(не)бояться лучше вместе

Прошёл год, за ним второй, и вот уже к концу подходит третий. Илья исправно занимается, сессии по базовым предметам закрывает на отлично. Всю историю литературы (как и историю театра, к слову) успел пройти на год вперёд, потому что разболелся в середине лета. Для него болезнь всегда означала пару недель, а то и больше, безвылазного нахождения дома: его иммунитет был очень слабым ещё в детстве, из-за чего он плохо переносил холодные зимы. Тем не менее, именно в это время он максимально уходил в саморазвитие. За неимением близких друзей, он не мог, да и не хотел приглашать кого-то к себе чтобы поиграть вместе или сделать домашние задания. С ним дружили только книги — величайшее изобретение человечества, как сам Илья неоднократно говорил. Книги сопровождали его по жизни лет с четырёх-пяти, когда маленький мальчик впервые стал читать сам вслух. Его увлекали приключенческие романы, энциклопедии про динозавров и птиц, журналы со спортивными статьями… Мальчику очень нравилось смотреть и читать про то, как спортсмены выигрывали национальные соревнования, нравилось разглядывать из фотографии в газетах. Они казались ему недостижимым идеалом, на который так приятно было лишний раз полюбоваться. Но больше всего Илья любил книги про музыкантов прошлого. Как сейчас он помнил, что когда впервые прочёл биографическую книгу группы «Кино», он вскочил с кровати посреди ночи, прибежал в комнату родителей и громко заявил: «Мам, пап, я стану новым Виктором Цоем!» Ещё тогда это звучало смешно, но родителям нравилось, что сын увлекся музыкой. Песни Илья действительно пробовал писать, да и тексты у парня выходили что надо, но вот ни один музыкальный инструмент он так и не освоил. Старался, старался изо всех сил, но все было тщетно. Так погибла первая осознанная мечта… Благо, Якубовский уже был достаточно взрослый, а потому не капризничал и не сильно расстраивался, он просто молчал, как и добрую половину всей своей жизни. Именно поэтому у юноши возник такой неподдельный интерес к Сергею Горошко. Этот на вид раздолбай играл сразу на трёх музыкальных инструментах, и на всех так виртуозно! Он позиционировал себя как рокера, состоял в группе ударником, а на занятиях, при возможности и надобности, играл на фортепиано или гитаре, обеспечивая музыкальное сопровождение. Пел он не то чтобы хорошо и дополнительно на вокал не ходил, но, когда дело касалось музыки, ему не было равных. Однажды, после репетиции одного грандиозного проекта парни разговорились в раздевалке. — Илья, а Илья, — позвал его Серёга из-за дверцы шкафчика. — У тебя так круто получается эту трость вращать, да и поёшь ты здорово! — он высунул голову и улыбнулся. Илья поднял глаза. — Спасибо, Серёг, — ответная улыбка была немного отстранённой, но Серёжа не придал этому значения. «Якубовский всегда такой» — подумал он и продолжил. — А почему в хоре не поёшь, да и на вокал не ходишь? Там вон какой цветник из разных курсов образовался! — усмехнулся Горошко. — Не за навыком, так за девчонками хоть, — он закрыл шкафчик и сел на скамейку, поставив сумку с вещами на пол. — Честно говоря, совсем не думал о вокале в таком ключе, — протянул Илья. — Я может и сносно пою, да только заниматься этим мне совсем не хочется… Да и в исконно женской компании мне как-то неуютно. — он замолчал, посмотрел через плечо на собеседника. Серёжа сидел без футболки, в джинсах и носках, и зашнуровывал кажущиеся маленькие ему синие кеды. «Почему сначала обувь?» — очевидный вопрос всплыл в голове у Якубовского, но он предпочёл задать другой. — Отчего ты сам не пойдешь на вокал? — он повернулся в Серёге лицом и тоже сел. — Ты же у нас музыкант, талантище такое, а с музыкой вокал идёт рука об руку… — Илья слегка замешкался, потому что сам не понял, как похвалил Серёжу, и почему у второго тут же проступил румянец. — Э… — он провёл рукой по волосам и зачесал их назад. — Не могу точно ответить на этот вопрос. — Серёжа бросил на Илью быстрый взгляд исподлобья. — Наверное, мне, как и тебе, это просто не интересно. — И что, даже ради «цветника» своего не пошёл бы? Серёжа громко расхохотался. Его смех, такой странный, но заразительный, подействовал на Илью успокоительно, и тот невольно тоже засмеялся.

***

Удивительно, как одни люди моментально могут менять других. Они и так много общались внутри учебного процесса: часто показывали совместные этюды, подсказывали друг другу на зачётах, иногда вместе выпивали. Последнее случалось довольно редко, к сожалению Серёжи. Сам он не прочь был лишний раз завернуть в паб по пути в общагу, но вот Илья, как правило, отказывался и вообще то позже, то раньше всех уходил с занятий. Как-то раз в пабе собралась небольшая группа студентов их курса, непосредственно причастных к постановке очень серьезного спектакля. Их режиссёра Дарьи с ними не было, зато был Илья. Только вот он одиноко сидел за барной стойкой и, будто в знак протеста против чего-то, никак не шёл на контакт с остальными. — Почему он вечно как будто в астрале вне универа? — Серёжа сидел на диване в окружении сразу трёх девушек: Ани, Насти и Никиты Гольдмана-Коха, который почему-то был одет в анино синее платье. Как обычно, он вёл себя слегка развязно: пошло шутил, постоянно шептался с Аней, на что Никита закатывал глаза, иногда от скуки щекотал девушек. Настя весь вечер наблюдала за Якубовским и была, пожалуй, единственным спонсором его перемещений по бару. В итоге студент плотно засел за барной стойкой, и больше его никто не дёргал. — Он просто такой, оставь его, Насть. — Серёжу почему-то начинала раздражать такая обеспокоенность Ильёй. Сидит себе и сидит, чё его дергать-то? Скажите спасибо, что он вообще здесь. — Лично я легко могу его понять, — начал Никита. — Мне тоже иногда требуется оставить всех и вся, а то я начинаю срываться на всех и злиться без причины. — Ну это другое! — не унималась Настя. — Он-то такой всегда. — Да что же ты к нему прицепилась?! — резко повысил тон Серёжа. — Всё с ним в порядке, а если и нет, то он и сам справится с этим! Не нужно его донимать, и меня доставать вечными разговорами о нем! — Горошко резко встал из-за чего сидевшая на его колене и ворковавшая ему что-то на ухо Аня чуть было не упала на пол. — Сереж! Серёжа, ты куда? — бросила она вслед, но он так и не обернулся. Аня растерянно посмотрела на Никиту, затем на Настю. Та отвечала полным непониманием. К слову сказать, Серёжа тоже не понимал, что это было. Такая ярость… откуда? Настя ведь ничего плохого не говорила, просто беспокоилась. А может, дело в Илье? Да нет, бред какой-то! Он уж точно ни в чём не виноват. С такими мыслями Серёжа спешно прошел мимо Ильи и вышел на улицу. За ним пронёсся такой поток воздуха, что не заметить было крайне трудно, а потому, обеспокоенный такой резкой сменой местоположения, Илья вышел вслед за однокурсником. Вышел, прикрыл дверь, ради приличия решил закурить. Серёга стоял поодаль, подпирая спиной кирпичную стену. — Угощайся, — Якубовский тихо подошёл к Серёже и протянул сирагету. Реакция была очень странной: то ли он не заметил друга, то ли не ожидал, что к нему подойдут, но в момент, когда Илья протягивал ему сигарету, тот дëрнулся, как от испуга, и крепко схватил Илью за запястье. — Эй! — только и успел возмутиться последний, как Серёжа тут же отпустил. Илья выронил сигарету и, когда поднял взгляд на друга и увидел ужас в тёмно-зеленых глазах, добавил более мягко. — Ничего страшного. Испугался, бывает, — встряхнул рукой и положил ее на серёжино плечо. — Ты в норме? — Да… Да, я нормально, — он отвёл взгляд, засунул руки поглубже в карманы, будто резко замёрз. — Так ты курить будешь? — спросил Илья. — Да, давай, — в этот раз Сережа спокойно принял сигарету и поблагодарил. — Извини пожалуйста, я совсем не хотел этого. — Всё в порядке, не так уж и больно, — Илья хмыкнул. Повисла неловкая пауза. — А ты сильный… — Илья не хотел, чтобы разговор оборвался, но ничего лучше не придумал — В данном случае, это едва ли комплимент, — оборвал на корню Серёжа. — Я, блять, мог тебе так руку вывернуть. — Но не вывернул же, — Илья искренне не понимал, чего Серёга так распереживался. В ответ на его размышления Серёжа лишь продолжал глубоко втягивать в себя сизый дым, загоняя его в самые дальние клетки лёгких.

***

— Слушай, Илья, — после последней затяжки заговорил Серёжа. — А мы можем к тебе пойти? — ловя озадаченность в глазах друга, он поспешно продолжил. — Ну, я ведь у тебя никогда не был, да и вообще по курсу ходит слух, что ты даже не в общаге живёшь… — Очень странно, — задумчиво пробормотал Илья. — Настя же у меня была, откуда слухи тогда? На этой фразе Серёже стало не по себе. Настя была у Ильи? Зачем? Почему он об это не знал?.. «Так, стоп. Тебя это вообще не касается, дурак!» — оборвал он сам себя. — «Ты не можешь в чужую жизнь лезть, ровно так же, как и в общагу». — Якуб, если ты откажешься, я пойму, — сказал Серёжа.- А то я что-то совсем страх потерял. То бросаюсь на тебя, то в гости намрашиваюсь. У тебя ж небось там идиллия с самим собой родимым, тебе там лишние не нужны… — Горошко поступил взгляд, завёл руки за спину. — Не, Серёж, давай пойдём, если хочешь, — неожиданно Якубовский улыбнулся. — У меня чай с ромашкой есть, может, хоть успокоиться чуток. — Правда? Спасибо, друг! — Серёжа отлепился от стены, подошёл к Илье близко-близко и стиснул того в объятиях. Было тепло и темно, приятно было. Спустя ещё пару мгновений, они отошли друг от друга и двинулись в сторону ближайшего метро. И оба они уже не были уверены в том, что знали ещё вчера.