Голос тигра

      Стояла ночь. Ацуши даже не заметил как пролетело время и подумал, что его наверняка ищут. Он может лишь пожелать им удачи. Ему больше нет дела до того, что его ждёт дальше и будет ли наказание или смерть от рук Директора. Оказавшись где-то у старых ферм он забрёл в совершенно незнакомое место и это тревожило больше остального. Ещё в сумерках Ацуши заметил дома порознь расположенные от амбаров и всяческих сараев, понимая то, что тут возможно живут люди. Он не видел дальше носа, но пошёл куда-то опираясь на одну интуицию. Вокруг тихо, не слышно ни собак ни чьих-то голосов, до этого места ещё не добрались разыскивающие его люди. Вдалеке показалось светящееся окошко в небольшом домике, из-за чего у парня появилась искорка в душе. Скорее всего сегодня он сможет переночевать в более нормальных условиях. Ацуши быстро направился к этому дому и у самого его порога пришло секундное волнение. Он не знает какие люди здесь живут и что могут сделать, но кажется вариантов не много. Парень поднялся на три дряхлые скрипучие ступеньки не менее обветшалого с виду дома и постучал в дверь. Послышалось шевеление и шарканье по полу. Дверь с противным скрипом приоткрылась до тех пор, покуда пускала цепочка. В щёлку выглянула на вид очень пожилая женщина. Увидев Ацуши она отреагировала спокойно, словно не первый раз видит подобное.       —      Здравствуйте… — замято начал Ацуши. — Знаю как это выглядит, но не могли бы вы разрешить мне остаться у вас на ночь? Я пойму, если нет.       —      А что случилось? — вкрадчиво спросила женщина. — Час поздний, негоже в такое время людей беспокоить.       —      Ну… — парень пытался очень быстро придумать оправдание. — Дело в том, что на меня напали какие-то люди… Избили… Я с трудом сбежал.       —      Ты один? — прозвучало из-за двери.       —      Да.       Женщина сузила единственный видный глаз. Сразу понятно, что она не доверяет ему, но внешний вид парня заставляет проявить некое сочувствие.       —      Ладно, — женщина хлопнула дверью и отщёлкнула замок, полностью её открыв. — Заходи.       Ацуши увидел несколько другую картину, чем себе представлял. Эта женщина была намного старше, вид у неё соответствующий дому. Он увешен самым разным, большим и маленьким, из-за чего Ацуши даже растерялся. Это место очень похоже на дом какой-нибудь ведьмы или гадалки, ведь травы, книги, банки и какие-то бумаги валялись и висели везде, куда не глянь. У парня в какой-то степени захватывало дух, он будто попал в музей. Короткое молчание прерывал скрип полов и шорканье по нему ногами. Зачарованный парень посмотрел на женщину, и захотел спросить у неё что-то о её доме, но она уверенно повернулась к нему, сразу сбив весь его настрой.       —      Видок у тебя, мягко говоря, не очень... Будто из мясорубки достали...       Ацуши посмотрел на свою одежду. Она правда смотрелась ужасно грязно.       —      Раз такое дело, я пойду тебе ванную приготовлю, а ты пока что стой тут и ничего не трогай, — сказала женщина, показав костлявым пальцем на следующую комнату.       Ацуши кивнул и продолжил разглядывать дом. Даже запах здесь был с какими-то примесями, похожими на ароматические палочки. Множество разных трав подвешенных под потолком подсказывали, что эта женщина возможно травница или своего рода лекарь. Может даже ветеринар. Видно, она живёт одна, скорее всего сама себе на уме. В углу стоит старый, накрытый сшитой тканью телевизор. Его точно не включали очень давно. На столике рядом лежит пряжа и уже что-то похожее на из неё сшитое. Самое приятное было то, что она оказалась довольно доброй, но опираясь на собственный опыт можно сказать, что не всегда книга также хороша как после обложки.       Через какое-то время женщина вышла из ванной и сорвала с верёвочки бледно-фиолетовую сухую траву, перебирая её пальцами, будто рассматривая. Она также молча ушла обратно, оставив парня наедине с накопившимися вопросами. Сейчас он задумался о другом: почему она практически сразу стала помогать ему? Разумнее было бы расспросить его о чем-то, что познакомило бы их ближе или хотя-бы узнать имя. Через несколько минут женщина вышла из комнаты в которой послышался шум воды. Здесь было тепло и также пахло разными травами. Множество растений расставленных по углам создавали несколько другие ощущения, нежели во всем остальном доме. Здесь будто было живее. Прозрачная вода в ванной соблазняла своей теплотой. Окровавленные вещи упали на пол, одна нога переступила через край ванной, медленно опускаясь в воду. Она не сильно горячая, но погружаться в неё всё равно хотелось медленнее, растягивая это удовольствие. Наконец полностью опустившись в ванную, Ацуши обхватил колени руками и только сейчас понял насколько бледное его тело и как несуразно оно выглядит из-за синяков и ушибов. Он знает каждый свой синяк и глядя на него вспоминает чуть ли не каждый удар. В этой тишине он слышал свои рознящие мысли и характерный шум воды от его шевеления. Сейчас Ацуши не до конца понимает, что нужно делать и как себя вести. Хозяйка дома вызывает подозрения на какую-то ведьму, а в её ванной пахнет травой. Всё такое неоднообразное, новое. Парень дошёл до этой точки, хотя просто хотел погулять у приюта. И вот он сидит в чужом доме подозрительной бабули, купаясь в её ванной. Быстро, неожиданно, похоже на сон. Если этот сон этот реален, то Ацуши не хочет просыпаться. Он хочет раствориться в насладжении, а если понадобится — утонуть в этой несчастной ванне с запахом лаванды.       Медленно вода окрасилась в розовый оттенок. С тела смывается кровь. Ацуши с неописуемым наслаждением смывает её, вспоминая ощущения при её появлении на теле: холодные ноги и руки, черно-белая мелькающая шерсть, а после — встреча с землёй. Вопреки отсутствию ощущений порезанных рук, Ацуши чувствовал как налипла на него эта кровь, словно ещё один толстый слой кожи.       —      Я постираю твои вещи, они явно тебе ещё понадобятся, — сказала женщина с ноткой сарказма в голосе.       Она сидела в кресле напротив парня, перевязывая нитками маленькие букетики из трав. Ацуши стоял в приоткрытых дверях ванной комнаты, глядя на неё молча. По лицу стекали капельки воды с мокрых пепельных волос. Впервые за долгое время Накадзима чувствовал дыхание своего тела и полное расслабление, а тревожные мысли больше не напрягали. Он сел на пол у столика и всё ещё с интересом рассматривал женщину.       —      Не надо так внимательно смотреть на меня, — сказала она, не поднимая глаз на парня.       Ацуши тут же дернулся и отвёл взгляд.       —      Рассказывай, что привело тебя сюда? Почему не полиция, чья-то помощь в городе? Если на тебя напали и избили, то ты вполне мог пойти в полицию.       —      Просто я сирота…       —      С этого надо было начинать, милый мой. Значит сбежал из приюта и попытался сделать что… — женщина наконец окинула его осуждающим взглядом. — Убиться?       Ацуши скосил брови:       —      С чего вы взяли?       —      Руки у тебя в крови, но не в чужой, — из приевшегося сиплого голоса женщина перешла на более строгий. — Избивают твою душу, но не какие-то там люди с улицы, а люди которым ты доверяешь, держишься за них как за глоток воздуха. Тебя ненавидят из-за силы, что ты держишь в своих руках. Я вижу тебя, парень... Вижу насквозь.       Ацуши ощущает на себе давление, видит как она вывела всё на чистую воду. Как бы он не старался делать непонимающий вид, а на самом деле понимал, что каждое её слово правдиво. Отчасти становится страшно, ведь мало ли кем приходится эта женщина. Взгляд Ацуши замер в настороженности, он уже не уверен в том, что прийти сюда было хорошей идеей.       —      Я так говорю, потому что ты не первый, кто забрёл сюда. Было дело, забрело как-то ко мне двое детей. Маленькие, лет по 8. Брат с сестрой и тоже сироты. Не знаю, как они нашли меня, но чувствую если бы не я — туго бы им пришлось… — на этом женщина сделала паузу и даже перестала связывать травы, пустующим взглядом глядя куда-то. — Парнишка этот всеми силами защищал сестру, говорил любит её очень, ведь нет у него больше никого. Они постоянно были вместе, держались друг за друга.       —      А что с ними случилось..?       Женщина будто отдёрнула себя от погружающих в прошлое мыслей и продолжила заниматься свои делом.       —      Через некоторое время они ушли, не сказали куда пойдут, просто ушли. Но за то время, которое я узнала этого мальчика я поняла: какой бы не была его жизнь, а бороться стоит хотя-бы ради единственного родного человека.       —      Они сбежали из приюта?       —      Нет. Они с рождения жили в трущобах Йокогамы. Не самое лучшее место для детей, конечно, но у них не было выбора.       Женщина встала с кресла и подошла к большому шкафчику, положив туда несколько связок трав.       —      Ты знаешь законы приютов, парень?       —      Нет...       —      А лет сколько тебе?       Ацуши не успел сказать ни слова, как женщина со своей упорной интонацией продолжила:       —      В приютах держат детей до пятнадцати лет, а потом отпускают в свет и они идут куда глаза глядят. Проблема таких детей в том, что они не смогут иметь семью. Такие дети в буквальном смысле «брошены и обречены».       —      Я не знал... — парень потёр тыльную сторону ладони, отведя глаза.       —      Что ты собираешься делать?       —      Не знаю... А в тех трущобах о которых вы говорите... Можно пойти туда?       —      Дело твоё, но детям там туго приходится, — женщина с отвращением поморщила лоб и посмотрела на настенные часы, что показывали за полночь. — Есть хочешь?       Парень кивнул.       —      Пойдём, накормлю тебя чем-нибудь.       Эта ночь, пожалуй, была самой долгой из всех что он знает. В приюте он ложился спать очень рано, в последствии чего и просыпался ни свет ни заря. А этот разговор, несколько раз поставивший Ацуши в неловкое положение, потом ужин, сытный и до чёртиков вкусный. Парень чувствовал много и чаще неразборчиво, ведь всё новое в его жизни происходит слишком быстро. Он никогда раньше не мог похвастаться таким спектром ощущений. В приюте он чувствовал только боль, а за его пределами — свободу. И чем бы она не сопровождалась: появлением зверя, голодом, холодом или апатией, а Ацуши хотел остаться здесь и чувствовать всё в полной мере. Где угодно, но только не в приюте.       Накадзима держал вилку в руке и долго смотрел на кусочек мяска. Такого сочного и зажаристого, какого не видел никогда. Во рту скапливалась слюна и сводило скулы от желания наконец попробовать его, но даже от вида этого кусочка было невозможно оторваться. В приюте, в его столовой он ел ежедневную кашу и маленькое яблоко, а если повезёт давали печенье. Всё дети питались одинаково и самое главное, что вводило в интерес — воспитатели никогда не ели вместе с ними. Они уходили в другое место и закрывались там до тех пор, пока все дети не поедят. Будучи маленьким и любопытным Ацуши решил заглянуть за ту большую дверь где «прячутся» воспитатели. Он подождал когда все уйдут и незаметно пробрался туда, с порога понимая, что это ещё одна столовая, но с более интересной едой. Два стола соединили в один огромный стол, а на них мясо, хлеб и салаты, какая-то жидкость в зелёной бутылке. Всё это выглядело так красиво и аппетитно, что маленький Ацуши бросился к этим столам, забираясь на стул. Он как сейчас помнит: первое что попалось ему на глаза было мясо. Большое и наверняка вкусное. И если бы он не забыл закрыть за собой дверь, то наверняка бы попробовал его на вкус.       —      Ты как сюда попал? Негодник! Ну-ка быстро слазь со стола!       Ворвавшаяся в дверь женщина начала кричать на мальчика, словно сгоняет кота со стола. Своими возмущениями она призвала других воспитателей, с непонятно почему, но перепуганными глазами смотревшими на ребёнка.       Когда Ацуши стащили со стола и кинули, как тряпичную куклу бросили на пол, он слышал их возмущенные крики и недовольства. После снова ощущал все возможные виды боли от избиений. Как каждый раз. Сейчас Ацуши понимает почему они так кричали — их сытную берлогу обнаружил голодный медвежонок, впервые увидевший вкусную еду.       —      Ты есть будешь?       Женщина оторвала Ацуши от мыслей о прошлом. Он дёрнул головой и сложил вилку с ножиком треугольником. Так его учили этикету, когда руки тряслись от боли, а холодная сталь прилипала к содранной коже. Парень чуть отодвинулся от стола и отвёл взгляд. Он не съел ни кусочка, хотя едва не давится слюной от желания кушать. Женщина это видела, понимала что его эта боязнь пошла из приюта.       —      Возьми вилку в руку и ешь, ладно? — она мягко посмотрела на него и положила рядом с тарелкой кусочек хлеба. — Всё нормально.       Всё нормально. Ты можешь есть. В голове снова всплыли старые образы, когда в холодную комнату приносил тарелку с чем-то непонятным и заставляли его есть. Голодные дни складывались в полное отсутствие сил, а после отсутствие желание есть вовсе. И тогда его заставляли. Силой заставляли есть вопреки тому, что нельзя. Нельзя есть много и сразу, после долгого голодания.       Парень всё таки взял вилку с наколотым мясом и медленно начал есть. В процессе ему стало интересно, пробовали ли те брат с сестрой мясо хоть раз? А они тоже практически глотали его не пережевывая, потому что боялись, что отберут. Ацуши начал есть так быстро, будто дикий зверь. Накинулся на еду, позабыв обо всём чему его «учили».       —      Эй-эй, потише парень, — женщина рассмеялась, глядя на то, с каким аппетитом он ест. — У тебя еду никто не отберёт.       Отберёт. Ещё как. Дразнили как собачонка. Отбирали еду, как только он притронется.       Ацуши резко остановился и быстро сложил всё по столу аккуратно. С набитым ртом он проглотил все также быстро.       —      Простите...       —      Ничего страшного. Ты просто так быстро не кушай, иначе подавишься когда-нибудь, — женщина окинула его помешанным взглядом. — В приюте с тобой так...       Парень кивнул.       —      Ясно...       Такое воспитание в итоге привело его к середине между этикетом за столом и полной противоположности — сметанием со стола всего сразу и глотанием не прожевав до конца. Не нужно быть гением, чтобы понимать отсутствие как такового воспитания. Это вбили парню в голову в прямом смысле, дополняя это запугиванием.       —      Я постелю тебе на диване, — женщина вынесла несколько вещей и начала стелить их на диване, пока Ацуши снова с замятым видом наблюдал за ней.       —      Простите, что доставляю вам неудобства... Я утром уйду.       Она молча продолжила заниматься своим делом, а после, скрипя суставами и с кряхтением выгнулась в спине.       —      Не в том я уже возрасте, чтобы сиротам помогать так часто... — проскрипела она.       —      Часто? — поймал парень.       —      Да. Не знаю откуда, но видимо о том, что я помогаю сиротам ходит слух. Это когда-нибудь мне боком обернётся... — бормотанием под нос продолжила она.       В таком случае и старшие из приюта Ацуши могут знать о том, что он пошёл куда-то сюда. По крайней мере об этом можно догадываться, хотя-бы потому, что парень захочет спрятаться в менее людном месте, где-то в окраинах.        «— Нужно будет уйти как можно раньше... Неважно куда, главное что я не задержусь на одном месте» — думал Ацуши.       И он всё таки уйдёт. Парень проспал несколько тревожных часов прежде, чем с первыми петухами покинул дом этой женщины. Первую половину ночи его мучил страх, мол в любую секунду сюда могут ворваться те люди. Давящая тишина натягивала мышцы. Страх темноты подливал масла в огонь. Не в силах уснуть Ацуши поднялся и посмотрел на настенные часы. Всего 3 часа утра. Возможно ему поможет свежий воздух, поэтому парень решил выйти на задний двор. Как ни странно, но дверь туда вела через ванную комнату. Непонятно почему так, однако плевать.       Стараясь не шуметь он приоткрыл дверь и сразу, буквально за долю секунды почувствовал свежайший ночной воздух с улицы, ворвавшийся в комнату. Он манил еще сильнее, чем просто желание успокоиться. Выйдя на старую, дряхлую, такую же обветшалую как и весь дом веранду заднего двора парень полной грудью вздохнул, что впервые за столько времени заставило его улыбнуться. Он поднял глаза к ночному небу, которое было усыпано звёздами, словно веснушками на на лице девочки, поцелованной солнцем. Помнится в приюте у него была такая девочка. Очень милая, рыженькая, тихая девчуля. Ацуши помнит как быстро она нашла себе семью. Её внешность стала основной причиной, как ему кажется, ведь глаза ее будущих родителей буквально засветились, как только они ее увидели. Приятные воспоминания растекались тёплым потоком по всему телу. Ему тоже нравилась эта девочка. Погружённый в мысли Ацуши не сразу заметил мелькание фонарей со стороны редкого леса, в примерно километре от дома. Всматриваясь в это движение вдалеке парень различил несколько силуэтов, которые точно приближались сюда. Его прошибло током. Этот необъятный страх, точно такой же как и тогда завладел разумом парня, заставляя по инерции бежать. Эти люди пришли за ним.