Забыть себя

Чимин этой ночью укрывается одеялом по самую шею. Чувство возникает такое, словно у него озноб. Ему холодно. Недостаточно, чтобы превратиться в кусок льда, но с этим уже возможно спать под двумя одеялами. Парень не может согреться, уже не зная, что с этим делать. Наверное, эти симптомы — всего лишь побочное действие вакцины, не больше. Но терпеть их тоже неприятно. Блондин вздыхает, обнимая одеяло ногами и покачиваясь из стороны в сторону, пытаясь заснуть. — Ему хреново, — говорит Намджун, смотря на экран монитора. — Знаю, — Юнги закусывает губу, не понимая, что с этим делать. Он поглядывает на холодильник, в котором стоит вакцина. Ким замечает этот взгляд и спрашивает коллегу: — Хочешь воткнуть ему ещё лекарства? — В прошлый раз оно сразу помогло. — Думаешь, это вирус гриппа, что ты ввёл пару дней назад, не хочет проигрывать? Учёный жмёт плечами, наблюдая за испытуемым. Тот не перестаёт ворочаться из стороны в сторону. — Наверное, я пойду к нему, — устало произносит Мин. — Тебе ещё не надоело? — серьёзно спрашивает Ким. — Посмотри на себя, у тебя же под глазами синяки размером с Южное полушарие Земли. Сколько ты спал за это время? — Это не имеет значения, — произносит старший, подходя к холодильнику и беря в руки замёрзшую ампулу. Парень разглядывает её на ультрафиолетовом свету. — Ошибаешься, — в голосе Джуна слышится раздражение, а под ним вечное беспокойство. Злость и страх часто взаимосвязаны. — Я должен, понимаешь, — Юнги кладёт вакцину в чёрный чемоданчик. Из ящика он достаёт шприц с иголкой, антисептик и ватку. — Ты заигрался в героя, который мечтает спасти человечество. Мин молчит, а Ким никогда не узнает, что учёный хочет спасти лишь одного единственного человека. Ему без него целый мир не нужен. Чимин дышит тяжеловато. Его щёки горят, он то смыкает, то размыкает губы, тихо постанывая. Он хочет спать, спит даже, но сны у него больно странные. Сложные, от них голова болит и такие непонятные, медленные, тянущиеся слишком муторно и долго. Парень хмурит брови и носик, пытаясь проснуться, но у него слишком мало на это сил. И когда такая большая и прохладная ладошка ложится ему на лоб, Пак улыбается краем губ. — У тебя снова жар, — шепчет Юнги, вздыхая. Он убирает руку, губами прислоняясь к чужому горячему лбу. Мин отстраняется, доставая из чёрного чемоданчика вакцину для хорошего иммунитета. Он встряхивает её хорошенько, потом вводит шприц в ампулу, набирая жидкость. В том месте, куда Юнги обычно ставит лекарство, образовались синяки. Нежная кожа устала от больных уколов, но Чимин сам на это согласился. Ему двадцать лет, а значит он сам может решать за себя. Юнги снова вздыхает, он обрабатывает подходящее место, шепча: "Потерпи", а после вводит инъекцию в плечо. Использованный шприц убирается в чемоданчик к остальным ненужным вещам. Сейчас Пак очень чувствителен, поэтому он хнычет немного, получив лекарство. Мин садится рядом, на кровать. Он внимательно следит за изменениями, снова трогая лоб младшего и обжигаясь. Нужно подождать какое-то время, чтобы подействовала вакцина. И старший будет сидеть здесь хоть до утра. — Хён, — ласково слышится возле уха. Чувствуется запах зубной пасты совсем близко. Юнги открывает глаза, видя перед собой Чимина. Мин что, всё-таки уснул? Пак немного улыбается, смотря на старшего. Его глаза такого странного цвета. Они похожи на чёрный шоколад, хотя ещё вчера выглядели как каштан. Юнги хмурится немного, нужно будет записать эти наблюдения в блокнот. — Ты ночевал здесь? — спрашивает парень, улыбаясь. Мин облизывает губы. Разве Чимин не перестал называть его "хёном", толком и не начав? — Ты называешь меня хёном? — спрашивает Юнги сипловатым голосом. — Да. — Но вчера ты не хотел меня так называть. — Думал, может, тебе это неприятно? — Пак жмёт плечами. — Я просто не был готов. Чимин отодвигается от Юнги, садясь чуть поодаль. — Я чего-то не знаю, — говорит младший. — Что происходит? О каком прошлом ты говорил тогда? Учёный сглатывает, а потом встаёт с кровати, беря свой чемодан. — Мы не поговорим, да? Юнги почти уходит, как слышит чиминово: — Юуни? Мужчина оборачивается, видя младшего. Тот дышит чуть загнанно, словно это было последней его надеждой на то, чтобы поговорить. Мин хмурится немного, опуская глаза в пол. Значит, Чимин всё это время знал. — Почему не сказал мне? — спрашивает старший, ловя вопросительный взгляд Пака, он продолжает.— О том, что помнишь? — Не знаю. Я не сразу узнал тебя. — А когда? Тебе не хватило одного моего имени, когда я представился? — Имя — это не обязательное. Я вспомнил тебя, когда ты пришёл в первый раз. Мне тогда было ужасно плохо, но ты был рядом. Я отчётливо помнил, что за всю мою жизнь лишь один человек был готов сидеть со мной вот так. Но поскольку я ещё не знал, кто ты, то я фантазировал о том, как было бы здорово, если бы ты и оказался тем самым хёном, который лечил меня, давал сладкие витамины... — Ты просто этого хотел, и начал мечтать о том, что я — твой тот самый хён? — Почти. На следующее утро, увидев тебя, я вспомнил давно забытые черты лица. Знаешь, хённим, ты мне ведь даже фотографии своей тогда не оставил. — Прости, я не думал, что нам придётся расстаться на тринадцать лет. Я был уверен, что заберу тебя намного раньше. Чимин вздыхает, кивая. — Тебе не за что извиняться. Прошлое давно там и осталось, а я просто рад тебя снова видеть. Мин чувствует тепло в груди. Его улыбка медленно расползается по лицу. Младший тоже улыбается ему. — Я вколол тебе чуть больше лекарства. Ты плохо переносишь грипп, твой иммунитет почти не борется сам. — Это очень плохо? — Я сделаю всё, чтобы он окреп. И он окрепнет. Блондин тепло улыбается, кивая. — Думаю, мне нужно идти, — произносит старший, — я должен немного поработать. — Конечно. Ты, наверное, уже устал? — спрашивает Чимин. — Да, — Мин опускает голову, — поговорим об этом позже. Учёный удаляется из дома. Ему хочется вернуться сюда как можно скорее, чтобы продолжить разговор. Им обоим точно есть, что сказать друг другу, тем более, за столько лет. — Вижу, ты проводишь там много времени, — говорит Намджун, — понимаю, это не моё дело, но мне кажется, это может помешать работе. — О чём ты говоришь? — хмурится Юнги. — Вы оба. Разве между вами нет чего-то особенного? Ну, вы встречаетесь? Мин смотрит на Кима как на дурака. Об этом он никогда и думать не смел. Чтобы рассматривать Чимина как кого-то, с кем учёный смог бы провести всю жизнь. С кем хотел бы засыпать и просыпаться. Для Юнги Пак всегда был ребёнком и младшим. Но это не значило, что Мин не любил его по-своему. Честно говоря, личная жизнь учёного не ладилась с самого начала. Ещё тогда, в детдоме, парень проводил всё время с крохой. Он был тем, кто учил его грамотно говорить, читать и любить людей вокруг себя. Юнги отдавал ему всё своё свободное время, и на других людей его не хватало. Малыш стал центром его Вселенной, в то время как сам будущий учёный напоминал собой одинокого молодого папашку. Ничего не изменилось и после того, как Юнги ушёл во взрослую жизнь. Он жил лишь встречами с Чимином. В голове только и крутились идеи, как забрать малыша к себе, сутками напролёт. Парень просто не мог ни о ком больше думать. Повзрослев, Мин встречался с девушками совсем недолго. Ему становилось скучно, а им одиноко. Юнги всё время работал, выбирая науку. Он всегда её выбирал, на самом деле. Ему просто хотелось создать лекарство, которое сделает иммунитет младшего сильным. Юнги всегда выбирал Чимина. И сейчас, вспоминая всё это, парень удивляется, почему Намджун думает о них в таком ключе. Они друг другу намного больше, чем какие-то любовники. Они семья. И Юнги может сказать абсолютно искренне, что считает Чимина своим самым близким человеком на свете. — Намджун, я лечу его от вирусов, которые сам ему же ввёл в кровь. Он пришёл сюда, чтобы испытать лекарство на себе. Почему ты всегда думаешь не о том? Ким жмёт плечами, смотря на экран. Чимин, укрытый одеялом, пьёт, кажется, чай. — Не знаю. Думаю, тебе бы не плохо познакомиться с кем-то. Тебе ведь уже тридцать три. Не обижайся, но в этом возрасте у всех нормальных людей уже есть семья. — Я не тороплю события в своей жизни, — твёрдо говорит Юнги. Учёный продолжает работу над вакциной, пытаясь усилить свойства своего изобретения. Если симптомы гриппа снова и снова появляются в организме, значит вирус ещё не ушёл. Лекарством мужчина собирается "погасить" возбудитель. Потому что организм испытуемого сам на это не способен, ему просто нужно помочь. Но либо дозировка слишком слабая, либо компоненты не дают достаточного эффекта. Ведь парень не выздоравливает. Учёный выдыхает, выходя из лаборатории. Он устало смотрит на время: дело идёт к вечеру. Мужчина обещал младшему разговор. Юнги стучится в дом, ему открывают не сразу. Мин, увидев Чимина, немного теряется. Тот укрыт одеялом по самые плечи, младший ходит с ним повсюду. — Тебе холодно? — хмурится вирусолог. Парень кивает. Блондин садится на диван. На столике рядом с ним стоит горячий чай. Странно, сейчас ведь лето на дворе, и на улице стоит страшенная жара. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает учёный. Пак греет руки о горячую кружку, не сразу отвечая: — Нормально, кажется. Мин хмурится ещё сильнее. На вид, у парня нет симптомов простуды. — Нужно померить температуру, — говорит учёный и достаёт из чемоданчика небольшой градусник. Пак ждёт некоторое время. Вынимая градусник, блондин видит цифру "35,5". Юнги смотрит на это с каким-то непониманием. — Либо ты плохо держал градусник, либо он просто сломался. — Я тесно прижимал его рукой. Не знаю, хён... Учёный вздыхает, убирая предмет подальше. Он подходит близко к испытуемому, заглядывая тому в глаза, которые стали почти чёрными. Это странно. — У тебя нет симптомов гриппа, — говорит старший, — но почему тебе холодно? — Не знаю... Юнги приближается губами к чужому лбу, который абсолютно холодный. Мужчина становится серьёзным. — Я чувствую себя, кажется, хорошо, — Чимин кивает собственным словам, — мне просто холодно. — Вот я пытаюсь понять, почему... — произносит старший. Пак вздыхает, допивая чай, а потом предлагает и хёну выпить чего-нибудь бодрящего. Тот не отказывается. — Хён, мы же хотели поговорить? — почти шепчет Чимин. — Да, точно... Но они оба не знают, с чего начать. — Где... — Пак говорит это очень неуверенно, осторожно. — Где ты был всё это время? — Работал. Чимин вздыхает, а потом сглатывает, продолжая: — А почему не забрал меня? Ты не подумай, это не претензия, просто... — Я вернулся, — перебивает старший, — я пришёл за тобой, чтобы снова посидеть вместе и почитать сказки. Но тебя уже усыновили. Мне не сказали, кто это был, я правда пытался узнать, но... Кто расскажет бедному мальчишке, живущему почти на улице и питающемуся самыми дешёвыми продуктами? Блондин закусывает губу. Что-то больно впивается в сердце. — А ты, Чимин-и? — пошти шепчет Юнги. — Как ты жил всё это время? Пак резко приподнимается с дивана, подходя к окну. Он молчит какое-то время, а потом произносит, поворачиваясь к старшему: — Уже поздно, хён. Думаю, тебе пора. Но ты ведь всё равно придёшь завтра. После этого Чимин поднимается на второй этаж по лестнице. Его одеяло волочится по полу, а Юнги молчит, смотря ему в след. На улице едва-едва начало темнеть...