Скандал

      Ноену было неприятно такое отношение. Он только пару дней находился в этой школе, а к нему уже успели и прикапаться и попытаться поцеловать. Да, ему понравился Чейз, но он, видимо, посчитал его легкодоступным, если позволил себе подобное. Юбэнксу становилось мерзко из-за этого, даже хотелось встать под ледяной душ, чтобы смыть с себя отвратительные ощущения. Ему льстило внимание к собственной персоне, но он не собирался опускаться до того, чтобы вот так вот сразу и в кровать, а в том, что Хадсон дошел бы до этого, не было и сомнений. Да и в его столь бурной реакции крылась определенная причина…       Несмотря на внешнюю агрессию, Ноен был сам по себе ранимым и сентиментальным человеком. События в прошлой жизни вынудили его обрасти «колючками» и беспощадно выпускать их в ситуациях, когда ему было или больше всего страшно или это того требовало. Он никогда не показывал собственных слез на публике, обнажал лишь острые клыки. Сложно было объяснить, но Юбэнкс будто бы подсознательно ощущал внутренний мир людей, по этой причине он так быстро сдружился с Гейджем. Хотя это не означало, что Ноен незамедлительно начал ему доверять, недоверие всё ещё присутствовало в его незначительных жестах и словах.       А Чейза он просто старался оттолкнуть. Юбэнкс заметил взаимный интерес, и это его пугало. Он боялся того, что знал, к чему это могло привести. К чувствам. Ненужным и бесполезным, мешающим и постылым. Поэтому единственно верным решением являлось игнорировать и не подпускать к себе близко Хадсона, который и так вызывал слишком огромную бурю эмоций внутри. Ноен боялся привязанности и одинаково бежал от любви, как и от огня. Да и сам Чейз его пугал. Он был слишком… не таким. Другим. Они не так давно знакомы, но Юбэнксу хватило того незначительного времени, чтобы убедиться в достоверности слов Бурека.       Когда Чейз искренне улыбался, на его щеках появлялись ямочки, свидетельствующие о его доброжелательности. Когда он по-настоящему злился, он сильно сжимал челюсти, из-за чего на его лице играли желваки, а голубые глаза резко темнели и блестели рубиновыми огоньками, делая его похожим на дьявола. Когда Хадсон касался его немного шершавыми широкими ладонями, в это мгновение в Ноене взрывались сотни планет, расщепляясь на тысячи атомов, оседая и застревая осколками прямо в глубине души. Его разбитые костяшки, несмотря на эстетичность, выглядели всё же больше болезненно, так как Юбэнкс будто бы внутренне ощущал ту боль, которую Чейз пытался таким образом из себя искоренить.       Он был заботливым и очень добрым, хоть и скрывал это за образом плохого парня. Ноен действительно чувствовал себя защищенным, стоило увидеть вдалеке блеклую фигуру Хадсона, а сам он внушал некое доверие и всем своим видом говорил о том, что готов поддержать в любую минуту, если не секунду. И всё-таки Юбэнкс был не готов к такому, ведь о себе давали знать прошлые страхи. В предыдущей школе, помимо издевательств, происходили случаи, когда его без стеснения лапали и даже пытались принудить к интиму, из-за чего на почве этого у него развилась боязнь к откровенным прикосновениям. Поэтому Ноен действительно не до конца верил в искренность Чейза, хотя ему правда хотелось считать, что парень абсолютно правдив по отношению к нему.       Так что Ноеном было принято решение начать его избегать. Он старался сидеть в кабинете, не выходя без особой надобности. По коридорам Юбэнкс передвигался очень шустро, чтобы не столкнуться с шайкой Хадсона или, того хуже, с самим Хадсоном. При разговорах с Гейджем он мигом замолкал, если приходилось видеть вдалеке Чейза. Он пытался быть таким же незаметным, каким был при первом своём появлении в школе, ещё до начавшихся распространяться нелепых слухов.       Парень догадывался, что скрываться до конца учёбы не получится, но продолжал наивно надеяться на то, что Хадсону надоест его преследовать, и он попросту откажется от этой затеи. Только вот почему-то этого всё никак не наступало, ведь юноша по-прежнему не прекращал попыток словить Ноена и адекватно поговорить. Чейз старался его поймать и начинал понемногу злиться, когда при виде него Юбэнкс сразу же сворачивал за угол в противоположную сторону. Он не понимал, что сделал не так. Возможно да, напугал его излишней напористостью, но это же не повод так яростно его избегать. Юноша был одновременно и в шоке, что его, его так отчаянно игнорировали, и в восторге, потому что расположить к себе недоступного ангелочка становилось всё более интересным.       Хадсон не знал, как загладить собственную размытую вину. Самостоятельно выманить Юбэнкса на разговор не получалось, поэтому, чтобы убедиться в сохранности своего ангела, единственным вариантом оставалось поручить это Джейдену с Пэйтоном. Они повсюду следовали за парнем и затем докладывали обо всём Чейзу, делая это крайне незаметно для самого Ноена, так как он был или чем-то обеспокоен или часто витал в облаках, из-за чего не обращал внимания на слежку за ним. Юноша был доволен тем, что хотя бы каким-то образом ему удавалось не терять связь с тем, кто запал в душу с первого взгляда.       Чем же таким был обеспокоен Ноен? Единственной причиной его тревог после перехода в новую школу стал не кто иной, как Сид. Томсон не оставлял попыток докапаться до него, решив для себя, что Юбэнкс — идеальная жертва для нападок. Он часто со своими друзьями подстерегал его в пустом коридоре, прижимал к стене и шептал такие оскорбительные слова, что парень, приходя домой, плакал в подушку. Они называли его и «подсоской Хадсона» и «шлюхой», и Ноен иногда не сдерживался и прятался в школьном туалете, чтобы не разрыдаться прямо на уроках.       Ему было очень обидно, ведь он хотел закончить оставшееся учебное время без эксцессов, но Сид перевернул все его планы верх на голову. Его свита позволяла себе разные гнусности. Для них ничего не стоило облить Юбэнкса горячим супом в столовой, или закрыть в кладовой, или кидать в него протухшей едой, или оставлять неприятные подписи на парте, которые не было смысла вытирать, потому что на следующий день они таинственным образом заново появлялись. Бить — они не били, по крайней мере, делали это крайне редко и несильно. Компания выбирала такие моменты, когда Гейджа — и тем более уж Хадсона — поблизости не было. И даже невозможно было понять, почему Томсон так на него взъелся. Ноен же ничего плохого не сделал. И что, что у него родители богатые? Он старался ко всем относиться дружелюбно и приветливо, но, судя по всему, не всех можно было этим расположить к себе.       Бурек осознавал, что его новый друг столкнулся с травлей, но его просьбы предпринять хотя бы какие-то меры оказались пустым звуком. Юбэнкс не жаловался сам, невзирая на попытки Гейджа отвести его к директору, чтобы рассказать, потому что не желал ухудшать ситуацию. Он оказался слишком робким для такого признания, поэтому решил, что лучше просто привыкнуть и смириться с нападками Сида, а родителям ябедничать Ноен тоже не хотел. В конце концов, это его школьная жизнь, и он должен учиться самостоятельно справляться с трудностями на пути.       Но даже подобная мысленная установка не помогла противостоять внезапно нахлынувшим эмоциям, как бы Юбэнкс не старался. Парень прошёл, как обычно, на своё место, собираясь снять рюкзак, когда его взгляд зацепился за новую надпись, написанную неровными буквами на парте. Глаза перебегали от одной буквы к другой, не замечая цепких чужих, что так пристально и с предвкушением наблюдали за его реакцией. Ноен сглотнул, не в силах сдержать слёз. «Личная подстилка Чейза Хадсона» гласила надпись, и это стало для парня последней каплей.       Не сдержавшись, он тяжело задышал, а глаза заслезились из-за такой несправедливости. Юбэнкс крепко стиснул зубы, сжимая кулаки из-за подступающей обиды и ярости. Он неосознанно шмыгнул носом, чтобы остановить прорывающийся поток слёз, и резкими движениями достал из рюкзака влажные салфетки, сразу пытаясь оттереть текст, написанный перманентным маркером. Ничего не получалось, а слёзы всё быстрее скатывались по его покрасневшим щекам. Сид был явно доволен, так как посмеивался, снимая это на телефон. — Посмотрите на жалкие потуги новенького!.. — заливисто смеялся он, набирая просмотры на прямом эфире. Некоторые в классе сочувствовали, некоторые повторяли за Сидом, но даже первые не утешали в происходящем безумстве. Какое Ноену дело до их сочувствия, если они были обычными наблюдателями и всё так же принимали участие во всём этом?       Юбэнкс всё же не выдержал подобной пытки, поэтому, окончательно расплакавшись, выбежал из класса, успев только подхватить рюкзак. Он не знал, куда собирается уйти, ноги сами автоматически вели его по направлению к уборной. Дойти туда ему было не суждено, ведь его резко схватили за локоть крепкой хваткой и потащили в сторону кладовой. Ноена из-за паники, страха, сильнейшей обиды знатно так потряхивало, из-за чего, испугавшись, что Сид пошёл за ним, стал громко кричать, оказавшись в темной комнате.       Он начал сильно бить по тому месту, по которому попадал, не сразу даже ощутив что-то одновременно мягкое и кожаное на ощупь. Юбэнкс так бы и продолжил бессмысленные удары, пока его руки резко не схватили, подняв над головой и прижав к стене. Хриплый голос прошипел прямо на ухо: — Ну и долго мы тут руки будем распускать?       Ноена как будто обухом по голове ударили. Он в одно мгновение прекратил неудачные попытки защититься и открыл глаза. На него в упор был устремлён заинтересованный и слегка разозлённый лазурный взгляд, видимый и в кромешной тьме. Легче не стало, но сердце теперь хотя бы не так гулко и быстро стучало, стремясь выскочить из груди. — Чейз?.. — прошептал Юбэнкс, облегчённо выдыхая в губы напротив. — Собственной персоной, — так же шепча, ответил Хадсон, на долю секунды опуская глаза на губы парня. — Что ты здесь делаешь? — не переставая говорить шёпотом, задал Ноен интересующий его вопрос. — Аналогичный вопрос, — поддерживая Юбэнкса в разговоре шёпотом, сказал юноша, не отпуская руки парня. — Я… — начал он, мгновенно замолкнув. — Я… шёл в туалет, но ты меня сюда затащил. — Да неужели? — Чейз ухмыльнулся, выгнув бровь и не отводя чересчур пронзительного взгляда. — В слезах? — А что тебя смущает? — Кто? — игнорируя вопрос Ноена, напористо спросил Хадсон. — Что «кто?» — не понял парень. — Кто тебя довёл до истерики? — Н-никто… — испуганно прошептал Юбэнкс, непроизвольно понизив голос. — Не пизди, — постепенно закипая из-за очевидного вранья, выдохнул юноша в губы парня. — Это Сид сделал, да? — Ноен отвернул голову, прикрывая глаза и не желая признаваться. — Зачем я здесь? — постарался Юбэнкс свернуть со скользкой темы, но свернул на ещё более крутую. Чейз снова опустил взгляд вниз, затем поднял обратно, ухмыльнувшись своим мыслям. — Я отвечу, если сначала ответишь ты, — твёрдо произнёс ультиматум юноша, не желая уступать. Ноен обречённо вздохнул, пару секунд помолчав. — Да… Сид, — ответил парень, сразу замолкнув и опуская взгляд. Хадсон стиснул зубы, устремив потемневший взгляд в одну точку, ощущая, как злость медленно поднималась из глубин прямо наверх. — Теперь-то ответишь? — тихо проговорил Юбэнкс, не смотря на Чейза. — …Ответ до пизды простой. Меня попросту заебал твой игнор. А если я хочу чего-то, то заполучу это любым способом, малыш, — всё так же держа руки Ноена высоко поднятыми над головой, прошептал Хадсон в пухлые губы Ноена, который наблюдал широко распахнутыми глазами. — Можешь избегать меня сколько хочешь, но в конце концов ты всё равно окажешься возле меня, детка, — медленно ведя носом от скулы до уха, закончил юноша реплику тем же шёпотом и отпустил запястья Юбэнкса, зрачки которого перебегали от глаз до губ Чейза слишком стремительно. Хадсон, напоследок мазнув жадным взглядом по стройному телу, покинул кладовую, оставляя парня наедине со своими сжирающими от непонимания мыслями и оглушительно бьющимся сердцем от подобной близости…

***

      То, что юноша был зол, ничего не сказать. Он был настолько взбешён на Томсона, который посмел довести Юбэнкса до настоящей истерики, что готовился задушить его собственными руками. Оказывается, эта тварь давно терроризировала Ноена за его спиной, а Чейз даже не подозревал. Это вызывало такую ярость, которую он никогда не испытывал. Издеваться над невинным мальчиком, так ещё и за его спиной? Сиду, кажется, вообще крышу снесло. Хадсон припоминал, что он был далеко не примерным и адекватным учеником, за ним часто подобное встречалось, но юноша никогда в это не вмешивался, так как напрямую его это не касалось.       Однако узнанное сегодня разгневало Чейза ни на шутку. Какого, спрашивается, члена одиннадцатиклассник решил, что ему всё в этой школе дозволено?! Необходимо проучить этого зазнавшегося ублюдка, иначе скоро все решат, что могут творить всё, что вздумается, безнаказанно. Сообщив Джейдену и Пэйтону о том, что Сид должен быть после конца уроков уже за школой, Хадсон туда моментально направился. Засучивая по пути рукава кожанки, Чейз зажёг сигарету и, выдыхая колечки дыма, довольно быстро оказался на месте, где его ждали Мурмайер и Хосслер вместе с прижатым к стене и определённо испуганным Сидом. — Ну что, сучёныш, потешил своё эго, присвоив себе мои лавры? Думаешь, можешь безнаказанно творить всякую хуйню за моей спиной? Ай-яй-яй, нехорошо получается, ой как нехорошо, Сидни, — едко процедил Хадсон, сплюнув в сторону и стряхивая пепел. Он поднял взгляд на дрожащего Томсона, который пытался вырваться из сильной хватки Джейдена и Пэйтона. — Я… Это не то, что т-ты п-подумал… Что за хуйню сказал тебе этот Юбэнкс?! — разъярённо крикнул Сид, почувствовав в себе выброс адреналина. — У тебя точно напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, парень, — лениво и безэмоционально произнёс Пэйтон, замечая, как напряглись все мышцы Чейза, которого подобная реплика явно вывела из себя. — И мозги, — добавил Джейден. — Рты! — прикрикнул разозлённый донельзя юноша, выкидывая недокуренную сигарету на асфальт и затушив её подошвой. Подняв на Томсона глаза, горящие гневом, он в одно мгновение оказался перед ним, кулаком врезая по лицу. Хадсон, ведомый необузданной яростью, наносил всё новые удары, пока парни стояли, крепко держа соскальзывающего Сида. Лицо всё больше превращалось в месиво, но кровавое зрелище ни на секунду не останавливало Чейза. — Чейз, остановись, остановись, ты же прикончишь его!.. — орал Мурмайер, впервые наблюдая такую вспышку неподдельной злости у своего друга. Джейдену пришлось оттаскивать его от бедного парня, который даже не сопротивлялся, опустив низко голову. Лицо и одежда были полностью окровавлены. Юноша тяжело дышал, не ощущая зуда и боли в костяшках. Он лишь отряхивал руки, не замечая, как свежие капли крови пачкали и так грязный асфальт. — Это послужит тебе уроком, щенок, — испытывая отвращение к этому человеку, Хадсон досадно сплюнул и направился восвояси, отмахиваясь от рук Хосслера, пытающегося его удержать. Чейз, не оглядываясь, закурил новую сигарету.