faker

      — я волнуюсь за джисона, — сказал феликс, растянувшись на своей кровати. — их уже давно нет.              — а я за сынмина, — отвечает чанбин и подсаживается к феликсу на кровать.              — ладно. если честно, я немного волнуюсь и за хенджина.              — правда? — чанбин усмехнулся.              — ну… я его ненавидел, потому что ну… я должен был. понимаешь, такие правила игры. если он враг моего лучшего друга, то он и мой враг.              — но хенджин тебе всегда нравился…              — да, — легко ответил феликс, приподняв брови. — так и есть.              — ладно. а я немного волнуюсь за минхо, — сказал чанбин, глубоко вздохнув.              — фу, — феликс демонстративно сморщился. — вот единственный, кого мне не жалко в этой ситуации, так это он.              — почему?              — потому что он не достоин моего джисона. ну как можно прийти к своему любимому человеку и сказать: «прости, но я хочу другого».              — он запутался, ликси. так бывает. я его понимаю.              — в смысле?! — феликс уже было замахнулся подушкой на чанбина, а тот рассмеялся и поспешил объясниться:              — не в плане «хотеть кого-то другого». я понимаю его в том плане, что… я знаю, что это такое: запутаться в самом себе.              феликс задумчиво приподнял уголок губы:              — хм.              — и что… то есть ты хочешь сказать, что ты не хотел бы, чтобы джисон и минхо снова были вместе?              — нет. но я хочу, чтобы мой джисон был счастлив.              — а если он скажет тебе, что он счастлив только рядом с минхо? и что он снова готов его простить?              — я его попытаюсь переубедить.              — а если не получится?              — влуплю ему по лицу!              чанбин засмеялся.              — смейся. смейся, чанбин. только вот я джисона ни за что не предам, потому что я его уважаю. потому что я не знаю человека, который любил бы сильнее и преданнее, чем он. ну разве что…              — разве что.? — чанбин пытливо заглянул в лицо феликсу.              — не дождешься, — сказал феликс и сел на кровати.              — ну пожа-а-алуйста, — чанбин по-детски заныл, изображая грустную гримасу на лице.              — ладно. разве что я тебя, — феликс постарался сказать это быстро и, чтобы не дать чанбину возможность как-нибудь самодовольно усмехнуться и отвесить какую-нибудь дурацкую шутку, быстро прислонился к нему губами.              феликс хорошо знал, что это его лучшее оружие.              — слушай, но если подумать… — сказал чанбин после того, как полюбовался феликсом с минуту после медленного поцелуя. — разве ты не поступал в свое время так же, как джисон? разве тебе не понятны его чувства?              — в плане?              — ну, ты тоже прощал меня. и не один, не два раза, как хан, а много и много раз…              — ну, мы же не встречались…              — и все же.              феликс задумался на минуту. а потом ответил:              — почему ты так переживаешь?       — я хочу, чтобы мы были вместе, потому что мы любим друг друга. я хочу, чтобы сынмин и хенджин были вместе, потому что они любят друг друга. и я хочу, чтобы джисон и минхо были вместе, потому что они любят друг друга.              — ты всегда все так упрощаешь.              — да, это так. я в этом плане простой человек…              — ты во всех планах простой человек, со чанбин, — протянул феликс, закатив глаза.              чанбин засмеялся:              — ну и еще… я все-таки чувствую себя должником.              — да. я тоже, чанбин. нужно признать, что методы хенджина оказались жесткими, но похоже… в нашем с тобой случае это был единственный вариант.              — стоп, — чанбин прервал его. и вдруг как-то хитро улыбнулся. — ликси, давай проясним, что мы имеем в виду.              — хенджина, — ответил феликс с выражением лица: «ну и так понятно же. ты что, тупой?»              — это и так понятно, — чанбин усмехнулся. — мне интересно… за что именно ты ему благодарен.              — ну ты же все знаешь…              — мне кажется, мы не совсем до конца поняли друг друга.              — ну… мы оба тогда проиграли спор. а моим желанием было…              — начать встречаться со мной, — помог чанбин феликсу, видя, как он смущается.              — да. и хенджин обещал мне в этом помочь…              — и ты думаешь, что, — чанбин вдруг весело рассмеялся и уткнулся лицом в грудь феликса. — что он написал все эти посты про нас, да?..              — эм?.. ну а кто же еще?              — почему ты так уверен? — чанбин казался хитрым.              — потому что та переписка с моим признанием после дня рождения джисона была только непосредственно у джисона и у хенджина! потому что я ему отчитывался о всех наших… ну… новостях…              — так и есть. переписку слил хенджин. только вот не он ее выложил.              феликс решительно отказывался понимать что-либо.              — стоп… чего?! а почему… почему ты… мне не сказал?              — потому что мне было страшно. хенджин согласился подставить себя в твоих глазах, потому что мне было слишком страшно признаться тебе. что это я выложил тот пост про нас.              — ты прикалываешься сейчас? чанбин, я же знаю, что это хенджин. стоп… ты серьезно? ты серьезно? подожди, а… подожди…              — я просто струсил.              — чанбин, — феликс решительно взял своего парня за предплечья. — это буквально самый смелый твой поступок за всю твою жизнь.              чанбин улыбнулся и посмотрел феликсу в глаза. он любил в них ясность, блеск и эту неподдельную чудовищную искренность.                                   феликс тоже далеко не всегда поступал правильно, но он всегда был искренним. он не всегда поступал честно, но он был самым искренним человеком, которого чанбин знал. за это он его так любил.                                   поцеловав его еще раз, он сказал:              — прости, что я не сказал сразу. я в долгу перед хенджином, поэтому теперь я помогаю им с сынмином.              — ничего. я тоже много чего не говорил сразу, знаешь ли. это нормально.              — но сейчас у нас нет секретов?              феликс задумался на пару секунд, но потом ответил ясно:              — нет. нет, ты все знаешь, — он слегка надул губы. — про хенджина, про проигранный спор. и даже не от меня знаешь, как оказалось. знаешь, чанбин, я бы в жизни не подумал, что из тебя получится такой хороший актер.              — у меня много скрытых талантов, — они усмехнулись друг другу, и феликс ласково обнял его шею руками.              — феликс… — шепнул чанбин ему после объятия.              — я знаю, о чем ты хочешь поговорить, — промолвил феликс чересчур тихо и неуверенно.              — нет, если… ты не хочешь, то ладно…              — нет, — феликс решительно взял чанбина за руку. — давай поговорим. я и так постоянно сбегаю от всех проблем и разговоров. так нельзя. я понимаю. давай поговорим.              — феликс, почему мы… — чанбин замешкался. — почему мы…              — я помогу, — сказал феликс и сжал его руку сильнее. — ты хочешь спросить, почему мы все еще не занялись сексом?              чанбин кивнул и посмотрел феликсу в глаза.              — а почему ты стесняешься показывать наши с тобой отношения на публике? — сказал феликс без тона обвинения, спокойно и мягко.              — ясно, — чанбин вздохнул. — это поэтому… ты злишься…              — нет, — феликс поспешил взять его за предплечье, заставив посмотреть на себя. — не поэтому. а по этой же причине.              — я не понимаю.              феликс закрыл глаза на секунду и перевел дыхание.              — не только ты порой трусишь. тебе страшно признать свою ориентацию, а мне страшно… это.              чанбин чуть приоткрыл губы и задумался, после чего переспросил:              — страшно.? я тебя… пугаю?              — не-е-ет, — феликс мягко усмехнулся и ткнулся лбом в его плечо. — дело не в тебе… просто… это… будет… это у меня будет впервые.              — чего? — чанбин шепнул еле слышно.              — я серьезно, — таким же еле различимым шепотом ответил феликс.              — как же… но ведь…              — у меня было все, кроме… этого. смекаешь? — феликс снова заглянул ему в глаза, — он наткнулся на взгляд чанбина, который старался выразить понимание, но все равно в нем считывалось искреннее изумление. — каждый раз, когда… у меня с кем-либо… заходило… дальше… я останавливал. я… не… я не мог… я правда не знаю почему… и что не так… раньше я думал про себя, что это… из-за того… что я хотел этого только с тобой, — он вдруг остановился и широко улыбнулся. — чан даже стебал меня. говорил: «никакой ты не гомосексуал, ты чанбиносексуал». вот… но… весь этот месяц, я… я правда не знаю, что со мной… я не знаю…              чанбин вдруг прервал его, резко и крепко обняв. феликс всегда ощущал себя маленьким и ужасно защищенным в его руках.              — все нормально, — чанбин произнес утвердительно. — ликси, все это нормально.              — ты думаешь.?              — да. мы все разные. это нормально. я не буду тебя торопить. и ты себя не торопи. это не так важно. важно, чтобы ты чувствовал себя комфортно.              феликс зажмурил глаза и сцепил свои руки за его спиной, прижавшись к телу напротив еще сильнее, передавая через объятие всю свою нежность и преданность.              — я просто… я волнуюсь, что… ты… боюсь не устроить тебя… и что ты… ну… я знаю, что ты хочешь, и я… хочу…              — ч-ч-ч. феликс, остановись, — чанбин отодвинулся и аккуратно взял его лицо в свои руки. в глазах феликса он нашел отпечаток жалостливой неуверенности. — не говори такого. я никуда не денусь. это вообще неважно. это неважно. всегда будь собой. я буду принимать тебя любым, слышишь? прости меня за мои дурацкие шутки, я просто… не подумал. я ни в коем случае не хочу, чтобы ты вдруг думал, что ты неправильный…              — чанби-и-ин… — протянул феликс, стискивая брови к центру.              — не хочу, чтобы ты думал, что с тобой что-то не в порядке. потому что это не так. потому что ты самый лучший.                            уже в следующее мгновение феликс занял свое любимое положение, перекинув ногу через бедра чанбина, и, притянув его лицо к своему ладонями, начал умножать вспыхнувшие вдруг страсть и желание глубоким поцелуем, а затем торопливо делить их на отрезки мелкими прикосновениями губ по всему лицу, шее и ключицам.              он ощущал встречное прикосновение рук на своих бедрах, ягодицах, спине — а когда ладонь его залезла под футболку и коснулась бархатной по ощущениям кожи на пояснице, феликс почувствовал, как мурашки начинают колоть изнутри все тело, а внутренности стягиваются так, что становится невозможно вздохнуть.              еще через несколько мгновений феликс — не помня как именно — оказался лежащим на спине и тянул к себе чанбина за рубашку.              когда чанбин пролез рукой под ткань его одежды, исследуя своими пальцами кожу феликса, теплую кожу на животе, он стал приподнимать края футболки, а феликс поспешил утопить свой стон в поцелуе, опустившемся на выступающие вены на шее чанбина.              тот выдохнул почти что фальцетный полузвук-полустон куда-то в область под мочкой уха феликса, когда тот обхватил ногами его таз и притянул нависающее над собой тело ближе.                     в этот момент послышался стук в дверь.              — черт… — выдохнул чанбин.              — чанбин, мне нужно кое-что тебя спросить. это проверка, — шепнул феликс очень быстро.              — м?              — если бы я тебе признался вдруг, что убил человека. ты бы помог мне избавиться от трупа?              им потребовалась пара секунд, чтобы усмехнуться друг другу, принять более-менее приличную позу, наспех примять волосы и ответить: «входи».                                   — я надеюсь, что я вам не помешал, — как ни в чем не бывало сказал чан, когда зашел в комнату.              — да не-е-ет, бро, конечно нет. мы тут как раз обсуждали правление марии-антуанетты во франции как одну из предпосылок возникновения великой французской революции, — саркастично ответил чанбин. но бан чан был не из тех, кто способен расшифровывать постиронию — все-таки он программист.              феликс закатил глаза, казалось, на 180 градусов, когда тот, убежденно предпочитая не замечать то обстоятельство, что чанбин по какой-то причине держит подушку между ног, ответил вполне серьезно:              — да, она была интересной исторической фигурой. вы знали, что людовик XVI целых семь лет после женитьбы не занимался с марией-антуанеттой сексом, потому что страдал от фимоза и не мог решиться на обрезание, — сказал он, сложив руки на груди и кивая головой. встретив выражение лица феликса, которое выражало явную и отчетливую неприязнь, даже враждебность, он подумал, что его тезис требует разъяснения: — я читал об этом в интернете. а вы, кстати, обрезанные? я никогда не спрашивал.              феликс хотел пробить себе лоб ладонью, но ему хватило дипломатичной терпеливости всего лишь ответить вопросом на вопрос:              — чан. че надо?              — хотел спросить, где все, — сказал чан и сел на край кровати. — мы с чонином и соной проводили джухён домой — ее мама ждет, уже поздно. во-о-о-т. а потом сона с чонином начали играть приставку. я пока сбегал в магазин… когда я вернулся, увидел, что они все еще играют. вот. и я решил выяснить, куда все делись.              — твоя девушка любит играть в «фифу»? — спросил чанбин.              — не-а. они играют не в «фифу».              — «колл оф дьюти»?              — не-а.              — а что тогда?              — «just dance», — ответил бан чан, широко и довольно улыбаясь. они прыснули со смеху.              — мелкий рубится с твоей девушкой в «just dance»? — феликс выгнул бровь. — я бы даже заплатил, чтобы посмотреть на это. стоп, а хиличурл не приходил жаловаться на шум?              — феликс, я хотел поговорить с тобой об этом.              — а?              — мне кажется, что дед, возможно, умер…              феликс стыдливо подавил смешок в руку:              — почему ты так думаешь?              — ну, я давно его не видел… однажды, когда ты ночевал у него, — бан чан кивнул на чанбина. — я где-то в три часа ночи даже решил устроить проверку и включил музло на колонке. он не пришел…              — возможно, я лунатик и однажды ночью кританул на него ультой, — стыдливо шепнул феликс, и они также стыдливо рассмеялись.                                                                      — … сынмин весь сентябрь практически отсутствовал, потому что проходил лечение. я на его стороне. феликс тоже был солидарен со мной, поэтому мы придумали это, — чанбин рассказал чану о том, что произошло, пока тот находился во влюбленном полузабытьи со своей девушкой.              — и что, сынмин сейчас разговаривает с хенджином? — спросил чан.              — мы надеемся, — ответил феликс.              — а минхо — с джисоном?              — мы надеемся, — повторил чанбин после того, как они с феликсом переглянулись.              — понятно…              — ты нас осуждаешь? — спросил феликс.              — я?! прикалываешься?! — ответил чан. — если уж так далеко зашло, то я могу тоже кое в чем признаться. чанбин, я могу ему рассказать?              — у тебя нет варианта сказать «нет», — сказал феликс строго, выгнув брови и деловито сложив руки на груди. чанбин усмехнулся.              — короче… это я достал тот скрин переписки с айрин.              — какой. стоп. с сынмином?! — спросил феликс. чан кивнул. — нахуя? а главное — зачем?!              — меня завербовали! — чан начал оправдываться. — я не мог не помочь.              — а каким образом… хенджин с тобой связался вообще?              когда феликс сказал это, он наткнулся на взгляд чанбина и сказал:              — ты… хенджин тебя попросил связать его с чаном.?              — ну, технически он просто поинтересовался, не знаю ли «я вдруг кого-нибудь, кто мог бы что-нибудь взломать».              — я понял. ты тогда понял, что это хенджин…              чанбин кивнул.              — а потом хенджин сам мне предложил…              — о господи, а предложил он тебе потому, что обещал помочь мне…              — да. вообще-то… даже он это все придумал.              — хенджин?..              — да. ну… в тот день… когда был день рождения черён… мы все это продумали заранее…              — ненадежный у вас какой-то, блять, план, — произнес феликс с критикующим выражением лица. — а если бы я тогда не пришел в тот бар?!              бан чан не сдержался и прыснул со смеху. феликс посмотрел на него глазами, зрачки которых выгнулись в знаке вопросов. а затем он обернулся на голос чанбина:              — феликс, ну я же знаю тебя больше десяти лет. конечно же ты бы пришел к хенджину на разборки, если бы узнал, что он «спал со мной».              — сделаем вид, что я ничего не слышал, — феликс закатил глаза. — стоп, чан, так а ту фотку минхо и джисона, что ли, ты сделал?              — да! ну я просто удивился. сфоткал их и прислал чанбину… чтобы спросить, что происходит. ну реально без задней мысли.              — а ты хитрее, чем можешь показаться, — сказал феликс, посмотрев на чанбина. тот усмехнулся в ответ.                                                                                    <…>       минхо не заметил, что прошло уже более двух часов. он сидел на холодном каменном полу лестничной клетки, оперевшись на входную дверь. он обнимал колени руками, и его разъедала ядовитая кислота сожаления, которая выжигает всего изнутри и выливается через края глаз жгущими, отравляющими кожу слезами.              — ненавижу, ненавижу, ненавижу, — бормотал он себе под нос еле различимо и стремился как можно сильнее сжать свою кожу ногтями. — ненавижу, ненавижу себя. я ненавижу себя.                     джисон сказал, что он не держит на него зла.       но джисон сказал, что он не может поступать так с самим собой.              джисон сказал, что не считает минхо злодеем.       но джисон сказал, что он не сможет найти в себе силы       заново отстроить то, что было разрушено до основания.              джисон сказал, что он любит его и никогда не будет отказываться от этого, потому что его любовь к минхо — часть его самого.       но он также сказал, что он так более не сможет.       он сказал, что выбирает «быть счастливым», а не любимым им.       и не с любимым.              минхо видел, что джисон прятал взгляд.       наверное, он боялся, что минхо мог бы увидеть в них что-то такое, что расшифровал бы как «надежду». минхо понял, что джисон поднял со дна и выразил в нескольких этих фразах всю решительность, которая в нем была.              минхо проводил джисона домой — для этого всего-то нужно было спуститься на несколько этажей вниз. но уйти он не смог. он оперся спиной о входную дверь и спустился на пол, пожираемый чувством собственной беспомощности и крайнего отчаяния.                                   он не сразу обратил внимание на то, что ему звонят.       звук входящего звонка сначала слышался где-то далеко, за густым туманом собственного сознания, но в конечном итоге он поднес трубку к уху и, чуть откашлявшись, произнес:                                   — привет. нет, я не ушел… да… хорошо… ладно… я сейчас спущусь…                                   минхо поднялся на ноги, чувствуя себя в несколько сотен раз тяжелее, чем обычно.                                                                                           <…>       хенджин сел на скамейку и освободил от полиэтилена только что купленную пачку сигарет. он протянул пачку минхо, но тот лишь коротко качнул головой, засунув руки в карманы куртки.              — не думал, что ты куришь, — задумчиво протянул минхо, пытаясь вспомнить, когда он сам курил в последний раз. кажется, это было еще с джисоном. да, в сентябре. после той самой тусовки однокурсников.              — только когда происходит что-то из ряда вон выходящее, — сказал хенджин и чиркнул спичкой о коробок, аккуратно поджигая сигарету. — последний раз я курил, кажется, года два назад.              — что тогда произошло?              — поссорился с сестрой.              — м. йеджи, да?..              хенджин коротко кивнул головой. облако сизого и неприятно пахнущего дыма густой тучей тянулось возле его лица.              лицо хенджина выглядело усталым и измученным. все венки на его лице выглядели натруженными, будто проделали накануне огромную работу, а взгляд казался задерганным.              сигарета была докурена уже наполовину, все это время они молчали; казалось, каждый думал о своем.              голос хенджина протиснулся сквозь обнимавшую их тишину:              — я готов все рассказать, минхо. я считаю тебя очень хорошим человеком, который умеет хранить секреты. и я отношусь к тебе слишком хорошо, поэтому считаю правильным посвятить тебя во все, что я скрывал.              — спасибо. за доверие, — промямлил минхо негромко.              хенджин выбросил в мусорный бак не докуренную до фильтра сигарету и сделал глубокий вздох.                                          — моего отца зовут хван гёан. он политик. лидер оппозиционной партии. и, как ты мог догадаться, это мой секрет.              хорошо, что ты не знал меня, когда я был подростком. я был избалованным и взбалмошным, и я все делал наперекосяк. когда я начал понимать, что отец пытается скрыть меня, я стал злиться на него еще больше. а в 16 лет я сказал ему, что я гей. но желание победить на выборах для него оказалось более сильным, чем желание быть хорошим отцом.              я сделал вид, что сам ушел из дома. у меня доступ к его банковским счетам, и поэтому он думает, что в полной мере выполняет свои отцовские обязанности. отец стыдился меня, — сказал хенджин и посмотрел на минхо. в его глазах он обнаружил сочувствие.              — он… баллотируется на предстоящих выборах в парламент, да?              — да, — хенджин кивнул. — я понимаю его. не думай, что я там какой-то обиженный или недолюбленный. все-таки я взрослый человек и понимаю, в каком обществе мы живем. он хочет дорваться до власти, и это в каком-то роде даже хорошо. хорошо, если нашим государством будут управлять такие люди, как мой отец. он великолепный профессионал.              — айрин… «за кого ты будешь голосовать на выборах», — минхо тихо процитировал пост фейкера.              хенджин сделал глубокий вздох и вдруг улыбнулся одним уголком рта.              — я очень неравнодушен к собакам, — сказал он неожиданное и даже легко рассмеялся. — очень сильно их люблю. даже сам не знаю почему. но собаки — моя главная страсть. с детства.              — знаешь, если бы не все обстоятельства, вы бы подружились с хан-и…              хенджин ласково улыбнулся в ответ:              — я уже встретил однажды такого же собачника, — он задумчиво провел указательным пальцем по нижней губе. — я избалованный ребенок, я это знаю, но одну-единственную прихоть мои родители никогда не выполняли: у меня никогда не было собаки. у мамы сильная аллергия, — пояснил он последней фразой, когда встретил вопросительное выражение лица минхо. — но на восемнадцатилетие мне подарили… нет, не щенка.              а приют для собак. отец считал, что это хорошая возможность совместить приятное с полезным. это и правда крутой подарок. я занялся хорошим делом, целыми днями возился со своим приютом. я был счастлив, потому что много времени проводил с собаками. йеджи мне помогала. мы вместе сделали его одним из самых успешных приютов города, — хенджин улыбнулся, сказав последнюю фразу с гордостью. минхо искренне усмехнулся и широко улыбнулся ему в ответ. — там мы и познакомились с сынмином. он пришел к нам работать волонтером. нам однажды привезли щенка крошечного, которого велосипед сбил. мы очень много времени тогда провели бок о бок, когда его выхаживали. вот…              сынмин очень долго за мной бегал, — хенджин неоднозначно усмехнулся и посмотрел на асфальт. — очень долго. я всегда рос с ощущением, что меня все вокруг обожают, но потом я понял, что никто меня так не любил никогда, как сынмин. разве что мама. но это другое… сынмин с меня буквально пылинки сдувал. у меня никогда не было сомнения, что он меня боготворит буквально. вот…              минхо не торопил хенджина. он давал ему столько времени собраться с мыслями, сколько нужно. минхо ценил то, что хенджин рассказывает ему все это. это было важно.              — первым серьезным ударом для меня стало, когда отец отобрал у меня приют и оставил только йеджи. он это сделал, чтобы потом подкупать маленькие газетенки, которые делали фальшивые репортажи, описывая, какая у хван гёана замечательная дочь. ему нужно было создать образ красивой и порядочной семьи в медиа-пространстве.              как ты догадываешься, я в этот образ не вписывался совсем. потому что я… я… знаешь, мне некоторые люди говорили, что я инфантилен. но я правда до сих пор считаю, что уж лучше остаться одному, чем предавать самого себя. я никогда не был намерен скрывать то, кто я есть на самом деле. а у моего отца не было достаточно смелости, чтобы рискнуть и…               минхо почувствовал, как голос хенджина вдруг коротко надломился, поэтому он помог ему; как будто бы дал опереться на себя.              — чтобы рискнуть и показать всему миру, что твой сын — нетрадиционной ориентации?..              хенджин кивнул. он посмотрел куда-то вдаль.              — я тогда перестал общаться с йеджи. она до сих пор пытается наладить со мной отношения, но… я не знаю. я сейчас, может, мозгом и понимаю, что мне не в чем ее винить. она правда очень хорошая. она та самая умная, красивая и добропорядочная дочь, которой гордился бы любой родитель. и она действительно успешна в филантропии. она очень добрый и сострадающий человек. то, что приютом руководит она, — это хорошо. я все понимаю. я это мозгом понимаю, что мне незачем на нее обижаться, но…              — хенджин-а, — оборвал минхо. — ты имеешь право на эти чувства.              — спасибо, — хенджин произнес это действительно искренне. — спасибо. это важно для меня. он заговорил заново спустя две минуты молчания. — а вторым ударом для меня стало требование отца сменить место учебы. потому что в моем прошлом университете начали распространяться слухи о том, кто мой отец. случайно всплыла информация. я подумал, мол, ладно… переведусь в университет, где учится сынмин, будем учиться рядом. но тогда я понял, что это последняя капля и мне нет места в этой семье.              — а как… твоя мама… относится к этому всему?..              минхо и так подозревал, что все эти темы — одно большое минное поле, и любая из случайно затронутых точек может оказаться болевой взрывной волной. одна из таких мин, по всей видимости, самых больших, взорвалась в эту же секунду.              нет, хенджин не был из тех людей, кто плачет. минхо даже никогда и не задумывался об этом обстоятельстве — это же какую бетонную стену нужно выстроить вокруг своего сердца, чтобы не плакать.              минхо никогда не видел хенджина плачущим.              тем не менее, минхо отчетливо увидел, в какую гримасу пронзительная боль вдруг разворотила лицо хенджина, которое всегда выглядело как картина из музея.              — я не разговаривал с мамой уже много лет, — произнес он.              — я видел, — минхо осторожничал и не переусердствовал ни в скорости произносимых слов, ни в их громкости. — как она звонила тебе несколько раз.              — это мачеха, — хенджин посмотрел на минхо. — она у меня в телефоне записана как «мама». а со своей биологической матерью я не разговаривал уже много лет.              — твоя сестра тоже тебе сводная… — минхо умело подсознательно использовал психологический прием — легко уводил тему тяжелого разговора немного в сторону.              — да, — хенджин вдруг просиял. — я так повеселел, когда ты меня познакомил с чонином. подумал, что у нас много общего, и это романтично. правда у тебя брат, а у меня сестра; твой — младший, моя — старшая, но… думаю, это мелочи.              минхо усмехнулся.              — моя мама — очень красивая женщина, — продолжил хенджин.              — ну а как могло быть иначе.              хенджин легко усмехнулся и играючи тыкнул минхо в предплечье.              — я всю жизнь жил на два дома: дом моей семьи и дом моей матери. мы с йеджи были очень близки, несмотря на это. как вы с чонином. у нас очень маленькая разница в возрасте, всего-то год с небольшим. я хорошо отношусь к своей мачехе, потому что она приняла меня. я же как бы… ну…               бастард. это еще одна причина, по которой отец меня прячет. я так понимаю. потому что я незаконнорожденный сын. сын любовницы… это не очень хорошо бы сказалось на его имидже, я полагаю… мы с йеджи росли бок о бок, но, конечно же, она любимая родная дочь, это естественно.              — а почему ты перестал общаться с мамой…              — потому что однажды узнал правду. они рассказывали мне, что… так вышло «случайно». до какого-то момента я велся.              а потом я повзрослел, и эти ответы перестали меня устраивать. и я начал копаться, выискивая правду… своего рождения. после того, как я узнал… кем была моя мать… и как… она познакомилась с моим отцом… и как вообще… по какой причине они сошлись… я… оборвал с ней связи и навсегда охладел к отцу… понимаешь, она…              — тебе необязательно рассказывать, если слишком трудно.              — спасибо, — с выражением глубочайшей искренности ответил хенджин. он посмотрел на минхо ясными глазами, полными благодарности. — знаешь, мне не нравится демонизировать образ моего отца. человек со стороны сказал бы, что он просто мудак, который спал с левыми женщинами, пока его жена была беременной, и был бы прав, но… все сложнее. мой отец очень много в нас вложил, он правда нас любил и воспитывал. по крайней мере, до определенного момента. он прекрасно относился к моей мачехе, по крайней мере, со своей точки зрения я видел, что их отношения очень теплые. мой отец — трудоголик, и он действительно умный и образованный человек, который является грамотным специалистом в своей области.              — ты меня агитируешь голосовать что ли?              они усмехнулись.              — а самое главное… я благодарен ему, что он меня не бросил. вокруг столько неполных семей; у стольких детей нет отцов, даже если они живы и здоровы, они просто не считают необходимым общаться со своими детьми. и это еще вообще хороший вариант. сынмина, например, родной отец вообще будто ненавидел… он его избивал, оскорблял, поэтому тот только выдохнул облегченно, когда его отец ушел из семьи. и так бывает… но мой отец признал меня своим сыном, и я ему благодарен. вообще-то это норма, так и должно быть, но реальность жизни такова, что это, скорее, даже редкость, и на это нужно большое количество мужества. я признаю сильные стороны своего отца. но это не значит, что я его люблю. наверное, это звучит ужасно, но это так.              — нет, — протянул минхо. — может, для кого-то это и ужасно, но не для меня. я тебя понимаю. я тоже не люблю своего отца… не думаю, что мы вообще обязаны любить кого-то только по той причине, что это наши родственники.              — поэтому ты мне и нравишься, минхо, — хенджин рассеянно посмотрел куда-то вдаль. — это все было вступление, — он рассмеялся. — перейду к завязке.              — а кульминация была сегодня?              — наверное, — хенджин улыбнулся. — это всего лишь проблема точки зрения… если бы это был художественный роман про мою жизнь, то, наверное, да. сегодняшний разговор с сынмином был бы кульминацией. — он снова уставился куда-то вдаль. — есть одна правая газета, которая известна тем, что дискредитирует оппозиционеров. и как все так удачно сложилось, что… этой газетой владеет отец однокурсницы моего бывшего молодого человека. понял, нет.?              — отец айрин хотел разоблачить твоего отца?              — и за это ты мне тоже нравишься. ты умный. я не знаю, как именно им удалось это вынюхать, но однажды… не помню, когда это было, может, в конце прошлой зимы. сынмин привел меня на день рождения одной своей одногруппницы. там была айрин. мы с ней тогда крупно повздорили. это сейчас неважно, не буду тебя запутывать деталями. смысл в том, что она выложила мне тогда, что все про меня знает и что к выборам готовится большой репортаж о незаконнорожденном сыне-гомосексуале лидера одной из ведущих оппозиционных политических партий… было страшно. отец тогда, я помню, звонил и кричал в трубку, хотя я ничего не сделал.              — и что сделал сынмин? — спросил минхо, а хенджин улыбнулся ему в ответ.              — какой ты догадливый. сынмин принялся меня спасать. но для этого ему нужно было убедить айрин, что я тоже ему являюсь врагом. якобы он меня ненавидит. она тоже далеко неглупая девушка. это все было сложнее, чем кажется.              — но почему сынмин не рассказал тебе об этом?              — говорю… все было гораздо сложнее. сначала сынмин устроился на стажировку бесплатную в отдел по работе со сми. в эту газету. и он начал подбиваться к айрин. он убеждал ее, что ненавидит меня и что хочет действовать исподтишка в интересах газеты ее отца. он даже врал о том, что поддерживает правые политические взгляды… ему пришлось вести эту двойную игру. чтобы подобраться как можно ближе к отцу айрин и в конечном итоге сделать так, чтобы… репортаж не вышел.              — зачем сынмин все это делал…              — просто потому, что он знал, что так будет лучше для меня.              — лучше, чтобы твой отец продолжал скрывать правду?              — минхо, — отрезал хенджин. — я бы сам не хотел, чтобы об этом кто-то знал. единственная часть моего прошлого, которую я готов оставить при себе, — это деньги. как бы цинично это ни звучало, — произнес хенджин, а минхо только усмехнулся.              — и в какой момент что-то пошло не так?              — когда сынмин развернул всю эту кампанию настолько правдоподобно, что я и сам поверил, что он ушел к ней. а я бы никогда даже подумать о таком не мог. но настолько большие требовались риски, чтобы спасти меня от публичного позора. но тогда я был слишком ослеплен… не знаю, собственной ревностью, или гордостью, или самолюбием. и я даже не понимал, что он все это делал ради меня.              — и ты тогда еще увидел все эти переписки его с ней, да…              — кстати, нет, — хенджин приподнял уголок губы вверх. — переписки я увидел только в начале этой осени. между прочим, мне их помог достать один твой друг.              — бан чан..? — минхо искренне изумился.              — угу, — кивнул головой хенджин. — когда я это все прочитал, я еще больше взбесился. и подумал, что никогда не подпущу сынмина близко к себе. меня бесило, что он все равно был достаточно близко. не только из-за университета. он дружит с чанбином, а чанбин — с феликсом. а мы с феликсом заключили пари, и я не мог перестать с ним контактировать.              — серьезно? из-за пари?              — ну, мы все-таки поклялись на мизинчиках.              они рассмеялись.              — а потом еще сынмин подобрался к твоему хан-и. меня все это та-а-ак вымораживало… вымораживало.       потом эти посты. и… я стал очень нервным. и на тебе это тоже сказалось, потому что ты был рядом со мной. прости меня за это.              — ты не должен извиняться.              — я чувствую, что хочу извиниться. мне приходилось много тебя обманывать и недоговаривать.              — я тоже многое недоговаривал раньше и обманывал людей, — минхо вздохнул. — все-таки наш феликс действительно в чем-то прав. надо перестать нам всем строить из себя хорошеньких. во всех нас куча дерьма.              — это правда, — вздохнул хенджин. — но подозрение в измене — не единственное, почему я бросил сынмина и стремился так бесповоротно оборвать с ним все связи. он…       знаешь, его весь сентябрь не было в университете. я уже понадеялся, что ему стало стыдно и он решил не показываться мне на глаза. но, оказывается, он был не в городе.              — а где?              — он проходил лечение, — сказал хенджин. — у него были психологические проблемы. он лечился в психоневрологическом диспансере. прошел курс терапии. он молодец. я рад за него. в общем…              тогда, весной, мы поссорились, я закатил истерику. и тогда он поднял на меня руку, — они чуть помолчали. — я говорю…       мы с йеджи росли бок о бок, и мачеха, когда воспитывала ее, воспитывала и меня, — он немного нервно усмехнулся. — она всегда говорила: если мужчина поднимет на тебя руку, то уходи от него и никогда не возвращайся, потому что он рано или поздно сделает это еще раз. это была для меня непреложная истина. и мне потребовался весь этот горький урок, чтобы… понять, что мир не такой черно-белый?       это опасное суждение, но… сынмин, конечно, на это права не имел, но он не виноват в том, что его отец сломал ему психику. не виноват. не имел права, но не виноват. вот так тоже бывает. такая странная амбивалентность. когда и прав, и не прав одинаково. бывает.       зато ему хватило ума и смелости признать, что он совершил ошибку, и он сделал все, чтобы ее исправить. он молодец. и мне… знаешь, это невидимо для окружающих, но мне тоже пришлось проделать огромную психологическую работу над собой, чтобы начать относиться хорошо к твоему джисону. потому что когда я узнал, что он тебя ударил, я… я и так не слишком безоценочно к нему относился и до этого… в общем, мне правда было непросто рассмотреть его и понять, почему он так важен для тебя.              — спасибо, — шепнул минхо.              — в общем-то, это все. больше мне рассказывать нечего. прости меня за все это. и, в частности, за то, что скрывал правду про посты. я был уверен, что ни тебя, ни джисона это никак не касается. я всего лишь хотел отомстить сынмину. я был движим только чувством ненависти. прости. а тебя и джисона это касалось в первую очередь.              — так это феликс, да? из-за того пари?              — да. мы тогда оба проиграли, — хенджин коротко улыбнулся. — я ему помогал с чанбином, а он подарил мне это. сначала я не очень обрадовался такому «подарку», пока не нашел ему применение.              — понятно…              — ты злишься?              — конечно нет, — ответил минхо искренне. — если бы я не был причастен к этому первоначально, может, и разозлился бы. а так… по сути это и моих рук дело тоже. в каком-то роде.              — так и… у нас все хорошо? — легко спросил хенджин.              минхо застыл на месте. это вызвало удивление в хенджине.              минхо нашелся силы ответить хенджину спустя какое-то время:              — я думал, мы расстаемся…              хенджин отвел взгляд и как-то неоднозначно улыбнулся кривоватой улыбкой:              — ну, если ты принял такое решение…              — а разве ты мне все это рассказывал не для того, чтобы подвести к этой мысли.?              — какой?              — что ты расстаешься со мной, чтобы вернуться к сынмину?              хенджин повернулся к нему и покачал головой:              — нет. конечно, нет. тебя джисон в этом убедил, да?.. я знаю, что он считает, что я начал встречаться с тобой, чтобы забыть бывшего, но это не так. я был честен с тобой. мои отношения с сынмином — это одно, а отношения с тобой — другое. я никогда не перемешивал это в своей голове, и я тебя не обманывал, как бы ни считал джисон. я… я не держу теперь зла на сынмина, я и сам по-хорошему должен теперь перед ним извиниться, но это… не значит, что я вернусь к нему.              — разве ты его не любишь?              — понимаешь, — хенджин вздохнул, крепко задумавшись. — у меня иная точка зрения на отношения. возможно, это из-за моего опыта, но я так привык. я легко отпускаю людей. если я принял решение оборвать связи с каким-либо человеком, то это бесповоротно.              к тому же, сынмин меня сегодня выбесил во время разговора. ненавижу, когда мне говорят, что делать. а тем более, когда ставят ультиматумы.              — что случилось?              — неважно. просто он кое о чем меня настойчиво просил, но я не хочу этого делать. и он меня выбесил этим, — хенджин с горечью ухмыльнулся. — наверное, у меня тоже проблемы с контролем гнева. надо поискать терапевта. я извинюсь перед ним. но я к нему не вернусь. не буду отрицать вероятность, что мы станем поддерживать общение, но встречаться с ним не буду.              — теперь ты злишься на меня…              — нет, минхо. знаешь… как ты сейчас мне сказал… я, «может быть, и разозлился бы», если бы я не понимал, что ты чувствуешь. ничего страшного. ты любишь джисона, и это здорово. я поэтому и предложил перейти в свободные отношения, потому что я хотел посмотреть, как ты будешь себя вести. я боялся, что я из того, знаешь, «типа людей», которому изменяют.              — никогда не думай так, — минхо поспешил сказать это убедительно. — во-первых, не существует такого типа. во-вторых, ты хороший человек, хенджин, и ты не заслуживаешь, чтобы с тобой обращались плохо.              — я знаю. не переживай, — хенджин улыбнулся и поспешил успокоить минхо, взяв его за руку. — тем более, как оказалось, мне никто и не изменял. ну, по крайней мере, сынмин.              — я тоже, — произнес минхо.              — хм… разве ты не хотел бы этого?              — хотел, — признался минхо честно, уверенно заглянув хенджину в глаза. он не встретил в них сопротивления или осуждения. — но хан-и — нет. и правильно. я им горжусь. очень сильно.              — не понимаю, — произнес хенджин.              — он мне отказал. сказал, что даже если я брошу тебя, то он ко мне не вернется. и… честно, я никогда не видел его настолько убежденным.              — вау… я, конечно, не так хорошо его знаю, но я тоже бы никогда не подумал, что он способен на такое волевое решение.              — он молодец.              — это правда…                                   они помолчали. каждый думал о своем.              но хенджин решился спросить:              — а зачем ты ушел от него? ну… — хенджин хитро усмехнулся. — раньше я, конечно, не задал бы такой вопрос, потому что ну, — он показал рукой на свое лицо, а минхо улыбнулся и закатил глаза. — но, учитывая, что ты понял, как любишь его… и хочешь вернуться… вот теперь я не понимаю. почему ты ушел от него ко мне?              — это тот вопрос, который каждый день крутится в моей голове.              — и наверняка ты нашел для себя какой-нибудь ответ?              — но этого не объяснить в одном предложении.              — верю.              — я тоже начну издалека, — они улыбнулись друг другу. — два года назад мне понравился один молодой человек. минхек. мы с хан-и тогда уже были больше пяти лет вместе, и я правда считаю, что я его очень люблю. и мы всегда договаривались о честности. поэтому я ему тогда в этом признался. ничего не было, просто я ему признался, что испытываю романтическую симпатию к кому-то другому.              и это было очень плохо. и тяжело для нас обоих. джисон говорил, что все в порядке, но я видел, что он мне не доверяет. он срывался на меня по поводу и без. он просматривал мой телефон втайне от меня. это было неприятно. а я постоянно чувствовал себя неправильным. я думал, что я плохой. чувствовал себя ущемленным, потому что правда была только за хан-и. потом мы поговорили… мы очень много разговаривали на эту тему. обсуждали отношения людей, теорию моногамии и полигамии… знаешь, в какой-то момент он сам сказал мне, что считает, что быть полигамным человеком — это нормально. это не делает тебя плохим. я был очень ему благодарен. но он взял с меня обещание, что если это вдруг повторится, то я не буду скрывать. что я буду честен так же, как и тогда. для меня он всегда был самым лучшим. тогда был тяжелый этап, но когда мы вышли из него, я стал любить его еще больше. а потом…              — что-то произошло?              — и да, и нет… у него проблемы в семье. у него непростые отношения с отчимом, при этом близкие отношения с мамой. это не мое дело, но он очень переживал. его мама то бегала, то возвращалась к этому мужчине, и все это отражалось на джисоне. у него был депрессивный период. ему было непросто. но… мне очень трудно это говорить, будто я не имею на это права.              — говори. имеешь, — спокойно и ровно произнес хенджин.              минхо вздохнул.              — я понимаю, что джисону было очень тяжело, но мне тоже было тяжело, — минхо почувствовал, как вдруг защипало в носу. он поджал губы, — я не стал бы никогда утверждать, что мне было тяжелее, чем ему, но… все-таки мне тоже было непросто. но я всегда ощущал, будто не имею право на это. на свою собственную боль, когда больно хан-и. как будто я должен был быть сильнее и просто поддерживать его. должен. и… я так и поступал. но он сам отдалялся от меня и закрывался. я не виню его в этом, я его вообще ни в чем не виню. он самый лучший. еще знаешь… ну… по сути у меня нет своих друзей. кроме чонина, но это брат. все друзья — феликс и чанбин, в частности — они со стороны джисона. я знаком с ними из-за джисона. и в таких ситуациях это сказывается. потому что они всегда поддерживали джисона, как и должны, но никто даже и не задумывался, что мне… — минхо вдруг зажал рот ладонью.              — что тебе тоже может быть тяжело? — спросил хенджин, а минхо зажмурил глаза и лишь закивал головой. хенджин крепко обнял его и прижал к своей груди.              — и самое главное, что… — продолжил минхо, когда чуть успокоился. — что я тоже был в этом убежден. что так и должно быть. и все так… сложилось, так просто сложилось. так просто получилось. в глубине души я злился на него, хотя я его очень любил. честно, — говорил минхо, прикладывая руку к сердцу. — и так тоже бывает. бывает. когда перемешивается вот эта любовь к человеку и вместе с тем тайная обида на него. мы отдалились. и меня еще больше обижало, что он даже не замечает этого. а потом я…              когда я встретил тебя, ты мне правда понравился, но я бы не решился на такой серьезный шаг просто из-за симпатии. просто ты… первый. первый! — повторил минхо. — даже чонина нельзя назвать, ты первый, кто стал интересоваться лично мной. спустя долгое время впервые… когда мы с тобой познакомились, я помню… когда ходили пить кофе… точнее, ходили пить чай, потому что я не люблю кофе, — они усмехнулись. — ты всегда спрашивал меня обо мне, и я видел, что ты делаешь это искренне. я видел, что ты заинтересовался мной.              хенджин кивал головой, продолжая внимательно его слушать. он продолжал коротко гладить его по спине, стараясь успокоить и дать понять, что все в порядке.              — да, это гордость и самолюбие, но я стал зависим от этого. я почувствовал бережное отношение к себе. я видел, как ты запоминал разные мелочи обо мне, и это было так приятно. я даже так однажды и сказал чонину, — минхо усмехнулся и вытер глаза рукой. — мелкий спросил меня, почему я начал с тобой встречаться? а я ответил: он приманил меня конфетами, — они мягко рассмеялись. — и это, конечно, шутка, но даже такая мелочь была для меня очень важной. как я случайно упомянул, что я очень люблю сладкое, а ты после этого стал невзначай дарить мне шоколадки после наших тренировок по танцам. черт возьми, это звучит сейчас так глупо, но ведь из этих мелочей и соткана вся жизнь, — минхо выгнул руки, задумавшись. — но я не избавился от этого чувства. когда мы начали с тобой встречаться, я чувствовал себя хорошо рядом с тобой, но я продолжал ненавидеть себя. я чувствовал и чувствую сейчас себя самым отвратительным, ужасным, неправильным человеком на всей земле. и, хенджин…              я так от этого устал… я так невыносимо, я так чудовищно устал от этого, — минхо закрыл лицо руками.                     — иди сюда, — хенджин встал на ноги и потянул минхо за собой. он заставил его встать напротив. — посмотри на меня, минхо. хорошо. сделай глубокий вдох. раз, — хенджин показывал руками. — и два-а-а. вот так. а теперь послушай меня внимательно, — хенджин оперся рукой о его плечо и посмотрел ему в глаза. — ты — не плохой человек. и никто не должен заставлять тебя чувствовать себя так. ты — хороший человек, и это говорю тебе я. мы знакомы не так много, но все-таки мы провели много времени вместе. слышишь меня? прекрати пожирать себя изнутри. это ни к чему не приведет. одно дело — признавать свои ошибки и исправлять их, а другое — ненавидеть себя и сожалеть о прошлом. в этом нет смысла.              — хенджин, — минхо неторопливо, но крепко обнял его, уткнувшись лбом в плечо.              — все хорошо, — хенджин обнял его в ответ, прижимая голову к себе. — я ни о чем не жалею. я благодарен тебе за все. мне было хорошо с тобой. и я тебя ни в чем не виню. надеюсь, ты тоже не будешь меня винить.              — нет, конечно нет… — бормотал минхо.              они постояли в молчаливом объятии несколько минут, с каждой очередной понимая, что это прощальное объятие.              это было чувство «светлой меланхолии» или «печальной радости». оба они понимали, что то, как они поступают сейчас — это правильно. наконец-то это ощущалось как что-то по-настоящему правильное.                                                 их прервал настойчивый телефонный звонок.                                          им пришлось отодвинуться друг от друга, чтобы хенджин вынул смартфон из кармана брюк. когда он взглянул на экран, он в недоумении стиснул брови.              — кто это? — поинтересовался минхо.              — почему-то мне звонит феликс.              минхо тоже стиснул брови. он изумился еще сильнее, когда услышал неразборчивый вопль на том конце провода, из-за которого хенджину даже пришлось отодвинуть телефон на пару сантиметров от уха.                     — феликс, я тебя не понимаю… успокойся!.. я не понимаю, что ты говоришь… успокойся и говори нормально… в смысле пропал?.. такого не может быть… феликс, главное — не паникуй. нет, я не видел его после того, как ушел… минхо? он рядом… хорошо… сейчас, — хенджин шепнул, взглянув на минхо. — он просит включить громкую.              — что случилось? — спросил минхо в телефон.              — иччи пропал! — голос феликса был громким.       было очевидно, что у него истерика.              — как пропал?! ты в этом уверен?              — да, блять, я уверен, минхо! мы ищем его уже третий час, его нигде нет. хенджин, блять, ты провел с ним весь вечер, куда ты его дел?!!!              — феликс, я не видел иччи после того, как ушел из квартиры.              — минхо, ты ходил выгуливать иччи с ханом?!!! щас… — феликс голоса отвлекся на кого-то другого. он сказал кому-то: «да, это минхо и хенджин». феликс продолжил: — минхо, джисон говорит, что вы были с иччи на крыше, а потом привел домой, это так???!!!                     — да, феликс, мы завели иччи в квартиру, потом я проводил джисона до квартиры…              — вы точно, блять, не оставили дверь открытой???!              — точно, — минхо казался испуганным. — феликс, давай успокоимся. где все остальные?              — что они говорят? — спросил хенджин.              — здесь джисон, чанбин, чан, чонин. джухён спит дома, сона тоже уехала домой. а сынмин не берет трубку. ему чанбин сейчас названивает. они говорят, что не видели иччи.              — когда мы завели его домой, он побежал в гостиную к чану, чонину и девочкам, — сказал минхо.              — они говорят, что они не помнят, когда видели его в последний раз!!! — голос феликса срывался на плаксивый крик.              — феликс, постарайся успокоиться. мы что-нибудь попробуем придумать, — сказал хенджин.              — … блять, а где его рулетка? вы не нашли поводок?.. бля-я-я-ять, значит, его кто-то увел… — феликс кричал не то друзьям, находившимся рядом с ним, не то минхо с хенджином.                                   — феликс, ты меня слышишь? я что-нибудь придумаю, — вдруг сказал хенджин и повесил трубку.              минхо увидел, как хенджина трясет. это выглядело так безумно, будто у него паническая атака.                            — хенджин, ты в порядке? тебя трясет. пожалуйста, подыши.                            — все… нормально, — он закатил глаза и сделал несколько глубоких вдохов. — собаки — это правда самое святое для меня, — сказал он и посмотрел на минхо, — я очень сильно люблю собак. с самого детства.              — я понимаю. все будет нормально, хенджин-и, успокойся…              — н-н-н-ет, минхо, нет, это ты меня послушай, — его голос дрожал, а ноги подкашивались. минхо не на шутку испугался — хенджин мертвецки побледнел. — я, кажется, догадываюсь, в чем может быть дело.              — о чем ты говоришь? — шепнул минхо.              — минхо, пожалуйста, доверься мне. сейчас поднимайся к ребятам и попробуй успокоить феликса. скажи, что я скоро приду. просто дождитесь меня или моего звонка. ладно?              — хенджин, я не понимаю, — минхо качал головой.              — минхо, блять, пожалуйста! — хенджин выпалил, слегка повысив голос.                                                                                                                                     <…>              бан чан только сейчас обнаружил, что, оказывается, у них в квартире есть настенные часы.       только их назойливый стук был слышен в гостиной.                                   все они будто застыли в непонятном нервном ожидании.                            бан чан сидел за кухонным столом.              чонин казался сонным и уставшим — все-таки было уже почти утро. он положил голову на изголовье дивана и сложил руки на груди, приняв расслабленную позу.              феликс оперся локтями о свои ноги и, сидя, смотрел в какую-то слепую точку в комнате и о чем-то напряженно думал. его ноги заметно нервно тряслись. чанбин сидел рядом и смотрел на него сбоку. он легко держал его за руку, давая понять, что он рядом.              минхо в напряжении смотрел в экран своего телефона, не отрываясь.              джисон сложил ногу на ногу и с выражением глубокого сожаления смотрел на минхо. он не слишком беспокоился о том, чувствует минхо на себе его взгляд или нет. джисон чувствовал себя изможденным.                                                 вдруг всех из состояния этого странного напряженного немого полузабытья вывел звук уведомления. они встрепенулись.                                          — ну?              — что там?              — кто пишет?                                   минхо прочитал смс-сообщение и изящно улыбнулся:              — хенджин написал, что иччи с ними. они будут через 10 минут.                     послышалось хоровое облегченное: «ура-а-а», «фу-у-у-х», «а-а-ах».                     реакцией на длительное нервное напряжение стал также всеобщий легкий смех.              — кто «они»? хенджин и сынмин? — вдруг спросил чонин.              минхо кивнул головой.              — у меня есть, конечно, парочка вопросов… — протянул джисон и не заметил, как бан чан испуганно вдруг посмотрел на него.              — у всех нас, — ответил чанбин. — но главное, что с иччи все хорошо.                                          минут через пять их внимание приковали звуки новых уведомлений, которые пришли, как минимум, на пять телефонов одновременно.                            чанбин умел быстро читать и, слава богу, умел быстро соображать.       потому что он в секунду догадался схватить феликса и не дать ему что-нибудь сломать после того, как они открыли твиттер.              — сука! я ему въебу!!! пускай даже не смеет заходить сюда!!! я его реально убью, блять!!! — вопил феликс.                     это был безмолвный пост фейкера. в твите ничего не говорилось, была только фотография. фотография довольного белоснежного щенка, который послушно сидел на тротуаре.                     — это хенджин?! а нахуй хенджин это выложил, — произнес чонин.              — не хенджин, — произнесли вдруг одновременно джисон и минхо. они переглянулись друг с другом.              — хуйню, блять, не несите! — продолжал кричать феликс, безуспешно пытаясь вырваться из крепкой хватки чанбина.              — стоп, чанбин, я запутался, — вдруг произнес чан. — я думал, это ты.              феликс находился в состоянии истеричного отчаяния, поэтому логические связи в голове у него заметно вдруг ослабели:              — да заткнитесь вы, блять! я врежу хенджину, серьезно!                                                        …       послышался звонок во входную дверь.       джисон поспешил пойти открывать, предварительно кивнув чанбину, чтобы тот продолжал держать феликса.                                   первым в гостиную вбежал иччи, счастливый и ничего не подозревающий. его морда выражала абсолютную беспечность, в нем читалось: «вау, ребята, вы все здесь! а почему вы все так рады меня видеть? я тоже рад вас всех видеть! как насчет вкусняшек?»              гнев феликса вдруг унялся, когда он увидел своего маленького сына. чанбин отпустил его, и феликс аккуратно опустился к нему на пол, начал обнимать и приговаривать невпопад что-то ужасно ласковое. некоторым показалось, что он вот-вот заплачет.                     следом в гостиную вошли хенджин и сынмин.                            — сынмин, минхо ты знаешь, а это чонин, его младший брат, — сказал чанбин, который поспешил поприветствовать друга.              — лучше, блять, ко мне не подходи, — шикнул феликс, грозно посмотрев на хенджина. тот опешил:              — феликс, все нормально? — его голос звучал обиженно.              — нет, а зачем ты реально выложил эту фотку, — вдруг спросил джисон, обращаясь к сынмину.              — я подумал, что это будет милый знак. пускай это будет последний твит. если никто не против.              — что вы, блять, несете. хенджин, — продолжал верещать феликс, как вдруг его осенило. — сто-о-о-о-оп…              — догадался, — промямлил минхо.              — пускай прогрузится, не дави на него, — усмехнулся джисон.              — со чанбин, какого хуя?! — продолжил феликс, начиная инстинктивно чесать шерстку иччи активнее и интенсивнее.              но все в порядке: щенок явно был доволен.       — хван хенджин?!!! какого хуя!              — феликс, успокойся, — произнес хенджин. — ты должен быть мне благодарен. ты даже не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы этот урод отдал иччи, — сказал хенджин, садясь в кресло и показывая головой на сынмина. и продолжил. — прости. ты не урод. но это все равно пиздец, как жестко, ким сынмин. можно было придумать что-нибудь гуманнее.              — но он же хорошо ладит с собаками… — промямлил бан чан.              — а с тобой у меня вообще будет отдельный разговор, — ответил хенджин чану. — ты вообще соображаешь, бан чан?! точнее… нет, пускай у феликса с тобой будет отдельный разговор.              — в смысле?! — спросил феликс.              — это бан чан тайком отдал сынмину иччи.              казалось, глаза феликса выражали такую ярость, что он вот-вот прожег бы ими чана насквозь. бан чан стыдливо прикрыл ладонью лицо. он был похож на пятилетнего провинившегося ребенка.              — феликс, не злись, — протянул вдруг чанбин.              феликс вдруг закрыл глаза и сделал глубокий вздох.       им всем повезло, что у феликса прямо сейчас в руках находилась лучшая замена игрушке-антистрессу. наверное, только пушистая шерстка иччи помогла ему не взорваться прямо сейчас.              — итак, господа, — выдал он спустя несколько глубоких вдохов и выдохов, когда открыл глаза и окинул взглядом всех присутствующих. — давайте-ка с самого начала.                     они сели вокруг кофейного столика, окруженного диванами. было похоже не то на сбор мафиозной группировки, не то на рыцарский круглый стол. первое было более походящем на правду — эта картина выглядела так, будто «выиграла мафия», и подошел момент всем «вскрывать карты».              ведущим, по всей видимости, был чонин. он и начал задавать вопросы:              — вообще я думал, что фейкером был чанбин.              — да ты и несильно ошибся, — сказал ему старший брат.              — но и не совсем прав, — продолжил джисон.              — вы какие-то мутные, — констатировал подросток.              — вообще, феликс, я реально думал, что это ты, — протянул джисон. — вообще-то у меня тоже есть причины на тебя обидеться.              — бро, чисто технически я тебе не соврал, — начал оправдываться феликс.              — в смысле?!              — я говорил: «я не фейкер!» и я не врал! что вы смеетесь?              слова феликса действительно вызвали всеобщий смех.       даже минхо начал улыбаться:              — а я думал, что это ты, сынмин. без обид, — он посмотрел на парня. — после фоток с поцелуями. еще сентябрьских.              — а когда узнал, что сынмина в городе не было в начале осени? — спросил чанбин.              — не знаю, — глубоко вздохнул минхо. — тогда я окончательно запутался. но мне было ужасно представлять, что это может быть хенджин-и.              — я вообще в какой-то момент подумал, что это ты, — сказал джисон.              — чего-о?!              — ну блин… я никак не мог поверить, что чанбин решится выложить все это разоблачение про них с феликсом. а знал об этом ты.              — ты серьезно думал, что я способен на все это? — спросил минхо.              — я в какой-то момент тоже во всем запутался. не обижайся.              — стоп, да блин! я был уверен, что посты про чанбина и феликса выложил чанбин! — выпалил чонин. в его мозгу, пока он все это слушал, происходила такая напряженная мыслительная деятельность, какой не было даже на выпускных экзаменах в средней школе.              — да так и е-е-есть, — протянули хором феликс, хенджин и сынмин.              — стоп. что? стоп… я тоже запутался, — младший сдался.              — хенджин, а зачем ты написал тогда про ногу? когда ты меня довозил до больницы? — спросил джисон.              — это уже не я писал, — ответил хенджин.              — это я, когда мне феликс рассказал, — произнес чанбин.              — зачем? — спросил минхо.              — чтобы отвести подозрения от сынмина. так было нужно, — ответил чанбин. — ну, он же не мог этого знать.              — отвел, — вздохнул джисон.              — да блять, да объясните мне-е-е! — захныкал чонин.              — короче. давайте сначала, — подал голос феликс.              — со школы или с первого курса? — усмехнулся минхо.              — с первого курса будет достаточно, — вполне серьезно ответил феликс.              — серьезно? я шутил… — произнес минхо.              — да смысл скрывать. чонин и так почти все знает, — сказал джисон.              — короче, — начал рассказывать феликс. — когда мы еще учились в школе, чонин… это было о-о-очень давно, ты тогда еще в подгузниках ходил, — все рассмеялись.              — я не носил подгузники. я носил памперсы, — обиженно буркнул чонин.              — кто ему скажет.? — приветливо сказал хенджин.              — чонин, это одно и то же, — произнес бан чан.              — неважно, — продолжил феликс, не давая чонину возможности возмутиться. — когда мы еще учились в школе, мы создали группу в фейсбуке. про нашу школу. нам туда писали всякие сплетни, и всякое такое. никто до сих пор не знает, что администраторами той группы были мы.              — кто «мы»? — переспросил чонин.              — я, феликс, джисон и минхо, твой брат, — констатировал чанбин.              — а потом так получилось, что мы все поступили в один и тот же университет, — продолжил свой рассказ феликс. — и мы решили провернуть в универе то же самое. только затруднительно в университете всех заинтересованных объединить в группе в фейсбуке, поэтому мы создали аккаунт в твиттере. и за каких-то три года у нас набралось больше десяти тысяч подписчиков, между прочим! — сказал феликс практически с гордостью.              — так вы что, все фейкеры что ли, получается? — спросил чонин.              — нет, — ответил минхо брату. — лично я несу ответственность только за аккаунт с юзернеймом «эндрю страуд».              — если что, я тоже, — произнес джисон.              — а-а. а-а-а-а! — вдруг начал протягивать чонин.              — так вот, — продолжил феликс, но вдруг его остановил чанбин:              — подожди, интересно же. пускай мелкий сам догадается.              — минхо и джисон, вы типа… перестали быть анонимусами после того инцидента с той девчонкой? которая хотела из окна выброситься?              джисон и минхо кивнули, но чанбин сказал:              — не совсем так.              — в смысле?! — чонин, казалось, начал рвать на себе волосы.              — мы тогда перестали вести аккаунт все четверо, — принялся объяснять минхо. — потому что поняли, что мы заигрались. а это не шутки. мы поняли, что у всех действий есть последствия. нам стало страшно и стыдно. поэтому мы перестали этим заниматься.              — я до сих пор испытываю вину, — сказал джисон, смотря на чонина. он будто стремился оправдаться.              — так. стоп. а дальше… — начал говорить чонин.              — та-а-ак, — на лице чанбина искрилась улыбка. — есть версии?              — да он не догадается! не мучайте парня, — сказал хенджин.              — вот именно. я бы не догадался, — пробубнил бан чан как-то беспечно и по-простецки.              — рассказывай, ликси, — сказал чанбин.              — слушай, ну нам всем было очень жаль. и мы реально очень испугались, потому что шумихи было… и да, честно. было стыдно, — феликс казался искренним. джисон улыбнулся, наблюдая, как в его друге проснулось чувство совести. — но все-таки это было наше… ну как сказать. «эндрю страуд» был нашим детищем. поэтому мы придумали компромисс.              — какой? — чонину никогда в жизни еще не было так интересно.              — мы поменяли пароль, — начал рассказывать чанбин. — поменяли аватарку на черную, имя пользователя на набор букв. мы запарились на самом деле. случайный пароль нам сгенерировал бан чан и распечатал. никто из нас его не видел. мы договорились спрятать его в надежном месте, о котором будем знать только мы.              — что за место? — спросил чонин.              — на споте. под угловой клумбой. обычно там прячут закладки, а мы спрятали бумажку с паролем, — весело ответил джисон.              — на спо-о-о-оте! рядом со школой! — чонин сиял от восхищения.              — мы договорились, что каждый из нас имеет право начать вести аккаунт, если захочет. мы договорились также, что каждый из нас имеет право отдать аккаунт кому-нибудь еще, передать пароль или даже удалить.              — но главное правило было не это, — вмешался минхо.              — да. главное, о чем мы договорились: держать это в тайне. даже друг от друга, — сказал джисон.              — в смысле даже! — вмешался чанбин. — в первую очередь, друг от друга.              — да, иначе бы в этом мероприятии не было бы никакого смысла, — сказал феликс.              — серьезно? вы прям пообещали друг другу?! — поинтересовался чонин.              — хуже, — ответил джисон. — поклялись на мизинчиках.              они рассмеялись.              — аккаунт активизировался только в начале лета. во время летней сессии. получил загадочный юзернейм «фейкер», новый юзерпик. хенджин, ты фанат аниме? — сказал чанбин.              — сынмин подсадил меня на наруто, — протянул хенджин.              — рассказывай, феликс, — протянул чанбин, улыбнувшись.              — я в деталях мелкому не буду рассказывать, — запротестовал феликс.              — лучше ему и не знать детали… — подал вдруг голос сынмин.              — короче. весной мы с хенджином кое о чем поспорили, — все хихикнули под себя, как подростки. — и я проиграл спор. и из-за этого, — сказал феликс, не обращая на них внимания. — я подарил пароль хенджину.              — так это ты фейкер! — просиял чонин, посмотрев на хенджина.              — а в какой момент ты передал аккаунт чанбину? и почему, — вставил свое слово минхо, тоже повернув лицо к хенджину.              — после поста с перепиской с айрин, — хенджин выглядел смущенным.              — чанбин сам тебя спалил? — спросил сынмин.              — и да, и нет, — вместо хенджина принялся объяснять чанбин. — я узнал, что это хенджин после того, как мне проболтался чан, — все вдруг посмотрели на чана. он все еще выглядел как провинившийся ребенок. теперь четырехлетний. — бан чан мучился от угрызений совести и рассказал мне, что помог хенджину достать переписку с айрин.              — а зачем ты на это согласился? чего… откуда ты вообще знаком с хенджином… — джисон высказал непонимание.              — это чанбин мне рассказал, что у него есть знакомый, который может взломать чей-нибудь телефон, — начал объяснять хенджин.              — а зачем согласился-то? — спросил джисон еще раз, обращаясь к чану.              — ну… я хотел помочь! мне стало жалко хенджина… сынмин, прости, нужно было разобраться во всем… нет, нет, хенджин, не то, чтобы я считаю тебя неправым! — чан начал махать руками в воздухе. — черт. я запутался-я-я, — промямлил он хнычущим тоном, что заставило всех улыбнуться. бан чан выглядел очаровательным в своем простодушии.              — так, ну, ну, и чего. чанбин спалил, что фейкер — это хенджин, и че дальше? — чонину не терпелось узнать продолжение.              — мне ничего не пришлось делать, — продолжил чанбин. — потому что хенджин мне сам написал.              — реально? — минхо удивился.              — я хотел выставить сынмина в дурном свете, — сказал хенджин достаточно тихо. — в какой-то момент я понял, что уже достаточно и что можно приступать ко второй задаче.              — второй задаче? — спросил чонин.              — короче, мелкий, — феликс закатил глаза. — спор проиграли мы с хенджином тогда оба. и он в качестве наказания должен был мне помочь.              — помочь с чем? — чонин спросил, но после того, как все серьезно на него уставились, он понял. — а-а-а-а! помочь феликсу с чанбином?              — да, — послышалось групповое.              — хенджин сам написал мне и предложил весь этот план, — сказал чанбин. я согласился. потому что…              — кстати, почему? — спросил феликс. хенджин довольно улыбнулся.              — потому что… тогда, в марте. ну… когда вы поспорили… тогда, в квартире сынмина… в общем…        хенджин был единственным человеком, который знал, что ты мне тоже нравишься, — протянул чанбин, посмотрев на феликса.              послышалось умилительное «ва-а-а-а».              — так романтично, — протянул бан чан и изобразил, будто плачет.              только чонин скорчил недовольное лицо.              феликс улыбнулся во все тридцать два белоснежных и тыкнулся носом в щеку чанбина. не стал целовать. из уважения к аллергии чонина.              — и в какой момент он передал аккаунт тебе? — спросил джисон, показывая сначала на чанбина, а потом повернув лицо к сынмину.              — после того, как они, собственно, сошлись с феликсом, — тихо ответил сынмин. — он видел, как мне трудно, он знал всю нашу ситуацию с хенджином и хотел мне помочь.              — надо сказать, ты такой неумелый анонимус, ким сынмин, — медленно и недовольно протянул хенджин, и все засмеялись. — ну блять, я сразу понял, что это ты! после твита про выборы. ну пиздец! ну что за воображение! — хенджин искренне начал его отчитывать.              — а я понял, что это ты после твита с наручниками. тоже так себе воображение, хенджин-и, — ласково ответил сынмин.              — так в этом и был прикол, — цокнув, ответил хенджин. — ты и должен был понять.              — так, голубки, я рад, конечно, что мы все помирились и все выяснили, — сказал феликс достаточно громко. — но вы, блять, друзьями со мной не прикидывайтесь и зубы мне не заговаривайте. вернемся к делу, — его голос был строгим и недовольным.              все посмотрели на него.       а феликс демонстративно посмотрел на иччи.       который беспечно лежал на спине, поджав лапки. требовал немедленный почес пузика.              — мне и самому интересно узнать, — сказал минхо и посмотрел на хенджина.              — он меня разбудил стуком во входную дверь, — сказал джисон, кивая на феликса. — и кричал, чтобы я вернул щенка. как только соседи полицию не вызвали…              — феликс, прости меня, пожалуйста, — сказал сынмин. — это лучшее, что пришло мне в голову. это была вынужденная мера, правда.              — каким образом кража моей собаки может быть вынужденной мерой, — вполне правомерно поинтересовался феликс с хитрым прищуром.              — феликс, ты это… только не злись, — сказал чан. — я просто пытался помочь. как обычно.              это вызвало всеобщий смешок.       невинность бан чана была очаровательной.              — феликс, пожалуйста, не злись, — хенджин сказал утвердительно. — сынмину было важно договориться со мной кое о чем. это очень личное, поэтому я не буду при всех рассказывать. но если хочешь, я расскажу тебе потом. сынмину нужно было меня выманить. и чтобы я ему кое-что пообещал. пожалуйста, прости.              — прости, пожалуйста, что заставили тебя так нервничать, — сказал сынмин. — но я клянусь, что с иччи все было в порядке.              в это несложно было поверить.       все посмотрели на щенка, который вдруг умилительно потянулся всем телом, собираясь сладко задремать на ковре.                                                                      …       — у нас есть вино? — поинтересовался феликс.              — смотрите, уже рассвело, — сказал джисон, глубоко зевнув. — чонин, хочешь, иди поспи у меня.              — э-эй, не хочу я спать! — запротестовал младший.              — опа, есть красное, — сказал бан чан феликсу, доставая из мини-холодильника две стеклянные бутылки.              — я не буду вам мешать, — произнес хенджин. — я пойду.              — оставайся, — тихо вдруг произнес джисон, а хенджин изумленно посмотрел на него. — и ты тоже, — он показал на сынмина. — и ты, — на минхо. — давайте выпьем.              чанбин, увидев это, улыбнулся.              — надо выпить. за мир и дружбу, — сказал бан чан торжественно и громко поставил бутылку вина на центр стола.                                                               …       — а как там назывался раньше этот ваш аккаунт? — спросил чонин, когда все восемь человек стали садиться за обеденный стол. бан чан и феликс заботливо сообразили всем стулья и табуретки. они даже и не подозревали, что на их кухне может поместиться столько народу.              — эндрю страуд, — сказал минхо.              — а че там это значит? — спросил младший.              — так звали второго мужа нины симон, детектива, — чанбин.              — а кто такая эта.? ну?              — э-эх, чонин, тебе еще учиться и учиться! — с досадой в голосе воскликнул джисон. все усмехнулись. — дайте мне колонку.              с энтузиазмом в глазах феликс и чан начали осматриваться, а чанбин передал колонку, которая была у него за спиной, джисону в руки, чтобы тот включил музыку.                                   — а что мы сделаем с аккаунтом? — спросил вдруг сынмин.              все сперва посмотрели на него,       а потом стали переглядываться друг с другом.                     — может, удалим его уже к чертям собачьим? — предложил чанбин.              — собачьим! — бан чан поднял указательный палец в воздухе. ему показалось это забавным наблюдением.       ну, чонин засмеялся.              — давайте, — согласились они все.       сынмин практически сразу достал телефон из кармана.              — что, вот так сразу? — затараторил феликс.              — а что, ты хочешь устроить похороны фейкера? — спросил чанбин.              — эндрю страуда, — произнес джисон, отвлекаясь от поиска подходящей песни в своем телефоне.              — можем выпить за упокой, так сказать, — сказал чан, и они усмехнулись.                                          — давай что-нибудь обнадеживающее, — шепнул минхо, обращаясь к джисону. тот коротко посмотрел ему в глаза и улыбнулся, кивнув головой.                                                 бан чан с громким хлопком вынул пробку из винной бутылки.                            **nina simone — I shall be released                     — о-ой, это хорошая! — воскликнул феликс, когда начался проигрыш песни.              — да-а-а, — чанбин широко улыбнулся.              джисон скорчился и начал двигаться в такт песне, минхо тоже засиял от радости и стал делать вид, будто играет на барабанах.                     … they say everything can be replaced       the say every distance is not near…                     бан чан принялся разливать вино по бокалам. бокалов на всех не хватило — ему, сынмину и чанбину пришлось довольствоваться кружками.                     … so I remember every face       of every man who put me here…              — все вместе давайте! — воскликнул джисон, когда приближался припев. хенджин искренне и широко улыбался, наблюдая за этим.              — I see my light come shi-i-i-ning!!! — кухню залили пять голосов: один женский и четыре мужских, неумелых. но, по крайней мере, очень душевных. чанбин, феликс, минхо и джисон продолжили петь хором, весело улыбаясь. — from the west unto-o e-a-a-a-a-ast… any day now, any day now! I shall be rele-e-e-e-eased…              — давайте поднимем бокалы за дружбу! — воскликнул бан чан, и восемь молодых людей принялись дружно чокаться под аккомпанемент нины симон.              — не понимаю я этот ваш джаз. нудятина какая-то, — выдал свою критическую оценку во время второго куплета чонин, пока джисон и феликс, подтанцовывая в такт мелодии, качались на стульях.              — ты еще слишком молодой, — сказал ему чанбин.              — эйджизм, — с важным видом ответил чонин, что вызвало всеобщее изумленное «у-у-у». — не знаю. асап роки как-то покруче будет, — все засмеялись.              — слушай, ну это вообще песня боба дилана, — сказал минхо.              — а это еще кто такой? — спросил чонин, недовольно кривя лицо.              чанбин, феликс, минхо и джисон, казалось, одновременно ударили себя ладонью по лбу и закатили глаза. хенджин, сынмин и бан чан рассмеялись.                                                                      …       — можно? — тихо спросил сынмин, открывая балконную дверь. джисон обернулся:              — конечно. заходи. зачем спрашиваешь.              — не против, если я.? — спросил сынмин, показывая джисону пачку сигарет. тот качнул головой, улыбнувшись.                                   — красивый рассвет, правда? — сказал джисон тихо, наблюдая за небом.              — блаженство, — ответил тот и зажег сигарету. спустя полминуты он сказал: — джисон, можно спросить?              — угу, — кивнул тот.              — почему ты попросил меня, хенджина и минхо остаться?              джисон улыбнулся и повернул лицо к сынмину:              — ни ты, ни хенджин, ни минхо — мне не враги. особенно теперь. когда у нас нет никаких секретов и недосказанностей. у меня есть свои обиды на тех двоих, но на тебя мне точно не за что злиться.              — а на них ты все еще злишься?              — только если немножко. но я работаю над этим. потому что не хочу хранить в себе обиды. к тому же… — джисон глубоко вздохнул. — никто ни в чем не виноват. точнее… знаешь, точнее будет сказать, что каждый виноват в равной степени.              — мудрое высказывание, — без тени иронии ответил сынмин.              — главное, что мы все это понимаем. каждый из нас понимает, где и как проебался. это самое главное. и не только мы с тобой. а еще минхо и хенджин. даже феликс с чанбином. даже бан чан.              — даже, я думаю, чонин.              — даже, я думаю, чонин, — повторил джисон, выгнув брови и улыбнувшись, и они усмехнулись друг другу.              — я рад, что никто из нас не держит друг на друга зла, — произнес сынмин. — это очень ценно.              — как… у вас прошло? — аккуратно поинтересовался джисон.              — он простил меня. я видел, что он сожалеет. поэтому… все хорошо, — сынмин улыбнулся.              — вы теперь снова будете вместе? — джисон улыбнулся.              — нет, — ответил сынмин и встретил удивление на лице хана, смешанное с заметным сожалением. — он сказал, что он все понимает, но он все равно не вернется ко мне.              — мне жаль… — произнес джисон.              — нет, не нужно, все в порядке, — искренне ответил сынмин и улыбнулся. — главное, что он на меня не злится. и главное, что я теперь снова могу находиться с ним рядом. разговаривать с ним. смотреть на него. большего мне и не надо.              джисон задумался. спустя полминуты он переспросил:              — правда?              — правда. мне этого правда достаточно. остальное — это не так важно.              — я тебя понимаю. я тебя понимаю… — джисон ответил и чуть помолчал. а потом вдруг воскликнул: — а зачем ты, блин, украл щенка?! безумие какое-то!              — прости, — сынмин приветливо улыбнулся и взялся рукой за шею, слегка смущаясь. — не могу рассказать.              — не твой секрет?              — да.              — понимаю. это нормально.                     они улыбнулись друг другу и чуть помолчали.       сынмин потушил окурок сигареты.       — раз уж ты спросил, то я тоже спрошу… — произнес он.              — могу ответить сразу, — легко сказал джисон. — я не согласился.              — а он предложил?.. — сынмин чуть удивился. — а почему… я думал, ты его так сильно любишь.              — знаешь, — ответил хан, чуть задумавшись. — как сказала однажды великая… «я люблю тебя, но себя я люблю больше».              — глубоко. чьи это слова?              — саманты джонс, — ответил джисон, улыбнувшись.       он повернулся к окну и продолжил наблюдать за сияющим рассветом.