе горячее мясо морского гребешка и подул на него, чтобы оно остыло, прежде чем осторожно скормить его Рейну. Тот не боялся обжечься, поэтому съел его в пару укусов. Он предполагал, что они с трудом будут выживать. Но кое-кто обладает навыками, чтобы даже в таких условиях жить свободной и легкой жизнью. Мысль о том, что этот человек принадлежит ему, доставляла бесконечный восторг. Пренебрегая своей личностью и положением, отказываясь от своей мощи, он просто общался с Шань Ке, и все же это приносило ему такое удовольствие и радость. Рейн бессознательно обуздал феромон, который окружал его тело, чтобы он мог быть ближе к человеку рядом с ним.

***

День спустя подкрепление все еще не прибыло. Шань Ке расширял диапазон своей активности, оставляя метки в разных местах, чтобы сигнализировать об относительно безопасных районах, а потом возвращался обратно к Рейну, принося всевозможные безумные блюда. Он также воспользовался случаем, чтобы продемонстрировать, насколько волшебными были его кулинарные способности. Рейн поймал себя на том, что бесконечно поражается тому, как он мог превратить что-то неаппетитное во что-то вкусное. Вместе они превратили то, что должно было быть суровым и трудным временем выживания за пределами земли, в нечто сравнимое с домовладельцем, отдыхающим на вилле где-нибудь в дорогом месте. На следующую ночь пошел сильный дождь. После него состояние Рейна ухудшилось, и он снова погрузился в мрачное полубессознательное состояние. Что было еще хуже, так это то, что сильный дождь смыл запах дерева. Этим двоим не повезло настолько, что их обнаружила группа проходящих мимо членистоногих. Шань Ке достал свой кинжал и бросился к ним, начав кровавую битву. Бойня продолжалась так тихо, что это не потревожило бессознательное состояние Рейна. К тому времени, как Шань Ке разобрался со всеми жуками, прошел час. Верхняя часть его тела была обнажена, если не считать пары полосок ткани, свисавших с пояса и развевавшихся на ветру. Его тело покрылось ранами, и кровь медленно стекала из нескольких порезов, следуя линиям мышц. Его руки бессильно повисли, без конца трясясь, когда он прислонился спиной к дереву и стал судорожно хватать ртом воздух. Вид перед ним постепенно начал расплываться, как будто туман застилал ему зрение. Он посмотрел вниз на трупы жуков, разбросанные вокруг него, и мысленно признал, что они больше не могут здесь оставаться. Но у него не было сил делать что-то еще. В его нынешнем состоянии он не мог далеко увести Рейн. Взвесив все «за» и «против», Шань Ке решил пока остаться на месте. Он немного отдохнул, а затем начал убирать трупы. Пару часов спустя новая группа членистоногих последовала по кровавому следу и быстро прибыла к месту нахождения Шань Ке и Рейна и окружила их. Шань Ке стоял под деревом и смотрел на сотни жуков, снова поднимая кинжал в своей руке… Рейн проснулся от запаха крови и сквозь щели в листьях деревьев увидел бесчисленные трупы жуков и густые пятна крови. — Филмор! — Рейн резко встал и быстро осмотрел местность внизу. Шань Ке сидел у дерева, опустив голову и выгнув спину. Одна рука лежала горизонтально на его колене, в то время как другая держала кинжал, все еще вонзенный в другого жука. Красная кровь и зеленая слизь запятнали его тело настолько, что его первоначальный цвет кожи стал едва заметен. Он сидел неподвижно, как будто был мертв. — Филмор! — Сердце Рейна почти перестало биться. Он положил обе руки на ствол, готовясь спрыгнуть вниз, но человек внизу внезапно пошевелился и сделал огромное усилие, чтобы вытащить кинжал, воткнутый в жука, и вытереть его о штаны. Прямо в этот момент издалека появилась еще одна группа членистоногих, словно черная волна, катящаяся к ним. Рейн поджал губы и обратился к Шань Ке: — Филмор, уходи. Шань Ке неуверенно встал, его взгляд затуманился, когда он посмотрел вперед и ничего не ответил. Кровь заполнила его рот. — Филмор, я приказываю тебе, немедленно покинь это место! — сердито крикнул Рейн. Легкая улыбка появилась на губах Шань Ке, когда он мысленно ответил: Даже если бы я хотел уйти, то не смог бы. Его ноги уже одеревенели. Крепче сжимая кинжал, он снова почувствовал, что пришло время испытать свои пределы. Шань Ке хотел, чтобы проклятый ореол направил его в боевое состояние. Даже если он превратится в полностью инвалида, это все же лучше, чем быть съеденным заживо жуками. Рейн посмотрел на прямую фигуру Филмора. Провести жизнь и смерть вместе, никогда не расставаясь друг с другом. - Эта фраза внезапно промелькнула у него в голове, как контракт, глубоко въевшийся в его душу. — Не спускайся вниз. Ты будешь только мешать. — Шань Ке поднял кинжал и указал туда, где находился Рейн. Впервые столкнувшись с тем, что с ним обращаются как с обузой, лицо Рейна помрачнело, его пальцы почти впились в дерево. Но он понимал, что со сломанной ногой ничем не поможет. Такое бессильное состояние оставляло у него чувство стыда и смущения, печали и гнева. Он хотел бы разорвать на части каждого из этих жуков, а потом заснуть на неделю рядом со своей любовью. Членистоногие становились все ближе и ближе, полностью захватывая пейзаж и превращая его в черную волну. На этом фоне изолированный и лишенный поддержки Шань Ке выглядел так, как будто они могли проглотить его в течение нескольких секунд. Глаза Рейна широко распахнулись, и из него вырвался интенсивный феромон. Такое безграничное намерение убить остановило жуков, которые затем вели себя так, как будто потеряли всякое чувство направления и впали в беспокойство. Но такой хаос длился недолго. Рейн почувствовал внезапное головокружение, и его феромон исчез. Зрение затуманилось, и все, что он мог видеть, были катящиеся волны черного и бесстрашная фигура…

***

Рейн очнулся в ярко освещенной комнате, раны на его теле уже были обработаны. Он повернул голову и, оглядевшись, увидел у своей кровати знакомую фигуру, улыбающуюся ему. — Филмор. — Удивление и ошеломляющее облегчение промелькнули в глазах Рейна, когда он уставился на него, не в силах отвести взгляд, как будто никогда не насмотрится на него вдоволь. — Ты жив. Слава богу. Ты жив. — Конечно, я в порядке. — Шань Ке мягко улыбнулся. — Спасательная команда прибыла вовремя и вернула нас в столицу. Тебе просто нужно восстановиться. Я буду ждать твоего выздоровления. — Хм. — Рейн крепко держал чужую руку, его разум был полон нежности и благодарности. Они были живы. Они сделали это. — Рейн, я хочу тебе кое-что сказать. Хотя ты властный и неразумный, а твои три взгляда ошибочны, я хочу быть вместе с тобой, независимо от того, идет ли речь о жизни или смерти. — проговорил серьезно Шань Ке. — Рейн, а как насчет тебя? Ты бы изменился ради меня? Уважал меня, доверял мне и заботился обо мне? — Да. — Рейн никогда раньше не был так уверен. Этот человек, который предстал перед ним, был его партнером. Он не хотел никого другого, будь то в этой жизни или в следующей. Не могло быть никого другого. Ни с чем не сравнимая ослепительная улыбка расплылась по лицу Шань Ке. Рейн мягко наблюдал за ним. Улыбка этого человека всегда была такой живой, как утренний свет, падающий на озеро, лучезарная и трогательная, придающая ему бесконечную силу. Тогда до него дошло, что что-то было не так. Филмор ожесточенно и долго сражался с членистоногими. Он должен быть весь изранен. Почему сейчас он выглядит совершенно нормально? Дыхание Рейна внезапно стало учащенным. Сильная агония пронзила его тело, и все, что он видел, стало мутным и полуискаженным. Рядом с его ухом послышался слабый шум людей и сигнал тревоги. — Поторопитесь, положение бригадного генерала не очень хорошее! Приготовьтесь к экстренному лечению! В палате царил полный хаос. У Рейна было достаточно сил только на то, чтобы выкрикнуть «Филмор», прежде чем снова погрузиться в темноту.

***

Два месяца спустя… — Каково его положение? — Рейн стоял перед стеклянным окном, глядя на спящего мужчину. — Все еще в коме. Он может прийти в себя в любой момент, но также возможно и ухудшение. — вздохнул доктор. — Во-первых, он был тяжело ранен, и атака звуковой волны алой костяной рыбы вызвала у него рецидив. После этого ему пришлось постоянно сражаться с членистоногими, и он не использовал никаких лекарств, чтобы вылечиться. В дополнение к чрезмерной усталости и физическому переутомлению, он был ранен в результате боевых действий и страдал от потери крови. Он прожил так долго… это уже настоящее чудо. Не использовал лекарства? — Лицо Рейна осунулось. — Дело было не в том, что он не хотел использовать лекарство, а в том, что Филмор использовал на нем последние свои лекарства. — Филмор такой героический и преданный солдат. — доктор снова заговорил. — К тому времени, когда наша спасательная команда добралась до него, он уже потерял сознание, но его тело все еще инстинктивно сопротивлялось. Как будто он был в трансе или ходил во сне. Он, вероятно, знал, что вы стоите у него за спиной; если бы он рухнул, вы не смогли бы вернуться живыми. Так что даже в таком сценарии, когда он потерял всякую сознательную мысль, он все равно продолжал сражаться. Такая сильная воля действительно вызывает желание выразить свое восхищение. Рейн сжал кулаки. Серебряный свет вспыхнул в его глазах, и в груди внезапно возникло неприятное чувство. Он всегда считал себя защитником, заставляя Филмора оставаться рядом с ним, как будто это было само собой разумеющимся. Но, в конце концов, единственным, кого нужно было защитить, был он сам. Филмор никогда не требовал от него многого, и все же он молча отплатил ему тем же. Предыдущий он был слишком поверхностным. Рейн верил, что может использовать свою силу, чтобы контролировать все перед собой, но он забыл, что Филмор тоже альфа. Храбрый, решительный, сильный и отличный партнер, сражающийся на его стороне. Рейн вспомнил, как два месяца назад, когда он был между жизнью и смертью, он увидел Филмора. То, что он считал реальностью, оказалось всего лишь миражом. Однако позже он узнал, что Филмор на короткое время пришел в сознание, но полностью погрузился обратно в кому после того, как подтвердил, что Рейн вне опасности. Этот человек отдал ему то, что могло бы стать его последними мгновениями жизни и осознания. Он говорил: Я буду ждать твоего выздоровления. Он исцелился, но как насчет Филмора? Рейн подошел к кровати Шань Ке и осторожно положил медаль «старшего полковника», рядом с его подушкой. Это было то, за что он боролся от имени Филмора, и именно этого он и заслуживал. — Филмор, я хочу быть вместе с тобой, уважать тебя, доверять тебе и лелеять тебя, независимо от того, идет ли речь о жизни или смерти. Однако Рейн не ожидал, что слова станут пропуском, необходимым тому, чтобы Шань Ке официально покинул этот мир. В тот момент, когда медаль была положена, прибор издал пронзительный сигнал. Каждый монитор показывал, что что-то не так, что что-то происходит с телом Шань Ке. Усталость и травмы, которые он накопил за все годы службы, вырвались наружу сразу, основательно искалечив его тело. — Филмор! Когда Шань Ке вырвался из этого мира, все, что он мог слышать, был слезный и душераздирающий крик Рейна…