Крушение запретов

В экстренной ситуации у нас зачастую получается делать то, что при обычных обстоятельствах показалось бы нам невыполнимым. Именно такой закон подлости был сейчас самым уместным применительно к Чихэру. — Ну же! — психовал Хидан. — Блять, ты издеваешься надо мной, девка?! Из-за возмущенных криков нукенина девушка и подавно не могла сконцентрироваться. С момента, когда Хидан велел продемонстрировать свои способности, прошло уже добрых полчаса, за которые Нара так и не смогла выдавить из себя ни одной техники. Она хотела показать своё умение использовать стихию земли, хотела сделать то же самое, что у неё получилось на экзамене на чуунина, хотела да не могла. С каждой новой попыткой собрать чакру в руках кровь в венах будто закипала, причиняя почти невыносимую боль. Но Чихэру терпела, потому что не имела желания лишний раз поразвлечь отступника. Сквозь стиснутые зубы она снова и снова делала печати, пока жжение не достигло глаз. — Больно! — выкрикнула Нара. По щекам заскользили слёзы, смазывая ясное видение. Жжение охватило всё тело. — Хидан, что со мной?! — Чихэру завизжала, упав на землю. Казалось, горела каждая клеточка её организма. В попытке притупить боль, она стала кататься по колючей траве, пока не врезалась во что-то теплое. Мужские руки грубо схватили её за шкирку и локтем припечатали к земле, лишая возможности пошевелиться. Страх обуял всё её естество. — Сейчас будет больно, — честно предупредил нукенин, выхватывая из её набедренной сумки кунай. Так или иначе, Чихэру не расслышала его слов из-за своего крика. Тело рвало изнутри, и на одно мгновение ей показалось, что она слышала звук ломающихся костей. Не теряя больше времени, Хидан вытянул ее руку и полоснул лезвием по вене. Кровь брызнула фонтаном, окрашивая одежду и траву в алый цвет. На фоне восходящего солнца это зрелище выглядело еще более ужасающе. Лучше бы слёзы продолжали загораживать вид на происходящее, в последствие думала Нара. Когда зрение восстановилось и боль достигла своего апогея, вынуждая широко раскрыть глаза, она увидела Его. Пурпурные глаза и дикий оскал отражались на мужском окровавленном лице. Не так ли выглядит исчадие ада, подумала она в тот миг, когда даже рассвет на его фоне приобрёл кровавый оттенок. — Девка… Лес, окружающих их, будто бы замер, потому что не доносилось ни единого звука от его обитателей. В обычное время птицы распевали свои песенки, доводя Хидана до исступления. Но только не сегодня. Лишь женский крик разносился по всем уголкам этого места. Обычно Хидан наслаждался криком боли, он буквально физически чувствовал это наслаждение, но только не сегодня. С самого начало всё шло не так. Нукенин был зол – на девушку, потому что её крик не доставлял ему бывалого удовольствия… и на себя, потому что допустил мысль, что девчонка смогла стать той одной из ста, кто переживал технику усваивания природной чакры. — Тупая Чоко, — скрипнул он зубами, останавливая кровь на её руке. Он притянул её ближе и обхватил за талию, пытаясь удержать на месте. Со стороны это могло бы показаться, как проявление нежности, но Хидан напрочь перекрыл подобные мысли. Через некоторое время боль отпустила маленькое женское тело, и Чихэру обмякла в «объятьях» мужчины.

***

— Почему ты позволил ей?! — Потому что она шиноби! — Она — твоя дочь, Шикамару! Темари была чертовски зла на своего мужа. Мало того, что он не сказал ей об участии Чихэру в экзамене на джонина, так еще и пытался это скрыть. Расхаживая из угла в угол, женщина выплескивала всё своё негодование наружу. — Сейчас же забери её документы из комиссии! Она не будет участвовать! Шикамару, зная пылкий характер своей женщины, решил как обычно спокойно переждать бурю. После того случая с исчезновением Чихэру в их доме только и слышалась ругань Темари. Даже заключение сделки о помолвке не могло успокоить материнское сердце. Оно предчувствовало что-то плохое, не давая хозяйке обрести спокойствие за своё чадо. — Темари, — устало прошептал Нара, мягко перехватывая руку своей любимой, — ты больше не видишь в нашей дочери шиноби? Женщина замерла. — Ты ведь знала, что наш ребёнок будет частью нашего с тобой мира, — продолжил он, притягивая её к себе, — знала, но всё равно подарила ему жизнь. — Не такой жизни я хотела для Чихэру, — Темари повертела голову. — Совсем не такой… Шикамару крепко обнял свою жену, наслаждаясь теплом её тела. — Если мы запретим ей, то навсегда потеряем нашу дочь. Чихэру сдаст этот экзамен и выйдет замуж за Рюу. На этом всё и закончится. — А если с ней что-то случится? А что, если этот экзамен покалечит её? Что тогда? Объятия стали ещё крепче, а лицо мужчины утонуло в пшеничных волосах. Он так и не ответил ей на этот вопрос, потому что и сам не знал правильного ответа.

***

Тяжёлое дыхание отдавалось гулом в ушах, а слишком сильно стягивающие её тело руки доставляли неприятные ощущения. Боль прошла, задерживаясь только в районе запястья и в глазах. «Жива», — горько усмехнулась про себя девушка, пытаясь ослабить крепкие тиски. — Можешь уже отпустить меня, Хидан, — хриплым голосом оповестила она его. Просьба была удовлетворена, и хватка ослабла, позволяя телу свалиться на траву. Протерев незапачканным рукавом правой руки пот со лба, Нара обхватила себя за колени и уткнулась в них носом. Проанализировав всё случившееся, она пришла не к самому утешительному выводу: — Скажи, я больше не могу использовать свою чакру? Было уже семь часов утра, и воробьям пора бы уже зачирикать, хмуро подумал про себя нукенин. Нынешняя тишина, как бы странно это не звучало, несколько раздражала его. Откинувшись на локтях, Хидан уставился в небо. — Если скажу да, — хмыкнул он, — ты разревёшься тут как последняя сучка? — Не дождешься. — А я и не ждал, идиотка. — Он явно решил поиздеваться, подумала Нара. — Так, значит… — Заткнись, — резко прервал её мужской голос. — Заткнись и вали домой. Мне нужно подумать. Она не сдвинулась с места ни на дюйм. Только теперь она смотрела не на землю под ногами, а на мужчину. Она не уйдет, пока всё не выяснит. — Тебе, блять, повторное приглашение свалить отсюда надо?! — огрызнулся Хидан. Он решил напугать её, имитируя вылазку из земли. И как человеку, который не может долго усидеть на одном месте, ему до жути надоело быть скованным в прослойке гребаного грунта, как окрестил его про себя Хидан. Поддавшись вперёд, он вдруг ощутил размягчение в почве. — Что ты делаешь? — Чихэру осторожно подошла к нему, попутно нащупывая кунай у себя в сумке. — Хидан? Нукенин уже не слышал её голоса, он буквально забыл об её присутствии, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Вот он пытается согнуть колено, и глина, будто песок, позволяет ему пошевелиться. — Что делаю, спрашиваешь? — Его полуоскал-полуулыбка вызвали в куноичи чувство тревоги. — Хороший вопрос, Чо-ко, — его голос заставил кожу покрыться мурашками и сделать шаг назад, выставляя наружу остриё лезвия. Дыхание снова сбилось, а до слуха донеслось шипящее: — А вот и я… POV Чихэру: Тысячи миллионов раз я продумывала, как продемонстрирую на экзамене свои способности и утру нос этому Учихе. Но ни разу, ни разу не приходило ко мне в голову, что Хидан может выбраться из под земли. Я всецело доверяла сдерживающим его оковам. Какая наивность… Как оказалось на деле, клановая печать дала трещину и образовала лазейку, которой не преминул воспользоваться отступник. Я не могу пользоваться чакрой, не могу даже пошевелиться. Мне остается только наблюдать, как он медленно и неуклонно приближается ко мне. Внезапно я почувствовала движение воздуха и в ту же секунду была припечатана к земле. — Храбрости поубавилось сразу, да, сука? — выдохнул он мне в губы, смотря на меня широко раскрытыми глазами. — Чего молчишь, а?! Я посильнее сжала кунай и со всей силой вонзила его в спину, попутно освобождаясь от тисков. Мысли были в хаосе, не давая трезво оценить ситуацию, а тело двигалось скорее на уровне инстинкта самосохранения. И хотя колени подгибались от сковывающего душу страха, а левая рука неприятно пульсировала, я знала, что если замру, он не пощадит меня. Потому что более я была не нужна ему. «Бежать! Куда угодно, только не останавливаться!» Папа всегда говорил мне, что страх отупляет. Всегда учил подавлять его и не принимать спонтанных и необдуманных решений, мелькало в моей голове, когда перед глазами сливались в одну массу ветки деревьев. Я не знала, куда бежала, лишь слышала приближающийся озверевший голос. Кажется, я совершила ужасный промах, кинувшись в неизученную зону. — Чоко! Ах ты тварь коноховская! — выкрикивал мне вслед Хидан. Он бежал за мной, как рысь: быстро, точно и совершенно не создавая шума. Это умение пугало и одновременно завораживало. Лес всё не кончался, и я почти выдохлась, как вдруг заметила скалы и громыхающий водопад. Обрадовавшись, я не заметила ветку на уровне бедра и врезалась в неё. Моя набедренная сумка со всем оружием слетела куда-то в сторону. «Проклятье!» Не воткни я кунай в его спину, стал бы он меня преследовать, размышляла я по ходу погружения в воду. Да, я решила, что водопад станет лучшим прикрытием. Вот только вода оказалась прохладной и такой прозрачной, что мне пришлось встать под самую струю, чтобы скрыться в бурлящей пене. Я задержала дыхание и нырнула с головой, опускаясь на самое дно. Моя рука почти достала водорослей, когда меня внезапно потянуло к поверхности. Очевидно было только одно: меня схватили за волосы, и другое — он нашел меня. Когда я открыла глаза, то встретилась с ним взглядом. Кровь, засохшая на его лице, бледно-алыми каплями стекала по его щекам, задерживаясь на остром подбородке. И несмотря на его ужасный характер и то, что он мог со мной сделать, он… был очень красивым мужчиной. — Втыкаешь нож в спину, как последняя тварь, — отрапортовал он. Его свободная рука схватила меня за горло и припечатала к скалистой поверхности. Из легких моментально выбило воздух. — А у тебя… кха… привычка прижи… кха…мать людей к чему-либо?! — Я со злостью уставилась на него, шипя от болезненной хватки. Он усмехнулся. — Снова храбрость вернулась? — Отпустив мои волосы, он прижался ко мне всем своим телом и обхватил мою талию, всё так же удерживая горло. — А не боишься, что я трахну тебя здесь и сейчас за твою наглость, сука?! На нас сильным потоком обрушивались струи водопада, перекрывая воздух. Но, казалось, ему было совершенно плевать, будто он не нуждался в дыхании. В этот момент я действительно испугалась. Не потому, что его слова так подействовали на меня, а потому, что ясно ощутила его возбуждение. Я начала вырываться, но он поймал мои руки и поднял их над моей головой. — Хидан, не делай этого! — Я заплакала. Никогда еще я не соприкасалась с мужчинами и тем более не обжималась с ними. Когда я зажмурила глаза, он гадко рассмеялся. — Что, не хочешь познать земные удовольствия? — сквозь смех говорил он. — Ты еще более жалкая, Чоко. — Если хочешь убить меня, то сделай это! — Мои нервы были накалены до предела, и в тот момент я искренне считала, что уж лучше пусть он лишит меня жизни, чем я буду обесчещена. Я прикусила себе губу, когда внезапно была поднята на руки и выброшена на сушу. Открыв глаза, я увидела Хидана, который как ни в чем не бывало стоял под водопадом, подставив под струи воды своё лицо. Он проводил ладонями по всему своему телу, смывая застывшую грязь и кровь. А потом погрузился в воду и подплыл к берегу, выходя… — А-а-а! Ты голый! — Я завопила, уткнувшись в землю, когда он предстал передо мной в «первозданном» виде. — Блять! Хватит орать уже! Послышался хлопок и шуршание ткани. Когда я подняла голову, то нукенин уже стоял, облаченный в темно-серые штаны и такого же цвета плащ, который он надел только на одно плечо, полностью оголяя свою грудь до живота. — Чё разлеглась там? — обратился он ко мне. — Перевяжи свою руку, а то подохнешь от потери крови, — бросил он мне и завалился спиной на прибрежный камень. Только сейчас я заметила небольшую лужу крови возле левой руки. Быстро оторвав кусок ткани от своей некогда кофты, перевязала место кровотечения. Солнце уже давно возвышалось над нами, и по его расположению было нетрудно догадаться об обеденном времени. А ведь родители наверняка уже обнаружили моё отсутствие, подумала я. — Ты не собираешься мне отомстить? — прервала я наше безмолвие. — Я всегда возмещаю долги, — ответил Хидан, — рано или поздно. — Тогда… чего ты ждешь? — спросила я, сжав руки в кулак. — Почему не прикончишь меня? Ведь ты свободен! Хидан лениво повернул голову в мою сторону. — Так не терпится умереть, девка? Все вы, коноховские шлюшки, строите из себя невесть что. Притормози, слышишь? Ты и так подохнешь, даже без моего вмешательства. Наши глаза снова встретились, а сердце пропустило удар. Так значит я… умру? — Тот обряд, — решила уточнить я, — он… — Да, — меня прервали. — Ты не прошла его. Природная чакра не переставая усваивается твоим телом и вскоре разорвёт тебя. Даже сейчас ты должна чувствовать это. — Он улыбнулся. — Ты обещал мне помочь… — Ты обещала освободить меня. — Я не отрекаюсь от своих слов! Послышался хруст веток. Недалеко от нас проскочил лесной олень. На секунду он переманил внимание Хидана, но после он снова сфокусировался на мне, отчего стало неуютно. — Так же как и я, — закончил нукенин. — Два месяца. — Что? — не поняла я. — Блять! Что тут непонятного?! Твоё ёбаное тело продержится еще минимум два месяца! А потом… — Этого хватит, — на этот раз улыбнулась я. Правая бровь Хидана поползла вверх. Он встал на ноги и захлопал в ладони, плотоядно ухмыляясь. — Хватит, говоришь? — В одночасье он очутился подле меня и прошептал мне эту фразу на ухо. — Неужели не боишься смерти? — Единственное, что я боюсь — это разочарование, — не своим голосом прохрипела я, смотря стеклянным взглядом. Я и вправду так считала? Конец POV Хидан отстранился от куноичи и взял её руку. — Единственный способ выпустить природную чакру — это спустить кровь из вены. Вернёшься с бинтами и лекарствами, тогда и начнем тренировку. Чихэру посмотрела на свою посиневшую руку и выдернула ее к себе. Она поднялась с земли и отряхнулась. Солнце давно уже высушило её мокрую одежду, за что девушка была очень благодарна. Благо, вода смыла всю кровь, так что оставалось только придумать объяснение разорванной кофте и долгому отсутствию. — Можно вопрос? — Валяй, — ответил мужчина. — Есть ли у меня шансы пройти этот экзамен на джонина? — выдохнула Нара. Хидан нарисовал на песке иероглиф и, сложив руки в печать, топнул по нему ногой. В тот же миг над головой девушки что-то со свистом пролетело и попало прямо в руки отступника. — Коса? — Именно, — довольный как чеширский кот ответил нукенин. — Жду тебя на прежней поляне, — бросил он, поворачиваясь к ней спиной. — Ты не ответил мне на тот вопрос! Хидан на секунду остановился: — Ты сама на него ответишь, девка. Когда его силуэт скрылся в зарослях травы, Чихэру осела на землю. — Меня убьёт природная чакра, — горько усмехнулась она себе под нос, — так просто…

***

—Где ты была, Чихэру? — осторожно осведомился её отец. Вид дочери был не просто потрепанным. Создавалось такое чувство, что девушка побывала в самом центре сражения. — Пап, — устало протянула Нара, — рано утром я ушла потренироваться в горы. А там, споткнувшись о камень, прокатилась по склону, врезавшись в дерево. — Правда? — Абсолютно, — уверенно заявила куноичи. — Я пойду? — Да, конечно… С чувством облегчения Чихэру скрылась за поворотом в её комнату. И хотя она знала, что отец не поверил ей, всё же она была благодарна ему за то, что он не стал устраивать ей скандал, что непременно сделала бы мама на его месте. Шикамару же опустошенно прислонился к стене и сполз на пол. — Темари, ты тоже почувствовала это? — бесцветным голосом обратился он к жене. Женщина вышла из-за угла и села возле него. — Да, — в комнате повисла тишина. — Природная чакра больше чем на половину вытеснила её собственную чакру. Шикамару, — куноичи посмотрела на своего мужа, — как мы упустили это? Глава семейства сжал кулаки настолько, что послышался хруст костяшек. — Запрещенная техника стихии земли. Если мы ничего не предпримем, мы навсегда потеряем нашу девочку. «Назад дороги нет, папа», — вздохнула про себя Чихэру и тихонько зашагала к себе.

***

Луна освещала небольшую поляну, окрашивая кроны деревьев и некогда сочную цвета зеленого спелого яблока траву в синеватый оттенок. Сверчки изредка стрекотали свои причудливые песенки, понятные только им самим. Опавшие и успевшие засохнуть листья хрустели под весом хрупкой девушки, чем привлекали внимание обитателей этого леса. — Чо-ко, — шёпот у самого уха. Мгновенная реакция, и в нукенина летит остриё куная. Резкий блок, сопровождающийся женским вскриком. — Мне больно! — завопила Чихэру, когда Хидан завернул её руки за спину. — Отпусти меня!!! Кунай выпал из ладони, срезав лепестки ромашки. Где-то справа мелькнули рога оленя. — Мне тоже было бы больно, не поймай я твой удар, девка, — спокойно произнёс Хидан. — Чё припёрлась? Чихэру дёрнула руками, и не удержав равновесие, когда её отпустили, упала на колени. Из её сумки выкатились бинты и табак. Заметив последнее содержимое, правая бровь нукенина поползла вверх. — Неужели в Конохе не нашлось антисептика получше? — усмехнулся он. — Это единственное, что я смогла достать. И то подпольно, — хмыкнула Нара. — Я пришла, чтобы начать тренировки. — Она встала на ноги, убрав «аптечку» обратно, и решительно посмотрела в глаза отступника. — Хидан, сделай меня сильнее! Птицы всполохнулись и взмылись вверх, когда лес заполонил дьявольских пробирающий до нервных окончаний мужской смех. Хидан повалился на землю и начал стучать кулаками, смеясь во весь голос. От этого на его бледной коже проступили синие вены, которые до этого не были видны. «Он тоже из плоти и крови? — пронеслось в мыслях у девушки. — Нет, сейчас не время думать об этом!». Нара тряхнула головой и прокашлялась несколько раз. — Я не знаю, что вызвало у тебя такую реакцию, но держи своё слово, Хидан! Смех прекратился, как и прекратились какие-либо движения отступника. На секунду он замер, будто обдумывая что-то, а потом медленно встал, не поднимая головы. — Не забывайся, коноховская шлюха, — каждое его слово было пропитано ядом. Он словно змея прошипел эти слова, по интонации больше смахивающие на проклятье. В следующее мгновение он резко бросился вперёд, а материализовавшаяся из ниоткуда коса устремилась прямо на девушку. — Хидан, что ты… ?! — Защищайся, Чо-ко, — по слогам выговорил он её имя и взмахнул лезвием. — Приступим к тренировке. Чихэру не успела моргнуть, как в миллиметре от её шеи просвистело остриё, оставив после себя неглубокий порез. Руки автоматически прикрыли порезанную кожу, а глаза зафиксировали улыбающегося нездоровой улыбкой шиноби с высунутым языком. Хидан преподнес косу к своему лицу и медленно, нарочно растягивая время, провёл языком по испачканному в крови лезвию. Это заставило Нара почувствовать, как кончики её пальцев холодеют, а спина покрывается холодным потом. «Он точно сумасшедший, — подумала она, сглотнув подступивший комок. — Мне надо успокоиться и сосредоточиться». Девушка сделала глубокий вдох, на секунду прикрыв глаза. Сознание на мгновение погрузилось во тьму, возвращая потерянный контроль. Она совсем забыла одно из основных правил шиноби: никогда не оставлять врага без присмотра. В другой ситуации это стоило бы ей жизни. Хотя… Ужасная боль в правом боку пронзила все конечности, а в голове судорожно билось: «Когда он успел?!». Секунда, нет, даже меньше неё потребовалось нукенину, чтобы достигнуть девушку и нанести следующий удар. Нара раскрыла глаза. — Никогда не моргай в бою, идиотка, — недовольно подметил Хидан, вытирая лезвие косы о траву. — Продолжим. Нукенин отбросил косу за спину и начал складывать печати. — Датон: земляная дрожь! — выкрикнул он. В том же момент земля под ногами девушки зашевелилась, подхватывая её на своих волнах. Словно пушинку, она понесла её вперёд, и Чихэру со всей силы врезалась в ствол дерева. Кровь брызнула со рта и сквозь пальцы, которые сжимали недавнее ранение в бок. — Хи…дан, — голос сошёл на хрип, — оста…но..вись. Хидан подошёл к лежавшей на траве куноичи и приподнял её лицо за подбородок. Он внимательно посмотрел на неё и покачал головой. — Тупая Чоко, ты такая жалкая, — его лицо исказила гримаса отвращения. — Лучше я прикончу тебя сейчас, ведь рано или поздно тебя всё равно кто-то замочит. А если и не замочит, так сама подохнешь. Да, Нара Чихэру? Чихэру болезненно втянула в себя воздух и сплюнула подступивший сгусток крови в Хидана. Явно не ожидавший такого отступник оцепенел на месте. Воспользовавшись минутным замешательством, куноичи вынула из кармана табак и приложила его к кровоточащей ране. Табак, как рассказывала её мама, обезболивал открытые порезы и дезинфицировал их от микробов. Почувствовав небольшое облегчение, Чихэру поднялась на ноги. Хидан в это время вытирал подпорченный внешний вид. В груди у девушки бурлило как в жерле проснувшегося вулкана. Было настолько обидно, что боль отошла на второй план, а руки сами по себе начали складывать странные печати. Всё происходило будто в тумане. И тот голос, который велел ей повторять всё за ним, и та сила, что она почувствовала каждой клеточкой её организма, — всё это казалось совершенно отдалённым, но тем не менее происходило именно с ней. Хидан был неимоверно зол. И если раньше сказанное им было в шутку, то после этой выходки он готов был претворить шутку в реальность. Но когда он взглянул на девушку, то понял, что его планам не суждено было сбыться. По крайней мере сейчас. Природная чакра, словно вторая кожа, покрывала тело девушки. Она вихрем кружилась вокруг неё, оставляя миллионы мелких порезов и ссадин. — Чоко? — неуверенно окликнул её мужской голос. Чихэру подняла глаза, из которых ручьём стекали слезы, и схватилась за сердце. Её дыхание было обрывчатым, а потрескавшиеся губы были сжаты в тонкую полоску. Бровь Хидана снова поползла вверх. — Что со мной происходит?! — в голосе был глубокий страх, а выражение лица наследницы клана выражало крайнюю степень испуга. Потому что женское тело разрывало на части и в то же время его переполняло энергией. Потому что хотелось кричать и в то же время голос пропадал, стоило только открыть рот. Потому что было невыносимо больно… и в то же время тело переполняло какое-то странное чувство, сполна перекрывающее боль. Хидан сел на траву, скрестив руки на груди. Его настроение колебалось на грани недовольства-раздражения. Цокнув, он с чувством превосходства воззрился на «горящую» куноичи. — Не ты ли хотела стать сильнее? — усмехнулся он. — Сама Мать-природа решила одолжить столь желанную тобой силу, тупая Чоко. Чихэру всё еще стояла, окруженная непонятным ей сверчением, а из глаз всё так же стекали потоки слёз. — Хидан, я…, — недоговорила куноичи и повалилась на землю. Чакра, некогда окутывавшая всё её естество, впиталась в кожу девушки с первыми лучами восходящего солнца. Хидан нехотя встал и подошел к лежащему без сознания телу. Он вынул бинты из набедренной сумки Нара и приступил к перевязыванию глубоких порезов. От заносчивого выражения не осталось ни следа — лишь ничего не выражающее лицо и тело, которое всё еще хранило в себе память о его обряде. Ведь когда-то и он прошёл через всё то же, что и юная Нара. Одно отличие: он прошел через всё не по своему желанию… и он дошёл до конца, став таким, какой он есть. «Какая ирония», — горько подумал нукенин, делая последнюю затяжку бинта.