(не)бояться лучше вместе

— Не то чтобы у нас климат сильно отличается, но к этим ветрам, блять, никогда не привыкну! Таковы были первые слова, которые услышал Илья от своего нового однокурсника. Он сам тоже был не местным, но, только раз сюда приехав, он понял, что тут его дом. Всё в Питере казалось ему близким: серое пасмурное небо, холодный западный ветер, порывами срывающий с людей шляпы на улицах, причудливые фасады зданий в центре и таинства окраин. Всё это было подстать ему — восемнадцатилетнему студенту РГИСИ Илье Якубовскому. Он очень рвался сюда, долго уговаривал родителей, убеждал их, что переезд в Петербург — единственное, что ему нужно, и что если они ему помогут, то он выйдет оттуда великим артистом. Да, амбиций этому пареньку было не занимать, только вот он был такой скрытный, что об этом знали очень немногие. Илья не воспитывался в суровых условиях, но как-то вырос в застенчивого и до крайней степени тихого молодого человека. Лишний раз он предпочитал ни с кем не заговаривать, в детстве его друзьями были только книги и дворовые кошки, которых мальчик очень любил подкармливать. С началом школы другие дети частенько стали задирать его, обзывая заучкой, ботаном и любимчиком учителей. А что он мог сделать? Учителя действительно любили его, но не за красивые глаза. Маленький Ильюша бегло читал, информацию нового урока схватывал на лету, никогда не забывал делать домашние задания. «Чудо, а не ребёнок!» — восхищалась им классный руководитель на родительском собрании, ставя Якубовского в пример всем остальным. После этого его впервые побили. Потом средняя школа, первые экзамены, усталость. Следом старшая школа, ещё одни экзамены, ещё больше усталости, но также и первый театральный опыт. Пусть это и были простые постановки в рамках школьной программы по литературе, зато какой моральный подъем они давали молодому человеку! На сцене он ощущал себя всесильным, он мог быть абсолютно кем угодно! И не нужно было больше избегать злых одноклассников, как в детстве, не нужно было вообще никак с ними контактировать. На сцене он обрёл своё истинное лицо! Конечно, многое пришлось преодолеть Илье, чтобы сейчас стоять здесь, но вспоминать о часах подготовки к экзаменам, а затем и прослушиваниям сейчас не хотелось. Хотелось наконец зайти, ведь его однокурсник, в сущности, был прав. Первая половина дня была скучноватой, но лёгкой и с ноткой новизны, которую придавала новая обстановка. У них были обычные пары, им показывали устройство здания, рассказывали про столовую, про некоторые особенности кабинетов, в общем ничего необычного. Необычное ждало впереди… — Меня зовут Вениамин Михайлович Фильштинский, и с этого дня я — ваш главный педагог и наставник. Он выглядел величественно, но устало. Илья даже не знал точно, сколько ему лет, но был преисполнен восхищением. Попасть на курс легендарного мастера — это ли не мечта любого студента-театрала? Вениамин Михайлович говорил долго, много, но всё по существу. Занятий сегодня как таковых не было, были просто вводные уроки и знакомство с пед.составом. Кроме мастера очень запомнилась Илье их педагог по танцу и не совсем педагог, скорее стажёр, которая должна была стать режиссером их курса.

***

 — Какая же она красотка… — на минибанкете в честь их посвящения в актеры Илье снова выдалось пересечься с тем самым однокурсником. Все, что он успел узнать о последнем, так это то, что его зовут Серёжа, и что он немного дикий, но отнюдь не глупый. Очень эмоциональный, громкий… Такие себе качества по мнению Якубовского, но отличные для актёра театра. Илья решил, что пока рано судить.  — Ты о ком? — Илья попытался проследить за взглядом Серёжи, но тот резко повернулся к нему всем телом и опёрся на стол.  — Он про нашего режиссёра Дарью Дмитриевну, — донёсся сзади бархатистый женский голос. Это была Аня Завтур — стройная красивая девушка среднего роста с большими зелёными глазами и выразительными чертами лица. Зачастую она была в центре внимания, но, несмотря на непонятно откуда приобретённую дурную славу, Илье она казалась рассудительной и серьезной. По крайней мере драматические этюды у неë выходили просто невероятно.  — Завтур, а ещё громче сказать не могла? — Серёга обернулся и шикнул на неё.  — Даже не думай, Серёж, — улыбалась она. — Дарья замужем уже несколько лет, не советую к ней лезть.  — А ты-то откуда знаешь? — Илья тоже хотел задать этот вопрос, но, как это обычно и бывало, был «пассивным» участником диалога и просто наблюдал и слушал.  — Да вышло так, разговорились с ней недавно. Она ведь тоже с курса Вениамина Михайловича, вы знали?  — Предполагал, — всё же подал голос Илья. — А ты, Серёж, не шибко внимательный, раз кольца не заметил. — Илья говорил это скорее с сочувствием, чем с насмешкой, но Серёжа недовольно фыркнул и ушёл от них. Илья обернулся ему вслед, на его плечо легла рука.  — Ты не переживай, я не думаю, что он обиделся, — Аня улыбнулась. — Просто он, если воображает что, так его фантазию потом беги, лови. Так не только с Дарьей Дмитриевной было, не только с ней и будет.  — Может, когда-нибудь жизнь научит его немного сбавлять обороты, — задумчиво ответил Илья, опуская глаза. Вечер начался шикарным тостом Дарьи, а закончился тем, как чуть подвыпившие ещё там ребята умудрились напиться до отключки уже в общаге. Ильи среди них не было. Он был совершенно один в другом корпусе общежития. «Кофе, кошка, Мандельштам» — не все три составляющих он имел сейчас, сидя на широком подоконнике своей комнаты, но именно так ему представлялся его персональный рай. Ну и театр, конечно же…