Лемберг

Блез нетерпеливо топтался у порога, время от времени приближаясь к двери и, подавляя накатывающую ярость, тихо стучал. Он ощущал неистовое желание кулаками барабанить в эту дверь, но не хотел, чтобы хозяйка или другие гостьи дома услышали и догадались. Сестра была слишком тщеславной, а потому считала, что она выше завтрака в компании таких женщин. — Тебе в любом случае придется из комнаты выйти, ты же не сможешь в ней сидеть вечно, посему прошу это сделать раньше, чем во мне появилось желание тебя убить. Сперва послышался глубокий вздох, после короткий щелчок. И вот перед ним уже стояла Боженна в самом длинном и скучном своем платье, блекло-черное, так неудачно заканчивающееся чуть ниже щиколоток, с горлом до средины шеи. — Господи, да они и так не сочли бы тебя за свою, прекрати этот цирк. — Блез, не суй свой нос, — она поправила бирку у горловины и еще выше задрала подбородок, беря брата под локоть, — Помнится, ты обещал, что сегодня мы пойдем в театр? Голос парня становится чуть мягче, он всегда особенно терпеливо относился к сестре, наверное, потому что ощущал, что это только попытки защититься. — Не обещал, а только предложил, это был жест доброй воли, но я теперь не уверен, что готов мириться с твоим несносным характером целый вечер. Разве что ты будешь хорошей девочкой и за завтраком заведешь подруг. В их компании я буду рад посмотреть даже самую занудную из твоих пьес. Боженна только цокнула языком, приподнимая подол платья, и первой спустилась по завитой лестнице. Публичных дом был куда больше, чем ей представлялось снаружи. Вход, обрамленный парой светлых колон, визуально делал помещение уже, словно зажатым между двух спальных домов, но на самом деле большинство комнат из соседних зданий были присоединены к нему. Даже в комнате с этой широкой лестницей оставалось еще много места, высокие потолки и большие окна увеличивали пространство и пропускали много света, утром даже такой гротескный интерьер, в общем, выглядел почти уютно. Они прошли по коридору на нижнем этаже сквозь зеркальную стену и брат остановился, чтобы открыть большие двери из светлого дерева. — У меня голова кружится от предвкушения, — с усмешкой прошептал Робильярд. За огромным столом уже сидели девушки. У Боженны поплыло перед глазами от разнообразия. Она и представить себе не могла, что их так много, только здесь не меньше двух дюжин, а еще оставались пустые места. Она никогда не видела в одном помещении таких разных людей, все в них: от цвета глаз и кожи до манер и нарядов — и впрямь на любой вкус. Некоторые звонко смеялись, переговариваясь между собой, без стеснения разглядывая вошедших, указывали пальцем на брата и улыбались, кивали ему в сторону соседнего кресла, очевидно, приглашая к себе. Другие сидели совсем тихо, словно отдельно от остальных и, стушевавшись, при виде парня или, может, из-за нее? Почти сразу следом за ними в столовую вошла и сама Сецилия, теперь в насыщенно-синем и не менее броском наряде, алые губы расплылись в широкой улыбке, тогда как лицо брата синхронно с ее появлением приобрело более серьезное выражение. — А вы его стоите, пташки? Вон рядом со мной два чудесных места, если вдруг вы не хотите на время разделиться. Она последовала к главе стола и Блез тут же поплелся следом, Боженна же, чувствуя, что на лбу вот-вот начнет пульсировать вена, стиснула губы в тонкую полоску и последовала к противоположной части. Она приблизилась к девушке с светло-русыми волосами, тихо сидевшей на самом краю, рядом с ней сидели яркие латиноамериканки, время от времени пытаясь привлечь ее внимание к себе, указывая на что-то, комментируя и лукаво улыбаясь. — Миледи, если позволите, я присяду? — не зная, насколько это может быть уместно, Боженна присела в легком реверансе и совсем чуть-чуть наклонила голову. — Конечно, будем рады твоей компании, только, бога ради, не фамильярничай так сильно, мы не на приеме у королевы, это всего лишь семейный завтрак. На слове «семейный» Робильярд почувствовала, как у нее подкосились ноги, и поспешила занять предложенное место, надеясь, что смятение не отразилось у нее на лице. Господи, какая семья? Неужели девушки не должны ненавидеть это место? — Меня зовут Шешанна. Это Кэй и Эхои, — девушки переглянулись между собой, улыбнувшись еще шире и как-то многозначительно, и синхронно заверили, что рады познакомиться. Шешанна, кажется, смутившись их поведению, опустила взгляд в свою тарелку и следующую фразу обронила только после того, как начали доносить угощения к столу. В роли официантов выступала прислуга, пара совсем юных мальчишек, кажется, лет 15-16. — Как вам с братом спалось? Комнаты вам понравились? — Да, да, разумеется, они чудесные, — Боженна старательно прикусила себя за внутреннюю сторону щеки, заставляя говорить, — Мадам очень добра к нам и…дом у вас чудесный. — Ох, ты так мила, детка, но, если верить тому, что мы о вас слышали, ваш дом вдвое больше и роскошнее. Ваш покойный отец, кажется, владел большим количеством недвижимости? — Эхои наклонилась ближе через весь стол, чудом поймала темные пряди, нависающие над тарелкой с супом, и заговорщически улыбнулась, скоса поглядывая на реакцию соседки слева. Боженна жалела, что еще не начала есть, ведь с чем-то во рту она наверняка поперхнулась бы и умерла прямо на месте. — О-отчим, не отец. Да, пожалуй, не хуже, он был очень состоятельным человеком. — Так сразу и не скажешь, ты выглядишь очень…скромно — интонация Кэй была такой язвительной, что это слово звучало скорее как «убого», — Другое дело Блез, кто дизайнер его костюма? Ох, так бы и сняла его, чтобы… посмотреть бирки. Он бы не отказался, только предложи, дрянь. — Ему будет приятно, Кэй, если ты сама сделаешь комплимент, но могу передать твои пожелания. Теперь хмыкнула уже Шешанна, кивая в сторону, где сидел юноша. Вокруг него вилось сразу несколько девушек, буквально выступая одна перед другой, чтобы обратить на себя внимание. — Боюсь, придется стать в очередь. Блез выглядел довольным, словно мартовский кот, что забрался в корзину с валерьянкой, и вот-вот был готов облизаться, удивительно, что он все еще держал руки при себе. Хотя они выглядели напряженными, словно прижатыми к скатерти на столе, нет, вернее будет прибиты к нему гвоздями. — Если хотите, могу воспользоваться своим преимуществом родственницы и пригласить вас составить компанию нам с братом сегодня вечером. — Боженна и сама с трудом верила, что смогла произнести это предложение, но она неплохо держалась, даже ее лицо выглядело вполне дружелюбным. — Если, конечно, мы успеем купить какие-нибудь сносные места в театре. Если бы кто-то сказал, что ей придется идти на вечернюю премьеру с девушками из такого разряда, мисс Робильярд, пожалуй, потеряла бы сознание от подобного оскорбления, но выбора у нее не оставалось. Вытащить Блеза отсюда без пары-тройки девиц не получится даже силой, а выйти одной вечером в незнакомом городе, где ее имя никому не известно — идея не лучше. После предложения атмосфера за их частью стола стала куда спокойнее, латиноамериканки хотя и были далеки от дружелюбия, но по крайней мере перестали по очереди метать в нее молнии язвительных замечаний. Остаток завтрака девушка провела в компании Шешанны, которая на удивление неплохо знала расписание местных театров, смогла дать пару советов и пообещала помочь с билетами. Кэй, вопреки воли собеседников, поделилась грязными подробностями из жизни актеров оперного театра, заставляя Робильярд все гуще покрываться краской, получится ли у нее насладиться представлением, зная, кто заказывает сразу троих девушек каждую пятницу, кто приходит в бордель с женой и кому больше по душе несовершеннолетние? Уже на выходе из столовой комнаты, передавая брошюру с расписанием, Шешанна, наклоняясь совсем близко, тихо прошептала ей на ухо: — Понимаю, как несладко тебе приходится, но девушки не так плохи, как может показаться. Они только защищаются, если сможешь узнать их получше -- поймешь, что друзей преданнее и лучше не найти. Не только Эхои и Кэй, а все они. Тонкая кисть Шешанны опустилась на ее локоть, коротко сжав его в одобряющем жесте, она улыбнулась и, попрощавшись, последовала вверх по лестнице. Боженна еще по меньшей мере минуту пристально смотрела ей вслед, думая, как и почему она могла оказаться здесь? Совсем не похожа на других, так уверенна в себе и хладнокровна, Шешанна держалась с каким-то невероятным достоинством, оно читалось в взгляде серых глаз, в осанке и голосе. Рядом с ней благородная Робильярд ощущала себя неуклюжим подростком, с пылающими щеками и спутанными мыслями, не способным контролировать не только собственную жизнь, но и движения. Ладно, после пережитого есть шанс, что и дальше все будет терпимо.