Тёмные и светлые|Writober 2021

      Огонь у свечей нервный и тонкий, играет волнами теней на древних стенах, и пергамент в этом тусклом, болезненно-оранжевом свете тоже кажется древним, но, при солнце это заметнее, бумага чуть серая и крепкая, а тонкой вязи строк на ней вряд ли было больше года. Специалиста по дознаниям, молодого антарского мага, излишне самонадеянного, но удивительно харизматичного эльфа, они потеряли в сражении не более, чем за неделю до конца лета — парня загнали во вражеский рунный круг, и закончилось для него всё быстро, но болезненно. С того момента им требовалась замена, а второй их маг был стихийником и связывался с другой стороной колдовства лишь на страницах книг, то есть, был совершенно бесполезен в этом ремесле, но после инцидента вёл активную переписку с командующими, убеждая отправить к ним ещё одного эльфа в помощь. В «ставке» этому рады не были — специалистов такого рода в Антаре отчаянно не хватало; две крепости магов они потеряли навсегда в прошлом году, и в начале лета был захвачен ещё один форт. Но, к удивлению всех в этом малом разведывательном отряде, после недельного молчания от командующих прибыл следующий презент: совсем юный маг, даже не Адепт — Ученик — и двое его сопровождающих солдат. Стихийник, впрочем, всё равно заслужил всеобщее уважение за исключительное умение выбивать из начальства какую-никакую, но помощь.       При эльфёнке обнаружились несколько книг заклинаний и десяток свитков разного назначения. Прибывшего скоро нарекли Практикантом и относились снисходительно-ласково, до сложных операций пока не допуская. Стихийник этого умиления не разделял, бесконечно огрызаясь на так же нескончаемые вопросы того, но иногда возился с обучением внезапно появившегося ученика. Пока было затишье — вступали в действие новые осенние указания, менялись дислокации армий, в общем, всё сопутствующее новому сезону; однако к середине осени ситуация начала напряжённо потрескивать — за лесом жги походные костры и слышны были чужие гимны. Под неверной защитой полуразваленного форта между границей леса и глубоким рукавом реки они были в ловушке, и срочно требовалось что-то предпринять. За последние три дня они предприняли пять вылазок, но только одна из них увенчалась успехом — выловили и насилу притащили связанного патрульного.       Ныне требовалось узнать от него численность и состав войск, но, практическим путём проверено, физическое воздействие оказалось бесполезно — дальше работа магов. И вот, у самого верха башни, в комнатке, заваленной картами, сундуками и прочей атрибутикой стратегии — это слово очень любил катать на языке их лидер, он не по-тандарски тянул «р», что с низким его голосом напоминало рычание дикой кошки — происходило нечто. Совещанием это не было, а военным советом и вовсе стыдно назвать. На каменной скамье у окна нахохлившимся воробьём умостился стихийник, худой и растрёпанный, с мрачным янтарным взглядом, пригвоздившим к полу как струну лютни напряжённого Практиканта. Тот замер посреди комнатки, бросая мельком взгляды в сторону свитка, и, кажется, усиленно думал, нервно облизывая губы. Над расстеленным и придавленным пресс-папье пергаментом устало склонился командующий и тёмный медвежий мех плаща на его спине напоминал покатый холм. От него сейчас требовалось разрешить возникшую… ситуацию, но всё внутри горько кривилось и хотело назвать её безвыходной. — Быть может, ты всё же попробуешь.? — впервые за этот вечер подал голос подпирающий спиной дверь комендант. Эльфом он всегда был увертливым и неунывающим, так что в голове его просто не могла уложиться мысль о провале такой, казалось бы, лёгкой задачи. Он обращался уже не к Практиканту, а к стихийнику. — Могу предложить только снова притопить его пару-тройку раз в реке, вдруг опомнится, — хмуро отозвался маг, постукивая длинными пальцами по колену. Специализировался он на водной стихии и мог немного в воздушную, но здесь это было уже испытано и бесполезно. Основная трудность их положения состояла в неготовности эльфёнка к подобного рода практикам. Магия в свитке была сильной и влияла прямо на разум существа, но забирая силы и у самого колдуна; неизвестно было, насколько устойчиво к таким экспериментам магическое ядро Практиканта, и, в лучшем случае, использование свитка могло истощить его физически и ментально на неделю, магия же восстанавливалась бы ещё дольше. Худшим случаем был летальный исход, а нового дознавателя им искать было негде, как бы цинично это не звучало. «Ставка» отправляла Учеников только лишь в случаях острого недостатка. — В любом случае, нам нужна информация, притом срочно, — заключил командующий, выпрямляясь. Голос его звучал твёрдо, но устало, и под глазами его залегли тени бессонных и тревожных ночей. — Тебе придётся это сделать, мальчик.       Практикант робко кивнул, однако сразу взял себя в руки — буквально — он обнял себя за плечи и шагнул к командующему. Нельзя сказать, что уверенности в себе у юного эльфа прибавились, но его руки, держащие свиток, не тряслись и несколько минут спустя перед пленным. Лицо патрульного было разбито, а одежда мокрая и порванная, а тёмные глаза обещали скорейшего умерщвления всем в крепости. Маг приблизился, глубоко вздохнул, но дальше ничего не происходило ещё минут пять — эльф пытался сконцентрироваться под устремившимся на него раздражённым взглядом. Когда строки на пергаменте наконец были озвучены, воздух вокруг свитка задрожал и едва заметно засверкал белыми искрами — словно рассыпанный кем-то сахар застыл в падении. Лицо патрульного напряглось, словно сложная и важная мысль пришла ему в голову; старший маг придержал шатающегося Практиканта за плечи и начал завать вопросы: — Сколько вас? Какие войска?       Патрульный прокусил себе язык, и вместе с кровью из его рта начала литься так необходимая им информация. Командующий облегчённо выдохнул и, глядя на бледнеющего эльфёнка, приказал солдату звать сюда лекаря.