THERMAL_TRIP_CRITICAL

      Внешний периметр XOR0 простирается перед ними бескрайней зеркальной поверхностью, отсекающей продолжение ведущей внутрь нити. Гладь льда, преграждающего им путь, практически безупречна. «Вергилий» и еще пара сканеров могут разглядеть шероховатости, которые можно превратить в трещины подходящим ледоколом, но спокойствие черного зеркала обманчиво: стоит защитным системам почуять опасность, и счет оставшегося у взломщика времени пойдет на секунды.       Теперь Данте понимает, почему Чханхун хотел взять третьего раннера. Внешний периметр доставит им немало проблем, но что ждет на внутреннем — они не узнают, пока не пройдут глубже.       Серебряный всполох тускло мигает, возникая из черноты; быстрый, как молния, даже быстрее самого Данте. Стивенсон Тек творят чудеса с оптимизацией — их деки, если разогнать железо, способны выдавать бешеные показатели на стресс-тестах; раннеры, бегающие со «стивенсонами», практически неуловимы. До тех пор, пока оптимизированная архитектура не сделает что-то, чего они совершенно не могут ожидать, например, радостно пропустит в ядро редкий специализированный малвар, который отфильтрует любая другая дека схожего уровня. Компромиссы, куда же без них. Такое дерьмо специально под «стивенсоны» пишут — чтобы с ними бегать, нужно предельно хорошо знать, что делаешь.       Данте ловит краткий приветственный запрос, ack’ает и бросает в ответ два своих — дотянувшись сразу до серебряного огня и до знакомой аватары хакера. Шагает вперед по горящей голубым сетке, выстеленной интерфейсом по бескрайней пустоте, чтобы оказаться у самой поверхности черного зеркала. Он не выйдет в топ на стресс-тестах, но его дека не заточена под стресс-тесты — она заточена под боевой софт, тот самый, который сейчас сияет предупредительным красным в визуале интерфейсов Нама и Спектрала, стекает дрожащими вокселями мадженты с синего силуэта. Данте готов проверить XOR0 на прочность.       Спектрал кидает запрос на доступ к деке. Данте отклоняет, мысленно фыркнув — какой раннер даст доступ к своей машине — и ему тут же прилетает повторный запрос.       — Ты слепой или че? Не видишь, какой здесь лед? — доебисто заявляет Спектрал. Ему похер на лед XOR0 и на то, что они могут умереть всего через пару минут — его это мало волнует, ему просто нравится доебываться.       Данте в ответ активирует свой слой льда. Сразу же гасит, конечно: нечего греть деку, пока они не начали взлом; Спектрал достаточно быстрый, чтобы понять, что к чему.       — Хороший, — отвечает Нам вместо Данте. — Ты справишься.       У Чханхуна лед кастомный, в два слоя, «вергилий» спотыкается на втором — не распознает защиту. Что-то мудреное.       — Ага, без твоих советов, дед, — уязвленно отрезает Спектрал. Данте отчасти понимает его опасения: саппорт двух раннеров, с которыми почти не бегал, без доступа к декам — работа не из легких. Если лед XOR0 окажется лучше, чем они ожидают, Спектрал даже со скоростью своего «стивенсона» может не успеть их вытащить. — Кину «завесу», секунд двадцать продержит. После этого халявы не будет.       «Завеса» имитирует атаки взломщиков — если софтина продвинутая, она способна выжрать подчистую даже ресурсы «стивенсона». Программы этого типа спавнят дохрена разнообразных обманок, которые выглядят для сканеров как настоящие, живые раннеры, с уникальными паттернами мозговых волн, отпечатками дек, поведением и все такое. Если защита XOR0 поведется на «завесу», ее демоны будут заняты ложно-положительными атаками до тех пор, пока самообучающийся лёд не поймёт, что его наебали.       Двадцать секунд — маловато для такой работы, которую представляет из себя взлом XOR0, хотя на двоих, может, и реально… черт знает. Внешний периметр выглядит внушительно, а на внутреннем может оказаться что угодно. Например, обнуляторы, о которых предупреждал Нам.       — Ок, — коротко отвечает Данте. Как будто у него большой выбор. Силуэт хакера тоже кивает головой; судя по всему, Нам больше занят подготовкой своих систем, нежели изучением льда.       — Киньте что-нибудь, когда раздуплитесь, — серебристый поток вокселей стремительно отступает от зеркальной стены, превращаясь в незаметного призрака на перепутьи цифровых нитей, — а то я уже чуток заебался ждать.       Данте изо всех сил пытается перестать задаваться вопросом, почему из всех нетраннеров Найт-сити Нам выбрал именно этого.       Аватара хакера поднимает голову, меряя взглядом бескрайний заслон периметра, уходящий в бесконечность по обеим осям иллюзорных координат. Интерфейс выводит в визуал сюиту ледоколов, готовую к активации: лезвие из тусклого голубого сияния, врастающее в его предплечье, словно укороченный клинок «богомолов». При попытке просканировать его Данте едва не теряется в логах.       — Готов? — спокойно спрашивает Нам.       — Готов, — отвечает Данте, и с разницей в две микросекунды два луча света, похожие на сверхтонкие лезвия, врезаются в безупречно черную стену.       Для забытой крепости XOR0 настает Апокалипсис.       Черная стена дергается и рябит, словно под шквальным огнем — «завеса» забивает порты мусором с обманок, оставляя на зеркальной глади выбоины, словно от выпущенных пуль. Интерфейс фильтрует «завесу», Данте видит только эти выбоины, проявляющиеся на плоскости периметра и медленно зарастающие вновь; «вергилий» вскрикивает тревожным сигналом раз, другой — лед среагировал на вторжение, системы защиты бросились отыскивать нарушителей, но стелс-демоны Спектрала уводят их от настоящей цели. Совсем рядом в киберпространстве разворачивается настоящее сражение между софтом, призванным обнаружить раннера, и софтом, призванным скрыть его присутствие, но Данте плевать, он не смотрит, как горит и корчится темнота вокруг, у него нет на это времени и ресурсов. Паутина света расползается по черной стене, и все мощности его машины уходят на то, чтобы дать ей расти: его ледоколы ищут слабые точки, непропатченные уязвимости, небезопасный код. Много, очень много световых линий растворяется, не оставив и следа на льду периметра.       Больше, чем он думал.       — Быстрее, — напряженно бросает Спектрал.       — Нашел, — коротко отвечает Нам. Данте ловит сводку: одна точка использует старый метод шифрования, небезопасная генерация ключей, современные ледоколы должны…       Должны справиться. Данте вырубает сюиту и ныряет глубже, туда, где неуязвимая черная стена превращается в структуру из света и льда, где уязвимая точка становится видимой и осязаемой — огненной искрой, горящей в многомерном ряду таких же точек-искр и сплетенных в узлы сияющих линий. Данте бросает к ней нить соединения и активирует ледоколы, способные вскрыть шифрование этого типа.       Сколько лет этой крепости данных? На сколько битов будет ключ?       — Быстрее! — интерфейс коверкает голос Спектрала, дека бросила все ресурсы на взлом, на обработку всего прочего уже не хватает. Данте знает и сам: «завеса» долго не протянет. Слишком крепкий лед, крепче, чем они думали.       Но все же недостаточно, чтобы выдержать их ледоколы. Темнота трескается, как яичная скорлупа, взрезанная светом: рыжая искра превращается в нить, ведущую внутрь крепости.       Данте ловит ее ладонью и превращается в нее следом, чтобы вынырнуть по ту сторону.       — Курва, — вырывается у него, когда он видит внутренний периметр. Если внутри крепости XOR0 не окажется по меньшей мере новый РЭБИДС, Данте будет очень разочарован.       Черное пространство подсети перед ним иссечено линиями. Красными: этот лед может оказаться смертельным. Линии переплетены в безумную паутину, в трехмерную сетку из неправильных геометрических форм, и они движутся. Они движутся так быстро, что пройти защиту периметра, не задев ни одной, практически невозможно. Для Данте на его скорости трехмерная паутина видоизменяется быстрее, чем он успевает это заметить.       Так в этом режиме визуала выглядит динамический лед.       Данте… не мог и представить, что он будет настолько мощным в крепости данных времен XOR0.       — Оверклокайся. Спектрал, нужна помощь. — Нам ведет себя так, словно и не ожидал ничего другого.       — Ты охренел, там на внешнем… бля!       Это Спектрал видит динамический лед XOR0.       — Охуеть! — сообщает он в неподдельном восторге.       — Отгрузи с нас обнуляторы, если что, — просит Нам так, словно это не сложнее, чем выпить чашечку кофе. Спектрал охуевает настолько, что даже не успевает ничего ответить, когда Нам делает что-то, от чего гигантская паутина вдруг вздрагивает.       И теряет скорость ровно настолько, чтобы идея пробежать ее на оверклоке показалась не самоубийственной, а просто безумной. Данте срывается с места, еще не успев полностью обдумать эту мысль.       Динамический лед — один из наиболее простых искинов, неразумных, конечно, наподобие «вергилия»; он подстраивает алгоритмы льда под способ взлома, жонглируя методами шифрования и стратегиями обнаружения. Бег по динамическому льду — соревнование программного обеспечения на хосте и на деке раннера; если оба принадлежат примерно одному уровню, оно превращается в гонку производительности. То, что Данте видит самоизменяющиеся алгоритмы как движущиеся нити — всего лишь причуда визуального отображения интерфейса; в каждой из нитей он может считать строки закодированных инструкций, каждый его шаг по многоуровневой красной паутине — ответ на новую стратегию льда. Для раннера с другим интерфейсом это могло бы выглядеть так, словно Данте стоит на месте, а тянущиеся к нему красные линии пытаются его коснуться — и раз за разом промахиваются.       Тридцать девять и два. Тридцать девять и три. У паутины много слоев; за каждый из них приходится платить растущей цифрой в логах биомона.       Данте не останавливается. Сорок. Сорок и одна десятая. Где-то в трущобах Джапан-тауна за рынком «Цветок сакуры» в съемной комнате ревут выкрученные на полную мощность кондеи; еще четыре десятых градуса — и чипы Тетратроники триггернут термальный троттлинг, сбросив его скорость до минимума. И тогда динамический лед обнулит его, как и многих других нетраннеров, переоценивших свои силы.       Он успевает на сорок и три.       «завесе» конец       бля на тебе обнулятор не могу его сбросить       данте на тебе обнулятор отключайся       отключайся!       Дека сбрасывает на него все необработанные сообщения, скопившиеся в буфере. Данте сглатывает тишину, глядя, как цифры на сводке биомона ползут вниз. Киберпространство качается перед ним, идет яркими кислотными пятнами: он глючит от резкого перегрева, сейчас подойдут стимы комбеза, и всё будет норм. Сорок и два. Тридцать девять и восемь. Тридцать девять и три…       — Данте? Ты должен был отключиться!       В логах деки нет ни единого сигнала о вторжении вредоносных демонов.       — Да всё норм, — отвечает Данте, — я все ресурсы бросил на динамический лед, не видел… в логах все чисто.       Может, Спектрал ошибся. Черт, им нужно вырубить к чертовой матери этот лед, пока Спектрала не пожгло; Данте наугад пробует несколько команд, но даже здесь, за внутренним периметром, ему нужно время — структура крепости слишком непривычная, незнакомая, он не знает, как…       — Сейчас, — говорит Нам.       Данте видит команду, которую он отдает серверу — набор команд, не стандартных, кастомных. Они похожи на активацию какого-то киллсвича.       Прежде чем Данте успевает задать вопрос, XOR0 отправляет куда-то во внешнюю темноту короткий сигнал, а потом сетка ландшафта, размечающая структуру крепости, вздрагивает и начинает исчезать. Данте выбрасывает на уровень выше — крепость данных рушится, стирает сама себя, оставляя пустой сервер с мощностями, способными поддерживать едва не обнуливший его динамический лед. Алой паутины больше нет, черного зеркала внешнего периметра тоже нет, есть только тор крепости, рассыпающийся голубоватыми кубиками отдельных блоков данных, раз за разом переписываемых заново программой самоуничтожения.       Глядя на это, Данте не сразу замечает, что отметка температуры замерла на тридцати девяти. Тридцати девяти и одной десятой.       Данте пытается отключиться, но элегантное отключение, предусмотренное осью, не срабатывает. И во второй раз тоже. И в третий.       — Нам, — говорит Данте, потому что не может придумать ничего лучше, — я не могу отключиться. Меня вскрыли.       Чханхун отвечает сразу же.       — Экстренное?       Экстренное отключение гораздо труднее заблокировать — оно вшито в прошивку процессоров, отключение по достижении критической отметки. Вот только отключение от кресла наживую всегда сопровождается скачком температуры, и если при стандартной можно было бы рискнуть, даже на тридцати восьми еще можно было бы рискнуть, но…       — У меня почти сорок.       Тридцать девять и два, но это не имеет значения. Все его знания о нетраннинге утверждают, что на данный момент он уже не более чем говорящий труп.       Вторая доза стимов бьет по мозгам гораздо больней, но комбезу похер, задача комбеза — удержать владельца в мире живых, а не в мире без повреждений мозга. Данте вырубает интерфейс, вырубает вообще все, до чего еще может дотянуться — он пытается придумать, как выжить вопреки всему, что он знает об обнуляторах, сжигающих запертых в Сети раннеров. У него не так много вариантов: заразивший его демон заблочил почти всё, что могло бы ему помочь; он не может даже перепрыгнуть на другую подсеть. От глюков темнота плывет слепящими пятнами, размывает строки логов, словно он накидался хреновой дури перед нырком.       адрес       дай физический адрес и включай троттлинг прямо сейчас       Нет времени спорить о киберпанке. Данте скидывает координаты и адрес, и нить соединения между ним и Чханхуном обрывается в то же мгновение, оставляя его тонуть в уже невидимой для него черноте. Если где-то рядом все еще остается Спектрал, Данте его уже не услышит. Когда троттлинг начнет забивать процессоры NOOP’ами и отключать питание на секторах чипов, время для него остановится, застынет, как картинка на экране зависшего компа.       Потом, когда обнулятор все же догреет его до настоящей критической температуры вопреки всем попыткам деки не совершать работу, он умрет. Если только кто-нибудь в реальном мире не вкатит ему дозу охладителя перед принудительным отключением — но сегодня в такие чудеса верить почти смешно, они ведь не в двадцатых, чтобы…       Тридцать девять и три. Данте вызывает подпрограмму ядра и вручную триггерит троттлинг.

***

      Холодно.       Невидимые касания выжигают на коже полосы, как капли жидкого свинца. Данте дергается, пытаясь сбежать прочь, но водопад огня падает на него сверху и заставляет кричать, словно тысячи нервных окончаний в его теле превратились в оголенные провода. Время останавливается, когда он пытается выдавить крик из горла.       Когда оно снова продолжает существовать, жидкое пламя вызывает уже гораздо меньше проблем, чем раньше, но Данте все равно пытается вслепую стряхнуть его. Кажется, оно похоже на тряпку. Холодную. И тяжелую. Данте спихивает ее с себя, но любое движение стоит ему так дорого, что у него не хватает сил ни на что больше. Даже дышать трудно.       — Сейчас. Я почти закончил.       В мучительной, словно бесконечная пытка, мертвой тишине лишние звуки бьют по мозгам почти настоящей болью. Ему нужна оптика. Почему-то он не может ее включить. Неужели сдохла? Данте кое-как дотягивается рукой до нейропорта, нащупывает слишком чуткими, слишком голыми пальцами острую и почему-то очень горячую щепку — нет — провод?       Лишние звуки, похожие на голоса людей, шум усилителя и визг шин одновременно, шепчут что-то похожее на «еще немного».       Данте собирает остатки сил и сообщает им в ответ всеобъемлющее ругательство на родном языке. Из горла выходит что-то хриплое, шепот или шелестящее дребезжание дефектных вертушек.       СЛИШКОМ ТИХО СЛИШКОМ ТИХО СЛИШКОМ ТИХО       — Я попробую включить оптику, подожди…       Время замирает в третий раз — вместе с ослепительной картинкой, которая опрокидывает настоящее в яркий, цветной и очень болезненный фриз.       Он просыпается с включенной оптикой, которая показывает всё в черно-белом, как в музеях или на ванильных фото-фильтрах. Но, по крайней мере, теперь он просто чувствует себя херово, а не так, будто сейчас откинется прямо во время чересчур хардкорного трипа.       — С пробуждением, — говорит ему кто-то с явным азиатским акцентом. Акцент не очень похож на японский. На черно-белой картинке появляются очертания человека: на него очень внимательно смотрит незнакомый мужик. По визору Канг-Тао, закрывающем его левый глаз, прыгают вспышки логов — слишком быстрые для Данте в его нынешнем состоянии.       Канг-Тао, заторможенно повторяет себе Данте.       Канг-Тао! Его накрыли ебаные китайцы!       Данте дергается, забыв, что он лежит на нетраннерском кресле, и чуть не сваливается с него нахрен. Резкий поворот вызывает нехорошие ощущения близящегося приступа тошноты, поэтому Данте приходится успокоиться, чтобы не выблевать собственные кишки: он и так не в лучшей форме.       Ебаный китаец, придержавший его на краю кресла, кажется удивительно спокойным.       — Постарайся не двигаться. Дека приняла худшее на себя, но твоей нервной системе досталось от стимов.       Дека!..       Данте снова тянется к нейропорту — там должна быть щепка-блокировщик, мешающая ему включить деку обычным способом, но китаец перехватывает его руку.       — Не советую, — говорит он, — я прошелся по системе быстрой чисткой, но не уверен, что нашел все следы обнулятора. Кресло не проверял.       Он пододвигает поближе кресло от рабочего стола, усаживается и берет в руки одноразовый стаканчик. Данте чувствует запах дешманского автоматного кофе так отчетливо, словно его чувствительность выкрутили на сто пятьдесят процентов. Но, по крайней мере, его больше не глючит — восприятие вернулось к более-менее нормальному, не считая черно-белой картинки, но случайно перегрузить мозги полным спектром оптики Данте совсем не хочется.       Данте пользуется тем, что с оптическими имплантами не видно, куда он смотрит, и разглядывает китайца. Тот не слишком похож на канг-таовца, если не считать корповского военного визора — нетраннерский комбез, выглядывающий из-под незастегнутой куртки, не очень вписывается в образ партийного корпората. Как и убогие шмотки, как будто купленные на самом отстойном рынке Джапан-тауна во время акции «ВСЁ ПО ДЕВЯТЬ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ». Это уже не ретро-классика олдскулов, это плевок в лицо самому понятию стиля.       Проблема только в том, что…       Ему ни хрена не двадцать годиков.       — Нам? — наконец недоверчиво спрашивает Данте.       Китаец делает еще глоток кофе и с почти незаметной улыбкой наклоняет голову.       — Непохож?       — Охренеть, — совершенно растерянно отзывается Данте. — Ты… ну… я думал… бля, сколько лет ты бегаешь по Сети?!       — Пятьдесят, — все с той же незаметной улыбкой отвечает Нам, — примерно.       Данте чувствует себя так, словно ему вломили по башке чем-то тяжелым. И обнулятор тут ни при чем.       Пятьдесят лет?! На свете есть раннеры, доживающие до… сколько ему, шестьдесят пять? Семьдесят?       — Я думал, тебе где-то тридцать, — замечает Нам, — но, похоже, ошибся не ты один.       Данте двадцать четыре. Примерно на этой отметке колеблется средняя продолжительность жизни нетраннеров в Найт-сити.       — Мне двадцать пять. — «Никогда не сообщай свое настоящее имя и возраст». — Примерно.       Чханхун хмыкает и пьет дальше свой кофе, словно ни в чем не бывало.       — Тебя легко узнать по цветовой гамме.       Это потому, что у Данте синий хаер, а оптический имплант на пол-лица горит горизонтальными красными полосами светодиодов. Если становишься киберпанком, делай это ответственно, в Сети и в реале.       — Голова пиздец трещит. Сильно меня прогрело? И что с декой? — Данте еще не придумал, как относиться к тому, что Чханхун без спроса подрубился к его деке, но, учитывая, что мужик только что спас ему жизнь, он решает не заострять на этом внимание.       — Я добирался сорок семь минут. Ты бы протянул где-то час, — Чханхун пожимает плечами. — Тебя глючит от стимов и охладителя, я ввел двойную дозу, боялся, что одной не хватит. Дека…       По паузе становится ясно, что деке повезло меньше.       — Чипы погорели, — обреченно заканчивает Данте. Тетратроника — военная техника, она скорее расплавится, чем подведет владельца. Чханхун кивает. Это значит, что часть процессоров все-таки сожгло во время троттлинга, даже если дека в целом еще рабочая, нырять с ней глубже безопасных борд нельзя. — Курва… а Спектрал жив?       — О, — улыбка на лице Нама становится чуть более различима, — ты за него беспокоишься?       — Бля, он чуть меня не обнулил, саппорт херов, — Данте пробует подтянуться и сесть на кресле. У него получается, хотя за это приходится расплатиться приступом головной боли и странного ощущения, будто в его нервы воткнули тысячу крохотных игл.       — Если бы не Спектрал, нас обоих пожгли бы обнуляторы. Он сказал, что если бы ты послушался и вынырнул вовремя, тебя бы не зацепило.       Данте с чувством матерится. В основном потому, что Нам прав, и даже Спектрал, может быть, прав. Сообщения дошли до Данте уже после того, как он преодолел динамический лед; если бы он не бросил все ресурсы на взлом, возможно, обнулятор бы его не задел.       — Что за киллсвич ты врубил на XOR0? — у Данте был еще какой-то вопрос про XOR0, но у него болит голова, и он все еще адски тормозит.       Нам качает головой.       — Просто выполнил просьбу одного знакомого раннера. Его киллсвич не сработал, нужно было активировать вручную.       — Просьбу, — повторяет Данте. Чханхун думает, что ему уже окончательно расплавило мозги? — Знаешь, как это звучит? Как хуйня, чумба.       Нам допивает остатки кофе и осторожно ставит стакан на стол, прежде чем подняться на ноги.       — Почини деку — я тебе покажу. Мы сделали хорошее дело.       Эти недоговорки начинают реально подбешивать.       — Если это было такое уж хорошее дело, че ты ходишь вокруг да около?       Нам, помедлив, качает головой.       — Я выбрал не то слово. Не хорошее. Правильное.       Данте ощущает паршивый призрачный холодок внутри. Обычно Чханхун не доебывается до выбора слов. Возможно, XOR0 не зря держали в своей неприметной, спрятанной в Сети крепости такой крепкий лед.       — Чумба, что делал киллсвич?       Нам аккуратно выбрасывает пустой стаканчик в мусорку и забирает со стола свою внешнюю деку — непримечательный маленький компьютер.       — Киллсвич убил XOR0, — после недолгой паузы отвечает Нам. — И всех, кто был подключен к одной конкретной подсети. На киллсвич была повязана логическая бомба с черным льдом.       Логическая бомба, тупо повторяет себе Данте. Чья-то отложенная вендетта; припрятанный на вполне предвиденный случай горячий сюрприз.       С обнуляторами. Спрятанный за динамическим льдом уже давно забытой всеми раннерской группировки.       — Мне нужно идти, — окликает его Нам. Он уже стоит у двери; господи, у Данте всё никак не получается соединить в голове образ Чханхуна в Сети и шестидесятилетнего мужика-китайца в дешманских тряпках. — Не включай деку хотя бы один день, иначе тебя снова начнет глючить от перегрузки. И еще…       Он усмехается совершенно так же, как делала это его аватара в Сети. Данте аж вздрагивает от накрывшего его дежа-вю: он не привык к этому ощущению в реальности.       — Поздравляю с деаноном, Данте.