Ахиллесова пята его сердца

Тимоти не мог точно сказать, когда в нем случился этот надлом. То ли, когда он осознал, что роман был не больше чем «курортно-съемочным». То ли, когда он, только-только отболев, доверился во второй раз и после закончившегося промо столкнулся с постепенно, но неумолимо сходящим на нет общением. И лишь после прямого вопроса, получил в ответ «А что ты хотел, у меня жена и дети». Как будто до этого их не было, а потом появились. Из ниоткуда. То ли, когда узнал о разводе из инстаграма, ждал звонка и не дождался. Он-то надеялся, что только Элизабет была помехой на пути к их счастью. Наивный, глупый мальчишка. Думал, что он ему нужен. «Ты смешон, Тимоти» говорил он себе, глядя на себя в зеркало сквозь отросшие и заслоняющие глаза волосы. Бесящие кудри, которые ему очень нравились. Ему вообще нравилось в нем все, что Тима раньше раздражало в себе: вьющиеся волосы, длинная шея, веснушки. «Ты смешон» думал он, лежа в кровати без сна и рассматривая потолок. Потолок, как белый экран в кинотеатре, идеален для прокручивания воспоминаний, которые нужно было забыть навсегда. «Ты смешон» повторял он, наряжаясь на очередную ковровую дорожку. Он даже изменил свой стиль, желая выглядеть привлекательнее. Он даже позволил себя красить, желая быть красивее. Он многое открыл в себе после съемок того злополучного фильма, который разбил его сердце, но дал путь к славе. Он узнал, что, оказывается, может быть мягким и покорным, отзывчивым и принимающим. Он может быть ведомым, и ему это даже нравится. Он осознал свою новую сексуальность, но не мог ее никому показать. Оставалось только сублимировать в кружева и шелка на ковровых дорожках. Им восхищались, его боготворили, его возносили на все возможные пьедесталы. А он улыбался и молча страдал, потому что среди всех этих обожателей не было одного единственного. Того, кого он любил, ненавидел, презирал и все еще ждал, хоть и не признавался себе в этом. Заводя отношения с девушками, он искренне считал, что вспомнит, каково быть мужчиной, быть сильным и главным. Каково это добиваться и получать. Но его запала хватало ровно на период ухаживаний, а потом сценарий повторялся. Каждый раз отношения катились в одну и ту же пропасть – ведущая роль плавно и незаметно ложилась на плечи его избранницы. Он постепенно становился тем, о ком нужно было заботиться, кому нужно было писать и звонить первой, кого нужно было обнимать и утешать. Он даже увлекался пару раз всерьез, но то ли ему становилось скучно, то ли девушкам надоедала его безучастность, все неизменно заканчивалось. Тимоти был сосредоточен на работе, оправдывая себя тем, что ему еще рано заводить серьезные отношения. Съемки – это то, чем он жил, чем он горел, что обожал. Вживаясь в новую роль, он забывал о всех сложностях своей жизни, он абсолютно растворялся в своем герое, и это, конечно, не оставалось незамеченным. Его хвалили, ему пророчили большое будущее, его заваливали предложениями. Его самоотдача на съемочной площадке вызывала у всех благоговейный трепет, режиссёры на него разве что не молились. А интервьюеры засыпали вопросами «Как ему это удается». И если бы он ответил честно на этот вопрос, то ответ бы никому не понравился. Потому что был скучным, в нем не было никакой интриги или секрета успеха. Просто у него не было якоря, заземляющего его, тянущего его в реальную жизнь. Его никто не ждал вечером со съемок, никто не писал ему такие смс, чтоб замирало сердце и глупая улыбка озаряла лицо, никто не волновал его душу уже давно. Поэтому слияние с героем проходило гладко, поэтому он все свои моральные силы мог направить на процесс игры. Его ничто не отвлекало. И все бы так и продолжалось, если бы однажды, в один совершенно обыкновенный, ничем не примечательный день ему не пришло сообщение «Ты в городе?». От Арми, мать его, Хаммера. От ахиллесовой пяты его сердца. Мысли метались в голове, сменяя одна другую, не давая сосредоточиться над ответом. Зачем он пишет? Что ему надо? Почему именно сейчас? Почему тогда, когда он хоть немного успокоился и смирился, когда он смог унять свои чувства и направить энергию в правильное русло. Когда он привык жить без него. Почему, черт возьми, сейчас? Тимоти прошел все уровни принятия. Сначала он хотел проигнорировать, удалить смс и сделать вид, что ничего не было. Потом его обуял гнев, и он хотел послать Арми, да так чтоб он не возвращался. Следом пришло волнение, а вдруг у него что-то случилось и ему нужна помощь. Но потом он себя одернул, он не единственный и далеко не первый человек в его жизни, чтобы обращаться к нему за помощью. И тут он сдулся и совсем обмяк, сильные эмоции покинули его. Он не знал, что делать и как реагировать, поэтому решил не торопиться с ответом. Возможно он придавал слишком много внимания этому простому вопросу, что пришел ему в смс, но они так давно не общались и не виделись, что он не мог реагировать иначе. Весь день Тимоти был сам не свой и все у него валилось из рук больше обычного. Окружающие это замечали, пытались что-то спросить, но он настолько был погружен в свои мысли, что либо вообще пропускал мимо ушей, либо отмахивался. Под вечер он сдался и отправил в ответ «да». Это было, пожалуй, одно из самых сложных «да» в его жизни. И тут же раздался звонок. - Привет, Тим! Как дела? Можем пересечься? Я сейчас в Нью-Йорке, - зачастил Арми, как только он взял трубку. - Привет, - Тимоти сжал челюсть. Хаммер говорил так буднично, словно они расстались пару недель назад, не больше. Своему же голосу он постарался придать как можно больше нейтральности, - если что-то важное. - Я не отниму у тебя много времени, если ты занят. Скажи, куда подъехать? Тим завис на несколько секунд. Он уже был дома и планировал посвятить вечер изучению нового сценария, да и встречаться с Арми в публичном месте совершенно не хотелось. Неизвестно, куда их мог завести разговор. Показывать свои чувства на публике он не был готов. Да и вездесущие папарацци вряд ли пропустят такую сенсацию. - Скину смской адрес, - и отключился. Он набрал в сообщение свой новый адрес и, занеся палец над кнопкой отправить, помедлил. Он явно пожалеет об этом, рано или поздно. И отправил. Через сколько Арми появится у него на пороге он не знал, поэтому быстренько прошелся и собрал разбросанные тут и там вещи, закинул несколько грязных тарелок в посудомойку и почистил зубы. И как только он улегся на диван со сценарием и попытался начать вчитываться, раздался звонок. Его сердце пропустило один удар и тут же зачастило как бешенное, оно не подчинялось его воле. Экран интеркома показывал Арми и Тим нажал открыть. Через некоторое время раздался стук в дверь. Он вытер влажные ладони о штаны и повернул замок. - Привет еще раз, - Арми улыбался. - Привет, проходи, - Тимоти уступил ему дорогу и закрыл дверь. Так странно, они не виделись больше года, толком не общались все это время, а теперь Хаммер стоит посреди его апартаментов и оглядывается по сторонам. - Ты сменил жилье. - Да, здесь вид получше, - кивнул он на панорамные окна, показывающие ночной Нью-Йорк во всей красе. В его прошлом месте маленькие окошки почти упирались в соседнее здание. - Да, и здесь я руками от стены до стены точно не достану, - усмехнулся Арми. Тим почувствовал, как воспоминания о его прошлых визитах к нему домой ударили под дых. Желая скрыть эмоции, он отвернулся к кухне. - Кофе, чай, что покрепче? – он разыгрывал из себя радушного хозяина. - Я в завязке, поэтому даже не предлагай. Воды нальешь? Тим молча достал из холодильника бутылку воды, взял с сушки стакан и прошел к столу. Он нарочито аккуратно поставил их с одного края стола и сел с другой стороны. Он поставил локти на стол и уткнулся в сложенные вместе ладони, намеренно закрывшись. Арми сел напротив. - Ты, наверное, слышал, что последний год у меня выдался особенно тяжелым. Я был в рехабе, вернулся вот на днях. - И как там? В рехабе? - Спокойно и умиротворяюще. Поначалу было очень тяжело, но потом я смирился и поплыл по течению. И даже вошел во вкус. Теперь я знаю несколько сортов руколлы и шпината и могу вырастить их на собственной грядке, - было заметно как Арми пытался разрядить обстановку, но у него пока это не получалось. – Я многое осознал, пока был там. Не без помощи психологов конечно. И один из шагов к возвращению в реальную жизнь, это извиниться перед всеми, перед кем я виноват, и кто для меня много значит. Тимоти напряженно слушал. Теперь ему становилось понятно, зачем он здесь. - Прости, если обидел тебя, - продолжил Арми. – Я был ужасной версией себя и теперь мне предстоит все исправить. - Если обидел меня? – Тимоти аж рот открыл от удивления. – Если обидел? Арми, да ты меня почти уничтожил! Ты бросил меня и сделал вид, что так и должно быть! Арми дернулся как от пощечины и весь его благой настрой разом испарился. - Прости, Тимми. Я думал так будет лучше. Я не мог тебе ничего предложить кроме роли любовника и редких встреч. Ты так молод, красив, талантлив, я хотел, чтобы ты жил полной жизнью. Я не хотел держать тебя рядом. Я надеялся, что ты перевернешь эту страницу и пойдешь дальше, ведь перед тобой все двери открыты. ⁃ Единственная дверь, которая была мне нужна, захлопнулась передо мной. ⁃ Прости. Я думал, так будет лучше для нас обоих. ⁃ Думал! Ты думал, а я жить не хотел! Единственное, что меня держало и давало смысл, это съемки. Если бы я так не жаждал быть актером, я не знаю, что со мной было бы. Арми вскочил со своего стула и тут же подойдя к Тиму, присел на корточки рядом и обнял его, обхватив поперек туловища. Он уткнулся лицом куда-то в подмышку и задушенно прошептал: ⁃ Я надеюсь, ты поймёшь меня однажды, поймешь и возможно даже простишь. Тимоти был сбит с толку такой близостью и его словами. В нем все еще клокотала ярость, но такая душераздирающая откровенность потихоньку усмиряла ее. Он сидел не шевелясь, замерев на одном месте, и не знал, как реагировать и что говорить. Он не обнимал Арми в ответ. Он только закрыл глаза и вдыхал его запах. Тот самый, не изменившийся. Сердце бешено стучало и рвалось навстречу, но разум пока побеждал. Он столько времени ждал Арми, ждал его объяснений, его извинений, что сейчас, получив их, он совершенно не знал, что с ними делать. Ох, сколько раз он представлял, как Арми будет стоять на коленях и умолять его о прощении, а он надменно посмотрит и уйдет, как он его отвергнет. Но вот, Арми был практически у его ног, а сил встать и уйти, оттолкнуть его, у Тимоти совершенно не было. Как и не было сил обнять в ответ. Через какое-то время Арми пошевелился и ослабив объятие, поднял голову, Тим чувствовал это, но глаз не открывал. Между его бровями пролегла глубокая морщина, выражающая тот самый внутренний надлом. А потом он почувствовал легкое прикосновение на своей скуле. Арми поцеловал его и встал. И только тогда он открыл глаза, место прикосновения ощущалось особенно остро. ⁃ Мне лучше уйти сейчас, - сказал Арми. - Проводишь? Тимоти встал на автомате и пошел за ним к входной двери и когда тот уже коснулся ручки, он сказал: ⁃ Арми, мне жаль, что у тебя все так произошло. Ему правда было искренне жаль. Как бы он сам на него не злился, но такой скандал и полоскание его имени в грязи это было слишком. Арми кивнул и обернулся: ⁃ Будешь в ЭлЭй, заглядывай, - он грустно улыбнулся на прощание и вышел. Входная дверь хлопнула, ударив звуком по оголенным нервам. Тимоти бессильно сполз по стене на пол, прижал ладонь к месту, которого коснулись губы Арми, и с силой зажмурился. Как же тяжело было слышать извинения, а еще тяжелее было их принять. И единственное в чем Тимоти был уверен это то, что ему нужно время.