Система героической смерти

Юэ Чэн предполагал, что Юэ Цзэ уже был любовником Лу Сюфаня. Когда до него дошел слух, что он подарил своего сына-ковенантора, он только усмехнулся, так как никогда не верил в использование своих детей на благо семьи. Если Юэ Цзэ хотел быть с Лу Сюфанем — это его собственное решение. Однако он никогда не думал, что Юэ Цзэ на самом деле был слугой Лу Сюфаня, нанятым из распределительного центра. В конце концов, Юэ Чэн был бы настоящим идиотом, если бы не знал, что представлял из себя распределительный центр и как там обращались с ковенанторами. Сын главы семьи Юэ, когда-то наследник семьи, рассматривался как вещь и был публично выставлен на продажу. Если бы Юэ Цзэ не был нанят Лу Сюфанем, неизвестно, какое обращение пришлось бы вынести его собственному сыну. А после того, как он подвергся унижению и насилию, семье пришлось бы отречься от него, чтобы сохранить свою репутацию, оставив его на произвол судьбы. Лицо Юэ Чэна горело, и все его тело тряслось. Шань Ке холодно смотрел на встревоженного Юэ Чэна. Ошибка этого человека не заключалась в его безразличии к Юэ Цзэ. Юэ Чэн так и не узнал, что единственная причина, по которой старший сын, которым он больше всего гордился, стал ковенантором, а позже был убит, заключалась в его жене и втором сыне. Однако Шань Ке пока не планировал раскрывать этот факт, он хотел подождать и позволить всей семье Юэ узнать, сколько несправедливости пришлось пережить Юэ Цзэ. Шань Ке почувствовал, как кто-то взял его за руку. Повернув голову, он увидел серьезного Лу Сюфаня. Мужчина пристально посмотрел на Юэ Чэна, холодно сказав: — Юэ Чэн, знай, с сегодняшнего дня сяо Цзэ больше не имеет ничего общего с семьей Юэ. Юэ Чэн быстро ответил: — Нет. Юэ Цзэ — член семьи Юэ. Это никогда не изменится. Лу Сюфань холодно ответил: — Как только он взял имя «Шан Цзэ» и стал моим, семья Юэ потеряла все права на него. Причина, по которой я привел его сюда сегодня, на самом деле заключалась в том, чтобы разорвать ваше родство. Изначально он хотел дать Юэ Чэну шанс загладить свою вину, в конце концов, он был отцом сяо Цзэ. Если это возможно, он надеялся, что сяо Цзэ сможет получить толику заботы и утешения от своей семьи. Однако этот человек снова и снова причинял боль. Ковенантор может не обладать набором эмоций обычного человека, но у него все еще есть понимание того, что он видит и слышит. Сегодняшняя встреча, кроме установления безразличия Юэ Чэна к сяо Цзэ и пристрастия к другому сыну, больше ничего не дала. Лу Сюфань встал, потянул Юэ Цзэ за собой, повернулся и начал уходить. — Подождите, ваше превосходительство, пожалуйста, дайте мне немного времени; я обещаю, что добьюсь справедливости для сяо Цзэ. — взволнованно крикнул им вслед Юэ Чэн. — Поговорим, когда ты действительно сделаешь это. — Лу Сюфань ушел, не оглядываясь. Как только они вернулись к машине, Лу Сюфань спросил Шань Ке: — У меня сегодня выходной, ты хотел бы что-нибудь сделать? Шань Ке мгновение молчал, прежде чем произнести только одно слово: — Поплавать. Таким образом, они вдвоем отправились в бассейн и провели там весь день.

***

Как только Юэ Чэн вернулся домой, он позвал мадам Чан и Юэ Сюаня и допросил их по поводу распределительного центра. Мадам Чан нетерпеливо ответила: — Поскольку ты был занят другими семейными делами, то позволил мне взять на себя ответственность за поиск места для Юэ Цзэ. Только после того, как я поинтересовалась его мнением и получила согласие, то отправила его в распределительный центр. — Ты все еще оправдываешься? Разве ты не знаешь, что это за место? Если станет известно, что мы отправили нашего ребенка в распределительный центр, семья Юэ станет посмешищем. — Вот почему я помогла Юэ Цзэ сменить имя. — убеждала мадам Чан. — Я даже специально рекомендовала его его превосходительству, чтобы он не был нанят кем-то с дурной репутацией. Юэ Чэн подозрительно посмотрел на нее: — Это ты рекомендовала сяо Цзэ его превосходительству? — Конечно. — Мадам Чан бросила на него быстрый взгляд. — Как ты думаешь, почему еще я бы отправила старшего сына семьи Юэ в такое место? Юэ Чэн напряженно нахмурился, выражение его лица колебалось между верой и недоверием. Услышав объяснения, он задумался, действительно ли мадам Чан пыталась присматривать за Юэ Цзэ? Мадам Чан продолжила: — Ты, вероятно, никогда не просил Юэ Цзэ подтвердить, специально ли я отправила его туда, или это было с его собственного одобрения. Гнев Юэ Чэна немного поутих, когда он сказал напряженным голосом: — Даже если он согласился, ты не должна была этого делать. — Ты прав, мне действительно не следовало этого делать. Я давно поняла, что после того, как его послали помогать Лу Сюфаню, он повернулся спиной к своей собственной семье, используя это как возможность запугать сяо Сюаня. В то время я должна была вести себя как ты, полностью игнорировать его. — Мадам Чан притянула Юэ Сюаня к себе, холодно сказав. — Теперь, когда у него есть поддержка Лу Сюфаня, я боюсь, что он больше не считает себя членом семьи Юэ. Юэ Чэн подумал о том, что ранее сказал Лу Сюфань о том, что сяо Цзэ и семья Юэ больше не являются родственниками, и не мог не чувствовать себя немного неловко. Он поднял голову и посмотрел на Юэ Сюаня, сердито говоря: — Ты причина всего этого бедствия! Мадам Чан покровительственно толкнула Юэ Сюань за спину, парируя: — Почему ты спешишь обвинить сяо Сюаня? Он все еще ребенок, сколько бед он может причинить? Похоже, на самом деле это Юэ Цзэ, пользующийся благосклонностью его превосходительства, взялся за тривиальное дело и сделал из мухи слона. Очевидно, что мы жертвы, но в конце концов именно мы должны склонить головы и извиниться перед ним. — Найти людей, чтобы изнасиловать собственного старшего брата, — это тривиальное дело? Мадам Чан холодно фыркнула: — Его изнасиловали? Где доказательства? Я только видел, как сяо Сюаня и его друзей избил Юэ Цзэ, а затем посадил в тюрьму по необоснованным обвинениям. Это была всего лишь детская драка, но он немедленно добился уголовного правосудия. Кто так себя ведет и использует свое положение, чтобы запугивать других? Юэ Чэну больше нечего было сказать. В глубине души он чувствовал, что в словах мадам Чан было что-то не так, но понятия не имел, как их опровергнуть. — Поскольку ты хочешь наказать нас, чтобы оправдаться перед Лу Сюфанем и Юэ Цзэ, я позволю тебе сделать это. — Мадам Чан твердо посмотрела на Юэ Чэна. — Но Юэ Чэн, я возненавижу тебя. Ты не можешь даже защитить свою собственную жену и сына, ты бесполезен! Юэ Чэн побледнел, больше не в силах поднимать тему наказания.

***

С другой стороны, Лу Сюфань все еще ждал результатов наказания Юэ Чэна. Однако прошло полмесяца, а от семьи Юэ не было никаких новостей, кроме того, что их деятельность стала более сдержанной, и они меньше общались с другими представителями знати. Хотя эта реакция противоречила ожиданиям Лу Сюфаня, она была логичной. Юэ Сюань — единственный наследник Юэ Чэна. Если он потеряет его, положение главы семьи также станет шатким. Во время ситуации с Юэ Цзэ, Юэ Чэна почти вытеснили. Теперь, несмотря на то, что его сын оскорбил влиятельных людей, ничего не произошло. В будущем ему просто нужно следить за своими словами и действиями, и он все еще мог довольствоваться своим маленьким уголком власти. Лу Сюфань усмехнулся, если Юэ Чэн хотел добиться справедливости для Юэ Цзэ, он все еще мог отпустить остальных членов семьи Юэ и наказать только Юэ Сюаня. С того дня Юэ Чэн дорого заплатил за свою оплошность. Лу Сюфань тайно нанял людей для расследования бизнеса семьи Юэ, и все, что вызывало хоть небольшое сомнение, было изъято. Каждый член семьи Юэ, совершивший какой-либо проступок, был занесен в список наблюдения. На какое-то время семья Юэ понесла катастрофические потери, и все были в опасности. Юэ Чэн, как глава семьи, подвергся резкой критике. Но в то же время не было никого, кто хотел бы взять на себя решение проблемы. — Юэ Цзэ. Шань Ке ждал Лу Сюфаня на общественной площади, когда вдруг услышал, как кто-то позвал его. Обернувшись, он увидел человека, который не должен был показывать свое лицо на публике — мадам Чан. Мадам Чан выглядела изможденной, но ее глаза были такими же острыми, как всегда. Она сказала: — Я пришла, чтобы попросить тебя спасти семью Юэ. Шань Ке молча смотрел на нее. — Из-за тебя его превосходительство постоянно притесняет семью Юэ. Семья Юэ, имеющая столетнюю историю, будет уничтожена на твоих глазах. Если ты все еще считаешь себя членом семьи Юэ, тогда помоги спасти ее. Мадам Чан откинула назад волосы и продолжила: — Я знаю, что мой сын ранее причинил тебе неприятности, но нет никаких причин, чтобы вся семья Юэ расплачивалась за его ошибку. Если ты готов помочь, я заставлю его извиниться. Если бы он не знал, что мадам Чан настоящая преступница, которая сделала Юэ Цзэ ковенантором, он бы восхитился мужеством, которое потребовалось ей, чтобы опустить голову и молить о снисхождении. Теперь, когда он, препятствие на пути ее интересов, устранен, она пришла с добродетельным выражением лица, чтобы отстаивать свои собственные интересы. Я должен сказать, что эта женщина способна адаптироваться и выжить в любой ситуации. В противном случае она не стала бы так «избивать» Юэ Чэна, чтобы он сделал такой разрушительный выбор, в результате чего семья Юэ практически пала. — Я надеюсь, что ты рассмотришь мою просьбу. Если у тебя есть какие-то условия, просто скажи. Она знала, что Юэ Цзэ был ковенантором и не смог бы добавить никаких условий, вот почему она намеренно предложила ему этот вариант. Нельзя сказать, что ее план не был хитрым. Шань Ке сдержал холодный смешок. Она считала своих цыплят до того, как они вылупились, и связалась не с тем человеком. Юэ Цзэ не смог бы бороться за свои права, но Шань Ке мог. Он знал, что это был тот момент, которого так долго ждал.

***

— Приходила ли мадам Чан, чтобы найти тебя? — спросил Лу Сюфань, который услышал эту новость от телохранителей. — Да, — ответил Шань Ке, пока лепил тесто. — Что она тебе сказала? — Глаза Лу Сюфаня посуровели: Она хочет умереть? — Она хочет, чтобы я спас семью Юэ. — Проворные пальцы Шань Ке выделили форму цветка. Выражение лица Лу Сюфаня стало более суровым: У них хватило наглости просить сяо Цзэ о помощи. — Тебе не нужно ничего делать. Они не имеют к тебе никакого отношения. Шань Ке ничего не сказал, просто продолжая месить тесто. Лу Сюфань немного помолчал, прежде чем спросить: — Сяо Цзэ, чего ты хочешь? Я хочу знать, что ты думаешь. — Я думаю, — небрежно сказал Шань Ке, — что хочу ненадолго вернуться домой. Этот ответ застал Лу Сюфаня врасплох: — Почему? — Если я не вернусь, они будут продолжать приходить, чтобы найти меня. — У меня есть способ заставить их исчезнуть. — Все тело Лу Сюфаня было наполнено убийственной яростью. — Даже если они исчезнут, воспоминания останутся, — спокойно ответил Шань Ке. — На этот раз я вернусь как «Юэ Цзэ». Но, как только я вернусь обратно, то полностью стану «Шан Цзэ», тем Шан Цзэ, который принадлежит тебе. Шань Ке медленно поднял голову и серьезно посмотрел на человека перед собой, фигура мужчины сияла в отражении его искренних глаз. Сердце Лу Сюфаня затрепетало, и он почти потерял себя в целеустремленной преданности, выраженной в этих глазах. — Согласен? Лу Сюфань взял перепачканные мукой руки Шань Ке и тепло сказал: — Я пойду с тобой. — Хорошо.

***

Три дня спустя Лу Сюфань привел Шань Ке в семью Юэ. Внезапный визит ужасно их напугал. Дрожа от страха, приветствуя Лу Сюфаня, Юэ Чэн спросил подчеркнуто спокойным голосом: — У вашего превосходительства была какая-то просьба посетить мою скромную обитель? Он ведь пришел не для того, чтобы захватить мой дом, не так ли? Действительно ли его превосходительство планировал уничтожить их? Холодный пот стекал по его лбу, Юэ Чэн бросал взгляды на Юэ Цзэ краем глаза, надеясь извлечь какую-то информацию из выражения его лица. Однако, помимо олицетворения слова «парализованный», на его лице была только холодность. — Пару дней назад, разве не ты попросил кого-то «пригласить» сяо Цзэ? — Ледяной взгляд Лу Сюфаня остановился на мадам Чан, которая стояла рядом с Юэ Чэном. Мадам Чан немедленно вышла вперед и сказала: — Ваше превосходительство правы, это мы попросили сяо Цзэ вернуться. — Очень хорошо. Теперь он прибыл, что ты собираешься делать? Юэ Чэн и мадам Чан с тревогой посмотрели друг на друга, все остальные тоже оказались в полной растерянности. Они давно узнали, что делал Лу Сюфань, и если они не будут осторожны и скажут что-то не то, кто знает, не сотрут ли после этого семью Юэ с лица земли? Наконец, мадам Чан проявила относительную проницательность, повернув голову, чтобы сказать Шань Ке: — Сяо Цзэ, раз ты вернулся, это должно означать, что ты готов протянуть семье Юэ руку помощи. Как только остальные услышали это, все они посмотрели на Шань Ке глазами, полными предвкушения, обращаясь с ним так, как будто он был их последней надеждой. — Вы хотели бы, чтобы я протянул руку помощи? — спросил Шань Ке. Мадам Чан пару раз посмотрела на Лу Сюфаня и сказала: — До тех пор, пока ты готов принять извинения семьи Юэ, я верю, что ваше превосходительство будет готово отпустить нас. — Извинения? — Лу Сюфань холодно наблюдал за всеми. — Какие извинения? Юэ Чэн стиснул зубы и сказал: — Мы готовы использовать 30% прибыли семьи Юэ в качестве компенсации сяо Цзэ. — Мне не нужна прибыль, — решительно заявил Шань Ке. — Тогда чего же ты хочешь? — спросил Юэ Чэн. — Я хочу стать наследником семьи Юэ. — спокойный голос Шань Ке эхом разнесся по гостиной. Это заявление поразило не только Юэ Чэна, но даже Лу Сюфаня. — Твои амбиции, безусловно, велики! Даже тридцать процентов прибыли не могут разжечь твой аппетит, оказывается, ты хочешь всю семью Юэ. — Юэ Сюань не смог сдержать своего сарказма. — Придержи свой язык! — Юэ Чэн отчитал Юэ Сюаня с мрачным выражением лица, прежде чем обернуться и посмотреть на Шань Ке. — Сяо Цзэ, ты и правда хочешь семью Юэ? — Я хочу возглавить семью Юэ. — бесстрастно повторил Шань Ке. Выражения лиц всех членов семьи Юэ скривились. Они подумали, что Юэ Цзэ хочет воспользоваться их несчастьем. Лу Сюфань только спокойно наблюдал и не высказывал своего мнения. Пока таково желание Шан Цзэ, он не прочь помочь ему достичь своей цели. Но действительно ли он этого хотел? Шан Цзэ был ковенантором, зачем ему захватывать семьи Юэ… Стоп. Ковенантором?