Ботаник

— Хисашибори! — губы сложились в нежную улыбку, когда мягкий темный вихрь чуть не сбил Кевина с ног. — Лет двадцать. Как тебе Япония? — Ва-а-а... — миндалевидные глаза округлились, когда вампир попытался разом объединить всё, что он хотел сказать об удивительной стране, в которой прожил последние годы. Не преуспев в этом, двухсотлетний юноша издал неопределенный звук и смущённо покраснел. Но смущение быстро выветрилось, когда в голову третьего птенца Искры пришла новая мысль: — Я слышал, у вас охотник в особняке гостит? — Генрих растрепал? — Конечно! А какой он? — Разнообразный. — хмыкнул ирландец, идя к выходу вместе с младшим братом. Хикэре Меньшикову при рождении не повезло — полукровок не слишком жалуют в Европе, благо на момент его появления на свет, он был больше диковинкой, нежели уродом. Несмотря на японку-мать, умершую при родах, в Японии он никогда не был, практически все время проводя в Старом Свете. Лишь девятнадцать лет назад, когда отношение к иностранцам в Японии стало получше, он резко сорвался с насиженного места на родину матери. На самом деле, в общении вампиры несколько отличаются от людей. Когда ты можешь в одной капле крови передать воспоминания о целом годе, отношения к разговорам несколько меняется. Если ты способен жить неограниченно долго, возможность скоротать время за разговором становится очень ценной. Поэтому вампиры в большинстве своем болтливы. Особенности расового характера, если можно так сказать. К Хикэре Кевин относился гораздо лучше, чем к немцу. Было ли это из-за вечно хорошего настроения, так несвойственного вампирам, или из-за того, что самого полукровку Генрих невзлюбил с самого его появления в семье, рыжий и сам бы не смог сказать. Но факт остаётся фактом: третий птенец Матери был для первого, пожалуй, единственным другом в семье. Не прекращая разговаривать (а это ночные хищники могут очень долго — практически абсолютная память позволяет вставлять в повествование мельчайшие детали), вампиры сели в автомобиль. Так они передвигались не из соображений безопасности — увы, но двигаться с нормальной для представителя их вида скоростью в городе было нельзя. Что насчёт возможного покушения, оба вампира были способны буквально за миг стать совершенно неубиваемыми человеческим оружием. Кевин за счёт опыта и силы, Хикэру за счёт того, что никогда не прекращал развиваться, в отличие от своего брата. Живо размахивая руками, смуглый вампир (нормально развивающимся вампирам после второй сотни уже не вредит солнце) рассказывал про кровь японцев и курьёзные случаи охоты, когда резко замер. Кевин почувствовал необоснованное беспокойство брата и спешно напряг практически истлевшие нити связи с семьёй. Ирландец очень долго их уничтожал. С самого момента, как осознал, что для Искры они не более, чем марионетки. Меньшиков хотел выйти из клана, поэтому незаметно для Матери растворял узы в собственной силе. Но ради ослабления контроля со стороны пришлось пожертвовать возможностью чувствовать клан. Действительно, по связи приходили тревожные сигналы: боль и отчаяние вперемешку с ненавистью и яростью. Для Матери, этой злобной суки (как искренне считал ирландец), вторые два были привычны, как воздух, а вот первые внушали беспокойство. Хлопнув по плечу водителя, старший вампир приложил руку к сиденью. Он помнил падения метеоритов, скачки лошадей, ездил на огромном количестве мотоциклов... В общем, имел прекрасные представления о скорости. Кевин расплылся черной кляксой и, просочившись через обшивку, обнял автомобиль, окрашивая прежде белые бока в черный. Младший вампир тоже не сидел без дела. Приложив руку к окну, он применил тот же прием, только с другим намерением — не дать людям заметить несущуюся с огромной скоростью черную дыру, к которую превратился автомобиль под влиянием Кевина. Информация стекла с руки, и растворилась в воздухе, невидимой волной расходясь на сотни метров вокруг. Водитель вжался в сиденье, и вовремя — из-за резкого ускорения автомобиля у него пошла носом кровь, а глаза закатились. От малейших неровностей на дороге машина ненадолго взлетала, поэтому летела почти не касаясь земли. Столкновения с машинами на забитой трассе не происходило — при малейшей угрозе аварии транспорт расплывался в темный туман и, не теряя набранной скорости, летел дальше. Двести пятьдесят метров в секунду — это много или мало? Для света — ужасающе медленно. Для человека — столь же ужасающе быстро. А для вампира — средне. В одиночку рыжий мог бы продемонстрировать скорость в четыре раза выше, но тогда бы Хикэру не успевал отводить внимание людей вокруг. Не то, чтобы это сильно требовалось, но осторожность для Кевина всегда была в приоритете. Мчась с немыслимой для человека скоростью по трассе, вампир с раздражением думал: "Что у нее там стряслось?!"

***

Густые черные волосы, голубые глаза, бледная кожа, неброский, но чертовски дорогой костюм. Впрочем, дорогим в одежде этого существа было абсолютно все. Вокруг него суетились десятки детей ночи, каждый из которых пересёк рубеж трёх веков, поэтому малейшая прихоть исполнялась быстрее, чем вампир высказывал её. Некогда шикарный трон теперь был удобной стальной сферой, обложенной изнутри подушками. Она парила в полуметре над каменным полом, поэтому стороннему наблюдателю казалось бы, что её масса невелика, хотя это было не так — четыре тонны сложнейшего оборудования в форме сиденья для Короля. Над землёй эту конструкцию удерживали мощнейшие электромагнитны, скрытые в потолке и в полу. Сама сфера, помимо тела румынского вампира, хранила в себе огромное количество различных сюрпризов для нападающих, полноценную вампирскую систему жизнеобеспечения, могла выдержать любые воздействия вплоть до ядерного взрыва в метре от неё. А в ней, за миллиметрами брони на алых подушках восседал сам Дракула — Король Ночи и самый сильный существующий на данный момент вампир. — Ĉevalo al mi. — резко бросил Дракула, вылетая из сферы. Её возможности были избыточными для простого визита ко знакомой, на территории которой несколько часов назад убили его внука. Обнаружил он это только сейчас — как и с вассалами, птенец моего птенца — не мой птенец, поэтому почувствовать смерть Вэли Цепеш Дракула не мог. Но с ним только что связался его птенец, попросивший о помощи, когда обнаружил, что достать тысячелетнюю вампирессу не может. — Bone farita, bela. — вампир похлопал по шее приведенного прямо в тронный зал коня. Вороной, с алыми глазами и огненной гривой конь фыркнул и потянулся мордой к руке хозяина. Температура его тела напоминала больше раскалённую скороводу, но Дракуле это не мешало. Его тень расширилась и потемнела, и из нее плавно вылетел кусок окровавленного мяса, которое через секунду исчезло в пасти чудовища, продемонстрировавшего треугольные черные зубы с алыми прожилками. Человечину конь любил, а уж свежую жевал за милую душу. Миг — на животное взобрался вампир. Ни седла, ни узды, ни стремян. Ничего. А зачем? Такие животные слушаются хозяина и без дополнительных средств, а седла нужны только хрупким людям. Ничего случиться с его костюмом не может — это уникальный материал, созданный им лично. Температура даже приятная, почти комнатная. Лепота! Галоп! Ещё при той, настоящей жизни он любил эти конные прогулки. Скорость, мощь — кого это не восхищает? Люди этого, в большинстве своем, страшатся. Глупцы. Вроде бы, в обретением огромной силой такого уже не получить никак, кроме сражения с превосходящим противником, таким как древний, но модифицированные животные могли развивать необходимые скорости. За полчаса сын Дьявола добрался до Петербурга. Несмотря на то, что Дракула давно превзошел своего отца, прозвище не изменялось ни при каких условиях. Даже когда он лично ввел запрет на произнесение этого имени, смельчаки находились. Один даже написал книгу, пусть не о нём, но дал главному герою такое же имя и сделал его историю очень близкой к самому Владу. За такие намеки был казнён солнцем. Специально усиленным линзами ради него, двухсотлетнего отродья Нового Света. Оставив коня пастись за городом, Король Ночи постучал в створки дверей особняка его давней знакомой, на территории которой убили его пусть и нелюбимого, но всё-таки внука. Подождав целую секунду, он просто прошел через препятствие, ничуть не смущаясь того, что под деревянными дощечками был монолитный титан. В холле его уже встречала Искра Меньшикова. В полном парадном (одновременно боевом) облачении, с оружием в руках, роскошная женщина с макияжем, напоминающем статусные татуировки древних. Бросив на него ненавидящий взгляд, она описала сложную фигуру своим хлыстом и поклонилась: — Приветствую Короля! Конечно, приветствие было произнесено на эсперанто. Как официальный язык вампиров, эсперанто был введен Дракулой сразу после же его изобретения в тысяча шестьсот третьем году. До этого вампиры говорили на латыни, но Король решил, что язык умерших обезьян не подобает бессмертным охотникам. Как эсперанто просочился к людям, непонятно. Хотя за три века многое может произойти, мало ли какая банальная история там приключилась? Это Дракулу не волновало, но он всегда общался с подчинёнными лишь на нём. Поэтому всех новообращённых учили этому языку в первую очередь. На всякий случай. — Дорогая Искра! А где же твои птенцы? Я так давно их не видел! Как Кевин? Ещё не передумал? Если что — я по-прежнему буду рад видеть его в рядах своих вассалов. — радушно улыбнулся Король, за миллисекунду сближаясь с одной из сильнейших вампиров Евразии и приобнимая её за плечи. И тут же распался на два куска мяса, заливая все вокруг кровью. — Ну не стоило так грубо. — просипели две половинки, подтягивая себя к женщине. Отвратительное зрелище, но Искра наступила каблуком на левый глаз, лопая его, и яростно спросила: — Где ты?! Такой простой иллюзией меня не обмануть, Король!.. И открыла глаза на диване в гостиной. — Проснулась? — омерзительно ухмыльнулся Дракула. — Вот и хорошо. Я, в общем-то, не для драки прибыл, а для серьёзного разговора. Начнем с того, что на твоей территории, не спорь, ты здесь самая сильная, значит, это твоя территория, было совершено убийство. Намереное убийство моего нелюбимого внучка. — последние слово он прокряхтел, имитируя какого-то очень старого человека. — Чем он тебе помешал? — Это сделала не я. — процедила гордячка, за что схолотала пощёчину. И ещё одну. И снова. Ладонь у Короля была тяжёлая, на той скорости, с которой он бил подчинённую, та же ладонь ломала железобетонные блоки. Когда-то давно, ещё в начале своего пути как вампира, Дракула был слабее Искры, которой тогда было уже двести с лишним лет. Но уже через век они сравнялись, а сейчас он вырвался далеко вперёд, оставив глотать пыль не только её, но и вообще всех вампиров планеты. За незначительное превосходство в силе титул Короля не дают. Восемьсотлетний выскочка в честном бою выпил четырех древних, и его сила была достаточна, чтобы в одиночку уничтожать страны. Меньшикова пыталась превратиться в туман, уйти в тень, сделать свое тело прочнее, воспламенить воздух вокруг, устроив объемный взрыв, загипнотизировать Короля, и даже шагнуть в прошлое, использовав информацию для отматывания времени, что считалось вершиной вампирского искусства. Тщетно — Дракула читал все приемы буквально через кожу Искры, выуживая их из её крови, прилившей ко щекам, и блокировал их ещё до того, как они исполнялись даже наполовину. — Кто убил Вэли? Какой охотник? — крупицами информация доставалась из тысячелетней женщины, когда стена с грохотом разлетелась и через место, где макросекунду назад находился вампир, пролетела объятая тьмой машина. Резко остановившись в воздухе, она развалилась на части, а из теней собрались две фигуры. Хикэру и Кевин Меньшиковы. Они размазались в пространстве, выходя за собственные пределы, чтобы сравняться с неизвестным противником, но не были достаточно быстры. Воздух вокруг них ионизировался будто сам собой. Грянул гром, и оба повалились на землю, корчась от судорог. Дракула появился в метре над ними, от него протянулись две черные нити, впившиеся в тела младших вампиров. Правда, через мгновение Королю пришлось уворачиваться (он считал ниже своего достоинства использовать полные способности против таких слабаков) от удара сзади, а иллюзия Кевина на полу испарилась туманом. А ещё через четыре секунды, за которые произошло пятьдесят разменов ударами, Кевин рухнул без движения, продержавшись дольше всех присутствующих здесь Меньшиковых вместе взятых. — Знаешь, я действительно удивлен. Твоя кровь и твоих птенцов утверждает, что Вэли действительно убил человек! Какой-то человечишка, самопровозглашенный охотник на вампиров! А что ещё более интересно, вы укрываете у себя связанного с ним! Нет, действительно, зачем? Хотела отомстить за пятого птенчика и обратить его убийцу? Жизнь за жизнь, если можно так сказать? Что ж, мне нравится твоя идея. Ты не смогла сберечь птенца моего птенца, я же заберу твоего внука. Вместе с его будущим родителем — твоим первенцем. На прекрасном лице прижатой ко стене Искры отразилось страдание — тьма Короля жгла её кожу не хуже давно забытого солнца в первые дни после обращения, да и некоторые неудобства приносил тот факт, что она понятия не имеет о планах Кевина насчёт Игоря и планировала обращать его сама. Проще говоря, она была в бешенстве — её хотели обмануть! Собственный птенец! — Не-а, отсюда лишь два пути. Либо Кевин и мальчик, либо мальчик и ты лично. Думаю, Кевин всё же будет более... — вампир сделал изящный взмах рукой, буквально мурлыча, и демонстрируя словами, что произойдет с тем, кого он заберёт. — Интеллигентным главой Меньшиковых. — Кевин и мальчик. — сделала свой выбор женщина, спасая жизнь. — Тогда позвольте откланяться. Дракула подхватил лёгкое тело ирландца и быстро поднялся на следующий этаж, к комнате охотника. В частности, настоящим наказанием для Искры должна стать потеря первенца, а человека Король хотел забрать, чтобы играть уже с Кевином. Цепеш ощутил, как на его лице возникает улыбка — кровожадная, предвкушающая, но улыбка. У мальчика ещё и раздвоение личности! Интересно, если сломать одну, сломаются обе, или умрет одна, но оставит другую?

***

От громкого грохота Игорь подскочил с кровати с серебряным ножом в руках, стащенным с обеда и, окончательно проснувшись, кинул взгляд на настенные часы. — Четыре утра, самое время для сражения между вампирами! — сплюнул уже Айма, решив, что от маски в подобной ситуации пользы не будет. Судя по отголоскам сил, что используют сражающиеся, там находился кто-то очень сильный. Настолько, что вампир даже не сразу узнал нынешнего Короля, подумав, что на огонёк заскочил неясно как выживший древний. Но нет — тысячи нитей в черном облаке силы подсказывали, что в особняке гостит Сюзерен Всех Вассалов. Новомодное введение — единый правитель над вампирами. На взгляд Аймы — невероятное и очень странное явление, тем более для свободолюбивых детей ночи. Чем-то напоминающее славян с их "приходи над нами править". Так, всё идёт по плану. Правда, привлечь внимание правителя древний собирался немного по-другому, да и несколько позже. Но слово сама удача подстроила ему события! Прекрасно, прекрасно. Теперь надо попытаться сбежать, хотя бы для вида... Игорь заозирался. Подошёл к двери и, нажав на ручку, обнаружил, что она закрыта. Ради его же безопасности, конечно. Значит, окно. Деревянная рама, двойные стекла... и ажурные решетки, украшенные под цвет стен. Коробка. Забавно. Уже второй раз за последнюю неделю. Дверь открылась и в комнату вошёл мужчина чуть старше Генриха. — Saluton, knabo. — что сказал вампир, Игорь не понял, но по интонации определил, что второе было обращением, а первое, скорее всего — приветствием. Моргнул. — Здравствуйте... — Айма нанес быстрый удар ножом, быстрее человеческих возможностей такого, как у него, тела. Конечно, этого недостаточно. Единственное, чего добивался Айма — демонстрации своих намерений в отношении к вампиру. Руку с ножом будто зажали в стальных тисках, и та разжалась, выпуская оружие, которое было мгновенно подхвачено левой. Продолжая движение, древний попытался полоснуть по руке, держащей его, но нож просто прошел через плоть и костюм Короля, причем руку продолжала удерживать какая-то сила. Вампир в это время просто выжидающе смотрел на ребенка (в его глазах), ожидая, пока тот поймёт, что сопротивление бессмысленно. — Бесполезно, да? — зелёные глаза упёрлись в голубые. За вопросом последовал кивок. Вздохнув, мальчик разжал руку, и нож полетел на пол, а Айма, как зачарованный, приблизился к Королю, искусственно расширив зрачок. «Ты мне нравишься, ты мне нравишься, нравишься...» — примерно такую информацию в виде гормонов и других медиаторов запустил древний по крови. Гордость — настолько естественное вампирское чувство, что не существовало ни одного вампира, не подверженного этому пороку. Разве может вампир, прочитав в крови однозначные признаки чуть ли не одержимости, считать, что это ловушка? Особенно если учесть тот факт, что для ускоренного мозга Дракулы всё было достаточно просто. Агрессия — безысходность — принятие — переключение на позитивные чувства. Самый стандарт охоты вампира на человека с позиции жертвы. Немного гротескный, но это можно списать на молодость закуски. Прильнувшее тело скрыло от Цепеша место падения оружия. Нож, звякнув, ударился об пол и подлетел на пару сантиметров, чтобы быть вбитым носком в ногу Дракулы. Айма продемонстрировал вверх умений, сумев на одной координации с человеческой силой заставить нож нырнуть в тонкую щель между прочнейшими брюками и ботинком и впиться в незащищённую плоть. А через долю секунды он выбил своим телом двойные стекла и решетку, из-за чего на его теле появились царапины, а пижама оказалась разорванной на лоскуты. Над каждой частичкой крови, покидающей тело, древний работал отдельно, чтобы случайно не обнаружить в скромном подростке информации на несколько тысячелетий и сил на город вампиров. — Frenezulo. — на удивление спокойно констатировал Дракула, воплощаясь рядом с Аймой, старательно демонстрирующим болезненность своих ощущений. Ну, там, свернуться в калачик, периодически изгибаться, стараясь минимизировать несуществующую боль, скрести пальцами по ледяной корке, покрывающей асфальт. Падение со второго этажа спиной вперёд — не самое приятное, что может произойти с человеком. — Ĉu vi volas, ke la doloro foriru? — предложил вампир, а Айма, на секунду задумавшись, догадался, что с ним хотят сделать, и, посмотрев на Короля мутным взором, отключился. Точнее, только сделал вид. Но это уже не важно. Важно то, что план понемногу воплощается в реальность, пусть и немного не так, как планировалось.