КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ

Хайфа Клиника пластической хирургии Палата интенсивной терапии

      Он лежал в палате под неусыпным контролем врачей и сестер, и конечно, Елены Авраамовны.       «Господи, ну почему всё так, почему они не дали мне спокойно умереть? Я же не просил меня спасать. Так и знал, что всё сорвётся в последний момент. Вот зачем Геллер зашла в кабинет, уже бы все было закончено. А теперь только проблем еще больше образовалось. Должность до свидания… сейчас немного оклемаюсь, психиатры набегут… не хотел с ними общаться, придётся. Если от работы отстранят и еще в психушку упрячут вообще здорово будет! Да, Кривицкий, начудил ты чудес. Какой прекрасный день рождения, на всю жизнь запомню! Вот теперь лежи, отдыхай.... один сплошной выходной. У тебя же давно выходных не было. Лист назначения расписан по минутам, даже не по часам. Индивидуальный пост около кровати круглосуточный, хорошо, что наручниками не приковали…»       Прокручивая в голове бесконечно все эти мысли, он не знал, что его помощница делает всё возможное, чтобы их главный избежал проблем по максимуму, и все было сведено к минимуму. Она поговорила со всем персоналом клиники. Объяснила ситуацию, что будет, если Кривицкого уберут с должности главного и он окажется под наблюдением психиатров. Все прекрасно понимали, вынос сора из избы не приведет ни к чему хорошему. Нужно будет доложить в вышестоящие инстанции о случившемся и тогда проблемы свалялся не только на Геннадия Ильича, но и на их клинику, репутация которой будет подорвана.       Посоветовавшись с врачами, Геллер пришла к выводу, у Кривицкого была трансплантация сердца, перегрузки, руководство клиникой — все это привело к проблемам сердца, стали отмечаться перебои в работе сердца, нарушился сердечный ритм. Как итог, главный оказался на больничной койке для коррекции лечения и профилактики повторного инфаркта. Обмозговав все это, Елена Авраамовна решила вклиниться и в лечение замкнутого шефа, призвав на помощь своего старшего сына, а по совместительству и психиатра с неплохой практикой. Сын первоначально не понял, почему мать всеми правдами и неправдами пытается скрыть факт суицида своего начальника. На этой почве они даже умудрились поссориться, но после разговора с сестрой, Осип Геллер понял, ничего плохого в стремлениях матери нет, и она действительно хочет помочь не только своей клиники, но и этому странному начальнику. После извинений за общим семейным столом, когда сын приехал с семьей в родительский дом, он уединился с матерью для обсуждения дальнейшего плана действий по спасению Кривицкого.

***

      На следующий утро Елена Авраамовна появилась в палате Кривицкого. Чувствовал он себя уже не плохо и рвался в бой, понимая, что пока он валялся на больничной койке всю работу клиники тащила на себе именно его помощница. Но с появлением ее в палате он понял, что им предстоит тяжёлый разговор, возможно даже жёсткий. - Доброе утро, Геннадий Ильич! – женщина прошла и села напротив его кровати. - Доброе утро, Елена Авраамовна! – поприветствовал ее Кривицкий, усаживаясь удобнее. В связи со строгим постельным режимом разговор приходилось вести, полусидя в кровати. - Как ваши дела? – спросила она, показывая жестами, что медперсоналу нужно оставить их вдвоем. - Неплохо, хотя бывало и лучше, — спокойно ответил Кривицкий, провожая глазами вышедшую медсестру. - Геннадий Ильич, я не хочу ходить вокруг да около, я пришла, чтобы серьёзно с вами поговорить, — начала Геллер без каких-либо вступлений. - Я понимаю, дальше тянуть уже некуда, верно? - Геннадий кивнул и поправил сползающее одеяло. - Да, именно так, — Елена Авраамовна повторила свои намерения, — мы говорили с врачами и пришли к выводу, что скандал сейчас не нужен ни вам, ни нашей клиники. Все хотят спокойно работать, как и работали, при чем под вашим руководством. Вы всех устраиваете. То, что вы ни с кем особо не общаетесь абсолютно никак, не отражается на вашей работе и престиже клиники. За год у нас возрос поток пациентов и уже сейчас за период вашего отсутствия формируется очередь из состоятельных клиентов. И как вы понимаете мы зависим от них, и не может позволить им уйти к нашим конкурентам. Это деньги и это далеко идущие планы. Вы как-то заикались о расширении клиники и возможности создания филиала в Тире. Это же были ваши слова? - Да, у меня были такие мысли. Я даже начал подыскивать здание под наш филиал, — он подтвердил свои далекоидущие планы. — Значит у вас были планы? А теперь скажите мне, Геннадий Ильич, тогда какого черта вы решили именно так отметить свой день рождения. Вы хотели такой подарок себе сделать или что? - она подскочила со стула и стала нервно расхаживать по палате. - Елена Авраамовна, прошу не начинайте, — набрав воздуха в грудь, выдохнул он. - Нет, я не понимаю. Может вы, в конце концов, мне объясните, что с вами происходит? Почему вы решили, что это лучший способ избавиться от всех проблем? - помощницу уже было невозможно остановить. Она не понимала, почему он так упорствует в своем молчании. - Ну, да, поучите меня еще, что мне нужно было делать! Что я здесь нужен, что поступил как слабак, что есть кто-то кто нуждается во мне, — не выдержал Геннадий. - А что разве нет? Что действительно все до такой степени плохо? - спросила она и испытующе посмотрела на него. - Вы ничего не знаете, и не надо вам это. У вас все прекрасно, семья, муж, дети, внуки. Живите, радуйтесь, зачем за меня впрягаться? Натворил дел, вытащили с того света, спасибо, хотя я и не просил. Теперь сам буду отвечать. Не совсем дурак, всё понимаю, — он попытался свернуть разговор, который ему был не приятен. - Нет, вы ничего не понимаете! Я помочь вам хочу. Полгода на вашу кислую физиономию любовалась, не могла понять, что с вами. Но и подумать не могла, что вы на такое способны. У вас же семья есть, — договорить она не успела, он ее перебил. - Всё, Елена Авраамовна! Я не хочу говорить о том, кто у меня есть, кого у меня нет. Ничего хорошего из этого все равно не выйдет, — он вновь попытался поставить точку в разговоре, повернувшись к стене. - Вы просто начните и вам легче станет, уверяю вас. Лучше мне все сказать, чем психиатру, — она подошла к кровати и положила руку на его плечо. - Возможно вы правы, — он повернулся и посмотрел на ее руку, — но разве у вас самой проблем мало, чтобы еще и мои на себя вешать? - Телефон не хотите попросить, чтобы я принесла? - вместо ответа вдруг спросила она. - Зачем? Мне всё равно никто не звонит, — он дернул плечом. - А вот и нет, в тот день было два пропущенных и голосовое пришло. На экране высветилось. Какая-то Егорова звонила, — оповестила она. - Кто? - он резко развернулся на кровати. - Е-г-о-р-о-в-а, - повторила она по буквам. - Вы сейчас шутите? - не веря в услышанное, спросил Кривицкий. - Какие шутки! Ну, так как будем говорить или телефон? - усмехнулась Елена Авраамовна. - Ну, знаете это уже шантаж! - возмутился он и, сев на кровати, махнул рукой, — делайте, что хотите. И вообще у меня сейчас через три минуты завтрак. Я не могу его пропускать, вы же сами контролируете каждое моё движение. - Хорошо, после завтрака я вернусь. Нужно будет обсудить текущие дела, мне нужен ваш совет. И продолжим наш разговор, на этот раз я от вас не отстану, не надейтесь, — она направилась к дверям палаты. Затем остановившись, она повернулась к нему и спросила: «Как вы относитесь к бурекасам? » - С чем? – скорее на автомате, чем из любопытства спросил Геннадий. - С творогом. Устроит? – хмыкнула Геллер. - Вполне, — он кивнул в ответ и подобие улыбки скользнуло по его лицу. - Отлично, сейчас принесу, — пообещала она. - Вы же мне телефон обещали, — напомнил ей Кривицкий. - Телефон получите только если всё расскажите, — она поставила ультиматум. - Ну, знаете! Так мной еще никто не командовал! – взорвался Геннадий. - А я буду вами командовать, потому что иначе вы еще что-нибудь удумаете. С такой буйной фантазией и не в психушке, удивляюсь! – подколола она его. - Господи! Одной Егоровой мне мало было, теперь еще и вы! – воскликнул он, закатив глаза и откинувшись на подушку. - И кто такая эта ваша Егорова? – как бы невзначай поинтересовалась Геллер. - Ирина Алексеевна! Достаточно? – вспыхнул он. - Нет! Раз вы её вспомнили, а она вас, почему тогда решили, что никому не нужны? – попыталась вновь хоть что-то выпытать у шефа помощница. - Вы мне бурекасы обещали и телефон. Больше ни слова не скажу! Всё! – с этими словами Кривицкий отвернулся к стене и с головой накрылся одеялом, давая понять, что на данной момент разговор окончен. - Я подумаю, — сказала Елена Авраамовна и победоносно вышла из палаты.