Система героической смерти

— Отец, пять лет назад ты устроил для меня грандиозный банкет и объявил всем членам семьи Юэ, что я твой наследник. — Шань Ке протянул левую руку. На указательном пальце он носил перстень с печаткой, украшенный фамильным гербом. — Кольцо Юэ здесь, предыдущее обязательство тоже здесь. Выражения лиц мадам Чан и Юэ Сюаня исказились. Они были так сосредоточены на изгнании Юэ Цзэ, что забыли забрать кольцо с печаткой. — Юэ Цзэ, даже если ты носишь кольцо наследника семьи Юэ, ты больше не наследник, — не мог не повторить Юэ Сюань. Шань Ке проигнорировал его, глядя только на Юэ Чэна: — Отец, ты собираешься лишить меня статуса? Выражение лица Юэ Чэна застыло, он оказался в затруднительном положении. Если отменить статус Юэ Цзэ — это означает разрыв отношений, что приведет к отказу помощи семье Юэ. Если признать статус Юэ Цзэ, то он, получается, передаст семью Юэ ковенантору, который потерял чувства семейной верности. Не говоря уже о том, что Юэ Цзэ — человек Лу Сюфаня, и после его смерти тот получит полное право на семью Юэ. Когда этот момент наступит, Юэ Чэн боится, что семье Юэ придется полностью сменить имя. Лу Сюфань не сказал ни слова членам семьи Юэ. Они заботились только о своих интересах, никто не понимал истинной цели Шан Цзэ. Если бы тот хотел распустить семью Юэ, были более простые способы сделать это — просто попросить Лу Сюфаня. Однако вместо этого, ковенантор хотел вернуть себе роль наследника, несмотря на их катастрофические обстоятельства. Даже став ковенантором, он не отказался от своей гордости или своих принципов. Скептицизм членов семьи Юэ по поводу его искренности был просто проекцией их собственных мыслей. Они забыли, что даже когда Шан Цзэ являлся членом семьи Юэ, то никогда не был жадным. Теперь, когда семья Юэ пришла в упадок, зачем ему прилагать столько усилий, чтобы завладеть ею? — Юэ Чэн, наследник семьи Юэ — Юэ Сюань, это не может быть изменено. — Мадам Чан сразу же напомнила Юэ Чэну, увидев его колебания. — После того, как Юэ Цзэ стал ковенантором, то потерял право наследования. Ты должен забрать кольцо Юэ. Даже если семья Юэ в конце концов потерпит неудачу, по крайней мере, это будет связано с ее собственным выбором. Вместо того чтобы влачить позорное существование под чьим-то руководством, лучше сохранить нашу гордость и стремиться вернуться когда-нибудь в будущем. Услышав ее зажигательную речь, Юэ Чэн и даже другие члены семьи почувствовали, как их сердца затрепетали от волнения. Шань Ке спокойно взглянул на мадам Чан. Эта женщина умела вдохновлять других. К несчастью, у нее был сын, который всегда тянул ее ко дну. — Мать говорит правду, — вмешался Юэ Сюань. — Юэ Цзэ теперь человек его превосходительства. Если семья Юэ отдана ему, то какая разница между этим и захватом власти? Произнося подобные слова перед Лу Сюфанем, даже Бог не смог бы спасти человека с таким низким интеллектом. Лу Сюфань притворился, что не слышит, что тот сказал. Он не хотел утруждать себя тем, чтобы опускаться до ответа на такую чушь. Юэ Чэн немного подумал, прежде чем с трудом сказать Шань Ке: — Сяо Цзэ, ты всегда был скромным, уважительным и щедрым, я надеюсь, что ты все еще способен проявить некоторое уважение к своей семье. Он избегал вопроса о наследии, пытаясь убедить Юэ Цзэ уступить по собственной воле. Шань Ке спокойно смотрел на него долгое время, медленно отвечая: — В тот год, когда ты заставил маму позволить мадам Чан приходить и уходить, когда ей заблагорассудится, чтобы сохранить репутацию семьи, мама спокойно приняла это. Когда мама умерла от болезни, а ты женился на мадам Чан всего через полгода, я смирился с этим. Когда ты хотел, чтобы я унаследовал семейное имущество, и заставил меня отказаться от моей страсти к музыке, я принял это. Когда я стал ковенантором, а ты игнорировал меня, я принял это. Когда мадам Чан отправила меня в распределительный центр, я согласился. Отец, скажи мне, если это не проявление уважения к семье, то что же тогда? Тень стыда промелькнула на лице Юэ Чэна. Мадам Чан увидела, что теряет контроль над ситуацией, и поэтому спросила: — Поскольку ты так ценишь семью, почему тебе все еще нужно возвращаться и бороться за наследие? — Разве не мадам Чан попросила меня вернуться? — Шань Ке перевел взгляд в ее сторону. — Поскольку ты позволила мне вернуться, разве ты также не согласилась на мой статус наследника? — Конечно, нет, я только надеялся, что ты сможешь помочь семье Юэ в это тяжелое время. — Но в каком качестве? Мадам Чан чуть не поперхнулась: — В твоих жилах течет кровь семьи Юэ;. Даже если ты не наследник, ты все равно несешь ответственность за то, чтобы привнести свою силу в семью. — Это и есть причина, по которой вы ранее замышляли заговор против меня? Значит, мне нужно отказаться от своего права наследования, но я все равно должен внести свой вклад в качестве обычного члена семьи? Выражение лица мадам Чан исказилось, когда она закричала на него: — Что ты говоришь? Когда я замышляла заговор против тебя? Внимание толпы обострилось, сосредоточившись на двух людях в замешательстве. — Если вы не замышляли заговор против меня, тогда почему вы тайно проникли в мою комнату больше года назад и сделали мне инъекцию психотропных препаратов? Теперь это была не только мадам Чан, выражение лица Юэ Сюаня тоже изменилось, в то время как остальные еще не отреагировали. — В то время вы с Юэ Сюанем думали, что я без сознания, хотя на самом деле я все еще был в себе, — сказал Шань Ке без малейшего намека на эмоции. — Я видел, как вы ввели психотропный препарат, заставив меня сойти с ума. В спокойных глазах Шань Ке не отразилось ни малейших эмоций, но его слова, казалось, прозвучали как гром в ушах каждого. Что все это значит? Юэ Цзэ сошел с ума, потому что ему ввели психотропные препараты? Тело Юэ Чэна начало слегка дрожать, его глаза безжизненно смотрели на Шань Ке. — Когда меня отправили в больницу, врачи диагностировали у меня ментальный вирус и менее чем через 3 часа приступили к операции по удалению ментального вируса. — Шань Ке медленно продолжил. — И в результате я стал ковенантором. Юэ Чэн медленно повернул голову, глядя на свою жену пустыми глазами. События, произошедшие в тот день, все еще были свежи в его памяти. Безумное поведение старшего сына заставило его согласиться на операцию. Это его собственный рот согласился на процедуру, и это его собственные руки втолкнули Юэ Цзэ в операционную, заставив здорового ребенка пройти лечение. Отец, отец, отец… — жалобные крики его ребенка все еще звенели у него в ушах. Его лицо было безумным и наполненным болью, как будто оно умоляло его о помощи. — Слова сяо Цзэ… это правда? — хрипло спросил Юэ Чэн. Мадам Чан изобразила спокойствие: — Это клевета! Он просто говорит это, чтобы воспользоваться правом наследования семьи Юэ. — Врач, который ранее оперировал сяо Цзэ, все еще работает в той же больнице. Все, что нужно, чтобы определить, клевета это или нет, — это спросить его, — предположил кто-то вслух. Услышав эти слова, мадам Чан впервые запаниковала на лице. Другие не могли удержаться от вздоха, увидев это. Все члены семьи помнили, каким исключительным был Юэ Цзэ. Они никогда не подозревали, что безумие Юэ Цзэ таило в себе такую леденящую душу правду. Из-за того, что его мачеха и младший брат ввели ему психотропные препараты, а отец отправил на операционный стол, он был лишен эмоций и сократил свою жизни. Глядя на спокойного Шань Ке, все испытали сожаление. Его тон, когда он рассказывал правду, был спокойным, как будто он говорил о ком-то другом, без намека на гнев или боль. Возможно, он даже не осознавал, что потерял. — Не слушайте глупости Юэ Цзэ, он… Хрупкий треск прервал крики Юэ Сюаня. Все повернулись в сторону звука и увидели, что Лу Сюфань раздавил чашу, которую держал в руках, и из его сжатого кулака сочилась кровь. Выражение его лица стало ледяным, все тело излучало убийственную ауру, а глаза холодно смотрели на мадам Чан, как будто видели труп. Мадам Чан почувствовала, как от этого пристального взгляда у нее по спине побежал пот, а пальцы неудержимо затряслись. Лу Сюфань быстро поднялся, холодно сказав всем членам семьи Юэ: — Через пять дней сяо Цзэ вернется, чтобы возглавить семью Юэ. Сказав это, он схватил Шань Ке и ушел, не оглядываясь, потратив время только на то, чтобы отдать приказы своим подчиненным: — Отправляйтесь в больницу, которая проводила операцию сяо Цзэ, и приведите оперирующего врача. Какая замечательная семья, какая хитрая мадам Чан! Они даже дошли до того, что превратили изначально здорового сяо Цзэ в ковенантора! Лу Сюфань никогда не чувствовал себя таким кровожадным, как сейчас. — Ты сердишься? — спросил Шань Ке. Лу Сюфань посмотрел на нежное лицо, и его сердце неудержимо заныло. Если бы он лично не раскрыл правду, вполне возможно, что никто никогда бы не узнал, какие страдания ему пришлось пережить. С Шан Цзэ обращались как с человеком, зараженным вирусом. За это время он никогда не рассказывал о своем собственном горьком опыте, молча принимая все, что делала с ним его семья. В конце концов, он даже попытался выполнить свое предыдущее обязательство, желая взять на себя обременительные обязанности наследника семьи. Он даже не осознавал, что с того момента, как он стал ковенантором, никто по-прежнему не считал его наследником. Отец игнорировал его, мачеха пыталась заманить в ловушку, младший брат неоднократно пытался унизить его. Сяо Цзэ, насколько же ты глуп? Насколько жалко существование ковенантора? Лу Сюфань крепко сжал Шань Ке в своих объятиях. Сяо Цзэ, будь уверен, что я отомщу за все обиды, которые ты перенес. Я передам все эмоции, которые ты больше не можешь испытать. В тот вечер врач был схвачен и представлен Лу Сюфаню. Тому не пришлось прилагать особых усилий, прежде чем он признался. Психотропный препарат, который мадам Чан ввела Шан Цзэ, был особого рода, который заставлял людей проявлять симптомы, сходные с ментальным вирусом, в течение короткого периода времени. Однако этому препарату требовалось всего два-три дня, прежде чем он естественным образом растворялся. А если был введен соответствующий антидот, для выздоровления было достаточно нескольких часов. Все, что нужно было Юэ Чэну, — это обратиться к другим врачам за повторным заключением, и трагедию можно было бы предотвратить. Однако ему потребовалось всего три часа, прежде чем он решил приступить к операции! — Отвратительно! — Лу Сюфаня ударил кулаком по столу, на его лице появилось свирепое выражение. — Докладываю о результатах, сэр. Мадам Чан и Юэ Сюань попытались сбежать, но были задержаны. — Заприте их в изоляторе, — взгляд Лу Сюфаня был холодным, а тон ледяным. — Я хочу лично разобраться с ними. Лу Сюфань вернулся в особняк только к середине ночи, но в его комнате горел свет — Шан Цзэ ждал его. — Почему ты все еще не спишь? — Лу Сюфань обуздал свой гнев и медленно подошел к нему. — Мне очень жаль, — Шань Ке посмотрел на него, искренне извиняясь. — За что? — Я использовал твое влияние, чтобы запугать людей. Холодность в выражении лица Лу Сюфаня растаяла, в его глазах появился намек на теплоту: — Мне нравится, когда ты используешь мое влияние. В будущем, если ты захочешь кого-нибудь запугать, просто позвони мне. Я всегда готов оказать свое влияние. — Ты хороший работодатель, — сделал ему заслуженный комплимент Шань Ке. — Хорош в каком смысле? — Лу Сюфань смотрел на него с улыбкой на лице. — Хорош во всех отношениях. — Шань Ке перечислял одно за другим. — Ты проявляешь сострадание к своим подчиненным, серьезно относишься к своим обязанностям, нежен… В каком смысле нежен? — Кроме того… Лу Сюфань прикрыл рот рукой. — …Твое влияние достаточно велико. — последних слов уже не было слышно.