THERMAL_TRIP_CRITICAL

      Тишина реального мира оказывается не-вы-но-си-ма.       Данте не был оффлайн уже… почти год. Он не выключал деку никогда. Раннеры, которые бегают по Сети всерьез, не выходят оффлайн — они спят с включенной декой, трахаются с включенной декой, надираются вдрызг на тусовках с включенной декой. Ритм реального мира настолько невозможно медленный, что Данте просто разучился в нем жить, жить без текущего сквозь него нескончаемого потока инфы, апдейтов и новостей — сверхскоростного, зашкаливающего пульса Сети.       Сутки без деки оказываются сущим мучением — он и представить себе не мог эту бесконечную блядскую тишину, в которой ему предстоит пытаться заснуть. Бесцветное ничто обнимает его прозрачной, звенящей пустотой, и Данте тонет в ней, потому что ему некуда нырять и неоткуда выныривать. Он остается один, лицом к лицу с пустотой, словно сияющая нить соединения ушла из-под ног, и больше ничего нет, ни света, ни звука, ни единого байта данных. Размеренный ритм сердцебиения сравним с пыткой. Если бы его мозги были в чуть лучшем состоянии, он бы накатил снотворное или еще какую дрянь, но он все еще на откате от стимов — поэтому Данте сворачивается в клубок, включает оптику в инфракрасном и пялится на свои светящиеся руки до тех пор, пока не проваливается в мутную полудрему.       Днем он забивает пустоту всем, чем может. Радио оказывается хреновой заменой деке, но, по крайней мере, похожая на пытку тишина больше не сводит его с ума. Данте так и сидит за столом — пытаясь загрузить мозг одновременно жратвой, музоном со случайной радиостанции и попытками заставить пальцы вспомнить раскладку клавиатуры.       Данте: бля я рахучился печатаь       Данте: непопадаю по кнопкам       Spectral_Kid: XDDD       Spectral_Kid: збс наверно с калькулятора по Сети бегать? да данте? даже не знаю как можно было этого избежать       Spectral_Kid: МОЖЕТ БЫТЬ НЕ ДОЛБИТСЯ В ГЛАЗА И СЛУШАТЬСЯ САППОРТА????       Данте: долбитЬся       Данте: и нахуй заодно сходм       Нам Чханхун: видел последние новости?       Spectral_Kid: СЕНСАЦИЯ: среди нетранеров эджилити найден далбаеб       Spectral_Kid: xd       Нам Чханхун: ты тоже теперь на эджилити, спектрал       Данте до последнего надеялся, что его подводит комп, оптика или глючащие мозги, но нет. Спектрал появился на Эджилити, и, скорее всего, именно благодаря работе на XOR0. Данте тогда не стал расспрашивать, что именно пообещал ему Нам за помощь — но теперь спрашивать уже незачем, и так понятно, это было приглашение на борду левелом чуть повыше общеизвестных.       Но это не так важно, как последние новости. Вчера сгорела подсеть известных дилеров ломаных имплантов и «умного оружия» — группы умельцев, ходящих под Ямасиро Каэде. Вместе с тремя десятками подключенных к ней в то время людей, включая самого Ямасиро. Отгадка была проста — какой-то из раннеров, некогда работавших на него, оставил в подсети логическую бомбу с черным льдом, которая наконец дождалась своего часа; кто именно это был и был ли у бомбы триггер или обыкновенный таймер, выяснять уже было поздно. Подсеть схлопнулась, оставив после себя убитые сервера и тридцать трупов.       Данте знает, что Ямасиро Каэде был не последним человеком в Джапан-тауне. Ходили слухи, что тот был связан с Мусорщиками, но Данте никогда не заботился тем, чтобы узнать, правда это или нет — люди Ямасиро были не худшими представителями своей профессии, этой информации ему было достаточно. Как и все, желающие выжить в Найт-сити, с конкурентами и кидалами они расправлялись жестоко, но никогда не забывались, переступая черту. Они знали, когда остановить свои кровавые вендетты и заняться работой.       Время падения их подсети совпадает с временем самоуничтожения XOR0. Только, в отличие от новости о смерти Ямасиро, об этой детали знают ровно три человека: Данте, Нам Чханхун и Spectral_Kid.       Во всяком случае, он очень на это надеется.       Spectral_Kid: ладно покеда. я побежал, позырю что тут хорошего на вашей дохуя стильной борде       Нам Чханхун: удачи       Данте не успевает попрощаться: их мудацкий саппорт исчезает моментально, не собираясь ждать тех, кто сидит с калькулятора. Но на всякий случай Данте проверяет статус льда защищенной комнаты, удостоверяясь, что их последующий разговор останется между ним и Чханхуном.       Данте: при чем тут ямвсиро?       Нам Чханхун: на него несколько лет назад работал раннер из xor0. он закончил работу и ушел, но похоже не всё прошло гладко раз он оставил бомбу. недавно я нашел сигнал о помощи этого раннера       Нам Чханхун: не знаю, что они не поделили, но его нашли люди ямасиро. физически       Раннеру, которого накрыли в реале, почти невозможно помочь. Данте морщится: он знает, как заканчиваются такие истории, но если тот парень все же сумел подать сигнал…       Данте: если он смог дотянуться до сети и позваьь на помощь он был нужен живым?       Нам Чханхун: киллсвич       …значит, это все же буквально был «переключатель мертвеца». Ручные триггеры для таких вещей обычно не держат на деках — однажды скомпрометированная защита деки может рвануть все заложенные бомбы разом, если в ось попадет продвинутый демон. Значит, киллсвич можно было активировать либо естественным образом, либо вручную — триггером, спрятанным внутри крепости данных старой раннерской группировки.       Нам Чханхун: на хорошие деки теперь ставят крепкий лед. даже при ирл взломе трудно обойти       Нам Чханхун: ему отрубили основной доступ к сети но он использовал очень специфический канал связи для сигнала о помощи       Если в бомбе были его собственные демоны, скорее всего, раннер уровня XOR0 позаботился бы о том, чтобы они не поджарили его самого. Поэтому…       Данте: он попросил только киллсвич врубить?       Данте: почему не позввл соло вытащить его?       Предоплата фиксеру — и личная спасательная команда всего лишь немного хуже спецотряда Trauma Team выезжает практически в ту же минуту. Если XOR0’вский анон рассчитывал выбраться живым, это определенно должно было мелькнуть в просьбе о помощи.       Нам Чханхун: его было бы проблематично «вытащить»       Нам Чханхун: ты ведь знаешь, какой нетраннер безопасней нетраннера привязанного к столу и без доступа к сети       Данте: мертвый?       Данте: в отключке?       Нам Чханхун: тот, который не убежит       Нам Чханхун: он сказал, ямасиро приказал подключить к деке чип для записи брейнов. сделать его примером для остальных раннеров, которые считают себя неуязвимыми       Пальцы Данте на несколько секунд зависают над клавиатурой.       Он прекрасно знает, что нетраннеров жгут пачками ради брейнов — почему-то это считается роскошной экзотикой, когда в студию притаскивают очередного пятнадцатилетнего говнораннера, едва врезавшего себе деку, вшивают ему оборудование для записи и сжигают обнулятором. Их много, таких брейнов. Целые разделы — смерть от остановки сердца, смерть от кровоизлияния в мозг, смерть от пережженных синапсов, на каждую найдутся свои ценители экстрима.       Но лишить нетраннера конечностей — это уже не просто запись ради бабла. Это заявление.       Данте: четвертоввть раннера так чтобы он не сдох нужно время и спецы       Данте: может чувак еще жив?       Нам Чханхун: я не сразу нашел его сообщение       Нам Чханхун: брейн уже вышел       Данте откидывается на спинку кресла.       Он не знает, что написать.       Бормотание радио вгрызается ему в мозг, словно сверло, и не оставляет ни единой подсказки. Что-то вроде этого постоянно случается в Найт-сити, не проходит и дня, чтобы у кого-то не прирезали дружбана, брата или мать, надеяться на то, что тебя спасут вовремя — тупая, самоубийственная затея. И он прекрасно это знает. Они оба прекрасно это знают.       Данте: это был твой друг?       Нам Чханхун: я мало с ним знаком       Со вспомогательными глаголами китайцы обращаются как хотят, и Нам не исключение — когда он все-таки вспоминает об их существовании, это похоже на одолжение английскому языку. Но спутать настоящее время с прошедшим в любом случае уже невозможно.       Данте: ок       Данте: надеюсь его обнуляторы сожгли этих курв не сразу       Он видел черные брейны; в том числе — со смертью нетраннера, сжегшегося об лед. Данте смотрел всего один такой брейн. Если он когда-нибудь забудет то, что испытал, возможно, он посмотрит второй. Возможно.       Может быть, чувак из XOR0 и правда крупно подставил Ямасиро, попался и получил по заслугам — они уже не узнают, кто был виноват, но важно другое. Никто не обратил бы внимания на смерть одного раннера из давно забытой хакерской группировки; всем насрать на судьбу бывших героев Сети, они меняются каждый год, но Ямасиро позволил себе ставить условия там, где их не ставят даже фиксеры. «Вот что я сделаю с любым из вас, если захочу, и меня ничто не остановит».       Данте отрывается от компа и берет в руки открытую банку газировки. Меряет комнату шагами, пытаясь не психовать, но его бесит сам факт того, что Ямасиро — толковый, в общем-то, мужик, раз держался на плаву так долго — решил, что нечто подобное сойдет ему с рук. И самое поганое, что он почти оказался прав — если бы не заранее подготовленный киллсвич в XOR0, если бы не Нам, невесть как поймавший сообщение с просьбой о помощи, они бы схавали это, все они, вольные раннеры бескрайнего киберпространства, они бы сожрали этот брейн и разве что добавки бы не попросили. Бартмосс бы проблевался, глядя, во что превратится Сеть через пятьдесят лет.       Данте допивает газировку, сплющивает пустую банку и швыряет ее в мусорку. Пошел нахуй, Ямасиро. Ему даже не жалко подпаленной деки, за ремонт которой ему придется отдать все эдди с последних двух заказов; они всё сделали правильно.       Они всё сделали правильно.       На вторую ночь он все-таки подрубает деку — уже почищенную от обнулятора, но значительно потерявшую в скорости из-за похеренной части чипов. Возможно, будь у него не военная техника, врубать ее в таком состоянии было бы довольно опасно, но за Тетратронику Данте не беспокоится — он не идиот, чтобы раскручивать ее по полной в таком состоянии, а маленькую нагрузку она тянет. В любом случае, если ему придется быть оффлайн хоть немного дольше, у него гарантированно поедет крыша, поэтому Данте минимизирует всё, что может вызвать нежелательные спецэффекты, и засыпает счастливым.       Рынок «Цветок сакуры» встречает его сумеречной пляской китайских фонариков из папиросной бумаги, чуть притихшим после рабочего дня галдежом реклам и чириканьем на языках солнечных стран Востока, в которых Данте понимает от силы пару слов. Он проходит знакомыми переулками мимо еще открытого магазина, удовлетворенно отметив, что логи древних систем магаза еще не пестрят ошибками, и почти успевает добраться до цели, когда его окликают.       — Живой, — приветствует его мужик с ломаными брейнами. Его зовут Лианг, для особо страдающих от китайского произношения — Леон; Данте выговаривает нечто среднее между этими двумя именами, и все остаются довольны. — Ничего себе не спалил?       — Всё норм, — кивает в ответ Данте. — Какое-то время поныряю без больших заказов, отдохну немного.       — Ага. Осторожней там.       Данте почти собирается развернуться и уйти, но перед этим зачем-то всё-таки спрашивает:       — Ты черные продаешь?       Лианг не удивляется. Здесь никто не удивляется таким вопросам, в Джапан-тауне черные брейны — экзотика, но не более, чем редкая дурь или проститутка с четырьмя дырками и набором осьминожьих присосок. Всем насрать, от чего ты торчишь, если ты готов отдать за это эдди.       — Не. Я порево взламываю, оно надежней, на черных нарваться можно на лед или еще говно какое. Заработать на них можно, конечно, дохера, зато порево всегда продается, — он пожимает плечами. — А что? Ищешь что-то конкретное?       Данте отрицательно качает головой.       — Так спрашиваю. Слышал, раннеров часто жгут на черные брейны, вот и вспомнил.       Лианг смотрит куда-то сквозь него. Кажется, он слегка под кайфом, потому что он даже не дослушивает до конца:       — О, а ты не хотел бы снять брейн?       Данте настораживается. Пушка вдруг начинает ощущаться под курткой очень и очень отчетливо.       — Я не в этом смысле, — торопливо поправляется дилер, — не для черного… для порнушки!       Данте не успевает за его творческой мыслью. Даже с декой.       — Нетраннер для порнушки?       — Знакомый с маленькой студии ищет одного, — активно продолжает развивать творческую мысль Лианг, — вшил бы актеру левую деку, но нужна спецовая, нетраннерская, Стивенс или какие там…       — Стивенсон Тек, угу. Нахера? — лаконично спрашивает Данте. Нетраннер для порева — это что-то новенькое даже по меркам Джапан-тауна; в киберпространстве трахаются в основном с говнокодом, а не с актрисами брейнов.       Лианг цокает языком с таким видом, словно собирается раскрыть ему величайшую тайну брейндансов.       — У них есть крутая фишка. Оргазм — просто отрыв башки, и длится гораздо дольше обычного, Стивенсоны на этом еще рекламу… чумба, у тебя точно не Стивенсон?       Данте качает головой.       — Сочо. — За Тетратронику, даже слегка поджаренную, его могут и на запчасти пустить, а за Сочо никто особо не охотится. — Но наводку ты мне все равно кинь. Я кое-кого знаю… со «стивенсоном».       Данте будет наслаждаться этим моментом не хуже, чем отпадным оргазмом, запатентованным Стивенсон Текнолоджи.       Когда Данте ныряет снова, это похоже на возвращение домой.       Он бежит медленно, даже с креслом дека не успевает перекидывать нагрузку между уцелевшими процессорами, но он бежит — и голубая сетка все так же послушно стелется ему под ноги, как и целую вечность оффлайна назад. Когда он умрет, лучше бы это произошло в киберпространстве, пусть даже его сожжет самый поганый лед — только не так, как сдох тот раннер из XOR0. Не на операционном столе подпольного рипера, не от пули или танто в подворотне. Глупо, наверное, выбирать смерть — японцы этим страдают, излишним драматизмом по поводу красивых смертей, а Данте стоит относиться к этому проще: когда он сдохнет, ему будет уже всё равно. Ад выдумали для дураков и поэзии; ему ли не знать.       Интересно, нетраннеры вообще верят в посмертие?       Данте ловит очень много пингов и сообщений — всем любопытно, куда он пропал. Он пропустил все веселье, и теперь его знакомые хотят узнать, нет ли у него ценной инфы и не нужна ли ему ценная инфа по небольшой дружеской цене. Большую часть этих сообщений Данте просто ack’ает и выкидывает из головы еще до того, как подгружается в общую зону Эджилити.       Здесь почти как в чистом киберпространстве — никакой кричащей херни, как на Acid Sun. Правда, здесь довольно оживленно — Данте ловит приветственный сигнал от пары знакомых раннеров и прыгает сразу к ним. Они в общей зоне, не в защищенной комнате, но, судя по логам доски, после новости о смерти Ямасиро здесь велось оживленное обсуждение, которое Данте, конечно же, тоже пропустил.       Аватара Ти-Баг похожа на безликого призрака в черном с идеально белым лицом — черт которого не разобрать из-за скрывающей его черной буквы Т. Ти-Баг знает свое дело — она одна из лучших в их сегменте «средней лиги», даже вопреки тому, что она обычно прикалывается над всем тем, что делает нетраннеров нетраннерами. Данте не смог бы бегать с ней так, как бегает с Намом — Нам понимает, почему он не может протянуть и суток без киберпространства; почему он возвращается сюда, раз за разом, почему соглашается бегать наперегонки с обнуляторами просто ради драйва. Ти-Баг — нет.       Цайтгайст был бы похож на красно-серое пятно Роршаха, если бы в конце двадцать первого века такая херня еще кого-то волновала. Его образ постоянно меняется, иногда принимая человеческую форму, а иногда — невнятную трехмерную кляксу, но кое-что остается неизменным. Если обратить внимание, становится видно, что аватара сложена из красно-серых нулей и единиц, как военная сводка; по сути, это она и есть. Цайтгайст складывает себя из новостных заголовков Пятьдесят Четвертого, лидирующего трека в чарт-списке Найт-сити, последней опубликованной утечки на борде darckrun и последнего сообщения Доктора Парадокса, потому что почему бы и нет — и всё это закодировано в ASCII и вперемешку разбросано по его аватаре. Данте как-то спросил, решил ли кто-то эту долбанутую загадку без подсказок с его стороны, но Цайтгайст в ответ поинтересовался, сколько людей просекает отсылку на итальянца из четырнадцатого века. И тогда Данте всё понял и отвалил.       — «Тигры» сейчас в полной жопе. Они во многом полагались на поставки Ямасиро, но теперь его место, скорее всего, займет Карашевский — у него обширная база среди Мусорщиков, среди местных с ним некому конкурировать.       Никому не приходит в голову сомневаться в словах Цайтгайста — тот специализируется на краже данных, он знает им цену и знает, где добыть нужную инфу. Безликий призрак Ти-Баг качает головой.       — Подумать только. Из-за одного придурка с логической бомбой в Джапан-тауне начнется очередная резня. Если «тигры» не решат дело быстро, Джапан-таун превратится в Уотсон: из людей будут вынимать железо прямо на улицах. Вакако придется несладко.       — Вакако пережила немало гораздо более опытных дилеров, чем Ямасиро, — спокойно говорит Нам, — можешь не беспокоиться за свои заказы, их будет достаточно. Здравствуй, Данте.       — Привет, — отзывается Данте. — Карашевский — это хреново. «Тигры» вообще станут с ним сотрудничать?       Цайтгайст хмыкает.       — Куда им деваться? Они попытаются его подвинуть, но сейчас им нужны поставки имплантов, а ломаное железо в таких количествах можно достать только у него.       Данте смотрит на Нама, но идущий едва заметной рябью силуэт хакера остается безмолвен и неподвижен. Кинув прощальное сообщение Ти и Цайтгайсту, Данте перепрыгивает с борды в открытую Сеть и бросает Наму «трассер».       Он слишком тормозит. Ему кажется, что Чханхун появляется рядом практически сразу, хотя это далеко не так — значит, бегать по киберпространству теперь придется чуточку осторожней. Он больше не может полагаться на скорость своей деки, придется брать качеством софта, а поручиться за него Данте, как человеку, пишущему софт, гораздо сложнее.       — Дела в Джапан-тауне и правда так плохи из-за Ямасиро?       — Да, — коротко говорит Нам. Вздыхает. — Вакако злится, как одержимая демонами. Только сегодня я выслушал ее уже дважды.       — Она знает?       — Что я делаю глупости? Конечно.       — А ты знал, что так выйдет?       — Догадывался.       Догадывался и всё равно решил вскрыть XOR0. В итоге, один киллсвитч неизвестного анона из старой и давно забытой всеми группировки заберет гораздо больше жизней, чем когда-либо мог планировать написавший его раннер. В Найт-сити даже отомстить не получается по-нормальному.       — Да и похер. Банды и так постоянно срутся. Мы всё правильно сделали, — всё равно говорит Данте. — Если бы ты решил иначе, куча уебков вроде Ямасиро поняли бы, что могут прижать любого раннера без крыши банды или фиксера, и это сойдет им с рук. Тот блядский брейн нельзя было оставлять без ответа.       Паузу в этот раз он замечает даже со скоростью своей деки.       — Хочу кое-что тебе показать.       Нам кидает ему короткоживущий токен-приглашение вместе с «трассером» — тот содержит сложную цепочку прокси, ведущую куда-то в глубины Сети, о которых Данте ничего не может сказать наверняка. Тот сектор ему знаком, но очень поверхностно. Он прыгает, не задавая лишних вопросов.       На сервере, где он оказывается, практически нет помех. ТАИГи иногда поднимают гребни волн, но редко, немногим чаще, чем в центральной сети Найт-сити. Можно разглядеть десятки, сотни входящих и исходящих линий соединений — сервер связан со множеством таких же маленьких, спрятанных за хитрым льдом серверов по всему городу и за его пределами. Может быть, эта паутина простирается даже за пределы Северной Калифорнии.       Данте переключает режим интерфейса и оказывается где-то в пятидесятых. Визуал этого места в киберпространстве выглядит…       Старым. Он выглядит старым. Статичные элементы подглючивают: плоскости стен кое-где не сходятся, объекты отображаются некорректно, у Данте слишком новая версия интерфейса, чтобы поддерживать такие вещи. Зато бэкенд работает безукоризненно: кто-то следил за этой крепостью данных, обновлял софт и защиту, не позволял серверу разделить участь тех серверов, чей лед в итоге треснул под натиском мутировавших диких малваров.       — Линия помощи, — говорит Нам. — После Датакрэша Сеть стала… другой. Раннеры не знали, как по ней бегать, сжигались об лед, их обнуляли вырвавшиеся искины, мутировавшие вирусы, их собственную защиту выжигали бесконечные копии РЭБИДС. Таких, как Спайдер, мало. А таких, как мы, достаточно, чтобы создать эту сеть. Здесь всегда минута молчания. Сервера всегда слушают.       Данте вызывает сводку систем: многие команды остались прежними еще, кажется, с прошлого века. Трехмерная карта из световых линий сплетается перед ним — карта паутины взаимосвязанных узлов, слушающих и передающих друг другу полученные сигналы.       Мера отчаяния. Эти маленькие сервера спрятали здесь, на глубине, разбили на множество точек по всему штату, чтобы скрыть от чужих глаз — и от всеведущих диких искинов, и от Сетевого дозора. Чтобы кто угодно, когда угодно, мог позвать на помощь. Мог бросить в темноту предсмертную записку и знать, что сетевой океан доставит ее ко всем, кто захочет ее прочесть.       — Я слышал о ней. Думал, что это байки или давным-давно вымершее наследие двадцатых. — Данте никогда не подозревал, что линия помощи еще активна.       — Об этом мало кто знает. — Нам указывает на ту часть карты, которая отмечена красным — мертвые сервера, не отзывающиеся на запросы. — Со временем становилось все больше тех, кто использовал линию помощи для охоты на раннеров. Теперь она работает по принципу сети доверия, и активных ключей мало. Но сервера всё ещё слушают. Попросить о помощи может любой.       От современных протоколов до незабвенного SMTP — линия помощи поддерживает все, что стоит поддерживать, когда речь идет о последнем шансе. Выбор шифров — от сверхпрочных до никаких, буквально никаких, хочешь — посылай сообщение чистым текстом. На любой случай.       Только сообщение раннера, которого разобрали на части на операционном столе, все равно дошло слишком поздно. Скорее всего, перебои. Паутина серверов слишком старая и слишком большая, чтобы работать безупречно — случайный сбой в Сети мог вызвать неполадки.       — Ты бегал с XOR0, — говорит Данте. — Ты знал того чувака и знал конфиги той крепости данных и киллсвитча. Такие команды не угадаешь с первой попытки.       Хакер в плаще пожимает плечами как ни в чем не бывало.       — Может, тот раннер оставил команды в своем сообщении. Или, может, я знаю самые разные конфиги и узнал тот, который использовали в крепости XOR0.       Данте поворачивает к нему голову. Нам на это не ведется.       — XOR0 больше нет, если ты хочешь перефразировать свой вопрос.       — Нет, — уточняет Данте.       — Нет.       — И Вакако тебе звонила совсем не потому, что сложила два и два.       — Вакако — очень мудрая женщина, — беспечно отвечает Нам, — очень мудрая женщина, которая очень хорошо знает свое дело. И очень хорошо знает меня.       Он поворачивается к сияющей перед ними карте серверов, сворачивает ее и прижимает ладонь к невидимой для Данте стене. За ней, будто за идеально прозрачным стеклом, из голубых вокселей света складывается образ ключа — нового ключа, добавленного в сеть доверия.       — Я бы сделал то же самое, даже если бы в сообщении не было ничего про брейн, — говорит Чханхун.       — Удивлен, что Вакако до сих пор тебя терпит. — Данте подставляет ладонь, и сияющий ключ ложится в нее так, как был создан для этого. Он не уверен, почему Нам решил дать ему доступ к этому рудименту пост-Датакрэша, но он не собирается спорить. Может быть, однажды он даже прислушается к сообщениям, звучащим в вечной минуте молчания. Когда захочет снова обнулить разом несколько десятков человек и стравить пару банд.       — Иногда я тоже этому удивляюсь, — с коротким смешком отвечает Нам.