Часть 2
30 сентября 2021 г., 20:54
Все начинается с репетиций, мозговых штурмов, новых игр и нескончаемых встреч с продюсерами. Заканчивается все выпуском шоу на ТНТ, сотнями поклонников и воплощением всего, к чему они так долго шли.
Где-то в процессе Антон получает дружеские посиделки, совместные истории и вторую семью бонусом. Не то чтобы его первая не устраивала, но он самый младший из импровизаторов, и все почему-то решили взять над ним шефство.
Позов стал его мамочкой еще несколько лет назад в Воронеже, постоянно напоминая ему поесть и отправляя пораньше спать перед выступлениями. Позже он попал под опеку Стаса, который как продюсер чувствовал за него ответственность, а поэтому постоянно держал связь с его родителями, чтобы те не волновались.
Опеки от Матвиенко не дождешься, но зато шуточки о «Шастуне-малыше» у него в ходу постоянно, и это раздражает. Антон каждый раз возмущается, что ему уже 22, и не ребенок он совсем, но Попов в такие моменты обхватывает его и держит крепко-крепко, в шутку укачивая как младенца, и Шастун успокаивается.
Собрания, технички, прогоны — все смешивается в голове, не оставляя даже шанса подумать о том, что Антон чувствует. Критика, советы, смена ведущего, и Антон уже волнуется не на шутку, а на носу первые пробные съемки, которые решат их дальнейшую судьбу.
Шастун никогда не боялся сцены, в КВН всегда брал на себя ответственность и выходил первым, но сейчас на него направлены камеры, и волнение накрывает его с головой. Вокруг люди, которые ждут от него достойной импровизации, и он просто не может их подвести, но дыхание уже сбивается, а руки покрывает дрожь.
Антон блуждает взглядом где-то по стенам, пытаясь сосредоточиться, но все выходит еще хуже, потому что он видит Арсения, который пританцовывает и улыбается, не переживая совсем. Дышать становится все труднее, а ноги подкашиваются, отказываясь держать Шастуна, и тот сползает по стене.
Сердце Шастуна колотится так сильно, что отдает в ушах, а пальцы живут своей жизнью, выстукивая ритм на коленях. Шастун оказывается во власти панической атаки, а в его мыслях крутится, что он маленький мальчик, который единственный не справился с волнением, и это провал.
Антон уже почти не понимает, где он находится и что происходит, когда чувствует руки, сжимающие его лицо. Все, что остается в его памяти потом, — это ясно-голубые глаза и Арсений, приказывающий ему делать вдохи вместе с ним.
Вдох-выдох. Тон Попова не дает вариантов, и Шастун просто делает, что тот говорит, но сил сопротивляться панике не остается.
Вдох-выдох. Руки Антона отчаянно цепляются за плечи Арсения, но Попов видит, что ничего не помогает.
Вдох-выдох. Арсений сомневается всего секунду, прежде чем прижать Антона к себе.
Тело Шастуна на коленях Попова, а ребра, кажется, трещат под натиском объятий, и Антон задерживает дыхание от неожиданности. Арсений гладит его по волосам и по лицу, мягко шепча, что все хорошо и что он рядом, и Антон наконец-то чувствует себя в безопасности.
Дыхание Шастуна начинает выравниваться, позволяя ему обрести контроль над своей жизнью, а сам он натыкается на испуганный взгляд Арсения, и теперь вопросов не избежать. Антон почти жалеет, что Попов пришел к нему на помощь, но пальцы Попова до сих пор осторожно перебирают прядки его волос, и Шастун не хочет, чтобы это прекращалось.
Удивительным образом Попов будто слышит мысли Антона и ничего не спрашивает, лишь осторожно отпуская Шастуна и помогая ему подняться на ноги. До начала съемок Арсений больше не отходит от Антона, рассказывая ему что-то и даже заставляя потанцевать вместе с ним, а Шастун облегченно выдыхает, потому что один бы он не справился.
Пилотная серия в итоге получается смешной и ее быстро одобряют продюсеры, а ребята спустя два с половиной года подготовки отправляются прямиком в телевизор, и это стоило всех нервов.
Съемки первого сезона начинаются почти сразу, заставляя парней съехаться из Питера и Воронежа, а Шастун переживает, что снова может все испортить, но Арсений постоянно оказывается рядом, будто считая своим долгом проследить за состоянием младшего.
Медийные личности в гостях у импровизации, четыре стула и пространство перед ними, где происходит волшебство, становятся чем-то обыденным, а вот глаза небесного цвета, следящие за действиями Антона, каждый раз Шастуна вгоняют в ступор и удивляют.
Меняй, мышеловки, шокеры и красная комната сменяют друг друга как калейдоскоп, а рядом неизменно трое импровизаторов, которых Антон уже точно может назвать друзьями, и разве это не то, чего он так хотел?
Шастун спокойно смотрит на Позова, который мучается, какой уже раз наступая на очередную мышеловку, спокойно играет в шокерах с Сережей, пытаясь угадать букву и вскрикивая от боли, но импровизации с Арсением становятся для него испытанием.
«Меняй» в их исполнении все время превращается в чертову мелодраму, где Арсений открыто флиртует с Антоном, и Шастун смущается.
Низкий болевой порог заставляет Антона вскрикивать от ударов шокера, из-за которых на предплечье всегда остаются следы, а Арсений после каждой игры почти ласково наносит на синяки обезболивающую мазь, и Шастун покрывается мурашками.
Красная комната становится сущим адом, потому что Попов там так непозволительно близко, что Антон замечает даже самые маленькие родинки на его щеке, и это слишком.
Пристальные взгляды, случайные прикосновения и Арсений, который выглядит так, будто сошел с обложки. Неприкрытые намеки, руки Арсения, будто специально постоянно ищущие талию Антона, и Шастун, который совсем и не против.
Сценки с ними, как и предполагалось, буквально пропитаны напряжением и химией, а Антон всем телом ощущает внимание и заботу Арсения, и, кажется, теряется во всем этом.
Они постоянно вместе, и шутки про геев уже входят в привычку, а Антон думает, что обыкновенную заботу все принимают за влюбленность, и почему-то даже расстраивается.
Антон уже почти не удивляется, когда Арсений договаривает за ним фразы и понимает его без слов, но начинает задумываться о том, что между ними происходит.
Мысли витают вокруг того, что ему всю жизнь нравились девочки, а Арсений — взрослый женатый мужчина, и это совсем странно. Девушек, правда, было не так много, но они были, и все же ни одна из них не вызывала такие эмоции, как Попов.
Закрытость Арсения остается где-то в прошлом, и Антон узнает, что тот обожает собак, мечтает получить оскар, а в Питере его ждет жена. Последний факт заставляет Шастуна нахмуриться и перевести тему, а Попов, будто все понимая, больше об этом и не говорит.
Попов пьет самый крепкий кофе по утрам, а трехдневная щетина на его лице делает его еще привлекательнее, а Антон не понимает, как прекратить чувствовать то, что чувствует.
У Арсения руки постоянно холодные, а от имени Сеня на лице появляется ужасная гримаса, и Антон осторожно, будто пробуя на вкус, называет его «Арс», неизменно получая улыбку и тихое «тогда ты Шаст» в ответ.
Шастуну идет третий десяток, да и он выше Попова на целый десяток сантиметров, но каждый раз рядом с ним он превращается в маленького мальчика, смотря на него обожающим взглядом. Антон становится для Арсения кем-то вроде младшего брата, а сердце прерывисто стучит и незаметно даже для самого Шастуна просит стать кем-то бОльшим.
Выпуски сменяются один за другим, а Антон уже знает, что глаза у Попова совсем не голубые, а цвета моря, и Шастун, кажется, тонет.
Колено Арсения соприкасается с ногой Антона, а Шастун готов возмущаться, потому что какого хрена химия работает между ними не только в сценках, но лишь прижимается еще ближе.
Каждое прикосновение Попова влечет необратимые последствия в виде дрожи пальцев, сбившегося сердцебиения и уже такого знакомого вопроса где-то на подкорках сознания: «какого черта я это чувствую?».
Вопросов у Антона возникает слишком много вплоть от «я же не гей?» до «а Арсений чувствует то же самое?», но ответов так и не находит, погрязая все глубже в своих страхах.
Воронежские темные проулки сменяются яркими московскими небоскребами, и Шастун почти рад таким переменам, но Арсений до сих пор мотается по маршруту «Санкт-Петербург — Москва», а Антон привык к его постоянному присутствию рядом. Ревнивым Антон никогда не был, но Санкт-Петербург и Алена лишают его Попова, и ревность все же проскальзывает.
Шастун честно пытается не думать об Арсении, сваливает все на долгое отсутствие девушки и очарование Попова и даже ненадолго заставляет себя поверить, что все это ему показалось, и они всего лишь друзья.
Попытка проваливается, как только начинаются концерты импровизации, а Попов появляется в кожаной куртке и в самых узких черных джинсах, которые Антон на нем видел. Шастун замирает, и его рот можно подбирать где-то с пола, а чертовы стройные ноги Арсения мозолят Антону глаза весь концерт.
Весь Арсений — чертово произведение искусства, а вокруг полный зал зрителей, но Антон отчаянно хочет забрать такой экспонат себе и любоваться им в одиночестве.
Шастун не помнит, как проходит концерт и как все решают отметить начало гастролей в каком-то клубе, но через полчаса он уже сидит в душном помещении с громкой музыкой, опрокидывая в себя шоты. Антон молод и совсем не умеет пить, а в голове полная каша, с которой непонятно что делать, и да, он целенаправленно напивается.
Сквозь пелену дыма и света Шастун замечает виновника его торжества, который находится как всегда в центре внимания, покоряя танцпол. Арсений двигается так плавно, полностью отдаваясь моменту, а Антон тихонько стонет, потому что господи, как можно быть таким идеальным.
Громкие биты оглушают, а горло обжигает очередной шот, и Шастун уже пьян настолько, что бесстыдно пялится на задницу Попова. Задница Попова очаровывает не только его, и Антон замечает это очень быстро, наблюдая, как Арсения обвивают чужие руки, и хмурясь.
Гнев поднимается изнутри, а в мыслях Антона красным мигает «не трогай, мое», но Попов будто снова все чувствует и уже идет по направлению к нему сквозь толпу.
Не заметить тяжелый взгляд Шастуна невозможно, и Арсений по сути ни в чем не виноват, но Антон не может это контролировать.
Попов сидит уже рядом, чуть задевая его плечо, а Шастун злится на него, на себя, на свою реакцию и на чертовы джинсы, которые сейчас находятся в секундной доступности от него.
Дыхание сбивается, а желание прикоснуться к Попову становится все только сильнее, и Антон держится из последних сил, поднимаясь на ноги и собираясь выйти на воздух.
Несколько литров алкоголя плещется где-то на дне желудка Шастуна, а тот вспоминает об этом только тогда, когда теряет равновесие, падая прямо на сидящего рядом Арсения. Руки Попова инстинктивно ловят летящего на него парня, а Антон успевает только ойкнуть, пока не встречается взглядом с синими глазами и не застывает.
Колени Арсения впиваются куда-то в спину, а его холодные руки держат Антона так крепко и бережно, и Шастун почти перестает дышать от этой близости. Антон видит, как кадык Попова дергается, и тот сглатывает, и даже не может понять, сколько времени уже находится в таком положении.
Попытка выйти на свежий воздух с треском проваливается, а Арсений мягко поглаживает его спину сквозь футболку, ласково ему улыбаясь, и Антон больше не может врать самому себе.
Тихое «Я поймал тебя» отдается нежностью в груди, а Шастун усмехается и думает, что Арсений сейчас прав как никогда в жизни.
И Антон не понимает, когда это произошло.
Может, уже в тот момент, когда он его впервые увидел, а может, чуть позже, когда тот осторожно, но уверенно обнял его в ответ в их первой импровизации.
Тот недопоцелуй стал точкой отсчета, а сам Арсений — координатой всех желаний Шастуна в последующие годы, и глупо, но даже тело Антона поняло все намного раньше него самого.
Алкоголь обнажает все чувства, и вокруг них будто образуется вакуум, а Антон признается себе, что влюбился в Арсения, и целует его.
