my color of hope turned out to be red

      По уныло-серым улицам Йокогамы моросил дождь. Царапающие капли дрожали и с отчаянным рвением били по окнам проезжающих машин. Солнце даже не предпринимало каких-либо безнадежных попыток пробить облачную завесу, которая нависла над городом, словно орел над крысой. Тусклые фонари моргали от усталого бдения, а железные лошади мрачно проносились по лужам, принося с собой запах бензина.       Из-за угла показался невысокий мальчик с кудрявыми волосами и заурядной внешностью. Его каменная футболка порвалась и прилипла к телу, а джинсы напоминали подранную шкуру несчастного хищника. Ярко-карамельные глаза, близкие к кровавому оттенку, не мигая следили за дорогой.       Пролетевшая машина окатила парня ледяной водой по колено. Тот вздрогнул и проводил взглядом автомобиль.       — Ой ё-о, как же я устал, — послышался звонкий голос на другой стороне дороги. Мальчик молча повернул голову и стал наблюдать, как необычный мужчина переходит трассу.       Темно-рыжие волосы намокли и сейчас, чуть завиваясь кончиками, обрамляли лицо с мутными синими глазами. Незнакомец заметил мальчика и, подняв брови, направился к нему.       — Бли-ин, ты такой маленький, — проныл рыжий. — Ты на улице живешь, я правильно… понял? — парень слегка сморщил нос от необычно-приторного запаха какого-то алкоголя, и кивнул. — Во-от черт, как же тебя жаль-то… — протянул мужчина. — А знаешь что, у меня собака умерла. Одиноко без нее как-то. Тоскливо… Слушай, пацан, не хочешь перебраться в мою квартиру?! — резко закричал взрослый, от чего парень отшатнулся. — Эй, прости-прости. Да, не дворец Елизаветы, конечно, но там не так плохо.       Мальчик нахмурился. В его голове крутились мысли, одна доверчивее другой.       — Ну так что, ты согласен, пацан? — мальчик неуверенно махнул головой и опустил брови. — Бли-ин. Ну проводи меня хотя бы до дома… он недалеко. Я тебе одежду дам, а то в этой, извини, ты скоро с холода сдохнешь.       Парень тихо фыркнул.       — Если я сейчас оставлю вас, вы убьетесь по дороге, я правильно понимаю? — ехидно спросил добрым голосом мальчик.       — Ха-ха, пацан, да ты молодец, — мужчина быстро приблизился к не успевшему понять ситуацию парню и потрепал его по голове. Мальчик отпрянул настолько резко, что споткнулся о собственную ногу и упал прямо в лужу, чувствуя, как быстро промокают джинсы на ногах (если еще было место, где они оставались сухими).       — С вас тепло, — нагло заявил мальчик, недовольно поднимаясь.       — Могу обнять, — ухмыльнулся пьяный взрослый. Увидев взгляд парня он расхохотался. — Я же пошутил, — он поднял руки на подобие капитуляции.       — Я... Не пойду с вами, — пробормотал парень.       — Мой сосед — полицейский. Можешь не бояться, — улыбнулся мужчина.       — Врете…       — Я дам тебе телефон. Позвонишь с него, если надо будет.       Парень неловко встал, по инерции стряхивая несуществующую грязь с колен и шмыгнул носом. Быстро обогнув взрослого, он встал с правой стороны — этот глаз был замотан бинтами и ничего не видел.       — Я только убежусь, что мне не придётся давать показания в полиции, будучи последним видевшимся с вами человеком.       По дороге незнакомый мужчина по-доброму смеялся и что-то рассказывал — парень даже не пытался слушать, погрузившийся в гнетущие мысли.       Наконец они подошли к уныло-коричневому зданию и медленно поднялись на второй этаж. Остановившись в сторонке от шарившего по карманам мужчины, мальчишка вздохнул.       «Вот сейчас мы зайдем, — он войдет последним, закроет дверь, припрет ее спиной и убьет меня.» — с кислой физиономией подумал парень.       Но ничего из этого не произошло. Мужчина вошел первым, снял пальто и ушел по коридору в направлении, судя по дивану, гостиной. Мальчик неуверенно осмотрелся и шагнул внутрь, закрывая дверь и чувствуя, как ухает его сердце.       «Вот и все. Сам запер себя в клетке с хищником. Молодец, Осаму.»       — Э-эй, вперед и налево, можешь поставить чайник и достать что-нибудь из холодильника. Я в ванную!       Парень дернулся и обернулся, вглядываясь в темноту. После последних слов мужчины послышался хлопок двери и журчание воды. Мальчик расслабился и слабо улыбнулся. Ему все больше не хотелось возвращаться на холод.

***

      Шатен робко зашел в комнату, надеясь попрощаться с хозяином квартиры. К его удивлению, взрослый уже спал, обхватив подушку и морщась от света. На его пальцах не было колец — и уже поэтому мальчику стало легче. Парень повел плечом и выключил лампу, присаживаясь на пол. В квартире было тепло и, как и говорил мужчина, уютно. Не было холодных белых стен и строгости — покрывало обнимало небольшое кресло перед столом, балкон был захламлен милыми вещами наподобие игрушки в виде какого-то многохвостого лисенка.       — Это кицунэ, — весело улыбаясь, когда-то говорила мама. — Ну, лисенок. С пушистыми хвостами. Хочешь, расскажу о кицунэ?       — Ага! А пушистыми — это как? — мило щурился паренек.       — Это как твои волосы, — смеялась она.       Парень потрогал свои отросшие пряди. Мягкие. Но сырые и склеившиеся от дождя. Противно. Мальчик прищурился.       Тихо взяв со стола небольшую книжку, парень вышел в светлый коридор и раскрыл ее.       Накахара Чуя, 22 года. Не женат. Родители: Шинсетцу-сан Накахара, мать, и Шоджи-сан Накахара, отчим. Живы, кстати.       — О-о, — удивленно протянул парень. — Шинсетцу и Шоджи…*

***

      Наступало раннее утро. Светлые лучи скользили по комнате, невесомо касаясь вещей. За окном тихо гудели машины и скрежетали свои песни птицы. Уныло расплывавшаяся оболочка солнечного дня медленно набирала громкость.       Когда под балконом послышался треск, а затем веселый смех детей, Накахара Чуя резко открыл глаза и сел в постели.       Боже. Ему приснилось, что он усыновил ребенка! Господи, хорошо, что это со-       Скажите, что ему кажется.       Пожалуйста.       Мужчина застыл в дверях с рукой прямо в волосах, не решаясь вновь открыть глаз. На полу около двери, облокотившись о стену, спал пацан. Тот самый, который ему приснился . Чуя вдохнул и выдохнул. Он что, настолько напился?       Тихо прокравшись на кухню, мужчина застонал.

***

      Ну, класс. Он угробил ребенка. Этот самый ребенок ему точно не простит того, что он так и не дал ему сухую одежду. «Зато он ночевал хотя бы дома, в тепле и с бутербродом в животе! И вообще, если бы не Чуя, он бы реально помер сегодня ночью от какого-нибудь воспаления (Честно говоря, в стыд Чуе, в отличии от отца-врача, Накахара никаких медицинских задатков не имел. Он даже не знал, чем сейчас сбить температуру мальчику и надо ли это вообще делать. (Стоп, что за вопросы? Если не хочешь организовывать похороны так и неизвестного парня, надо!) )»       Чуя вернулся на кухню за телефоном и лекарствами. Ну, эти таблетки точно должны помочь, они ведь так и называются — от температуры. А, могут быть противопоказания?.. Чего? Что это за звери такие? Это точно перечисление болезней? Ладно, придется звонить отцу. Он уже не должен спать (работа не считается, да, Чу? Что за ерунда, я ребенка спасаю!). Накахара, слушая третий гудок, подумал, что ему самому нужно лечиться от голоса в голове.       — Ало? Накахара слушает, — послышался бодрый голос отца.       — Пап, эт я, — пробормотал Чуя, тихо, чтобы не разбудить парня. — Нужна помощь…       — Нормальная температура тела тридцать шесть и шесть, запивать таблетки вином не надо, бинты не должны сильно пережимать кожу.       — Ну па, — устало выдохнул Чуя, улыбнувшись.       — Ладно, слушаю, медик-эксперт, — фыркнул отец.       — Какими таблетками можно сбить температуру ребенку?       В трубке послышалось молчание. Довольно долгое и напрягающее. Накахара уже успел сто раз проклясть себя за дурацкую идею звонить именно отцу, когда услышал голос того.       — Чуя… я, конечно, извиняюсь,. ты где ребенка нашел себе?       — Около остан- пап!       Отец удивленно прокашлялся, сказал что-то на медицинском (а, это было название сиропа, заметил Накахара) и добавил, что вечером Чую ждет целый допрос. Ну ладно, главное, что помог таки.       — Э-эй, сонное царство, просыпаемся. Я тебя до больницы не потащу, будем лечиться в домашних условиях, уж извини, — Накахара потрогал парня за плечо и слегка потряс его.       Тот медленно открыл глаза и поморщился:       — Холодно…       — Сейчас, прости. Я слишком рано заснул. В следующий раз буди меня, окей?       — В следующий раз? — удивленно моргнул парень.       — Ну да. Ты же вроде как остался со мной жить? — скорее спрашивая, а не утверждая, сказал Чуя. — Слушай, у тебя температура. Слава Богу сегодня выходной, и мне никуда не надо. Встаем, моемся, я тебе даю одежду и лекарство, кормлю и ты ложишься в постель. Давай, мелкий, — фыркнул Накахара и встал, махнув рукой в сторону ванной комнаты. — И бинты снимай, а то как мумия. К тому же они грязные и холодные, — уже из комнаты крикнул он.       Когда дверь за парнем закрылась, Чуя свободно завыл, закрывая лицо руками.       — Я точно его угроблю, я даже не знаю, что ему можно есть. А вдруг у него аллергия? А если он сдохнет от моих кулинарных навыков? О бо-оги…       Мужчина подошел к шкафу и выудил старую футболку и какие-то застиранные штаны.       — Зато не широкая, он оценит, — нервно хохотнул Чуя.

***

      Когда в дверях показался мальчик, Чуя спокойно отложил книгу.       — То ли у меня дофига длинное полотенце, то ли ты реально мелкий, — прокомментировал он укутавшегося парня. — Держи, ничего маленького и приличного пока нету. Как поправишься, поедем в магазин, — мужчина улыбнулся и вышел в кухню, выключая чайник.       Буквально через минуту парень показался за столом. Робко уселся у стены, обхватив ногами табуретку и положив руки между ними.       — Чуя?       — Ты нашел мой паспорт? — закрыв глаза и приподняв бровь спросил тот.       — Ну… д-да… он… он на столе лежал… — пробормотал парень, прищурившись.       — Тогда ладно, но по шкафам и сумкам без спроса не лази- Ё-ё-ожкин кот… — обернувшись, Накахара с грустным удивлением стал рассматривать покрытые шрамами руки и открытую шею мальчика. — И… кх… ладно. Как тебя зовут? — мягко спросил Чуя, присаживаясь перед мальчиком.       — Дадзай… Дадзай Осаму…       — Хорошо, Дадзай. Сколько тебе лет?..       — Тринадцать…       — Отлично. Не люблю совсем мелких нюней. Ты… Ты это дома получил? И поэтому сбежал? — приподнял бровь Чуя, взглядом указывая на шрамы.       — Не…да… не совсем, но… но близко… но… — растерялся Осаму.       — Ясно. Тогда можешь не переживать, Дадзай, я тебя бить не буду ни под каким предлогом. А, ну если ляпнешь что-то про мои шляпы, рост или сделаешь что-то с вином... Такого я не прощаю.       — Хо-хорошо, — Осаму слегка улыбнулся и неожиданно чихнул.       — Ладно, уговорил, давай есть и в кровать, — рассмеялся Чуя и отошел к плите.

***

      Мужчина не знал почему, но он не нашел сигарет, оставленных на столе вчера днем, а затем посмотрел в окно.       Вдали светилось яркими надежными цветами колесо обозрения, верхушка которого была слегка закрыта темной дымкой.       «Надо будет обязательно сводить туда Дадзая» — улыбнулся Чуя и повернул голову в сторону Осаму, который закутался в мохнатое светло-серое одеяло и сбился в клубочек около стены на кровати.       «Должен признать, что он идеально подходит к моему интерьеру» — хохотнул мужчина, закрываясь на прохладно-свежем балконе и отвечая на беззвучный звонок отца.       — Его зовут Дадзай Осаму, ему тринадцать, он любит кофе, книги и маму. Отец его ненавидел…

***

      Наутро сонный Чуя, выбрасывая остатки пищи, нашел в мусоре свои сигареты.