КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ

Хайфа Клиника пластической хирургии Палата интенсивной терапии

      Как и было обещано после завтрака и утренних процедур, Геллер пришла вновь в палату Геннадия Ильича. Зайдя в ПИТ, она увидела, что он читает медицинское издание и тут же делает какие-то пометки. Рабочее настроение шефа ее порадовало, кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.       Дочитав статью по пластической хирургии американских коллег, Кривицкий отложил журнал и слегка улыбнувшись, сказал: «Вас, Елена Авраамовна, только за смертью посылать. Я по вашей милости до сих пор без чая сижу. Думал, что за бурекасами мы порешаем наши дела». - А я думала за жизнь поговорим, - парировала помощница, выкладывая на прикроватную тумбу аппетитную выпечку, - но, хорошо, чай так чай. Хотя знаю, что вы его не любите. - Ну, вы же знаете, сейчас меня мало кто спрашивает, что я люблю, приходиться мириться с данностью, - вздохнул он и покосился на блюдо с бурекасами, - не многовато? — Это не все вам, не обольщайтесь, - усмехнулась она, - но я рада, что хотя бы аппетит к вам вернулся. - Особо нечему радоваться, это побочка от антидепрессантов…, - вздохнул Кривицкий, - чувствую, что не выйду из этой палаты, а выкачусь. Еще и лежу целыми днями. Даже по палате ходить не разрешают. От этого точно можно вихануться. - Так вы уже, - поддела его Геллер, разливая чай по принесенным чайным парам. - Ну, да, забыл, что вы меня за психа держите, - он отреагировал на издёвку ухмылкой, - удивляюсь еще, что психиатры не приходили. - А что хотите пообщаться? – спросив его, она протянула ему бурекас. - Ну, уж нет, увольте, я и без них все про себя знаю. Только сейчас мне еще не хватает кого-то кто во мне копаться будет, - Геннадий взял предложенную выпечку и откусив ее, вновь попытался уйти от разговора о своём прошлом. - Ну, почему кто-то… можете с моим сыном пообщаться, если не против, он у меня неплохой психиатр, - предложила Елена Авраамовна. - А можно без сына и других личностей? – Кривицкий, в конце концов, выдавил из себя подобие согласия на разговор. - А можно перестать прятаться и бежать от проблем, а попытаться их решить? – помощница попыталась укрепить успех. - Как можно решить то, что уже решили за тебя? – фыркнул шеф, отхлебнув ароматный чай. - Кто за вас что-то мог решить? Вы решили угоститься таблетками вместо торта и угостились, вам их в рот никто не запихивал! – она повысила голос. - Причем здесь это, - нахмурился он. - При том, что вы решаете, а ни кто-то за вас, - ее голос прозвучал еще тверже. - В моей ситуации уже все решили за меня, даже дорогу указали, куда идти должен, - жуя бурекас, произнес Геннадий. - Не несите чушь! – сердито проворчала она. - Почему вы думаете, что я опять несу чушь? – он поставил кружку на тумбочку. Аппетит пропал, хотя выпечка была изумительной на вкус имела прекрасный золотистый цвет, тесто было тонким, а начинки много, - спасибо за бурекасы. Вы прекрасная хозяйка.       Кривицкий решил, что комплименты помощницы не повредят и услышав их, она станет менее жесткой и разговор может стать более спокойный и не такой нервный. - Благодарю, но с чего вы такой вывод сделали? – Геллер улыбнулась и протянула ему влажную салфетку, видя, что Геннадий Ильич не знает, чем вытереть руки после сочной выпечки, - может я их купила? - Никогда не поверю! – он вытер руки и спокойно произнёс, - вчера был день любви, и вы хотите сказать, что ничего не приготовили вкусненького для своего мужа? - И вы решили, что я пол дня на кухне провела? – спросила она и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. - Елена Авраамовна, я может быть и дурак, но не слепой, - он спустил ноги с кровати и вдруг спросил, - а мы можем прогуляться хотя бы во внутреннем дворике? Я уже неделю на улице не был. Я не сбегу, не переживайте. - Ну, хорошо, прогулка так прогулка, - смилостивилась Елена Авраамовна, - и поговорим? Мы не долго, с сегодняшнего дня вам разрешили гулять по полчаса. - Вы обещали телефон, - напомнил Кривицкий и поспешил заверить, - обещаю, буду паинькой и отвечу на все ваши вопросы.       Он посмотрел на нее такими щенячьими глазами, что она запустила руку в карман халата, извлекла гаджет и, протянула ему телефон: «Возьмите, Геннадий Ильич… только он разряжен». - За что мне такое еврейское счастье? - взяв телефон, он покрутил его в руках и бросил на кровать. - А вы поставьте на зарядку, пока будем гулять он зарядится, - предложила она, - у меня беспроводная зарядка есть, принести? - Несите, выбора у меня все равно нет, - согласился он, понимая, что на данном этапе он полностью зависит от этой женщины.

Москва Институт имени Склифосовского

      Прошла неделя с того момента, как Павлова попыталась позвонить Кривицкому и отправила ему голосовое сообщение с поздравлениями. Она не понимала, почему он не перезвонил и даже не посмотрел голосовое. Первоначально она думала, что голосовое не дошло до адресата, но увидев серую двойную галочку, поняла, что сообщение дошло, но Гена его не открыл. Из-за всего этого она буквально каждый день срывалась на подчиненных, и не могла себе объяснить, что с ней происходит.       «Подумаешь, Кривицкий не перезвонил, подумаешь, не прослушал голосовуху! Может он номер поменял? Но ведь Фаина и Нина с ним общались… возможно, у них есть его новый номер? Но не подойдешь же вот так и не попросишь номер. Да и аргумент нужен веский, чтобы попросить этот чертов номер. Может попробовать позвонить еще раз? Может занят был…Может дела… Черт! Почему я постоянно о нем думаю, как будто заняться нечем, только думать об этой еврейской морде. Он не думает, а я тут из-за него с ума с хожу!»       Приехавший на работу Аленников был тяжеленьким, облокотившись на стойку регистрации, он попытался поговорить с Дубровской, но Нине он был настолько неприятен, что она сделала все возможное, чтобы покинуть пост, дойти до кабинета заведующей и обрадовать ее появлением будущего муженька. Сообщение не вызвало особой радости у Ирины Алексеевны, особенно после того, как Нина непрозрачно намекнула Павловой, что Аленников нетрезв.       «Начинается! Весь вечер будет нудеть, что любви и нежности ему не хватает, не переставая лакать вискарь. И опять пластинку заведет про свадьбу. Еще же наобещала ему в салон поехать, платье поискать… Какое к чертям платье?! Зачем оно мне… Почему же Кривицкий не посмотрел голосовое. Господи, почему опять я думаю о нем?» - Здравствуй, Анатолий! Можем ехать, иди в машину, я сейчас ключи сдам и приду…, - она попыталась хотя бы на несколько минут отсрочить пребывание рядом с нетрезвым чиновником. - Давай быстрей, я жду, - согласился Алеников, - нам еще в салон, платье покупать. - Угу, - буркнула Павлова, уткнувшись в журнал сдачи смен.       Нина посмотрела на нее с интересом и, не совладав со своим любопытством, спросила: «Ирина Алексеевна, действительно вы замуж за него собрались?» - А ваше дело какое? – огрызнулась заведующая и, подхватив сумку, направилась к выходу. - Да, потому что он вам безразличен, вы смотрите на него как на таракана, который вам противен, - выпалила Нина, но сообразив, что лезет ни в своё дело, быстро прикусила язык. Павлова поставила сумку на стойку, посмотрела в упор на медсестру и прошипела: «Не лезьте не в своё дело! Уволю!»       Понимая, что терять ей уже нечего и если она сейчас не скажет Павловой всё, что она думает о сложившейся ситуации, то уже никто никогда ей об этом не скажет: «Я не понимаю, как вы с ним жить собираетесь? Вы же его не любите совершенно! Даже сейчас время оттягиваете, чтобы не поехать с ним в этот салон! Можете уволить меня, Ирина Алексеевна, но я вам скажу. Профукали вы своё счастье и признаться себе в этом не хотите! Вы себе даже признаться не можете, что думаете о Кривицком. Неделю уже зло на всех срываете, мы же не дураки все и не дети малые. Только не поймем мы это из-за свадьбы нервничаете так или то, что-то другое беспокоит…»       Дубровская сама обалдела от своей смелости, но за неделю нервотрепки от Павловой в Нине накопилось столько эмоций, что именно сегодня, когда в конце смены появился еще и нетрезвый будущий муж Ирины Алексеевны, она не выдержала и вывалила все дерьмо на нее.       Внезапно Павлова тихо сказала: «Не нервничаю я из-за свадьбы. Какая свадьба?» При этом ее голос задрожал: «Кривицкий не ответил на поздравления и не перезвонил… вы же его с Усовой поздравляли, я слышала…».       Нина изумленно таращилась на заведующую и до нее начало доходить, что происходит с их начальницей, она по-прежнему любит уехавшего в Израиль челюстно-лицевого хирурга!