Лемберг

– Да брось, это даже может быть весело, – звонкий голос зазвучал на тон тише, – В конце концов, не нам их осуждать за то, как они зарабатывают на жизнь. Блез бросил окурок в лужу и зачем-то прижал его носком начищенных туфель. Даже в свете тусклого фонаря Боженна разглядела грязь на его брюках, и от мысли о том, как часто в этом городе дожди, у нее неприятно засосало под ложечкой. Хоть какой-то плюс был в том, что они оба в трауре — черные вещи не так жалко. Юноша едко комментировал облупленный фасад виллы, но его сестра не могла отделаться от мыслей о том, что за пестрыми занавесками их ждет что-то похуже неухоженной архитектуры. Так и не дождавшись смеха в реакцию на собственное остроумие, Блез поднял коричневый чемодан с мостовой и, легонько касаясь поясницы, подтолкнул сестру вперед. – Тебе, конечно, было бы куда интереснее, если бы мы провели этот месяц в мужском борделе, но что я могу поделать? – Прибереги свои грязные шуточки для тех, кто сможет оценить их по достоинству. Прежде, чем юноша нажал на звонок, он успел бросить на сестру осуждающий взгляд. Ее надменная привычка носиться со своей нравственностью, никому, к тому же, не нужной, раздражала его больше, чем ее — его курение. Мать могла бы поселить их в каком-нибудь закрытом пансионе, в богом забытом месте среди леса или в горах, но решила не разлучать близнецов и выбрала милый европейский город, заручившись поддержкой и защитой друзей, которым может доверять, коих у них осталось не так много. А в благодарность за это сестра корчит брезгливые гримасы, заведомо осуждая женщин, которых еще и в глаза не видела. При всей испорченности Блеза, его нельзя было обвинить в предрассудках. – Ты прав, я не должна, просто не могу отделаться от чувства, что… Она не успела договорить. Дверь приоткрылась и из-за нее выглянул швейцар в безупречном белом костюме. Лицо мужчины, бледное и морщинистое, выражало крайнюю степень заинтересованности. Блез не сдержал усмешку. – Мистер и мисс Робирьярд? Они синхронно кивнули и дверь распахнулась. Тонны шелка и бахромы, слепящий свет хрустальных люстр, подделки Моне, да Винчи, Рембрандта и Уорхолла, готическая мебель. Такую старомодную безвкусицу еще нужно было поискать. Блез заметил, как задрожала нижняя губа сестры, и едва подавил смешок, когда по круглой лестнице к ним начала спускаться женщина в самом вульгарном платье, которое только можно себе представить. Его взгляд беспардонно забегал по спадающим волнам иссиня-черной бахромы, тугом корсаже, который раньше встречался ему только в фильмах, и паутине кружев, едва прикрывающих пышную грудь. Если бы он попытался представить себе что-то подобное этому наряду, или ему описали бы это на словах, Блез наверняка задохнулся бы от приступа безудержного смеха. Но этот неоднозначный наряд так безупречно облегал каждый изгиб тела женщины, что казалось, будто они созданы друг для друга какими-то высшими силами. На вид даме было не меньше сорока, и все же в ее облике было что-то необъяснимо притягательное и будоражащее сознание. Никогда прежде юноша не чувствовал себя так взволнованно и неуверенно по вине женщины. Он пришел в себя только тогда, когда сестра неторопливо дернула его за рукав. Кажется, Боженна была не в силах вымолвить ни слова. Обернувшись к ней, Блез убедился, что его опасение верно. Лицо девушки стало пунцовым, а на глазах вот-вот могли выступить слезы. Он поспешил спасти ситуацию. – Полагаю, это вы подруга нашей матушки? Мадам Сицилия? – губы Блеза растянулись, обнажая ряд безупречных зубов, глаза еще раз скользнули по декольте, и тут же встретились с лукавым взглядом карих глаз. – Да, детки, рада приветствовать вас в новом доме. – коротко улыбнувшись, женщина протянула смуглую руку для пожатия, и с нескрываемой насмешкой перевела взгляд на Боженну. Блезу подумалось, что если сестра не сможет взять себя в руки как можно скорее, ее здесь просто сожрут. – Чрезвычайно рады оказаться здесь, мадам, мы с сестрой безмерно вам благодарны, – он выпустил горячую ладонь из руки с небольшой задержкой, и облегченно выдохнул, когда Боженна наконец склонила голову в приветственном жесте и тут же кивнула, безмолвно соглашаясь с его словами. – Думаю, вы слишком устали с дороги, так что перенесем знакомство с моими девочками на утро. Робирьярд был готов поклясться, что слышал, как при слове «девочки» сердце в груди сестры глухо ударилось о ребра. Только это внутреннее ощущение и заставило его не без сожаления согласиться с Сицилией. Одна она казалась ему фигурой достаточно интересной, чтобы на пару часов забыть об усталости. За это Боженна останется перед ним в долгу. – Ваша мамушка говорила, что вы очень привязаны друг к другу, так что я попросила приготовить для вас комнаты с общей ванной, будет достаточно пройти пару метров, чтобы вы оказались рядом, птенчики, – хриплый голос прозвучал слегка лукаво, – Порк проведет вас наверх. Будут ли у вас пожелания? Хотите, чтобы вам принесли ужин? – Мы отужинали в поезде, так что не стоит. От всей души благодарю вас, мадам. Как только дверь за ними захлопнулась, с первых этажей послышался заливистый смех. Блез поставил дорожную сумку на простой стул рядом, стер дождевые капли бумажной салфеткой и бросил ее в камин. Комната была совсем тесной, но даже уютной, и куда менее безвкусной. Бледная, как край простыни, чуть выбившийся из-под пледа на постели, Боженна сидела на самом краю кровати и, казалось, боялась даже вздохнуть. Юноша опустился на корточки, мягко улыбнулся и принялся растирать ее замершие ладони. – Детка, сейчас 2144 год, жить в борделе не стыдно, даже работать здесь вполне сносно в глазах общества, так что если решишь подзаработать… Она возмущенно подорвалась с места, выдернув ладони, и хотела сказать что-то в ответ, но нижняя губа предательски задрожала. Блез тихо рассмеялся. – Ладно, прости. Ты можешь даже не общаться с ними, просто сидеть здесь и хоть наизусть вызубрить свои учебники перед началом третьего курса, постарайся за нас обоих. Маме стоило немало усилий перевести нас сюда, так что твои усилия не будут лишними. Но, Боженна, прошу тебя, не теряй сознание каждый раз, когда будешь слышать мужские голоса. Девушка, чуть дрожа, смотрела на ночной город в свете фонарей и обнимала свои озябшие плечи. По подоконнику мерно стучали дождевые капли. – Заниматься сексом стыдно только в твоих ветхих романах, тебе пора взглянуть на мир здраво и самой попробовать, что ли. – Помолчи хотя бы минуту. Он выждал ровно столько, сколько запрашивали. – Ладно, посмотри вторую комнату и выбери, в какой хочешь остаться. Девушка безразлично пожала плечами. - Славно, значит, выбор за мной. Я слышал, здесь прекрасный театр, можем пойти завтра вечером, если суток тебе хватит для драматических вздохов и сочувствия к себе. Когда брат отправился в свободную комнату, она наконец нашла в себе силы, чтобы начать разбирать вещи. Боженна нашла еще один выключатель, чтобы добавить света в тусклую комнату, и принялась вынимать книжки из коричневого чемодана, разложила томики по порядку на полочку над кроватью, оставила ту, что начала читать в самолете, на прикроватной полке, и повесила платье в шкаф. Она набрала горячую ванную почти до краев, добавила ароматических масел и пышную пену. Казалось, уже ничто не смоет с нее ни этот день, ни запах этого дома. События прошлой недели проносились в голове со скоростью света. Лужа крови в ванной, отец с разбитой головой, визг, крики, куча полицейских, заполнивших всю квартиру, бесчисленные вопросы, показания, придирки к каждому слову. Мать, протягивающая пару билетов и просящая собраться как можно быстрее, ее уверения в том, что скоро всё решится, заблокированные карточки, патрульная машина, что не успела остановить самолет перед вылетом, и черная с тонированными окнами, преследовавшая их весь последний месяц. Она резко распахнула глаза и поняла, что чуть не уснула, когда Блез сплюнул зубную пасту в раковину. Встретилась взглядом с его отражением в зеркале. – Вода уже, должно быть, холодная. Сейчас принесу тебе халат. Юноша вернулся через минуту и, отвернувшись, протянул ей белый сверток. – Как думаешь, его действительно убили? — она намотала полотенце на голову и присела на край ванной, глядя, как медленно вода убегает в сток. – А какая разница? Лишь бы это побыстрее закончилось.

***