Ботаник

— Сыграем в плохого и очень плохого вампира? — радостно оскалился Генрих, который сначала пережил очень неприятную четверть часа, а потом ещё час, ослабленный, пытался выползти из-под обломков. Взрыв оказался невероятно удачным: уничтожил несколько пустых квартир, но никак не задел остальных жильцов дома. Кевина вообще не задело — догадавшись, что брат не будет его слушать, он успел выпрыгнуть из помещения и вытащить мотоцикл из зоны падения обломков. Ирландец потом ещё злорадствовал, что все вышло именно так, как он и говорил: все подчинённые вампиры, зашедшие в квартиру, погибли. — Я бы поостерегся так играть с человеком, которому хватает духа выйти на улицу с оружием в руках против потенциально бессмертных существ. К тому же, члены его же организации подрывали себя без всяких сомнений и с радостным оскалом на лице. Сам Игорь, конечно, продемонстрировал больший истинкт самосохранения, но всё же. — Ну что он сделает? Прикованный? — Откусит язык, свернёт шею, разобьёт затылок?.. — плененные вампирами люди могли и не такое сделать. Страх, внушаемый бессмертными чудовищами, был настолько силен, что у людей постарше останавливалось сердце лишь при упоминании вампиров. Кевин вздохнул про себя. Да, были хорошие времена. Триста лет тому назад. — Откачаем... Подожди, свернёт шею? Это вообще возможно? — Я видел и такое. — А что-то из магии? — зашёл с другого края младший вампир. Генрих, на скромный взгляд ирландца, был самым бестолковым Меньшиковым: посредственный в физическом плане, неусидчивый в магии (оттого ни на что не способный), плохо разбирающийся в психологии... Только и умеет сидеть в телефоне. И ему, между прочим, двести с лишним лет! Неумеха и болван! У немца были века, чтобы научиться всему, но в годы жизни человеком он был повесой и выпивохой, первый век как вампира занимался всё тем же, в спячке провел пятьдесят лет, а затем снова бесконечные кровавые пиры, драки... — Нам не информацию из него достать надо, а завербовать. Гипноз тоже отпадает — он со временем ослабевает, а переписывать личность... Губить прекрасный экземпляр. — Ааа, я понял. Ты уже примерил на себя роль доброго вампира! — торжественно «раскрыл» брата немец. "Пусть будет так" — подумал Кевин и, ткнув пальцем под ребра Генриха, преувеличенно восторженно воскликнул: — Раскрыл мой план! Тыкая вампира, первый птенец Матери даже не подозревал, что того согнет пополам и начнет рвать кровью. Подняв светлые брови, Кевин одним ударом сбил немца на спину. — Так-так... — споро расстегнув пуговицы на рубашке кровного брата, ирландец с интересом рассматривал темные пятна, расплывшиеся на мраморной груди. — Дай угадаю: взрывная волна в сочетании со святой водой, затолкнутой этой волной в лёгкие? Немец хотел что-то сказать, но изо рта вырвалась лишь накопившаяся в лёгких кровь. При нормальном состоянии вампира его кровь впитывается телом, но сейчас, из-за частиц святой воды в лёгких, смешавшихся с кровью, она не принимается организмом. — Лежи уж, очень плохой вампир. Дергаешься, как лягушка. — Кевин с силой похлопал по груди вампира, от чего тот ещё сильнее закашлялся и забился в агонии, вызывая переливчатый смех у старшего вампира. — Восстанавливайся, братец, а я пойду проведаю нашего охотника. «Точнее, моего».

***

Игорь очнулся, прикованный к стулу железной цепью. Всё тело нещадно ломило, а несколько суставов будто заклинило в одном положении, поэтому было жутко неудобно. Да ещё и какая-то тряпка во рту мешалась. Вся слюна впитывалась в неё, поэтому в горле у него пересохло. Находился подросток в голой металлической комнате, где были лишь стул, цепь, крюки на потолке, и он. Буроватые разводы на полу вызывали некоторые догадки. Страх? О, да, он боялся. Боялся настолько, что даже не боялся. Перегорел, как спичка, в первые же секунды. Голова болела, поэтому Игорю было достаточно наплевать на окружающую обстановку, чтобы зацикливаться на каком-то определенном чувстве. — Ммм! — первым делом подросток замычал. Наверное, надо дать знать своим похитителям, что он очнулся, иначе далеко не самое удобное положение тела продлится ещё какое-то время. В ответ раздались быстрые, но тихие шаги, и в небольшую комнату вошёл паренёк примерно его лет. — О, извини, просто перестраховка. — вампир быстро достал неудобный кляп. Цепи, впрочем, не тронул от слова «совсем». Откинул тряпку к стене и сел прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Игорь не спешил говорить, облизывая губы, он внимательно осматривал похитителя. Голос был узнаваем, как и жизнерадостная интонация: второй, условно «солнышко», как смешно бы это не звучит по отношению к вампиру. Рыжие волосы, похожие на застывшие языки пламени, под тонкими полосками бровей находятся два граната с кровавым отблеском где-то глубоко внутри. Пухлые губы, четко очерченное, но немного детское лицо. Чуть-чуть озорное выражение лица, вампир не пугает, он похож на веселого лисенка. — Прошу прощения за банальный вопрос... — осторожно начал Игорь. По идее, похититель не должен осматривать пленного с любопытством, он должен кричать, гневаться, обещать страшные кары. Или всё уже решено, и вампиру уже просто плевать на Кудрявцева? Или его участь настолько страшна, что ему даже враги сочувствуют? — Но зачем это всё? — школьник аккуратно пошевелился, зазвенев цепью. — На всякий случай. Вдруг ты решишь себя убить? — охотно сказал рыжий, затем вновь внимательно уставился на Игоря: — А почему ты называешь этот вопрос банальным? — Потому что этот вопрос обычно задают в фильмах, где пленный провоцирует пленителя на то, чтобы тот ослабил меры предосторожности. Преодоление замешательства от разговора с вампиром, который, по идее, должен его убить, требовало от Игоря значительного усилия. Паренёк (ну не получалось у школьника воспринимать его как взрослого!) бесцеремонно расспрашивал его обо всем. Почему Игорь сказал так, а не по-другому, почему он что-то назвал... Внимательный слушатель весьма неплохо развязал язык напряженному мальчику, который лишь через три минуты активного монолога резко прервался на вопрос: — Психолог? Рыжий хлопнул длинными (тоже рыжими) ресницами: — В смысле? — Вы психолог? Просто обычно мне так легко говорить с психологом, а учитывая, что за последние минуты говорил лишь я один, это не тянет на диалог. Извините за такое путаное объяснение, я волнуюсь. — школьник напрягся гораздо сильнее, чем раньше, поэтому речь его снова стала очень осторожной. Его опасение резко превратило многословие в полное молчание: осознание манипуляции сильно бьёт по действиям человека. — Нет, я не психолог. А ты их не любишь? — участливо задал вопрос вампир, вызывая в мальчике порыв ответить. Хотя бы кратко, возможно, немного жестко. Но он сдержался — стоит сказать лишь слово, из-за природной стеснительности, честности и некоторого косноязычия придется его пояснять. А потом слова польются рекой. Такой уж он человек: или выкладывает всё разом, или держит в себе. — Игорь, можно же тебя так называть? — пленник не отреагировал. Точнее, он внимательно слушал, но ни словом, ни жестом не выдавал своего интереса. — Я вижу, что человек ты честный, добрый и умный. — школьнику стало неудобно уже не в физическом плане. Когда тебя хвалит твой по сути враг, это неизбежно напрягает. Но он продолжал молчать, как рыба об лёд. — Поэтому расскажу тебе всю ситуацию без всяких прикрас. Есть вампиры. Есть люди. О них не буду говорить, охвачу лишь ситуацию у расы вампиров. У нас есть семьи, иначе называемые кланами. Они состоят из Главы, его птенцов, и остальных подчинённых. В Петербурге нам хорошо живётся: солнца почти нет, город большой, пищи всем хватает. Но вампиров, помимо крови, волнует ресурс, который волнует и многих людей. Догадываешься, о чем я говорю? — Власть? — несмело предположил Игорь через минуту колебаний. Рыжий всё это время терпеливо ждал, будто предвидел, что пленник не сможет не участвовать в разговоре. От произнесенного слова было немного неуютно, Кудрявцев чувствовал себя предателем самого себя, но его внимание неизбежно переходило на звонкий голос вампира, который продолжал говорить. — Да, власть. В это понятие входят различные факторы: количество птенцов, других подчинённых, территория и население, на ней проживающее, деньги, личная сила, знакомства, отношения с другими, твоя политика, в конце концов. Что даёт власть, кроме мороки, лично мне до сих пор не понятно, но так заведено. Вампир разлёгся на полу, перекатился ближе к Игорю и, смотря на него с пола, продолжал: — В Санкт-Петербурге огромное количество не принадлежащих ни одному клану вампиров. Они — самый удобный ресурс в этом городе. Но, как всякие разумные существа, они не любят подчиняться. Надо пояснить, что мы не можем войти в какой-то клан, а потом оттуда уйти. Нет, это раз и навсегда, до самой смерти. Мой клан — Меньшиковы, наша Глава — Искра Меньшикова, её ты возможно ещё увидишь. Но вижу, что я надоел тебе прелюдией, поэтому перехожу к сути. Рыжий на самом деле не надоел Игорю. Не то, чтобы у того, что он рассказывал, был захватывающий сюжет или интрига, или живые герои — всё то, что ценил школьник в историях. Но его голос с постоянно меняющейся интонацией удерживал внимание, а подаваемая информация заставляла воображение работать на полную. Происходящее в комнате удивительным образом нравилось подростку, пусть тот и не спешил как-то явно реагировать на слова. — Когда мы уже по сути отчаялись, из забытья веков является Братство Зелёной Крови, которое за несколько ночей до усрачки пугает вампиров Петербурга. И у моей Матери возникает план. Пусть охотники пугают народ, тогда народ будет бежать под защиту Меньшиковых, а кто будет не согласен... — Умрут. — не сдержался Игорь, но его разговорчивость была тут же поощерена улыбкой вампира. — Да, примерно так. Собственно, план был такой. Ты убиваешь тех, на кого мы тебе показываем, и остальные бегут к нам под крыло. Ты получаешь большие деньги, привилегии, всё, что хочешь. Ну как? Пленный молчал. План был понятен, но было несколько слабых моментов. — Я могу задать вопросы? — на всякий случай осведомился мальчик, понимая, что его разговорчивость была, так сказать, гвоздем программы. — Конечно. Я на все отвечу. — огоньки на дне глаз вампира стали ярче, приманивая своим отблеском. — Для начала, как вас зовут? — Кевин Меньшиков, приятно познакомиться. Пожать руку не смогу, сам знаешь почему. — улыбнулся Кевин, ничуть не смущаясь причины невозможности рукопожатия. Игорю на его месте наверняка было бы неудобно или стыдно, а тому хоть бы хны. — Мне тоже. — из вежливости отреагировал подросток: — А почему вы не наняли для этих убийств киллера? Вручить ему освященные пули и вперёд, на амбразуры. — Из-за того, что неизбежно будут вопросы. К тому же — дорого. Одно убийство обходится в такие деньги, что легче спутник на вампира уронить, чем киллера нанимать. В прямом смысле — легче уронить спутник. А гипноз сильно влияет на понимание причинно-следственных связей у человека, поэтому после подобной обработки наемник будет фактически не способен на что-либо. Ещё воспетый даже в художественной литературе Маскарад, конечно. Ну, и если тебе кажутся эти причины надуманными, есть ещё одна. Так сказать, личная, связанная именно с тобой. Ты же убил Лиама Меньшикова? «Солнышко» задал этот вопрос всё тем же легкомысленным тоном, словно не придавал ему ровным счётом никого значения, но Игорь понимал, что такое просто так не спрашивают. Тем более, что Лиам на самом деле Меньшиков, значит он родственник вампира, который сейчас лежит рядом с ногами Игоря и вырисовывает небольшими коготками что-то на ножке стула. Мышцы напряглись, вызывая дрожание. Старающийся оставаться спокойным, Игорь пытался донести до глупого организма, что это было ожидаемо, но тело совсем не слушало хозяина. — Да, я. — широко известно, что страх связан с агрессией и самая сильная ярость вызывается страхом. Вот и сейчас находящийся на пределе, Игорь не смог до конца сдержать вызов в голосе, о чем сразу же пожалел, но отступать было поздно. — Вот и славно. Убил приносящего пользу — будь готов заменить его. Это Мать придумала, не я. Ещё какие-нибудь вопросы? Выходит, Игорь зря волновался, и родственная любовь не в ходу у вампиров? — А меня как-то накажут за убитых вампиров? — Нет. Те пятьдесят семь особей, которых ты убил — не велика потеря. Важно ведь не сила, а власть. Убивал ты, скажу прямо, власть совсем не имеющих. — Пятьдесят семь?! — шокировано воскликнул школьник, который, даже если считать всех, кто попал под его пули за последние два недели, и ещё накинуть сверху, не убил и десятерых. На него что, все успехи Братства решили повесить? Или настолько много погибло при взрыве газа? Кевин явно не понял причины его беспокойства: — Ну да. Ты не считал, что ли? Семь в первую ночь, восемь во вторую, тридцать пять в третью, и ещё семь при задержании. — Это был не я. — честно сказал Игорь, осознавая, что его приняли за другого. Проблема в том, что сам Кудрявцев им был не нужен, вампирам был нужен стрелок, убивший пятьдесят семь вампиров. — Совсем не ты? — стрельнул глазами Кевин. — Совсем. — Давай по эпизодам. Лиам? — вновь сел на пол вампир, и оперся на руки, выставленные назад. — Я. — Первая ночь... — Как и все ночи — не я. — сознался Игорь, понимая, что сейчас, возможно, решается его судьба. — Но вампиров на окнах и взрыв ты? — Да. Рыжий странно посмотрел на Кудрявцева, изогнул брови в напряжённом раздумии, согнул их обратно, закусил губу. — Что ж. — сказал он наконец. — Я оставляю условия теми же. Ты — убиваешь, мы — платим. А о недоразумениях забудем. Ты согласен? — А у меня есть выбор? — задал ещё один вопрос Игорь, хотя было ещё огромное количество вещей, которые его интересовали. Красноречивое молчание и отведенный в сторону взгляд стали ему ответом. — А где я буду жить? — Здесь, в особняке Меньшиковых. Это разве не музей? Впрочем, Игорю особой разницы-то нет. Сейчас главное выжить, да жизнь наладить. С некоторым сомнением школьник спросил: — Оружие мне будет выдано? — Только на задания. Логично. В конце концов, пусть и не пятьдесят семь, но по вампирам, пилящим окна, стало понятно, что от пуль они всё-таки не уворачиваются, следовательно, любой человек при наличии оружия становится опасным. Как хорошо, что его всё-таки не стали подвергать гипнозу! — А можно меня освободить? — разговоры разговорами, а плечи уже реально сильно затекли. — Уже! — бледные руки быстро размотали цепь, неизвестно когда успев раскрыть замок. Цепь упала на пол, а Игорь стал разминать затекшие члены. — А родители? — неожиданно пришла мысль к Игорю. — Родители? — непонимающе спросил Кевин, одним движением закидывая цепь на крюки сверху. — Ну, родители, школа... Они же заметят, что я перестал ходить на уроки. Родители будут навещать мою квартиру, а она взорвана, и что они подумают?... — начал быстро перечислять свои тревоги Игорь, расхаживаясь по комнате. Его речь от волнения снова стала спутанной, но вампир его понял. — Не беспокойся, школу ты оперативно закончишь экстерном, а с родителями... Что-то сам наплетешь, в чем-то поможет тот же гипноз... — немного рассеянно успокоил его Кевин. Школьник, к собственному изумлению, действительно успокоился. Рядом с Кевином было очень спокойно и приятно находиться. — А можно я родителям позвоню? Кевин очень внимательно на него посмотрел и вынул из заднего кармана штанов какой-то сенсорный телефон. — Номер знаешь? — Конечно. — в списке того, что нужно знать ребенку по мнению его родителей, номер их телефона шел сразу после адреса, поэтому знал его Игорь с младых ногтей.

***

Кевин вышел из комнаты, чтобы не мешать Игорю разговаривать с его «родителями». Некоторое время была надежда, что ему нагло соврали и на самом деле позвонили в Братство, но после того, как вампир не услышал даже звуков набора номера, его подозрения укрепились. У Игоря оказалось две личности. Первая — счастливый сын, не знавший особенных трудностей до недавних пор, очень воспитанный и неуверенный в себе. Братству почти не предан, легко внушаем с точки зрения психологии и прекрасная личность для манипуляций. Идеальная, счастливая часть с полностью выдуманной биографией и ставшая каким-то образом главной. При этом она не знает о второй и не помнит, что происходит, когда она сознанием завладевает. Вторая — более близкая к реальности. Сирота, возможно, подобранный Братством, как это было популярно ранее. Фанатик, убийца, стрелок, решительный и жёсткий, могущий жестоко издеваться. Именно он и есть тот стрелок, но почему-то эта личность отсиживается на заднем плане, полностью поддерживая первую. О, да. Это будет определенно очень, очень интересно. Главное — не профукать шанс наконец обрести полноценного птенца. А Искра подождет. Не всё ж коту масленица.