Система героической смерти

В лесу группа крепких фигур быстро пронеслась мимо, преследуя убегающих авани. Шань Ке, сидя на ветке дерева, держал лук. Тетива натянулась, и стрела отправилась в полет. Лис увидел, как один из авани вскрикнул и упал на землю. Шань Ке снова прицелился и направил стрелу в следущую цель. Лис не целился в жизненно важные точки, он планировал взять нескольких авани в плен и допросить их, чтобы узнать, где находится нефть. Даже если львы сейчас не заинтересованы в развитии племени, все равно нужно завладеть ею. Кроме того, авани использовали нефть для вторжения в другие племена, было бы эффективно отрезать их от ресурсов, чем только преследовать. Однако львы всегда стремились убить каждого увиденного авани. В итоге ни один не был взят живым. — Лис, пора возвращаться домой, — помахал рукой Муту, закончив с авани. Шань Ке легко спрыгнул с дерева и медленно подошел к возлюбленному. Лев схватил его за талию, наклонил голову и укусил за ухо. Группа победителей вернулась в племя, счастливая и с добычей. Их горячо приветствовали, а дети в волнении толпились вокруг, чтобы первыми расспросить о битве. В ту долю секунды, когда внимание Муту было отвлечено, два лисенка подбежали к Яну. Это семейное трио лисов вызывало у льва все большее неудовольствие, чем дольше он смотрел. Шань Ке наклонился и почесал двух лисят за ушками. Малыши вытянули шеи и радостно отпустили ноги взрослого. Глаза Муту слегка блеснули. Был ли чувствителен загривок у лис? Он должен узнать это сегодня ночью. Шань Ке подвел лисят к другим детям и попросил их позаботиться о них. Самый старший из детей тут же ударил себя в грудь, показывая, что все под контролем. Но малыши стеснялись. Увидев, что Шань Ке не идет с ними, лисята тут же развернулись и побежали обратно к матери. Шань Ке посмотрел на лисицу, стоявшую неподалеку, и слегка нахмурился. Не дав ему двинуться с места, пара больших рук оттащила его в сторону, и он тут же услышал недовольный голос Муту: — Не подходи к ней близко. Шань Ке бросил на льва пустой взгляд. Такие беспокойства совершенно излишни. Он уже все объяснил вчера, но в итоге этот ревнивый парень мучил его всю ночь. Муту, наверное, не обратил внимания на объяснения. Они направились на склад, чтобы пересчитать и записать добычу. Две трети добычи распределялись, половина оставшейся отдавалась вождю, а другая половина хранилась в запасе. Если в какой-то день добычи было меньше, использовались запасы на складе. Шань Ке начал развивать сельское хозяйство в племени. Половина животных, выращенных в каждой семье, предназначалась для общественного пользования, а другая половина — для личного. По мере развития этот способ распределения будет меняться. Многих львов и зверолюдей не интересовало выращивание фруктов и овощей. Но чтобы разводить животных, им приходилось сажать растения. Благодаря зелени племя выглядело более оживленным. Шань Ке взял свою долю еды и собрался вернуться домой. По дороге он встретил Келлону и ее детей. — Яну, мы могли бы… могли бы мы пойти к тебе домой на ужин? — осторожно спросила Келлона. Видя, что она была с пустыми руками, очевидно, что женщина хотела пойти к нему домой поесть. Еда была очень ценной для зверолюдей. Если не было особых обстоятельств, никто не стал бы отдавать свою еду другим без причины, и Шань Ке не был исключением. Каждый раз, когда львы приходили к нему домой на ужин, они приносили с собой ингредиенты. Келлона, как чужак, вряд ли могла рассчитывать на особое отношение. — Яну, — Келлона быстро остановила его и печально сказала. — Ты обещал позаботиться о моей семье. Нам уже несколько дней не хватает еды. Того, что дает нам племя, недостаточно. Я правда не хочу, чтобы дети голодали. Шань Ке отвечал за раздачу еды, поэтому он точно знал, сколько еды получила Келлона. Хотя этого и немного, им хватало, чтобы утолить голод. Будучи новичком, Келлона должна понимать, что нужно довольствоваться тем, что у нее есть. Она не могла постоянно использовать детей как повод просить милостыню. Шань Ке посмотрел на двух лисят. Вчера он не обратил особого внимания, но сегодня лис заметил, что что-то не так. Лисята выглядили бледными и истощенными, что явно было результатом длительного недоедания. С другой стороны, Келлона выглядела здоровой и совсем не страдала. Возможно ли, что именно так будет выглядить любящая мать? Шань Ке настороженно посмотрел на лисицу. Выражение лица Келлоны стало более нежным и уязвимым. Шань Ке хотел сказать: «Оставь детей и уходи». Единственными людьми в племени, которые могли рассчитывать на его благосклонность, были дети и старики-инвалиды, внесшие свой вклад в развитие племени. Жаль, что он не умел говорить, а использовать язык жестов было слишком сложно. Пока он размышлял, Муту, закончивший с делами, легкими шагами подошел к нему. Увидев Келлону, он сразу же нахмурился. — Что ты здесь делаешь? — Муту был королем бесчувственности. Ему нет дела до женщины, у которой было прошлое с его лисом. В глазах Келлоны промелькнула тень страха, и она вежливо поздоровалась с Муту. Затем извинилась и ушла, забыв забрать с собой лисят. Им пришлось догонять ее. — Что ей нужно? — Муту потянул Шань Ке за пушистый хвост и включил режим допроса. Шань Ке указал на продукты и на свой рот. Муту наклонился и поцеловал его, холодно произнеся: — Не думай, что твоя красота и готовка могут искупить твой грех — соблазнение зверолюдей. Шань Ке: …Иногда мы будто говорим на разных языках. Вечером, после того как Шань Ке покормил льва, он повторил с помощью песочного стола и жестов, что не имеет никакого отношения к лисице. Не пытайся использовать эту ситуацию как повод для «физического наказания»! Однако у одного льва, похоже, была избирательная умственная отсталость: он держался за пушистый хвост и настаивал на своих словах, иначе он будет каждый день вешать на Шань Ке колокольчики. В конце концов Шань Ке очень разозлился и засунул в рот Муту древнюю версию лайма, из-за чего пылкое желание и высокомерие льва сменились горечью. На следующий день Муту снова повел свой народ на охоту, по пути выслеживая авани. Поскольку Шань Ке слишком устал, чтобы идти с ними, он остался в племени и занимался ручной работой вместе с другими. Чужеземным зверолюдям, которых взяло к себе племя львов, тоже поручали задания и выдавали соответствующие материальные вознаграждения в зависимости от их трудовых усилий. Шань Ке побывал во многих мирах и овладел множеством знаний и навыков, но он не создавал ничего шокирующего. Лис лишь вносил улучшения в оригинальные продукты и технологии, чтобы постепенно повышать уровень жизни зверолюдей. Структура знаний зверолюдей слишком примитивна, и многие концепции и привычки нельзя изменить за одну ночь. Львы хорошо умели подражать, но не знали, как использовать свой интеллект. Шань Ке хотел научить их не совершенной передовой технологии, а образу мышления. Тихо прошел еще один напряженный день. Муту и остальные вернулись домой с добычей и несколькими странствующими зверолюдьми. Шань Ке записал их реестр, а затем пересчитал добычу и распределил продукты. Когда все было готово, Шань Ке увидел, обиженную подошедшую Келлону: — Яну, почему сегодня я получила меньше еды, чем вчера? Шань Ке жестом пригласил ее следовать за ним. В племени была гончарная печь, в которой можно ежедневно изготавливать десятки и сотни глиняных изделий. На дне каждого глиняного изделия было выгравировано имя производителя. У зверолюдей изначально не было привычки подписывать свои работы, но позже, под влиянием Шань Ке эта традиция постепенно распространилась. Муту также постановил, что каждый месяц будет отбираться партия высококачественной керамики, а производители будут получать соответствующие награды и почести, поэтому люди стали охотнее оставлять свои уникальные метки на изделиях. Шань Ке подошел к углу, где было расставлено несколько глиняных изделий странной формы, резко контрастировавших с круглыми и прямыми глиняными изделиями. Эти странные керамические изделия были сделаны Келлоной. Теоретически, гончарным делом могло овладеть большинство зверолюдей, но Келлона была не только медлительной, но и очень неповоротливой. Изготовленные ею керамические изделия были в основном отходами. Шань Ке хотел показать, что если ее работа настолько плоха, то она, естественно, будет получать меньше еды. — Мои раны еще не зажили, пальцы не слушаются, так что я не могу хорошо работать… Шань Ке был невозмутим: Если ты плохо справляешься, то должна учиться. Среди зверолюдей, которых он знал, даже если они больше не занимались гончарным делом, изготовление простых сосудов не составило для них труда. Но Келлона, похоже, никогда раньше не работала и даже не могла сделать миску. В племени тоже были «знатные» зверолюди, которым не нужно выполнять тяжелую работу, но они были опытны в других областях, например, в медицине, как «знахарь», которого прогнали раньше. Лисица явно не могла попадать под эту категорию. — Ты сказал, что позаботишься о моей семье, — Келлона снова привела этот аргумент. Лисица, продолжая использовать этот аргумент, начала раздражать. Шань Ке был очень воспитанным и не стал бы с ней спорить, но в глубине души он не считал ее кем-то близким. Он лишь гарантировал, что у лисицы будет место для ночлега, все необходимое для жизни, что они не будут подвергаться издевательствам со стороны других животных, но он никогда не говорил ей, что она может ничего не делать и наслаждаться роскошными приемами. Даже если она станет главой клана, она все равно должна работать. Шань Ке проигнорировал жалобы Келлоны, объяснил ситуацию и ушел. Лисица посмотрела ему вслед и с досадой топнула ногой. Вечером Шань Ке приготовил еду и планировал попросить Муту отнести ее лисятам. — Я не пойду, — Муту, не задумываясь, отказался. Его попросили отправить еду детям предполагаемой любовницы его партнера. Шань Ке, естественно, не стал его смущать, поэтому позвал нескольких детей, чтобы они покормили маленьких лисят под видом игры. Он прекрасно знал, что еда, которую он дал Келлоне, насытит их лишь наполовину. Из-за лени Келлоны двум лисятам, вероятно, пришлось долго голодать. Группа детей пришла к небольшому земляному дому, где жила Келлона. В комнате горел огонь, но стояла полнейшая тишина, как будто там никого не было. Не успел Шань Ке постучать в дверь, как один из детей с грохотом распахнул ее, и тут же раздалось несколько испуганных криков. Шань Ке заглянул внутрь и увидел, что Келлоны нет дома. Два лисенка свернулись калачиком в углу и с ужасом смотрели на внезапно ворвавшихся зверолюдей. Увидев другого лиса, они немного успокоились, но не сдвинулись с места. Странно, куда делась Келлона?