Цена Жизни

Замёрзшая пронизывающим сеульским ветром, я топталась на месте, дабы хоть отчасти согреться. Эта встреча с не вызывающим доверие типом в аэропорту, сама идея принять участие в неизвестных мне играх да и принятое мной решение в спешке – всё случилось так быстро, что я опомниться не успела, как уже стояла на безлюдной трассе в самой глуши города, где мне было велено ждать приезда автомобиля. Лишь одинокое полудохлое свечение уличного фонаря где-то вдалеке не давало мне падать духом. По крайней мере, если меня убьют или изнасилуют, я буду всё видеть. Класс. Также приободрял тот факт, что я крепко сжимала в руках старенькую небезызвестную модель смартфона, и в случае чего была готова звонить в службу спасения. Если б не мама, я до сих пор ходила бы с кнопочным телефоном. По правде говоря, мне и с ним отлично жилось, вот только из-за чрезмерной загруженности, я редко заезжала к маме в больницу, чувствуя себя при этом премерзко. Но после покупки смартфона, я могла по возможности проверять её самочувствие при помощи видеозвонков. Так нам обеим было спокойнее. Мысли о матери дают мне несказанную силу. Эх, надо будет звякнуть ей, как закончу с... Вдалеке появились чавкающие, постепенно нарастающие звуки, напоминающие езду по слякоти. Собственно, так оно и было: из сумрака, не видавшего света фонаря, медленно выехала чёрная тонированная машина. "Мало ли, может, организаторы беспокоятся о своей конфиденциальности?" – пыталась я утихомирить чувство тревоги. Меж тем, окно пассажирского сидения медленно опустилось. — Мария Янг? — Да, это я. — машина шестиместная; логично, что они не стали для меня одной выделять личного водителя. — Пароль. — безэмоционально проговорил голос. — Эм... "тише едешь – дальше будешь". — до сих пор не пойму, к чему такие формальности. Задняя дверь автомобиля начала автоматически открываться. Ну что ж, пора. Как там говорил странный аджосси в солидном костюме? "Выигрыш будет в десятки раз больше, чем сто тысяч вон"? Лучше бы это оказалось правдой. Вздохнув, я уселась на сидении салона, внутри которого, помимо меня, находился крайне сосредоточенный на неподвижной дороге водитель, и вдобавок человек пять, которые спали мёртвым сном. От мысли, что мы всё ещё стоим на месте, мне становилось неуютно. Внезапно откуда не возьмись возник необычный для автомобиля звук, будто освежитель по салону распрыскали. Обернувшись, я обнаружила струю желтовато-зелёного пара, стремящегося прямиком в мою сторону. От испуга лёгкие машинально вобрали загрязнённого непонятной дрянью воздуха, и мой рассудок помутнился. Из крох оставшихся сил, я, задержав дыхание, попыталась открыть дверь, но отсутствие каких-либо кнопок или ручек у этой новомодной железяки не давало мне выбраться, находясь внутри. Я собралась расшевелить практически обессиленные руки, сделать хоть что-нибудь для своего спасения, но чем больше я сопротивлялась, тем больше едкого газа проникало в измождённый организм. В какой-то момент тело ослабло до такого состояния, что я повалилась на сидение, не в силах даже пошевелить мышцами лица. Да, всё же это была очень глупая идея...

***

Нескончаемый грохот и шум голосов, доносящихся откуда-то издалека не давали мне насладиться своим личным покоем. С каждой секундой они становились всё слышней, настойчивей, пока не прорвались сквозь пелену сна, вырывая меня из такого желанного состояния умиротворения. Перед сонными глазами открылся вид чёрных железных балок, которые, казалось, держали нечто.., какую-то конструкцию. Не сразу, отчасти оклемавшись, я поняла, что нахожусь на первой койке кровати, состоящей из нескольких ярусов, а на мне красовалась непривычная одежда: синяя спортивка с трёхзначным номером. Я стараюсь как могу не задумываться о том, как эта спортивка оказалась на мне и сосредоточиться на более важных вещах. Например: "Где я?" События прошлой ночи только-только стали всплывать в раскалывающейся от боли голове. Что они со мной сделали? Со всеми нами? Количество людей в одном помещении зашкаливало. Первая моя мысль была такова: это огромное столпотворение состоит из таких же игроков, как я. Догадку подкрепили идентичные костюмы и индивидуальные для каждого номера на груди. Осмотрев зал, в котором мы находимся, я заприметила небольшое табло с количеством участников. Стало понятно, что я предпоследний по счёту игрок, учитывая мой номер: "455". Столько незнакомых людей, и все в одном месте... Становится неуютно от подобных мыслей, однако, в то же время, мне спокойно от понимания, что не одна я попала в такую передрягу, и все мы сейчас находимся в одинаковом положении. Крики, что пробудили меня, достигли своего пика, и я, остановив поток вопросов, вальсирующих в голове, поднялась с кровати, дабы понять, что происходит. Собравшаяся вкруг толпа зевак, смотрела на представление, в котором, очевидно, велась драка. Было довольно трудно пробраться вглубь толпы, но любопытство взяло надо мной верх. Моим глазам предстала картина, как взрослый татуированный мужчина выяснял отношения с девушкой на вид лет двадцати, у которой была разбита нижняя губа. Оставалось неясно одно: почему вся масса людей охала о ненормальности происходящего, и притом никто даже не пытался разнять этих двоих. Появилось щемящее чувство несправедливости, и я больше не могла просто молча наблюдать, как девчонку мутузят. План был таков: отвлечь внимания здоровяка на себя, а там будь, что будет. Да, идея не войдёт в тройку моих лучших, но это лучше, чем ничего. Однако не успела я раскрыть рот, как в потасовку ворвался третий участник – мужчина с самым последний номером. "Слава Богу, правосудие свершилось." – рано обнадёжилась я. Но, как оказалось, вместо того, чтобы помочь девушке, он взял её за шкирку и начал трясти, называя вором. Уж не знаю, сделала ли она то, в чём её обвиняют, но, в любом случае, можно обойтись без рукоприкладства. Пока шла и так затянувшаяся перепалка, номер четыреста пятьдесят шестой так разорался, что к нам, участникам игр, пришли люди в красной форме из только что открывшихся железных дверей. На них надеты такие же красные костюмы, что и на вчерашнем водителе. Вот только на касках этих... работников были геометрические фигуры. Возможно, и у придурка, отрубившего меня, тоже имелся подобный символ. На самой деле, я мало что помню из событий последних нескольких часов. Парень, стоявший по центру, единственный с изображением квадрата в области лба, поприветствовал нас и объяснил, что мы пробудем здесь шесть дней, и в каждый из них будет по шесть различных игр. Вот только раздраженный народ не дал ему долго разглагольствовать, и люди по одному начали выражать недовольство из-за способа нашей "перевозки" и того факта, что у нас отняли всю одежду и прочие вещи, находившиеся у нас при себе. Хоть я и готова подписаться под каждым их словом, мне пока не хочется злить людей, способных на насильное усыпление. Работники быстро присекли все недовольные возгласы, огласив сумму кредитов и долгов каждого недовольного человека, и в сумме показали видео, в котором негодующим ранее людям раздавали пощёчины при игре в соты. После этой публичной порки, я поняла две вещи. Первое: я ещё легко отделалась, когда мне один раз дали по лицу, хотя это и ударом-то не назовёшь. Второе: как оказалось, моё финансовое положение далеко не самое плачевное, ведь у некоторых сумма долгов насчитывает миллиарды вон. По итогу, чтобы полностью урезонить возмущённый народ, работники привели в действие механизм, который опустил с вершины зала огромную стеклянную свинью-копилку, что оставалась висеть на потолке подобно люстре. Нас убедили, что по окончании шести дней, она будет наполнена доверху. После этих слов, люди больше ничего не видели, кроме уже своих несметных богатств. Деньги... Ну конечно. Дело ведь всегда в них, не так ли? Накачай человека транквилизаторами до упора, твори с ним, что вздумается, пока он крепко спит, приложи сверху толщенную пачку новеньких банкнот, и всё простится. Они готовы ради разноцветных бумажек забыть всё, что с ними сделали. И знаете, что? Я не исключение... Мне трудно это признать, но, хоть меня сильно насторожили события последних часов, не могу не признать, что предложение и вправду звучит заманчиво. Что ж... попробую пока поучаствовать в одной игре. Только в одной. Если будет слишком сложно или мне в принципе что-то не понравится, то всегда можно просто ретироваться с этого места. Теперь, когда у всех был перед глазами "их" выигрыш, предстояло подписать формальное согласие на участие, состоящее всего из трёх пунктов: "1. Игрок не может отказаться от игры, 2. Отказавшись, игрок выбывает, 3. По решению большинства, игры могут быть остановлены". Каждое из этих условий всё больше вселял в меня уверенность, что, в случае непредвиденных обстоятельств, я буду вправе развернуться и уйти. Спустя полчаса топтания в очереди, подписания бумаги и ровно столько же на ожидание, пока остальные не сделают то же самое, нам было велено пройти в соседнюю комнату и сделать фотографию, как на паспорт. Кто-то вёл себя как ребёнок, кривляясь прямо в камеру, кто-то со строгим видом старался казаться умнее, чем он есть на самом деле, а кто-то просто садился на стул и делал снимок, не заставляя остальных ждать. Я могу гордо заявить, что отношусь к третей категории. Наконец, покончив и с этой процедурой, было объявлено о начале первой игры. Для этого нам оставалось лишь подняться по нескончаемым ступенькам на самый верх. Пока мы медленно пробирались как неразрывная цепочка из муравьёв по разноцветным лестницам, среди не менее разноцветных стен (нет, серьёзно, на комнату будто единорога вытошнило), я заметила напичканные по разным углам камеры. Как я и думала изначально, это своего рода шоу, по типу выживания в дикой природе, только у нас будут выживания в процессе игр. Данная мысль незначительно успокоила меня и подарила ощущение безопасности. Когда все участники, наконец, были на открытом участие, предположительно, высотного здания, стрёмная кукла в противоположном конце помещения объявила роботизированным голосом о правилах первой игры: когда она будет отворачиваться и петь, мы должны приближаться к финишной линии, на которой она находится, но, в момент, когда кукла оборачивается, а песня прекращается, нужно замереть на месте, иначе игрок выбывает. Те, кто успеют дойти до начертанной красной линии побеждают. Они серьёзно? На фоне этого, игра в сотки теперь кажется высокоинтеллектуальным видом спорта. Только кукла начала напевать детскую считалочку, как двое из стоявших впереди парней ринулись вперёд. — Тише едешь... дальше будешь. Стоп! Парень со светлыми волосами затормозил прямо в момент, когда кукла поворачивала голову к игрокам, из-за чего он тут же потерял равновесие и пошатнулся. — Игрок триста двадцать четыре выбывает. — вот придурок, что ему мешало идти постепенно, как нормальный человек? Внезапно раздался до боли знакомый громкий хлопок, и парень, буквально секунду назад стоявший на два ряда впереди меня, рухнул на землю. Человек всегда думает о самом плохом в последнюю очередь, надеясь, что это случится с кем угодно, но только не с ним, что его, словно счастливчика беда обойдет стороной. Так рассуждала и я, пока красная жидкость не полилась изо рта нечто, бывшего ещё так недавно человеком. Мозг давал сигналы телу, чтобы то незамедлительно спасалось в бегстве, однако я противилась позывам, вросши в землю незримыми корнями. В этот момент я и поняла, что всё происходящее... не просто игра. Настала тишина. Ни единого дуновения ветра, ни одного взмаха крыла, создаваемого птицами, ни звука. Увы, длилось это недолго. Выстрел. Ещё один. И ещё. Паника, истошные крики – мне не нужно видеть, что происходит позади меня, чтобы понимать, что люди, охваченные животным страхом, побежали спасаться. Вот только игра уже началась, и тот, кто не дойдёт до финишной прямой или попадётся взору холодных пластмассовых глаз будет лежать так же, как светловолосый парень с его другом, вокруг которых уже образовалась алая воронка. И становилась она только шире. Краем глаза я заметила пожилого мужчину, бодро шагающего навстречу кукле. Он... действительно играет, и делает это хорошо, словно его вообще не заботит увиденное. И тут до меня дошла самая разумная мысль на данную секунду: "Нужно делать как он", – ведь если мои ноги так и не сдвинутся с места, время, отведённое на пересечение красной черты попросту исчезнет. И тогда ... Нет! Я не могу проиграть, не могу позволить себе осознать, что произошло с теми людьми на самом деле. Не сейчас. Успокойся, Мария, это просто игра. Такая же, какой ты её запомнила из детства. Правильно, смотри на дедулю и повторяй за ним. Давай, всего шажок. Пересилив себя, я шагнула вперёд, после чего остановилась, уткнувшись в пол. Сейчас было страшно даже двигать зрачками, чтобы не попасть кукле на глаза, будто она живая; только и ждёт, чтобы я оступилась. — Тише едешь... дальше будешь. Стоп! Шаг, второй. Всё, не могу больше, слишком рискованно. Осторожно посмотрев в сторону таймера и поняв, что времени у меня осталось в районе трёх с лишним минут, я приступила к неторопливому пересечению расстояния до финиша. Не отвлекаясь на выстрелы, не думая ни о чём, отключив для себя все посторонние звуки, я лишь перебирала ногами. Три коротких шажка, – вот мой предел. Иду, делаю пару глубоких вдохов, замираю. И так раз за разом. Систематизированно, без оплошностей, без эмоций. Вот так, Мария, правильно. Такими темпами я дошла достаточно далеко, чтобы в поле моего зрения, впереди стоящего силуэта в голубом костюме, попала финишная черта, за которой уже лежал десяток эмоционально выдохшихся игроков. Я посмотрела на время: "00:37". Мне нужно буквально шагов 8-10. Я успею, я... Выстрел. Настолько громкий, что мне всерьёз пришлось задуматься, не я ли являлась мишенью огнестрельного ружья. Да быть этого не может! Я всё делала по порядку, нигде не ошиблась. Как?.. Единственный стоявший в поле моего зрения мужчина рухнул как чучело, приземлившись прямо у моих ног. Скорее всего он сейчас кряхтит от боли, его лицо покрыто гримасой ужаса и боли, а изо рта выбивается кровь, переполнившая лёгкие. Однако, к моему великому счастью, я увидела лишь слабо извивающееся тело, лежащее вниз животом. Тотчас я почувствовала бесконечную радость и стыд, за то, что эта пуля предназначалась не мне. Но относительное спокойствие быстро миновало меня, на его место пришла череда менее приятных чувств: непонимание, постепенное осознание всего ужаса ситуации и страх. Я опустила взгляд на место, причиной которой и была такая резкая смена спектора эмоций. Голубая куртка медленно окрашивалась в красный цвет; на месте кляксы ощутилось покалывающее тепло. Я?.. Меня подстрелили? Но за что? Я ведь не двигалась. А может?.. Тот парень. Взгляд вновь задержался на уже обездвиженном теле мужчины, которое, казалось бы, отвечало на все мои вопросы. В меня отрикошетило. Прежде, чем убиваться в истерике, я, будто бы вспомнив давно забытую просьбу дорого мне человека, торопливо подняла взгляд на табло. Девять секунд. — Тише едешь... Кукла вновь начала свою считалку, а я, совсем не думая, успею ли добраться, не обращая внимая на режущую боль в боку, не думая ни о чём на свете, кроме как заветной красной полосы, ринулась к ней. — ... дальше будешь. Сколько себя помню, с бегом я была на "вы", как, в принципе, и с любым другим видом спорта. Так странно. Я бы сейчас всё отдала за пару мастер-классов по забегу на большие расстояния, может сделала б серию упражнений для укрепления ног. Хотя мало вероятно, что это как-то помогло бы мне. Да и бессмысленно сейчас думать об этом. — Стоп! Не совсем понимая, что я делаю и зачем, не останавливаясь ни на секунду, моё тело, оттолкнулось от земли и кинулось вперёд. Подсознательно, ещё во время отчаянного прыжка, мне было ясно, что приземлюсь я довольно близко к финишной черте, возможно, даже плюхнусь прям поперёк неё, но никак не за пределы. Но, конечно же, мне хотелось верить в чудо... когда я брала очередной займ, когда я какого-то чёрта поехала в другую страну, вместо того, чтобы батрачить в три ручья, когда я согласилась на участие в этом грёбанном безумие, когда я, глядя в глаза единственному оставшемуся близкому мне человеку, говорила, что всё будет хорошо, когда я, решив понежиться в кровати и поспать подольше, опоздала в свой первый и последний рабочий день в отцовском кафе. Неожиданно я почувствовала острую боль в области ранения, а затем поняла причину её появления: меня тащили... кто за руки, кто за шкирку – несколько ребят из прошедших первую игру, в прямом смысле, заволокли мою тушу за линию. Не знаю, кто эти ребята, даже лиц разглядеть не удаётся, как бы ни старалась. Я... мало что сейчас понимаю. — Спасибо, спа-сибо. — тихо пролепетала я в воздух. Череда выстрелов полетела в тех, кто остался за пределами красной черты. Наверное, это один из тех исключительных жизненных моментов, когда я благодарна судьбе за плохое зрение.

***

— Игрок четыреста пятьдесят пять? — Прошу, очнись. — Повторяю, игрок четыреста пятьдесят пять выбывает. — Нет! Они жива. Постойте. Над моим ухом орал длинноволосый мужчина, который, как мне кажется по смутным воспоминаниям, участвовал сегодня в драке. — Что... Что происходит? — куртка, обвязанная вокруг меня, крепко сжимала рану, пока я сидела на полу, облокотившись спиной о ножку кровати. — Сейчас твоя очередь. Слышишь? — максимально доходчивым языком пытался объяснить мужчина. — Мы все можем выбраться отсюда, тебе только нужно проголосовать. Голосование, значит? — Напомните, какой выигрыш? — я скорчилась от боли, издав невесёлый смешок. — С-сорок пять и пять миллиарда вон. — не понимая моих намерений, ответил он. — На кой хер вам её голос? Она ж вот-вот подохнет! — Да? Точно подмечено. — может этот неприятный мужчина и прав, но мне, если быть откровенной, сейчас на всё фиолетово. — Но раз уж такое дело, мне хотелось бы... — я старалась дышать ровно, чтобы лишний раз не травмировать себя. — Можно мне кое-что сказать... перед смертным одром? — мои замыленные глаза уставились на расфокусированные красные пятна. Работники в ярких комбинезонах стояли неподвижно, сжимая автоматы, и лишь квадратноголовый держался за ухо, будто выслушивая чьи-то указания. Кажется, само руководство дало мне зелёный свет. — Ну, раз вы не против, ребят. — Что ты несёшь? — не успокаивался мужлан с татуировкой змеи на лице. — А что такое? Хочешь поскорее продолжить просирать свою жизнь? — было видно, что он еле держался, чтобы не кинуться на меня; его однозначно останавливали несколько пар рук, удерживающих ружья. Не знаю, что я творю, но у меня возникло непреодолимое желание высказаться. Действительно.., когда, если не сейчас? — Вы все. — повысив тон, у меня вышло привлечь к себе внимание, — Да-да, это вас всех касается. Я подняла голову вверх и присвистнула. — О-хре-неть. — люди выглядели напугано, но всё же у многих можно было разобрать в лице любовь, с которой они смотрят на пачки, наполнявшие копилку. — Уже подумали на что потратите деньги? — я натянула фальшивую улыбку. — Вот только они не ваши. И никогда не будут вашими. — ощутив, как кровь просачивается сквозь одежду, я прижала ладонью куртку, тихо проскулив. — Вы не задумывались, сколько здесь было участников до нас? А сколько будет после? И сколько из них думали точно так же, как и вы сейчас? Перво-наперво расплачусь со всеми долгами, накуплю себе кучу нового тряпья, — я стала реже дышать, ибо боль становилась невыносимой. — свожу отпрысков за границу, напьюсь в хлам. Ммм... не жизнь, а мечта. — Мы правда должны слушать эту сумасшедшую? — прости, но это мой звёздный час. — Подожди, милый, я почти закончила. — не обращая внимания на возгласы уставших до чёртиков людей, я продолжила, — И наконец, я хочу вас всех попросить о ма-а-аленькой услуге. Задумайтесь хоть на одну... грёбанную секунду. — я начала срываться на крик, наплевав на начавшееся онемение ниже ног. — Посмотрите на себя, а потом на всех, я повторюсь, на ка́ждого игрока. Смотрите, пожалуйста, хорошенько. И теперь ответьте себе на несколько простых вопросов. — я дала толпе немного времени, чтобы они переварили информацию. — Вы сильнее других? — на пару мгновений повисло полное молчание. — Вы умнее других? Может, вы быстрее, ловчее, хитрее? Почему-то почти каждый собравшийся здесь, включая меня, думает, что это деньги действительно могут достаться ему, как будто остальных, более двух сотен участников, просто не существует, будто именно вы станете тем самым победителем, на которого наденут золотую медальку. — мне пришлось немного подвинуться, потому что тело уже чуть ли не лежало на полу из-за скользкого пола. — Я вам расскажу, как всё будет на самом деле. Да, никто не хочет этого слышать, понимаю. Я порядком уже всех задрала, но, честное слово, это последнее, что я хочу сказать. Без понятия, каким образом оставаясь в сознании, я собралась с мыслями, чтобы донести следующее: — Единственное, что вы сделаете, – это оставите после себя кучку банкнот в этой ебучей копилке. А получит их совсем не счастливчик, как все думают, а тот, кто полностью... и окончательно тронется умом к концу этой... бойни. — я расплылась в улыбке, а из глаз начали выступать горькие слёзы. Я поднесла окровавленную руку к губам и послала воздушный поцелуй в камеру напротив. Уверена, им понравилось представление. Иначе для кого я старалась? — А теперь вы... Я повела указательным пальцем в сторону мужчины, что до сих пор стоял рядом со мной и внимательно слушал. Не удивлюсь, если он и был тем человеком, который дотащил меня сюда и перевязал рану. — Ки Хун. Меня зовут Сон Ки Хун. — протараторил мужчина. — Господин Сон Ки Хун, вы не могли бы проголосовать "против" вместо меня? Так ведь можно? — моё внимание обратилось на работника в центре. — Сама я точно не доползу. Повисло минутное молчание, после которого парень указал жестом, что мой спаситель может подойти к стенду для голосования. Один за одним люди отдавали голос за прекращение игр и немедленное возвращение всех обратно домой. Находились отдельные индивиды, голос которых отличался, но их было на так уж и много. Одним из таковых был змеиный придурок. Кто бы сомневался. Когда отметка достигла сотни с лишним голосов, перед глазами начало плыть пуще прежнего. Я улыбнулась возникшим в голове мыслям: "По крайней мере, люди, пришедшие сюда по своей глупости, как и я.., смогут вернуться домой". Я в это верю и надеюсь. Боже... Я так устала. — голова откинулась вверх. Веки тяжелели и давили своим грузом на глаза. — Эй! Нет больше сил, хочется спать. — Девушка, м-мисс. Мне давно не выдавалось случая отоспаться вдоволь. — Придите в себя! Никаких забот, ни единой проблемы. — Прид... Мне так... хорошо.