Kidnapped | Похищенное

      — Более подробно разберём уже на факультативе. В ближайшее время график консультаций появится в личном кабинете, — под мерную речь учителя, пальцы вырисовывали что-то на автомате: странных существ, что-то между манчкинами и инопланетянами из ИКЕА. Огромные глаза, как шарики тапиоки (бóбы), гиперфиксация во взгляде, космические чувачки-курдуплики заполнили поля тетради.              «Какое нелепое название: курдуплики. Они больше похожи на «если честно»…»              «…в каком месте курдуплики нелепы, говоришь?»              Эйприл хмыкнула мыслям: на полях появились следующие даты консультаций и то, что нужно для них.              — Если вопросов нет, можете отключаться. Организационные моменты мы обговорили, мисс О’Нил.       Выдохнув, девушка вышла из конференции. После просмотра количества блоков, было очевидно: придётся нехило так стараться, чтобы подготовиться к экзаменам. Часть тем была знакома и отработана ещё в том году, часть — прорешана на каникулах, где-то между подработкой, передозом пиццей, паркуром по всем мостам, тоннелям и высоткам Гарлема, Манхэттена и Бронкса.              Чтобы поступить в Истлэрд, придётся потеть. Сильно. Чтобы туда протиснуться, нужно, по всей видимости, перестать жить социальной жизнью (только социально проактивной); работать как проклятой, получить рекомендательные письма (после инцидента с гиппопотамом — удачи в этом!), привести в порядок портфолио и заполнить резюме… Очень не хотелось поступать в колледжи из безопасного или доступного списков; банально потому, что рейтинг качества дисциплин был где-то в заднице бегемота — вероятно, где и будущее самой Эйприл.              Так, не отчаиваться. Педсовет был закрытым; есть шанс, что дальше школы это никуда не пойдёт, и на личном деле не отразится. Хотя, смешно: Итчок — да не подгадить в личном деле? К счастью, не ею лишь единой — такое решение принималось коллективно.              Надо хотя бы попытаться. Если не клубной деятельностью, так волонтёрством удастся накинуть баллов в глазах приёмной комиссии. С клубами была лажа, разве что, кроме бейсбола — там она продержалась достаточно долго, пусть и пришлось уйти из-за фаворитизма не в её честь. Но на счету были экоактивизм, волонтёрство и курсы сопровождения учащихся с РАС, которые Эйприл пересдавала каждый год.              Чиркая по странице блокнота, девушка оценивающе окинула примерный шанс поступления. Возможно, два письма ей удастся выбить, но для надёжности нужно было найти хотя бы ещё двух преподавателей, кто мог бы поручиться —              Шум на периферии сбил с мысли: Эйприл поспешно стащила наушники, обратившись во внимание и слух. Деликатный стук повторился, девушка заворошилась, приподнимаясь на локтях на кровати.              — Да? — придерживая компьютерные наушники одной рукой, спросила она, вслушиваясь.              — Можно войти? — поинтересовались за дверью.              — А — да! Входи, пап, — она кивнула, зажав горячие клавиши.              Терять наработанное как-то не хотелось, а потом она точно забудет. Да, всего лишь заметки от мистера Райта — тем не менее, терять дополнительный час на консультацию по поводу будущих экзаменов и проектной работы, не хотелось.              Иногда быть любимчиком — не самое лучшее.       Стоило двери приоткрыться хоть на миллиметр, как крупная золотистая голова с огромными ушами тут же начала нетерпеливо втискиваться в образовавшуюся щель. Бедлам аж пыхтел от нетерпения, несясь на всей скорости к кровати, чтобы, издав краткое «мявк», запрыгнуть и начать агрессивно тереться о руки Эйприл.              — Ты чево такой, м-м-м? — хохотнула девушка — ей почти с разгона влетели в живот, начав бодаться. Кот начал забуриваться головой в ладони, золотисто-красноватые глаза смотрели с таким самозабвенным счастьем, когда смуглые пальцы чесали за большими ушами. — Будто год не видел!       — У него стлéсс, — намеренно произнеся последнее слово с ощутимой «е», улыбнулся отец. — Соскучился по мамке, понимаешь ли.              Эйприл хмыкнула, осев по-турецки на своём мягком пледе, продолжая поглаживать питомца; тот крутился и вертелся, а потом начал месить «печенюхи» на бедре с таким самоотважным видом, будто весь мир обижал Бедлама О’Нила весь день. И лишь здесь, в комнате хозяйки, он мог выплеснуть всю накопившуюся против него несправедливость.              — Спасибо, что погулял с ним, пап, — девушка улыбнулась практически неловко. Питомец был слишком нетерпелив, даже шлейку не дал снять. Ловким движением взяв врасплох, Эйприл сняла ремешки с золотистой тушки, а потом завалила Бедлама на кровать. Обхватив маленькие лапки с розовыми, невероятно милыми розовыми фасольками, начав их массировать, девушка с трудом держалась, чтобы не сожрать пушистого засранца в приступе любви. — Ты себя хорошо вёл, м? М? Хорошо вёл?              Старшеклассница искренне молилась, чтобы новоиспеченный питомец не выкидывал финтов ушами (почти буквально) с телепортами при родителях. Но каким-то образом (мистически) этот милый хвостик вёл себя так прилежно, что О’Нил казалось, что скачки по межпространствам ей просто привиделись.              Но Бедлам был крайне активным малым: то и дело стремился вырваться наружу — то на лестничную площадку прошмыгнёт, то на балкон проберётся, то на внешнюю площадку выберется, чтобы ловить птичек.              — Весьма прилежно, — отозвался папа, опёршись о косяк плечом. — Но постоянно хотел поймать воробьёв. Голодный ребёнок, дома не кормят, — хохотнул он.              — Не правда! — воскликнула девушка почти обиженно.              — Правда, правда. Чем-то напоминает тебя в детстве, — улыбнулся папа широко, кивнув в сторону кухни. — Ну, разве что воробьёв ты не ловила. А так — один в один: только отвернёшься, она уже где-то лазает, — Эйприл покачала головой, усмехнувшись. — Пошли, воробей ты мой простреленный. Закончила учиться?              — Да, только с консультации, — кивнула она, вставая с кровати. Бедлам не оценил, злобно фыркнув.              — Не надо на меня так смотреть, молодой человек, — погрозив указательным пальцем, отец оттолкнулся от косяка. — Мы договаривались насчет вкуснях. Будешь плохо себя вести — отнесу бродячим, они посговорчивее будут.              Эйприл хохотнула, взяв питомца на руки. Такой забавный — забравшись на плечо, он будто обнимал, да и в целом, ощущал себя более, чем комфортно.              — Нагулялся, миссимо-бедламиссимо? Нагулялся? — девушка почухала его шерсть, прежде чем опустить на пол. — …а чего вы так долго-то?              — Да мы в ветеринарку заскочили.              Б. Л. Я. Д. Ь?              Эйприл чуть не ругнулась вслух, вовремя прикусив язык. Бедлам смотрел на неё, будто переживать было не о чём: крутился, паршивец, уже где-то у ног, выпрашивая корм широкими размахами пушистого хвоста.              — И так долго откладывали со всеми этими вашими школами, но теперь Бедлам О’Нил официально член семьи, — выудив из кармана клетчатой рубашки книжечку, папа положил её на стол. — А раз жил он чёрт знает где, провериться было бы не лишним.              — …ветеринару?.. — лишь вежливо переспросила старшеклассница, пытаясь не выказывать свой внутренний крик, но отчаянный тон лез сам собой. — …И… что, м, сказал — ветеринар? — каким-то образом усевшись за стол, подперев подбородок указательным и большим пальцем, девушка пыталась выглядеть настолько естественно, насколько это возможно.              Официальный комментарий с места событий?              Бляздец.              Внутри всё скрутилось и свернулось: рукой подать до того, что родители узнают, что Бедлам такое. С другой стороны — нервное «ха-ха» подступало к горлу, — этот ядерный котопёс был лишь «уличным» котом. Какая разница, как он там оказался?              Да, точно. Эйприл не имеет к этому отношения. Она же не полезла вызволять его к какому-то бешенному козлу? Ну вот и правильно.              — Ага, к знакомому. Чтобы быстренько проскочить, ну и по-свойски, — хитро улыбнулся отец. — «Счастливый кот», — доставая из холодильника увесистую керамическую форму с пастушьим пирогом, продолжил он, пожав плечами.              Эйприл натянуто улыбнулась, стараясь разыграть невероятное довольство подобным. «Счастливый кот», «Счастливый кот»… А, та ветеринарка на пересечении авеню. Представляла она лицо ветеринара: не то кошка, не то очень странная собака; окрас такой, что сразу понятно — домашним котиком Бедлам не являлся. Но Бедлам бодался о руку и мурчал, как трактор.              — Сказал много чего. Сначала поругали, конечно, что сразу не принесли, ибо был риск, что Бедлам инфицирован. А чего сделаешь? Только руками, разве что, и остаётся разводить да шаркать ножкой виновато. Вообще не до кота было. Ещё бы я всё понимал — цены бы мне не было, но я, как почётный гражданин Америки, что исправно платит налоги, умно кивал и делал вид, что я ожесточенно вникаю во все эти названия.              — Мощно выдвинулся к успеху, так сказать… — пробормотала девушка невпопад.              Это было бы смешно, если бы не было бы так ужасно.              Эйприл искренне хотелось биться готовой о что-нибудь твёрдое.              О таком нужно предупреждать! И вообще — ни с того, ни с сего — папа потащился к ветеринару, когда обычно ему на кошек было чхать с высокой колокольни! Но хоть внутренние угрызения разрешились — девушка искренне ощущала себя виноватой перед Бедламом, что не могла полноценно принести его к врачу. Но, по всей видимости, нью-йорские ветеринары видали что-то и похлеще.              — В общем, что я понял: создание твоё — явно инопланетное, — заявил отец. Внутри всё сжалось. — Потому что именно инопланетные деньги я буду отваливать, если его экзотическое златошёрстное величество заболеет. Экзот он, короче, — заключил мужчина, и Эйприл обессиленно подняла палец вверх, вяло улыбнувшись.              Чуть не умерла.              Если не пердечный сриступ, так инсульт задницы, сто процентов.              — Что, в принципе, логично. Как там называлась та франшиза? Космо…              — Космокадеты, пап.              — Ну, с космосом связано? Связано. Инопришеленец — самое то. Во, как Стич! — отец хохотнул вполголоса. — Ты же хотела себе Стича, вот он тебе и нашёлся. Редкий, ссссобака. Надеюсь, у него не будет отваливаться хвост пять раз на дню. Пока был в очереди, хозяйка одного шпица расписала мне в красках, как её пупсик блюет от всего, что видит, а она это постоянно оттирает. Бр-р-р. Говорю сразу: я не собираюсь оттирать блевотину за твоим котом. Сама взяла — вот и неси ответственность.              Эйприл, натянуто улыбаясь, кивнула. Пальцы нервно открыли ветпаспорт, но папа сбил её с мысли:              — А вообще, шутки в сторону. Он просто особенный мальчик, ты знала, что золото приносит удачу? Тебе накладывать?              — Смешно, мистер. Очень смешно, — отрицательно мотнув головой, пробормотала девушка.              Кличка: Бедлам       Вид: кошка       Пол: мужской       Возраст: н/д. Передержка: ~1 месяц.       Порода: б/п.       Окрас: золотой затушёванный.              Вроде даже совсем не подозрительно, получается?              — Никаких шуток. Облачко, поставь пожалуйста кофе вариться, — закончив разделываться с пирогом, бросил отец через плечо.              — И-и-и что с Бедом? — стараясь вести себя абсолютно непринужденно, спросила девушка, найдя наконец легальную возможность занять себя хоть чем-нибудь. — Ореховый, молочный?              — Молочный, — бросил отец, закрыв холодильник. — Каких-то вопиющих проблем на осмотре не нашли, блох и кожных паразитов не было. Но попросили сдать анализы и дали план по питанию. «Малышу надо больше жиров и белка», собственно, корм я тоже купил, можешь не благодарить.              — Пасиб, — кивнула Эйприл, засыпая в отсек зерновой кофе.       …это было даже странно. Родители относились к живности равнодушно — папа не очень любил животных, оставляющих шерсть, маме как-то было всё равно. На той квартире заводить питомцев было нельзя, эта же принадлежала родителям целиком и полностью, так что проблема была не в этом. Но как-то с питомцами не получалось — Эйприл всегда хотела пушистика (ну или не пушистика) в дом, и как-то её постоянно отговаривали от этого дела.              Но Бедлам?              Был принят без проблем. Папа по началу бухтел и ворчал; но как-то уж больно быстро в прихожей появились ролики для одежды и шлейка, а на кухне — уголок для питомца.              Вчерашним вечером мама его гладила, пока смотрела сериал — Бедлам сидел у неё на коленях. Первый раз она подпустила к себе кого-то после смерти Котангенса (дядя Рай был весьма оригинален в именах) — огромного пушистого рэгдолла, которого Эйприл застала, будучи маленькой. Старичок умер от глубокой старости.              Папа что-то говорил Бедламу, пока микроволновка грела еду — кот, царственно развалившись на сиденье рядом, лениво открыл глаз, чтобы получить откуда-то взявшуюся вкусняшку.              Ну, мистер О’Нил, вы удачно попались на удочку этой моськи.       — Кстати, пока мы в клинике были, Марк поделился интересной мыслёй, — вильнув вилкой в воздухе, отозвался отец внезапно.              — …какой?              — У Беда окрас больно специфичный, — сердце сделало небольшое «ух». — И клыки с ушами к тому же, — Эйприл кивнула, не совсем понимая, куда отец ведёт. — Отбраковали мальчика, видимо. Там такой консилиум собрался, ты бы видела! Они все пытались угадать, какие породы вязали, чтобы получилась такая помесь. Но поскольку они не говорили о типах грунта — или камней — мне там понимать особо нечего. Сошлись на том, что кто-то хотел вывести новую породу, но видимо не сролось, не получилось. По всей видимости, случай нередкий, когда после вязки получаются китики… не соответствующие стандартам или планируемым результатам, — поперечный жест у горла был более чем прозрачным. — Нашему просто повезло.              — Что не делается — всё к лучшему, да? — зацепившись за мысль, кивнула Эйприл, не рискуя присесть рядом. Будто от того, села бы она напротив отца, зависело, сварится ли кофе.              Все знают, что кофемашинам нужна всяческая моральная поддержка. Да. Делать эспрессо — тот ещё труд!              — Мама твоя, кстати, — опершись локтями на стол и прикрыв левую часть ладонью, папа заговорчески забегал глазами. — Сказала давеча, что китик твой на шису, суань-ни смахивает. Зверь такой мифический из китайско-японской мифологии, — Эйприл удивилась очень даже натурально, наблюдая за тем, как кофемашина наливает в маленькие кружечки кофе.              — Я — могила, — неловко улыбнулась девушка.              Это что за американские горки в прямом эфире? Можно как-то сойти с этих эмоциональных качелей? Укачивать начинает, пап, хорош!              — Выглядит он, конечно, весьма экзотично. Но если бы у нас дома жил шиса, мы бы обогатились.              — Хах… А я тогда единорог, а друзья у меня, — она подняла глаза отца, прежде чем неминуемое упало с её языка, — черепахи мутированные, угу, — папа и бровью не повёл, просто пожав плечами, оставив Эйприл внутренне орать сурком на кофеварку, несмотря на непринуждённую беседу. — Тебе с сиропом?              — Как обычно, — продолжил отец, довольно пережёвывая запеканку. — Ну а если серьёзно, Зои он пришёлся по вкусу, только я этого не говорил. Но если будет шкодить — вы меня знаете, Эйприл О’Нил.              — Так точно, сэр, — хмыкнула девушка, усаживаясь напротив отца и поставив чашку перед ним. Аромат кофе приятно оттенял нервное послевкусие во рту. — Но если что — он милый, и у него лапки.              — Хотя он больше на фенека похож, если спросите меня. Но если ветеринар говорит, что это кошка — кто я такой, чтобы возражать? — отец хмыкнув, взяв кружку в руки и пригубив кофе. — М, точно! Вспомнил, — он щёлкнул пальцами. — Видел что-то похожее на такую кошечку в Гонконге. Но судя по тому, что мы все живы и здоровы вот уже почти месяц… Триаде он не принадлежал, — хохотнул он.              — …очень смешно.              — Не, я серьёзно, видел. А ты говорила, что ты непутёвая. Ну-ну.              Что-то не так.              Девушка смотрела на отца, не совсем понимая, что в нём изменилось. Вроде стрижка та же; точно. Сейчас он остался в футболке; видимо, снял свою излюбленную чёрно-красную фланелевую рубашку, повязав её на поясе.              И как она сразу не заметила?              Отец, всегда был сухим, даже когда поправлялся, это смотрелось странно: «пузо семейной жизни» выглядело так, будто он очень сильно выпятил живот вперёд. Потом, конечно, папа сбросил вес, вновь вернувшись к сухости, но теперь к поджарости добавились хорошо очерченные мышцы. Эйприл пыталась вспомнить, были ли у отца настолько накачаны руки и плечи — вроде бы нет? Но из-за его командировок порой сложно было сказать, было ли что-то или же нет.              — …ты в зал начал гонять? — спросила девушка, рассматривая родительскую фигуру.              — А? — вернувшись из мыслей, ответил он. — А, да. Заметно? — со скромной улыбкой добавил отец, поставив чашку на блюдце с тихим «дзынь».              Эйприл одобрительно кивнула.              — И долго ходишь?              — Ну… порядком, я думаю, — скромно, как дева Мария, продолжил он, даже уши покраснели под цвет волос. Эйприл взглядом намекала на то, чтобы отец поделился всеми подробностями. — Надо держать себя в форме, знаешь ли. Посмотрел я на всё это твоё дело с тренировками у Сплинтерсонов, и подумал — ну что я, совсем пень с глазами? И потом, не пойми меня неправильно, но твоя мама — шикарная женщина, — Эйприл не смогла не улыбнуться в ответ. То, как папа обожал маму — к этому надо стремиться в жизни, не иначе. — Надо соответствовать.              — Я думаю, она оценила, — подмигивая с хитрецой, хмыкнула девушка. — Но ты у меня и так красивый, не переживай.              Нет, ну правда, это было мило. Родители выбирались на свидания, проводили годовщину, и порой даже казалось, что они всё еще молодожёны, просто… с дочерью, которой скоро восемнадцать. Эйприл не было противно или стыдно (этот период пубертата прошёл как-то мимо неё) от проявлений чувств родителей, потому что они были нежны и понимающи друг с другом. И то, как они старались друг для друга…              Ну мечта, девочки. И мальчики, впрочем.              — Ой, всё-то она знает, — поддразнил отец.              — Нас этому в школе учат, пап, — скептично протянула девушка. — Хочешь — не хочешь… Лучше бы учили, как норм работу найти. Или избегать судебных исков за то, что ты якобы ударил одноклассницу, а не вот это вот всё.              — Ну… это ж тоже важно. Лучше знать, и не воспользоваться, чем не знать и страдать от этого. Отношения, в том числе такие, как у нас с твоей мамой… это труд, — он поигрался мышцами. — Зои вдохновляет и даёт стимул расти. За это и люблю твою маму.              — Уо-о-о-о-о, вы такие милые!              — Стараемся, стараемся. Что, решила, как будешь проводить день рождения? — вдруг перевёл тему отец. Эйприл неловко прикусила губу: болезненная тема.              — …да ну… как обычно? Не горю желанием отмечать день, когда я становлюсь ближе к смерти, — закатила глаза старшеклассница.              Блеф, конечно. Но лучше такая отговорка, всё равно никто не понимал её причин.              Её день рождения — проклят. Он не должен был удостаиваться чести быть особенным, пусть это будет просто обычный дерьмовой день, каких много в году.              — Отставить пессимизм! Это ведь возможность подвести итоги…. Взвесить, что с тобой произошло, и как сильно ты выросла, — её потрепали по чёлке. — Провести время с теми, кто тебе близок и дорог. Например, мы можем поехать в другой штат, взять все вместе выходной, послать к чертям эту Итчок….              — Правда? — с искренним изумлением спросила Эйприл, неловко дёрнувшись. — Без шуток?              — Конечно, облачко. Тебе — восемнадцать. Ты — совершеннолетняя. Может, твой отец старомоден, но… мы бы хотели быть с тобой рядом в этот день. Конечно, мы с мамой несколько… провинились перед тобой. Мы не всегда можем быть рядом и проводить много времени вместе. Но это не значит, что мы не можем восполнить качеством. Но если ты хочешь провести этот день с мальчиками — мы поймём, Эйприл. Но никакого алкоголя. Если хотите выпить — я куплю, но я настаиваю на том, чтобы это произошло дома. Всё же мальчики… мальчики. Даже если они твои друзья. Я закрываю глаза на то, что я знаком с ними всеми лишь опосредованно, но как отец, я переживаю. Очень сильно. Я доверяю тебе, но…              Ага. Весело будет и без спиртного, как только эти дурачки притащат свои мутировавшие задницы к ней домой.              — Я…. подумаю над этим вопросом, пап. Про алкоголь понял-принял.       — Подумай, чтобы мы смогли скорректировать свои планы в случае чего, — девушка понимающе кивнула. — И есть ещё кое-что. Кое-что поважнее Бедлама и его счетов в ветеринарной клинике и даже, возможно, дней рождений, — продолжая смаковать напиток, продолжил отец. — Новость прямо-таки шикарная.              — М… что-то со школой? — приподняв брови, поинтересовалась Эйприл. Зелёные глаза отца блестели чем-то шулерским, будто он какого-нибудь британца за пояс заткнул.              — Почти. Сонг не стал подавать иск в виду недостаточности улик. Видимо, он не нашёл нужных свидетелей, — отец натурально ликовал. — И в целом, мы смогли его убедить этого не делать. На удивление, он оказался весьма адекватным и понимающим — кто знал.              Эйприл поперхнулась. Зная судебную систему (а отец Кендры был ни ху-ху ни себе адвокатом), выигрывает тот, кто больше орёт и закатывает истерик с драмой. Часть судебных заседаний были таким фарсом, что судьи, видимо, не вывозили это дерьмо и шли на уступки практически всем, кто так или иначе был ущемлён. Фарс был — вон как Мартин выступала вместе с Сонг на педсовете, но…              Видимо, мистер Сонг был неплохим человеком?..              — Не верится, что у Кендры такой отец, — хмыкнула Эйприл, запивая новости кофе. — Так и-и-и-и…              — Твой арест, да. Меня заверили, что раз все стороны решили всё полюбовно, то и вносить сие недоразумение в твоё личное дело не будут. А раз уж мы разобрались со всеми последствиями, я думаю… Несправедливо продолжать твоё наказание дальше. И…              ЙЕС!       — К тому же, мы с Рэттом созванивались на днях, — Эйприл ожила, обратившись в слух. — Безумно за тебя переживал, надеялся, что ты не пропустишь день рождения… как его, Господи. Ну как его, — щёлкая пальцами, мужчина пытался вспомнить, в то время как Эйприл внутренне радовалась аки дьявол. — Я всё время забываю его имя — клянусь, я однажды распечатку прилеплю на холодильник.              Старшеклассница прыснула от смеха, наблюдая за тем, как отец пытался вспомнить, поглаживая забравшегося на соседний стул Бедлама.              — Нет, ну это издевательство какое-то. Не видел лиц — не помню имени. Ужас какой-то. Тони?.. нет, погоди, на языке вертится….              Ох.              Твою налево. Код красный.              — Я тебя всё равно поняла, пап. Не парься. Просто это уже традиция, что я праздную со Сплинтерсонами, — отец кивнул, подтверждая. — Надо подготови-и-иться, все дела-а-а-а, — абсолютно не намекая, отозвалась девушка, поставив почти пустую чашку на блюдце.              — Иди уже, дочь Бонда, — хмыкнул О’Нил-старший. — Передавай Рэтту привет. И чтобы без происшествий там! И чтобы дома в девять была!              Чмокнув по-ирландски рыжий висок, старшеклассница на ходу сгребла чашки в мойку, кое-как устояла нормально, чтобы их отмыть и тут же рванула в комнату. Быстро запихнув себя из домашних шорт в леггинсы и накинув укороченную джинсовку, девушка перемещалась со скоростью ниндзя, оказавшись при полном параде в прихожей.              Бедлам прибежал из кухни, усевшись возле обувной полки, разглядывая хозяйку своими большими глазами, наклонив голову вбок. Чмокнув его меж ушей, пока завязывала кроссовки, Эйприл выпрямилась, прижав палец к губам.              Будто понял, что от него требуется — иногда взгляд у него был слишком уж… знающим, для кота. Забравшись на сиденье на обувной полке, питомец свернулся калачиком и, выдохнув, положил на лапки голову с большими ушами.              Ну, одной проблемой меньше.              — Я ушла! — известила О‘Нил прежде, чем испариться в подъезде.              СВОБОДА!              Выдохнув полной грудью и поправив кепку, Эйприл хотелось чуть ли не прыгать вприпрыжку, но помахав руками, стало полегче — улица, люди, даже если хмурые и куда-то торопящиеся, солнце — две недели домашнего ареста казались вечностью.              Привычным движением выхватив телефон из кармана и зайдя на сайт городского управления строительными работами, девушка сверилась с картой работ в канализации. Обычный маршрут был свободен, потому, недолго думая, О’Нил завернула за этажку, на крыше которой было её детское логово. Осмотревшись снова и убедившись, что всё чисто, Эйприл привычно поддела люк и нырнула внутрь.              Ух, родные запахи.              Наверное, нос начал воспринимать их снова из-за перерыва; обычно же капитана Кисмо не сильно волновал амбре при спуске. Многолетняя привычка, отточенная до автоматизма — весь алгоритм спуска и маршрут был выбит на подкорке. Что делать, куда идти, как не попасться на глаза слесарям, которые появлялись время от времени.              Вышагивая по гулким тоннелям с небольшим фонариком, выкрутив яркость на минимум, Эйприл время от времени поглядывала в телефон. Прошло две недели, как на школу напал тот бегемот, и почти месяц, как в Нью-Йорк вырвались те мутоскиты. Телеканалы передавали об одном и том же: перевыборы мэра, срач между республиканцами и демократами, обвал и рост на фондовом рынке, войны, катаклизмы — всё в этом духе, но о действительно важном новостные колонки молчали. Доходило до нелепого — на улицах можно было встретить неосторожную чешуйницу, и это неизбежно стекало в интернет.              Нет, был момент, когда это почти попало в эфир — но чешуйницу не то спугнули, не то изъяла служба отлова собак; новостные треды быстро стихли. Пропавших стало больше, в новостях упомянули о том, что жителям стоит придерживаться правил безопасности из-за роста популяции насекомых.              …Эйприл играла в пару игр, где всё начиналось похоже, а потом оказалось, что это зомби-апокалипсис, а город надо снести ядеркой. Только здесь вместо зомби были мутанты, и было слишком очевидно, что кто-то замалчивает — аккаунты в Твиттере и Фейсбуке либо удалялись, либо несли такой бред из-под шапочек из фольги, что никто бы в это не поверил.              Впрочем, почётный стоунхэд на то и почётный стоунхэд: удалось найти какой-то максимально залежалый форум в одной из запрещённых соцсетей (а демократией-то как пахнет, м-м-м! но с другой стороны: новости всегда надо отрыть среди тонн дерьма). Найти его было той ещё болью в заднице, но там хотя бы что-то упоминалось плюс-минус адекватное, и народ делился мнением по этому поводу.              Это была, своего рода, лакмусовая бумажка — как люди воспримут тот факт, что… не всё из них, буквально говоря, люди? Были разные мнения, но дальше диванной критики это, слава богу, никуда не выходило.              Лучше отслеживать подобные настроения, чтобы быть готовой к последствиям.              Штош, иногда: «Женщины — страшнее Шерлока; женщины с гиперфиксом – страшнее всего ФБР».              Но хотя бы с котейкой проблем меньше. Родители придерживались прагматики и научного агностицизма во многих вопросах; пока питомец не перемещался у них на глазах — всё было шикарно. Но это «пока» могло развалиться в любую секунду — Бедлам всё же не человек, вдруг испугается или ещё чего?              А ой, пап, мам! Наш кот умеет дезинтегрироваться! Прикольно, да?              Да вообще атас.              Повезло, что Бед не был пугливым. Скорее, любопытным, и при родителях вёл себя просто как самый воспитанный в мире хвостик. Так что пока…              Ой, в задницу — всё равно всё на ходу придётся придумывать. Готовься не готовься, хаос и бедлам — верные спутники Эйприл О’Нил.              Выдохнув, Эйприл свернула. Ноги несли по привычке, где пригнуться, где обойти, чтобы не потревожить сигнальные нити, натянутые так, чтобы их нельзя было сразу заметить. Задеть нужно лишь некоторые, чтобы сложился ритм — так парни будут в курсе, свой или чужой.              Рука скользнула в выемку за фальш-стеной, потянув за рычаг хорошо заученным движением, чтобы бесшумно проскользнуть за дверь.              За столько лет это место стало вторым домом, который порой ощущался даже роднее, чем квартира родителей. Каждый кирпичик, сантиметр бетона — всё было известно до мелочей, измерено в шагах и надёжно хранилось в памяти.              Проходя по коридору, девушка скользнула по холодным стенам рукой — она и правда соскучилась по этому месту за две недели домашнего ареста. Общение с парнями по телефону — жалкая тень того, что было в реальности, как бы сильно они вместе не пытались компенсировать разрыв. В ощутимом присутствии, спонтанности происходящего, в каком-то… ином заряде — увы, но Эйприл О’Нил тяготела больше к реальному адреналину, тактильно ощутимым эмоциям.              Даже Сплинтер приложил руку, чтобы вытащить её. Так забавно, что он мог влиять на родителей, не находясь с ними рядом, и всё же, старый сэнсэй не спешил раскрывать тузов в рукаве. Такие противоречивые ощущения: вот вроде залузганный, затёртый жирный крыс, иногда как глянешь — приступ где-то ощущался в горле. Сидит, почёсывая брюхо, развалившись на просевшем кресле, которое мыли бог ведает, когда (если вообще мыли), роняя крошки в шерсть и засаленный халат. А с другой стороны, стоило ему открыть рот и улыбнуться, как его внешность воспринималась совсем иначе.              Голос у него был сильный, с хрипотцой, отборный низкий баритон, знакомо звучащий; дикция, ужимки, живость интонаций — будто совсем другой человек (или мутант).              Харизма крысиная, что с неё взять.              А может, дело привычки — Эйприл видела его ещё до того, как Сплинтер… говоря простым языком, соскуфился. Отчасти, может быть, из-за этого он не воспринимался… так катастрофически плохо. Но Сплинтс держался очень даже бодрячком, учитывая… кхм, всю предысторию.              Нет, правда. Не каждый смог выдержать вырастить этих гиперактивных —       — ЭЙПРИИИИИЛ! — оглушили сходу, не дав даже привыкнуть к светлой части логова, сменившей коридор; едва устояв на ногах после внезапного утяжеления в области шеи, девушка хмыкнула, подкладывая руки под панцирь, чтобы занять более удобную позицию. Впрочем, не сказать, что старшеклассница была сильно удивлена поворотом событий. Почти агрессивно потираясь о её щёку своей, Майки продолжал быстро тараторить. — Эйприл-Эйприл-Эйприл — наконец-тотывернулась — с окончанииемарестатебя — ятутужесумасхоаааааажууууу —       — По-моему, ничего нового, — хмыкнула девушка, убирая от себя трущийся клюв. — Что сегодня за день влетания в капитана Кисмо чуть ли не с двух ног? Чего такой перевозбуждённый?       — Раф меня замуча-а-а-ал! Прицепился ко мне, — взмахивая руками, продолжал осыпать коробчатый, не сильно отлипая. — Но не болею, не болею я! Не-бо-лею —       — Засранец! Куда он свинтил? — послышалось низкое гарканье в недрах логова. — Если он к Эйприл полез, я его-о-о-о, — пыхтение, огромная фигура Рафаэля тут же материализовалась из кухни. — Под одеяло. Ж и в о.       — Я не болею! И вообще! — почему я —              — Так, махароший, социальную дистанцию! — тут же отстранившись от Микеланджело, Эйприл встала в боевую стойку. — Соблюдаем! Два метра, не меньше!              — Да не болею йааааааа, — продолжал хныкать Майки, покачиваясь на носках с апатичным видом, как разварившаяся спагетти.              — Поговори мне ещё тут, — в мгновение ока коробчатый был схвачен, упрятан под одеяло и оным же запечатан чуть ли не до состояния конверта, в который заворачивают новорожденных. Для полноты картины не хватало только сóски, ей-богу.              О чём и речь. Именно этого хаоса ей не хватало в жизни.              Как его вообще можно воссоздать в интернете?              То-то и оно.       — Трескай свой мисо-суп, не испытывай моё терпение, — прогудел каймановый, поставив на складной столик миску с супом и палочки.       — Вот и буду! — обиженно буркунул Майки, протиснувшись из своих импровизированных пелёнок.              Эйприл присела рядом на диване, хмыкнув про себя: Раф в режиме наседки, как он есть. Младшему, конечно, не нравилось, но если Рафаэлю Сплинтерсону взбрело что-то в голову, и это связано с безопасностью/здоровьем его братьев — удачи. Даже танк не сместит старшего из братьев с намеченного пути. Сочувствующе улыбнувшись, девушка всё же решила помочь младшему, приоткрыв одеяло.              — Пасиб, — не поворачиваясь, отозвался Микеланджело, сильно пыхтя. Со смирившимся (и крайне страдальческим (почти вселенского масштаба)) видом, он взял палочки, легко приладив их к трёхпалой хватке, помешивая суп. — А как же гриби́? — почти слёзно выдал коробчатый, мешая бульон. — Ри́би?       — Есть там твои риби, ешь сказал!       — Хач’ю гриби́ … — расстроенно надувшись, Майки отложил мисо-суп от себя. Раф приподнял бровную дугу, тонко намекая, что младший ходит по тонкому льду.              — Доедай свои гриби́ и греби отседа, под одеяло, — бросил каймановый вдогонку.       — Так и… — чмокнув губами, ухмыльнулась Эйприл, потрепав коробчатого по голове. Он дулся недолго, почти сразу же подставившись под ласку. — Что за суету наводите?              — Я не болею. Но Раф искренне в этом уверен.              — Во-первых, с возращением, — Раф сжал в рёброкрушительых объятьях. — Во-вторых, потому что у тебя температура, дурачьё!              — Это потому, что я горяч, как чили серрано!              Скептичный взгляд Рафа говорил громче слов. Всё же порой каймановый выглядел больше не как старший брат, а как… родитель? Да. Родитель, которому чадо высказывает о том, что не хочет идти в шапке, потому что это стрёмно.              — Ешь давай. Эйприл, — жестом показав, чтобы она проследила за младшим, он удалился на кухню.              — Так и…. Что на самом деле у вас тут произошло? Оставила вас на две недели, блин.              — Я «заболел», мы сидим и никуда не выходим, я почти сдох со скуки, но я рисовал, так что всё плюс-минус норм, — отозвался коробчатый, с крайним скептицизмом рассматривая водоросли, зажатые меж палочками. — Папа нормально, как обычно. Лео чудит, но это тоже — полёт нормальный. Раф… сама видишь, — выдохнув, парень отправил водоросли в рот. — На кухню меня не пускает. Готовят по очереди. Ну… мисо-суп неплохой, полагаю. Но я бы добавил грибов и рыбы. И не солил так сильно.              Выбравшись из плена одеяла, младший сел по-турецки, устроившись поудобнее. На фоне были новости, что-то про повысившийся уровень проникновений в частную собственность — быстро и безо всякого интереса считав бегущую строку, девушка снова обернулась к Майки, сидевшему в коротких шортах и полупрозрачной, сетчатой майке.              Майки в майке. Лео, кыш, прочь из головы!              — И прям: перчик серрано, — хмыкнула она, прислонившись к тёмно-зелёной коже. — Тш-ш-ш, можно обжечься.              Микеланджело многозначительно приставил ребро ладони к глотке и несильно похлопал по кадыку.              — Хочет, чтобы я сидел одетый. А мне жарко — капец блин!.. — я просто на полу хочу тусить или посидеть к воде часов… — он высунул язык, прикидывая в уме. — Пока не остыну.              — …ты же не любишь воду?              — Я не люблю, когда меня в неё кидают. Это разное, — буркнул парень. — Кое-как вылизнули, чтобы с Фениксом переговорить. Я ведь сказал, — продолжая возмущаться и дуть на бульон, негодовал Майки, активно жестикулируя рукой и по максимуму используя мимику. — Я. не. болею! Потому что я знаю, когда я болею. А тут ну… жарк прост.              — Оу, — понимающе кивнула девушка, краем уха слушая новости и наблюдая за Майклом. И правда, горячий — лоб пышал жаром; младший бросил уязвлённый взгляд. Эйприл неловко улыбнулась, высунув язык. — Опа, новый персонаж? — заглянув из-за плеча, спросила девушка.              В скетчбуке, рядом с бедром коробчатого, виднелись наброски, не совсем похожие на то, как парень рисовал обычно. Ох, те самые особые скетчи, о которых Эйприл была наслышана.              Майки протянул тетрадь, чтобы она смогла рассмотреть более детально. Но вместо привычной улыбки, полной гордости и удовлетворения за проделанную работу, на лице младшего виднелось… что-то другое.              — …что-то вроде, — пожал плечами он, задумчиво пережёвывая.              О’Нил опустила глаза в скетчбук, аккуратно скользнув по линия пальцами. Удивительно, как младший умудрялся передавать так много одной лишь уверенной линией: форму, вес и, казалось бы, даже текстуру и что-то ещё, сложно поддающееся описанию. Порой девушке даже чудилось, что даже скетчи Микеланджело могли сдвинуться с места на краткое мгновение, если вглядываться особенно тщательно. А некоторые его особые работы будто могли и вовсе ожить и даже сойти с бумаги и холста. Они отличались привычных зарисовок: коробчатый рисовал в своём стиле, с ощутимым налётом мультяшности. Пусть Майкл пробовал себя в разных стилистиках и направлениях, были работы, которые сильно отличались. В них будто было что-то магическое, притягивающее взгляд, даже если это были лишь набор линий, форм и пятен.              Девушка неспеша перелистнула, всматриваясь и оценивая. Разные цвета, разные материалы — Микеланджело явно был в поиске, поиске того самого, чтобы известно и ощутимо лишь ему одному. Это было даже забавно, как самый принимающий и оптимистичный член семьи был в то же самое время почти до зубовного скрежета самым привередливым и нетерпимым по отношению к искусству.              Глаза Микеланджело были подобны мощной камере с совершенными линзами, что улавливали гораздо больше, чем человеческий глаз когда-либо смог. Поэтому, если юное дарование вбило в себе в голову, что что-то не так, переубедить его было невозможно, пока он сам не найдёт то, именно то самое.              Женщина. Статная, нечеловечески красивая женщина. Заняло некоторое время что бы понять, что персонаж и правда не был человеком, а по всей видимости что-то вроде… гарпии? О любви Майки к гибридам между людьми и животными было известно еще с детства: Эйприл застала почти божественного уровня одержимость Майкла русалочкой.              У Лео, возможно, до сих пор дёргался глаз.              Большое количество набросков тела, но лицо не получилось с первой попытки: множество попыток были в сердцах перечёркнуты. И правда: лицо было будто нечётким, его пропорции и линии ускользали, и Микеланджело яростно пытался найти, поймать их, пока Эйприл не ахнула: невероятное лицо взирало на девушку со страницы.              Длинные, пышные ресницы, утончённые черты лица, в которых помимо чего-то горделивого и холодного прослеживалось что-то птичье.              — …какая красивая. Как зовут?              — Не знай, — удручённо всплеснул руками парень. Рыжая бандана забавно дёрнулась. — Какое имя вообще может подойти женщине, которая хоть и красивая, но на деле — ужасная вредина?              Оу. Обычно у Майки не было проблем с тем, чтобы придумывать имена.              — Карен? — в шутку попыталась Эйприл.              — Банально, — сразу же отсёк младший бесстрастно. — Даже пóшло. Что-то… льдистое — о! — типа как царственное, знаешь? Почти божественное… — мечтательно протянул парень, потянувшись на диване. — …но вредное до невозможности.              — Я без понятия, может Эльза? — Майки хмыкнул и прикрыл глаза, отрицательно качнув головой. Но шутку заценил, по всей видимости. — Если мне придёт чё-нить путное на ум, я дам тебе знать, — улыбнулась Эйприл в ответ.              — Оп-ля! Чё делаете? — девушка вздрогнула по привычке, рука сама прописала по лбу. — Да блин, за что? Эйприл О’Нил, я подам на тебя в суд за увечья моему прелестному лицу — О БОЖЕ, Э Т О ЧТО ТАКОЕ! — лёгок на помине, чертила — запыхавшийся, но очень довольный, Леонардо рассматривал скетч.              — Неудачный набросок, — пожал плечами Майки, запивая бульоном. Видимо, эти две недели здорово его доконали, раз он был таким… таким.              — Если это — неудачный набросок, тогда мне следует выкинуть себя в помойку, — хмыкнул Лео, обняв Эйприл между делом. — Привет, — несколько неловко поприветствовал красноухий, хотя было видно — сдерживается, но скучал. — Тц, ты поглянь на него: опять рисует голеньких. Но не сцы, братишка, я буду держать это между нами. Если хочешь, могу даже подогн-              — Чел, они не «голые», они — набросок.              — Ах. Нет, я понял. Набросок. Конечно, как скажешь. Но Рафу я тебя не сдам, но, если что, ты знаешь к кому обратиться, — подмигнул Лео. — А где, собсна?..              — На кухню вроде шёл, — судя по всему, Майки не был заинтересован.              — Да ладно тебе, не кисни! Вернут тебе кухню! Я за этим лично прослежу, — указав на себя большим пальцем, гордо заявил Лео.              — Это меня пугает больше всего, — с подозрением протянул коробчатый.              — Хорош бурдеть, ты чево это, Раф что ли, ну? — потрепав младшего на голове, Лео тут же засобирался куда-то. Подозрительно довольно — вон как хвост пританцовывал. Хотя… может, просто был рад увидеться.              — …чего эт с ним?              — Тренился наверное, — продолжая пережевывать, бросил Майки в ответ.              — …Лео? Т р е н и р о в к и?..              — …ну, по крайней мере, он начал трениться. Он же перед тобой накосячил, вот и пытается исправиться. Ну, как может, конечно. Лео ж.              Девушка кивнула, рассеяно наблюдая за тем, как там, где секунду назад был красноухий, никого уже не было. Всё еще было малость неловко за то, что она высказалась ему в прошлый раз — Леонардо был явно тише обычного, ступал максимально осторожно.              Коробчатый отложил почти пустую миску на столик, вытер рот, повернул голову, будто желая что-то сказать, но не стал.              — …хей. Вы ещё на домашнем аресте? — спросила девушка, сжав плечо младшего. Он угукнул. — Не думаю, что Сплинтс будет долго тянуть с этим. Главное ведь пересидеть эту бучу; плюс, даже меня выпустили.              — Наверн. Но папа осторожничает. Он очень расстроился, когда узнал, что тебя из-за нас закрыли.              — Ой, да лан, пустяки. Скоро всё вернётся на круги своя. Я, кстати, видела, в Сефоре вроде новая коллекция сияшек появилась… — с намёком забросила удочку Эйприл. Ей самой так макияж не был интересен, но боги, Майки был поклонником бьюти-процедур. Причём не сам — скорее, визажа. Что с него взять — художник есть художник.              — Ты всё ещё моя лучшая модель, — хмыкнул Майк с долей дьявольщины во взгляде. Улыбка с милой щербинкой вернулась на лицо — это ли не успех?.. — Считай, ночёвке быть, — он сгрёб её в объятья, потираясь клювом о лицо. — Ну просто как можно быть такой красивой, какая у людей всё же приятная кожа-а-а-а-а, — продолжая трогать и растягивать её лицо во всех возможных направлениях, коробчатый начал оттаивать.              Что ж, если её кожа и эксперименты над ней приносили ему счастье и улыбку — кто Эйприл О’Нил была такой, чтобы не пойти на уступку? Ей самой, правда, так не казалось. Да, прыщей уже не было столько, как года два назад; но её кожу вряд ли можно было назвать лучшей. Да ещё и эти веснушки — на отце они смотрелись мило, на ней? Скорее странно.              Но попробуй доказать это Сплинтерсонам, да?..              — Здуравуствуй, Эйприр, — прозвучало знакомое, с выраженным японским акцентом.              — Сплинтс! — девушка тут же обернулась, сильно помахав. Улыбка сама полезла на лицо.              Когтистая лапа (ладонь? Эйприл до сих пор путалась в этой замысловатой семантике анатомии мутантов) с характерным стуком опустила поднос с десертом, который сам Сплинтс называл mondae (видимо, в противовес обычному сандею), приосаниваясь на манер шефа из высшей кухни. Не то французское, не то итальянское звучание — японский акцент перемалывал звуки во что-то совершенно иное; а в креманке виднелся мандей — технически говоря, цельные ягоды или порубленные фрукты, замешанные с йогуртом и подсластителем; смесь эта замораживалась и потом окуналась в шоколад и вновь замораживалась.              — Itadakimasu, — пожелал Сплинтс, улыбнувшись и потрепав младшего по голове. Майки ожил, тут же радостно взяв креманку, чтобы ложечкой отделить кусочек:              — Спасиб! М-м-м-м, персиковый! — знакомый звук — черепах бил по дивану-креслу хвостом. Сплинтер занял кресло-грушу, где обычно сидел Лео, тоже попробовав своё творение. Майки аж мурлыкал, а Сплинтер смотрел за сыном — Эйприл видела, с отеческой мягкостью, которую он так не любил признавать. — Итадакимас! Куснё-куснё-куснё!              Ох, как знакомо.              — Приятного аппетита, — кивнула девушка, тоже надломив кусочек мандея и отправив его в рот. Вкуснятина. Что не говори, а готовил крыс от бога. Кулинарный талант прозрачно прослеживался. — Кстати, привет вам от папы с мамой.              — Ох-х-х, Адаму и Зои тоже пуривет! — оживился Сплинтер тут же, сузив глаза, поедая десерт. — Рад, что вусё обоширось хорошо, Эйприр, — закивал крыс головой, улыбаясь.              — Как ты до сих пор это делаешь, магией кастуешь, что ли? — хмыкнула старшеклассница, развалившись рядом с Майки. Младший был поглощен вкусом — аж мурлыкал.              Это было мило, как Сплинтер относился к своим детям. Вот вроде иногда бурдит на них, ругается — хвостом по лбу прилетало им порой как здрасте — что уж говорить, — но за внешней сдержанностью и неким подобием на строгость, было видно, как крыс любил своих мальчиков. Тот же мандей — Майки безумно любил персики. Особенно плоские — где-то пятёрка зелёных за кило — вроде мелочь, но не когда вы не можете вырваться и купить продукты. А учитывая аппетиты парней с их метаболизмом…              Сплинтер, который за шерстью иногда следить забывает, не забывает, что его сын болеет и приносит ему десерт из персиков — в целом понятно без слов. Азиатские родители, что с них взять.              — Скажем так: у фокусников свои секуреты, Эйприр, — жестом попросив включить чайник на портативной плитке, Сплинтер выглядел более, чем гордым собой.              — Мог бы и раскрыть для приличия, — буркнула девушка.              Интересно же, чёрт возьми. Схема века, не иначе!              — Когда-нибудь, — заумно ответил он, — когда-нибудь. Но не сегодня. Лучше вот что скажи — какие у тебя пураны на день рожудения?              — Пока никаких. Как обычно, наверное?.. — вернувшись на место и махнув ложкой в воздухе, пожала плечами девушка. — Наверное, поедем в другой штат и будем отдыхать. Меня даже отпросят со школы. Папа предложил вас всех позвать, но… — очертив характерный круг вокруг лица, продолжила старшеклассница. — Эта вся ситуация.              — Хах, это точно. Но было бы прикольно увидеть твоих родителей! Твоя мама крутая, — вставил Майки между мурчанием от поглощения персиков. — Но ты же придёшь к нам, придёшь? После школы же придёшь? Да, да, да? Без тебя совсем не то-о-о-о! — иногда Майки напоминал щеночка, который выпрашивался прогулку. — Я ещё короч такой эскиз себе на рисунок на панцире забабахал, прям огонь! Но я пока не покажу, придёшь вот, увидишь!              — Ну, предварительно — «да», но не обещаю. Пока на дистанте сидим, так что… могут даже в воскресенье занятия поставить — выпускаемся же, ё-мое. Особенно Мистер Райт. Хочет из меня всю душу, походу, вытрясти.              — Вашему покорению порой порезно, — хмыкнул крыс. — Для профирактики, так сказать, — с этими словами крыс повернулся в сторону кухни, гаркнув во всю силу лёгких. — Синий, Курасный! Живо сюда!              — Спасибо, мне и так на днях её вытрясли. Нет уж, дудки, на этот месяц квота на потрясения и вытрясывания закрыта. Но-но-но мистер рато и тортугас, вы не идёте весело тусить со своей семьёй, вы идёте на долбанный домашний арест. Ладно хоть обвинения сняли, на том спасибо.              — Чудесные новости, чтобы отметить, — сэнсэй лукаво подмигнул. Знает, крысюк эдакий.              — О, чё за новости? Где пожар, куда горим?              — Эйприл выпустили!              — Ну так да, не из тюрьмы ж? — ухнул каймановый, опираясь на спинку кресла.              — Ну-у-у… на нас в суд хотели подать. Так что почти угадал, — пожала Эйприл плечами, передавая Рафу десерт со столика.              — Где синий?              — Не знаю, в ванную вродь свинтил. Какой-то он больно… радостный.              — Всё никак не успокоится? — хмыкнула старшеклассница, держа полупустую креманку в руках.              — Ай, чёрт знает, что у этой сельди в башке, — пожал плечами Раф, потрепав младшего по голове.              Майки попытался тихо свистнуть ещё порцию мандея, но ему тут же прилетело хвостом; Раф кратко изложил, что было за две недели помимо того, что она видела в чате, как в комнату влетело синее чудо, размахивая руками.              — MI FAMILIA, ВСЕМ ВНИМАТЬ, ОЧ-ОЧ-ОЧ ВАЖНАЯ ИНФА! Я ВАМ ЩАС ТАКОЕ РАССКАЖУ, ВЫ ВСЕ УМРЁ-              — Чего ты вопишь, скудоумный? — буркнул Сплинтер, швырнув сандалину в красноухого — тот, даже не отвлекаясь, увернулся:              — Пап! О — м — а ты чего тут делае-е-е-е-ешь? — замолкнув, неловко протянул Леонардо, сжав ладони.              — Не поверишь: живу, — Эйприл внутренне прыснула: если кто подумал, что родной язык крыса — японский, тот в корне неправ: сарказм С2 уровня, не меньше.              — Какой неожиданный сюрприз, — хмыкнул Лео. — Так вот, продолжим! Ты уверен, что у тебя не было никаких дел, там не знаю, чайник вроде кипел?              — Синий, чайник пурямо перед тобой. Граза разуй.              — А — ой. Ой, да какая разница, пофигу уже, КОРОЧ! — приосанившись, продолжил слайдер. — Так даже лучше!.. Если все уж в сборе, получается… Да-а-а, новости, — Лео криво улыбнулся (нервозно), сведя ладони вместе, этакие прижатые друг в другу пистолетики. — В общем, — он поднял глаза. — Я… устроился на работу.              Треск — будто свет выключили, только звук; даже проектор замолчал, как до Эйприл, сквозь кашель от мандея, дошло: Раф вырубил его ударом кулака. Каймановый непонимающе хмыкнул, будто и сам не понял, что сделал.              Все переглянулись друг на друга, не понимая, разыгрывает ли красноухий их.              Эйприл смогла лишь моргнуть, миллиард мыслей пронеслись в голове, не успела она даже рта открыть, как Раф, шмякнув рукой о кресло да так, что оно задрожало, выпалил первым:              — Сдурел? Какая ра —       — Не бывать этому, — обычно спокойный крыс ощетинился. — Какая работа? И так вас чуть, бедовых, не поймари!              — Обычная, самая настоящая работа. Где надо работу работать. А потом ты получаешь за это деньги, — хмыкнул слайдер, опершись о стенд с коробками, явно пропустив всё мимо ушей. Могло показаться, что Лео эта реакция даже устраивает; но Эйприл знала больше. Все микроуловки, как Леонардо вёл себя, когда ему и правда всё равно, и когда он блефовал. Пусть и блефовал он до отвратительного прекрасно. Порой не отличить, насколько красноухий был искренен. — И нет, это не будут деньги из «Монополии». Реальные, вкусно пахнущие денюжки.              Даже если он умел хорошо обманывать, это не значит, что он ничего не чувствовал.              — Давайте честно, с деньгами у нас не очень в последнее время, подбоченившись, продолжил слайдер, совсем не изменившись в лице. Немного хамоватая улыбка, уверенность в позе и во взгляде. — А из-за каждого чиха-пыха залегать на дно, как жить-то? Кушать хочется всем. А сидеть на шее у Эйприл — нет, спасибо.              — Мы отлично справрярись, — низко выдал Сплинтер сквозь зубы. — И мы не висим у Эйпурир на шее!              — Мы были детьми, пап. Детьми. Потребление еды в разы меньше. И запросов — тоже. А из твоей заначки тоже не можем брать вечно. Рано или поздно она опустеет — что дальше? Сдохнем с голоду? — голубые глаза были пронзительными. Прошивали насквозь, становилось даже неютно.              Рубиновые глаза посмотрели на О’Нил, она посмотрела в ответ и на Рафа — братья явно потеряли дар речи.              — Вот это ловко ты придумал, умник, — вмешался Раф, Эйприл с Майки едва успела вцепиться в кресло, потому что каймановый лёгким нажимом начал кренить мебель назад, маша перед лицом ладонью, — со всей этой ситуацией? Да из тебя суши быстрее сделают, чем ты даже пикнуть успее —              — Рад, что ты упомянул это, мой старший брат, — он поднял указательный палец вверх, будто прикрывая рот старшего таким образом. — И! И-и-и! Кто сказал, что работа человеческая?.. — ухмыльнулся Лео, явно дирижируя вниманием. Майки прижался ближе — предчувствовал конфликт. — Из меня не только суши не сделают, мне ещё и заплатят, — пошелестев пальцами, хмыкнул красноухий, выуживая из толстовки стопку.              Деньги.              Сплинтер выглядел так, будто его избивают толпой. Или его детей.              — Откуда ты это взяр.              — Это оплата стажировки. Неплохо показал себя, ничего особенного, — мимика Лео выражала лишь уверенность и харизму. С ней трудно было бы спорить, но крыс явно на это не вёлся.              Там, где Лео учился, Сплинтер преподавал.              -…нечеровеческая? — сэнсэй осоловело повторил, медленно переводя взгляд от Лео к Рафу и Майки, заставляя братьев отвести виноватые глаза. Эйприл взгляд выдержала, но не торопилась вмешиваться. Судя по лицу красноухого, всё у него было на мази; но менее тревожно от этого не становилось. Крыс откинулся на кресло, пронзая всех холодным взглядом. — Ничего не хотите рассказать?              Лео вышел вперед.              — Ёкаи. Живут под нашим городом, — синеватые глаза сузились. — Ну знаешь, такие как мы. А, погоди: ты ведь знаешь, — хитрохвостости Леону не занимать — всегда выкручивался. — Хватит играть в дурачка, пап.              Лучшая защита — это нападение, так говорят.              Эйприл поджала губу и приобняла Майки. Он прильнул ближе в объятье, будто она была рубежом между ним и семьёй.              — Не позворю, — почти прошипел Сплинтер. Приподнявшись на руках, он почти выгнулся дугой. Хвост свернулся вокруг тела и подрагивал, ритмично отбивая по креслу, уши торчком, глаза распахнуты. Эйприл быстро окинула взглядом остальных, проверяя, вмешиваться или… — Даже думать об этом забудь!              Ух, Сплинтера задело не на шутку.       — Я уже прошёл стажировку, — отозвался Лео спокойно — как с гуся вода. — И скоро мне уже выходить на смены. Я не могу просто взять и не выйти. Это — безответственно.              Лео резал словами, как катанами. От его слов всё в голове звенело.              — Кто мог вузять на работу ребёнка? Ты ещё совсем зерень! Мороко на губах не обсохро! — хвост бил по креслу всё отчётливее.              Эйприл неловко поджала губу, будучи уверенной, что Раф испытывает то же: она сама начала работать официально уже с четырнадцати; каймановый и того раньше.              — Тогда Раф — гигачад, потому что он работает с двенадцати, если не ошибаюсь? — Лео кивнул в сторону брата. — А мне пятнадцать. И я могу работать! — он вскинул руки в перчатках без пальцев. — И потом, если бы не я, мы бы не могли даже у Рика закупаться! Мне спасибо!              — Всё равно запрещаю, — не унимался крыс. — Не резь, куда не просят! Я вас на какой ряд на домашний арест посадир, чтобы ты шатарся, бог пойми где?              — А что ты предлагаешь, пап? Постоянно тут плесенью покрываться? И потом — там такие, как мы! — он захлопал себя по пластрону, — в чём проблема-то? Мы могли всё это время жить среди своих, а не трястись, что нас кто-то найдёт —              — Нас не найдут. Рюди не смогут, думаешь, просто так мы в канаризации живём? — крыс осёкся, видимо боясь сболтнуть чего-то лишнего; Эйприл переглянулась с Майки и Рафом, который сел рядом с ними на подушки, приобняв колени.              …каймановый не был зол. Скорее, потерян. Казался маленьким, смотря на Лео, а потом куда-то вниз, явно пытаясь осознать всё сказанное, Майки замер, будто ожидал, когда тишина вновь разорвётся шквалом.              — Даже сурышать об этом не хочу, — голос Сплинтера стал тише, но от этого только опаснее, как шипение перед укусом, — ты, бесторочь, понятия не имеешь, с кем связываешься! Ёкаи — не такие, как мы. Поверь, издарека — всё кажется лучше. Они манят роском, тебе покажется, что ты один из них, но поверь: они хитры, коварны, шаг не туда — не выберешься из трясины! Рюбопытство кошку сгубиро, Леонардо, — последние слова прозвучали как удар хлыстом.              Леонардо.              Можно было по пальцам одной руки сосчитать, когда крыс называл своих сыновей по полному имени. И тем тяжелее: имя сына Сплинтер выговаривал идеально чётко, без всякого акцента. Красноухий вздрогнул, его бравая улыбка наконец сползла с лица, взгляд стал до боли живым: за всей бравадой проглядывался Лео. Настоящий, без прикрас и этих масок, без этого образа, что он натягивал на себя, будто вторую кожу.              Нет, Л е о.              Настолько уязвимый и естественный, что будто кулаком в живот, ногти впились в кресло. Видимо, эту боль чувствовала не только она — младший в её объятьях отшатнулся, напрягшись. У Майки от шока даже упала челюсть, хвост Рафа грузно бухнулся на пол. Старший выглядел потеряннее всех.       — Не п о з в о р ю, — голос Сплинтера звучал почти потусторонне. — Хочешь быть порезным? Будь порезен дома, на домашнем аресте.              — Мастер Сплинтер, — попытался Раф.       Слайдер стоял, будто его облили, полосатые плечи напряглись. Раф отвернулся, сжав кулаки. Майки зажмурился, прижавшись к Эйприл. Аргумент Сплинтера ударил больно, слишком больно, О‘Нил знала это слишком хорошо.              — …мне не десять, пап, — тон Лео скользнул холодом, но эффект был как от хлыста, Эйприл тоже обожгло. — Нам всем хватило. Почему мне нельзя? Почему Рафу можно гробить себя, он что, не мой брат? Или его любят меньше, я не пойму?              — Ле —              Раф не успел вставить слова, он застыл, приподнявшись на колене, но так и не двинувшись; как маленький, не понимая, на чью сторону встать.              — Почему он должен всех тащить? Или что, он будет полезнее в зоне 51?! — Лео не собирался успокаиваться, глаза горели острым сапфировым. — Какая разница между нами?              Сплинтер завис, лицо — будто его ударили сразу с двух ног.              — Это — не так, — тихо, но отчётливо произнёс Сплинтер. — Появятся свои дети — поймёшь, что сказал отцу. А теперь — марш в свою комнату, пока не выпорол.              — Ты учил, что мы должны брать ответственность за наши решения. И я пытаюсь их брать. Или объясни нормально, чтобы я понял. Или не можешь, как обычно, просто утаишь всё от нас?              — ТЫ БЫР НА ДОМАШНЕМ АРЕСТЕ И ТЫ БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА ПОЛЕЗ НА РОЖО —              — Сплтинтс, Лео! — не выдержала Эйприл, спрыгнув с кресла и выступив вперёд. — Ну-ка живо успокоились, вы чего друг в друга вгрызлись! — оказавшись между ними, её почти коробило это напряжение. Возможно, это было глупо, но если ничего не сделать, они вполне реально могут загрызть друг друга. — Сплинтс, — собственный голос прозвучал спокойно, ниже обычного, но девушка и не думала быть милой и весёлой, когда её почти трясло от гнева не меньше.              Её почти физически тошнило от ярости.              Она сделала вдох, насильный, тяжкий вдох, чтобы стать ещё более упёртой и невыносимой, насколько это было возможно.              Красная куртка. Сила. Стойкость.       — Все, послушайте меня. Мы все на взводе. Мы все негодуем. Шокированы. Не понимаем, что делать, но давайте не будем принимать решения на горячую голову. Пожалуйста.              Убедившись, что её не перебивают, девушка продолжила, выдохнув. Крыс медленно перевёл на неё свой горящий взгляд. Гнев в нём ещё клокотал, но Эйприл была не его сыном. По факту, она была ему никем, но каким-то образом она умудрялась делать так, чтобы этот упрямый японский крыс хотя бы воспринимал её. Как? Одному богу известно, что Эйприл сделала, но она знала о силе своего авторитета в этой семье. Она его, чёрт возьми, кровью и потом заработала.              Это окупалось: её сэнсэй её слушал, даже сейчас.              За это она была благодарна Сплинтеру. Он был способен на диалог, даже если вокруг всё горело.              — Лео надо выписать леща, — она хлопнула среднего брата по голове, не сильно, чисто профилактически, — за то, что ничего не сказал и сделал в крысу. Без обид, Сплинтс.              — Оборот более, чем уместный, — процедил сэнсэй.              — А тебе — надо успокоиться, — она указала на Сплинтера. — И подумать над ситуацией. Мы все переживаем за тебя, Рафа, Лео и Майка. Жизни каждого ценны, и мы не будем ими разбрасываться без оснований, Сплинтер прав. Но мы ведь не знаем, с чем Лео ведь пришёл! А мы на него собак всех спустили, даже не дослушав! — спиной она чувствовала взгляд, чем-то напоминающий благодарность. — Я понимаю: у тебя горит. У меня тоже за бестолочь эту пригорает, но пожалуйста, — Эйприл взмолилась, опустив голову в учтивом в поклоне. Чайник на плите начал свистеть. — Выслушай его. Не руби на корню то, с чем он пришёл к тебе сейчас. Иначе потом может быть и поздно. Он ведь решился тебе сказать, разве он не заслуживает того, чтобы хотя бы рассказать тебе о том, что он предпринял такой ответственный шаг?              Сплинтер всё ещё кипел. Было видно по вибриссам, ушам, густым бровям, сошедшимися на переносице. Микеланджело тихо снял чайник, поглядывая то в сторону Лео, то в сторону Сплинтера.              Бедный Майки. Всегда, как ребёнок при разводе родителей, зажат между двух крайностей, пытаясь держать их вместе. Красные глаза смотрели виновато, и от того было больнее.              — Пап, Эйприл права, — подал голос коробчатый, держа ручку чайника.              — Неужели ты не знаешь своего сына? — подхватила Эйприл, выпрямляясь. Голос зазвучал чуть теплее, почти умоляюще. Она жестом включила в круг и Рафа с Майки. — Это же Лео. Он же из всего выпутается! С Риком же так произошло, и всем это пошло на пользу!              — Эйприр, не всегда можно выпутаться. Особенно, когда ты мёртв.              Ай.              В этой семье умели топтать словами и резать не хуже мечей.              — Вот именно поэтому ты должен знать. Нам нужно разговаривать. Словами, через рот, иначе этот звездец будет хуже. В десятки раз.              — Пап, Лео поступил не очень хорошо, — вклинился Майки скромно. — Но он ничего плохого не имел в виду! Ну да, умолчал, но ведь признался… Раф?              — М? Да. Как бы дал затрещину… но про деньги он прав. С боями в последнее время не густо. А мне уже стыдно у Эйприл канючить. Мы жили только на мою копилку всё это время. И потом… Лео ведь выбирался.              — Леонардо! — гневно воскликнул Сплинтер.              — Я его просил. С меня спрашивай, — поднявшись на ноги, сказал Раф. — Я с двенадцати лет верчусь. Ему тоже пора повзрослеть. Не получится — ну и чёрт с ним. Куда ты хоть устроиться хотел?              — Официантом. Тому скелету требовались руки. Я шустрый, я умею убалтывать людей. Даже если они не люди. Все чики-пуки, — пожал плечами Леонардо. — Место хорошее, я постарался навести справки, насколько мог.              Ещё немного, и у Сплинтера начнёт дёргаться глаз. Но он ничего не сказал, тяжело промолчав и грузно вдавив себя в своё кресло.              — Да дерайте вы как знаете, — бросил он родительское. — Моё мнение здесь всё равно ничего не значит.              — Сплинтс, это не так! — балансировать этим накалом было и привычно, и тяжело одновременно. Приобняв сэнсэя, Эйприл указала на среднего брата. — Он ведь не хотел тебе изначально говорить, но ведь сказал. Ну бестолковый он, ну так он пытается! Хватит обижаться, поговорите! Ты только посмотри на него. Принёс домой деньги, как совсем большой мальчик! И потом, если так переживаешь, можешь сам за ним присмотреть, — Лео ожесточенно закивал милой моськой, — опасности есть всегда, но самые большие — у нас в голове, да? — фразой Сплинтера — против него же. Наверное, очень нечестно и подло, но Эйприл была в ответе за эту семью также, как они за неё. — Разве не повод для гордости? — О‘Нил потрясла крыса, чувствуя, как нехотя, но Сплинтс всё же смягчается.              Он что-то пробухтел, но там было тихо слышно «горжусь».              — Сплинтс. Словами, через рот, — строго подбоченившись, произнесла девушка, смерив крыса взглядом.              — Я горжусь, — будто его сейчас удар хватит, пробурдел он чуть-чуть почётче. — Вот, довольны?              Вновь тишина. Мальчики застыли — Эйприл могла понять, почему. Каждый из них хотел услышать подобное, и вот, под давлением, Сплинтер признался.              …и кинул в Леонардо вторую сандалину, которую он поймал на лету.              -…правда? — прижав сандаль к груди, будто маленький, спросил слайдер.              — Нет, неправда! — огрызнулся Сплинтер, тыкая в сына пальцем. — Бесторочь! У отца чуть инфаркт не сручирся! — Сплинтер медленно поднял голову. Уже не такой злой, но с остатками тревоги — хризолитовый взгляд остановился на Лео. — …Перувую недерю, — хрипло произнёс он. — Кажудый день. Кажудый шаг. Я буду знать всё. Один намёк на опасность — и всё. Ты бросаешь эту… работу. Сию же секунду. Без обсуждений. Поняр?              — Спасибо, пап! — Лео был слишком взволнован, что начал плескать руками, обнялся с Эйприл, с отцом, несильно долго сопротивляясь. — Спасибо.              — У нас теперь врач есть, так что не страшно, если даже что-то случится! — улыбнулся Майки, всё ещё держа чайник….              ….голыми руками. Раскалённый.              ТВОЮ МАТЬ, ЗА ДНО!              — ДУРАК, ПОЛОЖИ! — как Раф оказался рядом с младшим, который явно не понял, что произошло, от внимания ускользнуло. — Ты чего за горячее схватился, совсем —              — …мне не больно, — отозвался коробчатый. Нет, не отрешённо, а скорее удивлённо. Он спокойно поставил чайник на остывшую комфорку и посмотрел на руки, Лео тут же материализовался рядом.              -…ожогов нет, — на правах домашнего медика, растерянно заключил красноухий, рассматривая брата чуть ли не подо всеми углами. — …и руки холодные.              — …воу, — выдохнул Майки, осматривая ладони. — Волшебные руки! Офигеть, пап, смотри!              Сплинтер, тоже оказавшийся рядом, прикрыл рот.              — Пап, да ты не переживай так! — оптимистичная, голливудская улыбка с щербинкой сияла на всё логово, как солнце. — Офигеть, мне же теперь прихватки не нужны, получает —              — Барбес! — хлестнуло по лбу младшего — хвост. — Все барбесы! — продолжал ругаться Сплинтер. Было даже немного комично, учитывая, насколько он выглядел меньше своих детей, но ударом хвостом получили все. — Дурени! Вы меня в могиру сведёте!              — В первый раз? — хмыкнула Эйприл, кивнув крысу и опираясь бедром о кресло рядом. — Обязательно привыкнешь, — поиграла она бровями, вызывая у него скепсис высшего порядка на лице.              — Очень смешуно, юная реди.              — Так, всё, быстро всем собраться! — гаркнул Майки. — Будем пить чай, понятно! Я всё сказал, — заключил он важно. — И вообще, верните мне кухню! Сколько можно!              — Ладно, вернём мы тебе кухню, не кипятись, — поднял руки Раф в жесте капитуляции.              — Йо, будем обмывать возвращение Эйпс! — Лео тут же как-то втиснулся рядом возле столика. — И мою работу!              — Но если ты будешь косячить, я тебя не знаю, — отозвался Раф с шуткой.              — Пф-ф-ф. Ты меня недооцениваешь, Ра-фа-эль.              — Я тебя знаю. Более, чем достаточно, — пожурил старший, доедая свой заброшенный мандей.              — Хватит меня буллить! Пап, он меня буллит, скажи ему!              — Ну-ка угомонились все! Всё! — хлопнул в ладоши Сплинтер. — Ужинать.              — Ура-а-а-а, ужинать! Эйприл, ты ужинала?               Эйприл неопределённо пожала плечами, подставляя кружку под заварной чайник.                     

***

             Любимый чай не поправил положение дел. Совсем.              — Вы ужинали? — слишком правильный голос — Шелли — вывел из транса.              — Да, — бросил Виего, соединяя провода, капнув припоем. — Уж поверь, за этим проследили.              — Не звучите удовлетворенным.              — Сомнительное удовольствие выслушивать оды тому параду эксгибиционистов. Учитывая, что я разгребаю последствия за ними, — настраивая линзу на макро-режим, задумчиво пробормотал Виего, выполняя поистине ювелирную работу. — Мой создатель — поистине нелогичное создание порой. Его вдохновляют и восхищают те, кто приносят ему ущерб. Странно, — отложив паяльник, гений пустил ток, прозванивая транзистор, — со мной так не работало.              — Вас это расстраивает?              — Нерелевантно, — отмахнулся юноша, завершая проверки. Необходимо было дополнительно протестировать, выявить недочёты в программировании, но и на это особо времени на было — это злило. Мягкотелый ненавидел, когда приходилось неоправданно торопиться: постоянно какие-то сбои, недочёты, что-то упускается или забывается в суматохе, эффективность и удовлетворительность результата падает.              — Фиксирую увеличение температуры в области головы и рук, выявлено повышение эмоционального фона.              — Я изыму у тебя тепловизорное зрение.              — Невозможно. Вы сами понимаете неразумность данного шага.              -…ты, маленькая пакость, — ругнулся Виего под нос, убирая от себя дрона. В целом, покрутив устройство перед глазами и пытаясь выявить недочёты, убедился парень — для срочной работы выглядело неплохо.              Вопрос, будет ли это нормально работать. Желательно бы да. Иначе и ресурсы, и время насмарку — трионикс щёлкнул языком, сужая глаза.              Будет крайне неприятно упустить ту маленькую мышку.              Но в чём-то Шелли всё же была права — откинувшись на кресло, Виего качнулся из стороны в сторону, прощёлкивая в голове диалог с отцом.              — Желаете обсудить? — предложил персональный помощник.              — Нет, — оттолкнувшись от подлокотников, парень дотянулся до дневников, раскрытых, но отодвинутых до лучших времён.              — Подавление эмоциональных реакций не конструктивно, и влечёт за собой психологический дистресс, влияет на физическую составляющую —              — …ты откуда этого нахваталась? Я тебя этому не учил, — развернувшись в пол-оборота, прищурился гений, заглядывая в линзу камеры. — У тебя даже моду —              — Я способна развиваться и обучаться самостоятельно. Утилитарность юнита приоритетна. Обеспечение безопасности создателя — первоприоритет. Я выяснила, что существуют различные формы опасности и насилия, потому обязана быть компетентной во многих вопросах, учитывая различные нюансы и характерные черты органической формы жизни.              Это ещё что за новости.              Звёзды богохульные, теперь ещё и искусственный интеллект начнёт бунт поднимать? Это просто смешно.              — А тебе нигде не жмёт? Не жирно? Я только недавно тебе железо обновил, а ты память забиваешь чёрт знает чем.              — Течение моих внутренних операции стабилизированы, производительность основных процессов не снижена. Претензия отклонена.              Рассержено пыхтеть на это двоичное чудо не было смысла. Спорить, видимо, тоже — после большого обновления логического блока, Шелли как подменили.              …иронично, не так ли? Создать кого-то, а потом обнаружить, что этот кто-то не в полной мере под твоим контролем.              Какое, должно быть, разочарование.              — И всё же, я не понимаю феномен стоицизма в Вашей культуре и Вашем характере, — добавила Шелли. — Причины могут быть различными, от социальных ожиданий до низкого эмоционального интеллекта —              — Потому что причина комплексна, Шелл, — взяв дневник в руки, отмахнулся Виего. — И я приверженец разумного подхода. Моя среда обитания требует самообладания. Достаточно аристократическая манера поведения, при которой ни при каких условиях ты не выказываешь внешне своих чувств. Сначала — это необходимость, потом становится… чем-то вроде твоей натуры. Что-то вроде ВПО, или весов моделей, если применять это к… — он запнулся на полуслове. — …к тебе. Всё, не отвлекай. Я не намерен обсуждать, у меня нет никакого желания это делать. Иди лучше программу для дронов проверь.              — Поняла Вас. Но Вы же понимаете, что я могу —              — Да. Знаю. Кыш, — шикнул юноша, уткнувшись взглядом в страницу, подхватив пальцами карандаш.              Выдыхай.              Ничего серьёзного не будет — интерес отца имеет недолгий срок годности. Особенно, если это не идея, а кто-то живой.              Подперев подбородок ладонью, Виего пробегался по вязи почерка, восстанавливая в памяти ранее прочитанное, когда начал добираться уже до более новых кусков.              «Халатность с испытуемым I (8) вынуждает пересмотреть подход к изысканиям. Не хочется признавать, но консультаций недостаточно       Нужно всё же обратиться за помощью»              Это что, лейтмотив сегодняшнего дня? ухмыльнулся себе трионикс, переворачивая страницу, вращая карандаш меж пальцев.              «Текущая практика привлечения экспертов на разовой основе признана методологически несостоятельной для обеспечения требуемого уровня качества научного исследования. Данный подход изначально рассматривается как вынужденная мера, обусловленная невозможностью выполнения всего объёма работ силами одного исследователя при сохранении требуемых стандартов продуктивности и качества результатов».              Надо же, и года не прошло. И правда, судя по записям — не прошло. Драксум работал один, плюс горгульи за младших научных сотрудников… Так-так, погодите, это тот самый момент, когда отец начал, наконец, понимать, что делегирование — вещь?              «Привлечение недостаточно квалифицированного персонала недопустимо. Инцидент с объектом II (19), наглядно продемонстрировал необходимость привлечения специалистов, обладающих подтверждённой компетенцией в специфических областях знания, релевантных предмету исследования.              Использование наёмного труда сторонних исполнителей признано нецелесообразным и противоречащим основной цели настоящего исследования. Ключевым фактором риска является потенциальная возможность несанкционированной утечки конфиденциальных данных. Минимизация данного риска требует формирования постоянной исследовательской команды ограниченной численности, что обеспечивает более эффективный контроль доступа к информации и упрощает процедуры отслеживания ее перемещения.»              Ага, песня стара как мир: «Что произошло в доме Белиал, остается в доме Белиал».              Aurum est silentium. Silentium est nobil.              «Формируемая команда должна обладать сбалансированной структурой компетенций, включая как глубокую специализацию в узких предметных областях, так и междисциплинарную универсальность для решения комплексных задач. Объективная оценка собственной компетенции автора настоящего обоснования выявила необходимость привлечения специалистов в областях, критически важных для исследования, таких как обеспечение полного цикла жизнеобеспечения и мониторинга состояния испытуемых, а также организация непрерывного дежурного наблюдения за экспериментальными объектами.              Признаю: я не могу быть компетентным во всех - некоторых… аспектах.              Дополнительно отмечается потребность в усилении надзора за деятельностью младшего научного персонала для обеспечения строгого соблюдения протоколов исследования и минимизации операционных ошибок».              Звучало так, будто Драксум пытается оправдаться. И, судя по относительной чёткой и логичной структуре и сухости информации, отец, по всей видимости, проспался в кои-то веки и писал на свежую голову. Продолжая вращать карандаш, Виего скользил взглядом дальше. Вклеенные страницы отличались и цветом бумаги, и почерком. Касание до страниц получилось скорее неосознанным; можно было ощутить гладкость бумаги и углубления, сделанные пером. Чернила отца были ультрамариновыми; во вкладыше же использовались чёрные чернила для основного текста и золотые — для выделения пунктов.              «Протокол экстренной стабилизации экспериментальных образцов и план последующих действий» — что ж, вечер переставал быть томным.              «1. Процедура экстренной стабилизации (процедура связывания, далее — связывание).       * Цель: Предотвращение гибели экспериментальных образцов и поддержание их жизненных функций на минимально необходимом уровне.       * Мероприятие: ввиду критического состояния образцов, был экстренно привлечён внештатный эксперт в области связывания. Критерии отбора: подтвержденная квалификация в требуемой узкоспециализированной области, высший уровень благонадежности, конфиденциальность.       * Объекты воздействия: Образцы II (19) и II (20).       * Характер вмешательства: применены различные модификации процедуры стабилизации («Связывание»). Результаты первичной стабилизации зафиксированы: маг-ром Д. Белиалом».              Виего кратко пробежался глазами по отчёту: обе мягкотелых черепахи, судя по всему, пережили связывание. Критическое состояние №19 было стабилизировано во многом за счёт №20, но побочным эффектом связывания для №20 был болевой шок, далее — болевой синдром.              «Клиническое состояние II (19): стабильное, требует дальнейшего наблюдения и поддержки.       Анамнез: повреждения панциря, последствия внутреннего кровотечения, отёк конечностей, болевой синдром.       Клиническое состояние II (20):       — Визуальный осмотр: видимые травмы или повреждения целостности покровных тканей отсутствуют. Внутреннее кровотечение исключено.       — Диагностированное нарушение: рефлекторная симпатическая дистрофия (РСД) в областях нарушения анатомической целостности тканей II (19)».              Трионикс усмехнулся, сделав небольшой перерыв для осмысления. Нет, это правда было невероятно, как адские муки (поэтично, но зато понятно) можно было описать настолько сухо и оторвано от реальности. Наука могла творить магию — если не исследованиями, так хотя на уровне слов: простое делалось сложным; сложное упрощалось до небольшой строчки в отчёте: лишь болевой синдром.              Это было так досадно, что даже красиво. Но наука — на то и наука, чтобы оставлять эмоции за дверью. У людей наука стремилась быть гуманной (по крайней мере, в этом веке); у ёкаев она была ориентирована на императив: «Результат любой ценой».              Сжав кулак и расслабив, юноша смотрел на собственные ладонь и предплечье.              Наверное, он должен ощутить что-то по этому поводу?              Отец и куратор писали о нём и других так, будто они были вещами — наверное, это должно быть ужасно. И негуманно. И неэтично. И, наверное, оскорбительно. И возмутительно. Но нет: Виего Белиал и бровью не повёл. Ну, если бы они у него были, технически говоря.              «Далее предлагаю план последующих экспериментальных действий. На основании анализа данных, полученных в ходе наблюдения за образцами II (19) и II (20) после применения связывания, утверждается следующий комплекс мероприятий:              1. Этап стабилизации и профилактики:        * проведение комплекса превентивных мер, направленных на повышение биобезопасности образцов и операционной среды.        * восстановление базовых физиологических показателей образцов до уровня, соответствующего критерию »удовлетворительное состояние» (Параметры: Приложение Б-7). Ключевая задача: устранение непосредственных рисков летального исхода.              2. Этап оптимизации и групповой интеграции.        * Корректировка параметров процедуры стабилизации на основе анализа эффективности её применения к образцам II (19) и II (20).        * Проведение связывания между образцами (8, 19, 20 и далее) с целью изучения эффектов групповой синергии и стабилизации сети.              3. Этап создания генетического банка и репликации.        * Создание банка генетического материала донора.        * Репликация генетического материала на альтернативном живом носителе с использованием утвержденной методики. Отобран объект: III (1).        * Тестирование рабочей гипотезы на реплицированном материале и последующее наблюдение за динамикой.              4. Этап завершения отбора объектов исследования.        * Прекращение процедуры поиска и включения новых экспериментальных объектов в текущую исследовательскую программу».              Крутанув карандаш меж костяшками и переместив его меж костяшками другой руки, Виего сосредоточенно поднял голову. Выходило, что подопытных первой и второй групп связали между собой, чтобы они не нападали друг на друга? Разумно, учитывая, что в ходе естественного отбора, черепахи у Драксума дохли, как мухи. Плюс, образцы были отобраны по определённым критериям, которые отец счёл ключевыми — что ж, его право.              Идея одновременно разумная и сомнительная: естественный отбор, ожесточенный внешним наблюдателем для скорости (было бы в духе Драксума, который более склонен мониторить и не вмешиваться для «объективности» результата) натурально превращался во взращивание крысобоев. Учитывая в целом каннибалистические потребности черепах… структура должна была получиться более, чем интересной.              Рептилии в целом не склонны к социальности. Отчасти, это объясняло то противоречие внутри: нежелание идти на контакт, а с другой тоска потребность в социальных интеракциях. Смешивать, но не взбалтывать — коктейль получился явно гремучий. Но, прокрутив мысленно часть футажа с каждым из представителей черепах, по всей видимости, работало.              Получается, Драксум проделывал всё это с каждым (ой) из черепах?..              «Фиксирую доводы в пользу завершения отбора:       Оптимизация ресурсного обеспечения. Текущий объём образцов позволяет достигнуть статистической значимости результатов. Дальнейшее увеличение количества объектов приведёт к нерациональному распределению ограниченных ресурсов (финансовых, временных, кадровых), которые целесообразнее направить на углубленное изучение уже имеющихся образцов.       Приоритет качества: качество получаемых данных и глубина анализа имеют приоритет над количественным показателем выборки.       Усиление контроля. Управляемость экспериментом и мониторинг состояния объектов прямо пропорциональны численности группы. Ограниченная выборка обеспечивает более высокий уровень контроля и безопасности.       Успешная отработка методики репликации генетического материала (Этап 2.3) в случае положительных результатов предоставит механизм для масштабирования количества объектов без необходимости нового отбора из исходной популяции.       Необходимость первичной фиксации. Требуется консолидировать усилия на фиксации и анализе первичных результатов, полученных от текущей когорты образцов, до планирования возможного расширения».              Ах, ну какова красота. К гадалке не ходи — элегантность аргументов не могла оставить Драксума равнодушным. Виего всматривался во вклеенные страницы, гаденько усмехнувшись:              «Экспертная оценка продемонстрировала исчерпывающую обоснованность аргументации, а также в виду отсутствия контраргументов, коллегиально принято решение придерживаться вышеуказанного плана».              Ну вы посмотрите, посмотрите на него!              Тц, это ведь почти флирт с коллегами на работе.              Драксум, ты невыносим — роняй уже свою холёную скромность. Она тебе не к лицу.              Слияние чёрных и золотистых чернил было воспринимать в разы легче. При всей упорядоченности Драксума, он не был склонен к цветастости. Кому надо выделять разные элементы системы, чтобы всё считывалось быстрее? Правильно, только задротам.              «Подпись: д-р Хезе».              Да, определенно. Драксум не мог остаться равнодушным.              Погодите, р е п л и к а ц и я? Виего зашуршал страницами, по диагонали считывая текст.              Да, репликация: Л.Д — судя по всему — Лу Джитсу; и судя по всему… хах. Технически, это было гениально — если человек откинется (какой бы причина не была), можно всегда взять генный материал у более близкой копии. Вопрос только, не случится ли наложение хромосом после этого — технически, материал уже не будет «человеческим», даже если это и реплика. Носитель-то — совершенно другой живой организм.              Ответы были на странице ниже. Изучая сводки, Виего вдруг осенило: синий. Это был синий (Лео?..). Он был натурально копией Лу Джитсу — поэтому отец в нём так заинтересовался?..              «Успех! Совместная работа приносит плоды. Испытуемый III (1) пережил процедуру репликации генного материала человеческого донора. Необходимо продолжить наблюдение и обеспечить необходимые меры поддержки организма после пост-операционного стресса. В условиях возросшего потока задач на небольшое количество сотрудников, и, как следствие, вынужденных переработок (стабилизация II (19) и II (20)), наблюдение за изменениями в поведении I (8), формирование финальной выборки отложено на несколько месяцев.              Закладываю 2-3 месяца на урегулирование данных вопросов; далее осуществим отбор кандидата (ов) для проверки следующей гипотезы: объект будет стабильнее в своей генетической структуре при использовании генетического материала на базе объекта-реплики (III-1), с дополнительным корригированием ряда нарушений, выявленных в предыдущих линиях экспериментальных изысканий».              Вы посмотрите на него. Невероятно щедр на похвалу — либо Драксум был пьян, либо это была какая-то очень изощрённая депривация сна. Судя по стилю текста, конечно, вероятно, второе — для невыспавшегося отца приоритет один: донести мысль. Как — не имеет значения. Вся эта нагромождённая и перегруженная канцеляризмами речь — долго и затратно для вымотанного мозга.              Использование псевдоамниотической жидкости, чтобы повысить регенерацию подопытных, записи о предотвращении госпитализма, баскинг и соблюдение теплового режима, специфичное питание… Была даже записка: для того, чтобы образец I (8) не тревожился в одиночном боксе, для него был создан… медведь. Плюшевый зачарованный мишка, каких дают детям, чтобы они спали спокойно и сепарировались от своих родительских фигур через замещение. Медведь с пульсирующе тёплым и светящимся животом. У одного из триониксов выявился дефект зрения — ему были сделаны очки, что снизило общую агрессивность. Подход Драксума сильно изменился с расширением команды, как ни крути. До этого Белиал-старший слишком много возился, больно уж однобоко сосредоточившись на стороне мутаций и отбора. Но Хезе…              Виего отстранился от дневника, позволяя информации улечься в его ментальной библиотеке. Потарабанив по колену и окинув мастерскую взглядом, он вновь пододвинул тетради ближе к себе. Дальше не было ничего особо интересного — развитие черепах скрупулезно описывалось, пока —              Вернувшись на предыдущую страницу, парень даже опешил: среди всех записей вдруг резко появилось «Виего».              Привиделось?       ПОГОДИТЕ-КА.              «…in vivo ego — случай, не имевший прецедентов в истории науки.»              Ах, показалось. Не будет же Драксум его называть в честь термина, верно?..              «Термин, правда, пока черновой. В отличие от других образцов, здесь более существенный фронт работы, направленный также и на психические качества».              Впрочем, это же Д р а к с у м.              «Более того, связывание было применено в аспектах, которые ныне не имели широкого распространения (если имели вообще). Я наслышан лишь об изоляции какого-либо фрагмента (психики, зоны ЦНС — при высоком мастерстве ведьмы), но совместными усилиями удалось создать буквально синергическую цепь (гипотеза); номера II (19) и II (20) (ответственность д-ра Хезе!!!) были подвержены процедуре иного рода: была предпринята попытка создать что-то вроде… личности с заранее известными, заданными параметрами.              Поскольку интеллект был ведущим критерием, по которому были отобраны два этих объекта, было очевидно, что столь обширные повреждения телесной оболочки могут негативно сказаться на интеллектуальных способностях. Важно сохранить не только интеллект, но и создать такой набор личностных качеств, которые будут способствовать скорому когнитивному развитию личности (любознательность, усидчивость и т.д.) + важно создать условия, чтобы тело могло также выдерживать подобного рода нагрузки.              Мозг — самая прожорливая часть любого организма (кроме простейших, разумеется), а значит, львиная доля всех психических, энергетических и прочих ресурсов будет взята из тела; поэтому логично, что на существах с чётко выраженным самосознанием, будет наблюдаться этакая «безопасная» черта, блокирующая большую часть потенциала в нормотипичных условиях, и наоборот. Без определённой категории веществ раскрыть потенциал мозга на 100% невозможно.              Идеал: субъект с усиленными когнитивными данными + психическая устойчивость (в контексте стабильность + способность быстро возвращаться в норму). Разумеется, подобный набор качеств обладает потенциальной опасностью. Поэтому важно предпринять необходимые меры безопасности уже сейчас. И самое главное здесь: недопущение форсирования процесса, применение сомнительных нейростимуляторов.              Данные выводы сделаны на основе экспериментов [Crtх.] и опытов (которые даже я, мягко говоря, осуждаю), направленных на качественные изменения когнитивных способностей. Исследователю… если его можно так облачить мерзость не удалось добиться каких-то значимого прогресса в данном вопросе. Использование специфических стимулирующих веществ с эры, предшествующей окаменению Титана для подобного рода целей — это табу. Vulpimephitis mentoxica — то, что я никогда не буду использовать в своих исследованиях. Мы с партнёром сходимся в данном вопросе — это дело принципа. Эту грязь следует не то, что держать от исследований как можно дальше; её следует уничтожить».              Не то, чтобы Драксум был беспринципен; но когда он следует этике, это даже пугает. Отец всегда придерживался нейтральной, серо-моральной позиции во многих вещах, наверное, поэтому их союз мог существовать в столь странных и противоречивых обстоятельствах.              Ещё страннее был факт, что Драксум прошёл через все эти муторные процедуры, только лишь затем, чтобы спасти двух черепашат, которые вряд ли могли бы быть дееспособны. Большое количество затрат при нуле гарантий — впрочем, в этом суть науки. Иногда, чтобы рациональное оставалось на плаву, иррациональное должно вмешиваться.              Вероятно, без Хезе и здесь не обошлось. Кто ещё мог убедить Драксума не только сохранить, но и продолжать чинить поломанные вещи? Отец мог заменить образцы, найти что-то лучше –              Но не сделал этого.              Какая выборочная сентиментальность.              Но ирония отдавала горечью, Виего ничего не мог с собой поделать. Память, которая фиксирует всё, но не даёт избавляться от груза, скрупулёзно цепляясь и перепрокручивая каждую деталь до физической тошноты. Восприятие, выкрученное на такой максимум, отчего даже воздух кажется режущим и острым. Способность мыслить: качественно, быстро и нетривиально — и тем смешнее, — чтобы быть абсолютно непонятым и гнить если не в одиночестве, так в вечном невежестве других. Внимание, которое настолько сфокусировано, что грани потребностей размываются — тело даёт сбои. О, самое чудесное на десерт: исполнительные навыки. Даже отточив их до высокого уровня, всё равно быть неспособным, даже запертым.              Нет смысла развивать эти ментальные цепи дальше: пустая трата времени.              «Главное — создать предпосылки для качественно сформированных мышления, внимания, памяти, восприятия и проч. когнитивных функций. Пусть связывание и является крайне вынужденной операцией; в данном выборе есть пространство для позитивных исходов для образцов II (19) и II (20). К моей досаде, я не обладаю необходимой для этого квалификацией, поэтому в этом вопросе придётся положиться на д-ра Хезе».              С переворотом страницы Виего встретила запись от другой даты, парой неделей спустя. Страница пестрила от описаний in vivo ego: физические травмы полностью нивелировались благодаря ускорившемуся метаболизму; на конечностях образцов появилась нехарактерная для данного вида черепах пигментация. Описывались поддерживающие процедуры и манипуляции, парень даже хмыкнул под нос. Даже было странно, что Драксум не описывает ещё более дотошно, обычно он менее… доверчив.              Оба трионикса, судя по всему, чувствовали себя более, чем прекрасно, но в общий бокс их никто не выпускал, разумеется. Почерк отца то вновь приобретал чёткость, мысли — строгость и холодную, отрешённую научность, то начинали заплывать, количество сокращений увеличивалось, пока сардонический смешок не вырвался из трионикса.              Что и следовало доказать. In vivo ego превратился в inviego (пари на пуд золота: Драксум совершил ошибку из-за недосыпа), пока не стал окончательно и бесповоротно: Viego. Назвать сына — пусть и приёмного — термином. Кто ждал от Драксума большего? Опустите руки.              В какой-то степени, мягкотелый был рад тому, что Белиал-старший ни коим образом не облагораживал свой выбор… в имени. Наличие оправданий со стороны Драксума — непозволительная роскошь; отец всегда был верен себе — он лучше бы удавился, чем начал оправдываться. В этом была своего рода честность, искренность, и Виего это устраивало.              В целом, какая разница? Имя и имя, звучало неплохо. Были и хуже варианты. И парень был даже счастлив, что они остались в прошлом. Отец был слишком… благовоспитанным, чтобы называть так своего… кого бы то не было.              — Шелли, хочешь забавный факт? — спросил трионикс. Не дожидаясь ответа, он продолжил, зная, что его детище внимает. — Твоя личность создалась in silico, моя — in vivo.       — …мне нечего на это сказать, — призналась Шелли прямо. — Это звучит крайне антигуманно. Даже… дегуманизировано. Или дечерепахизировано?              — …откуда ты этого набралась.              — Не столь важно, — уклончиво ответила помощница. — Я почти закончила с программой для дронов и подготовкой базы их знаний. Хотите что-нибудь обсудить?              — Нет, просто показалось забавным. Отбой, — пожал плечами трионикс, углубляясь в чтение дальше.               Судя по дальнейшим записям, Драксум не ограничивался лишь бдением над Apalone spinefera; образец III (1) оказался стабильным и легко переносил все манипуляции. I (8) медленно, но закономерно (кто мог сомневаться в д-ре Хезе), становился более и более обучаем.              «Выведение всех образцов на стабильный уровень заняло больше времени, чем было запланировано. Рад, что удалось стабилизировать образец из третьей выборки, поскольку не уверен, что человек долго протянет. Но, к счастью, он всё ещё восприимчив к моим попыткам держать его на плаву. Забавно наблюдать, как он делает всё вопреки моим словам, не осознавая, что именно это мне и нужно. Хезе я к человеку не допущу — у нас разные сферы ответственности. Разумеется, д-р… содействует во многих моих запросах. Более того, Х. — причина, по которой забрать Лу оказалось реально. Мамочка бы не упустила своего лучшего чемпиона, даже если он начал выдыхаться, если бы у неё так удобно вовремя не возникла новая фигура, на которой можно срывать куш. Но состояние человека — это тревожный звонок. Нужно держать его на пике, а люди стареют быстрее. Странно, но у него есть кров, пища и доступ к физической активности. Что ещё ему нужно?» — Виего почти прописал себе ментальный удар по лбу.              Это было бы катастрофой, если бы не сопровождение проекта Хезе.              «В любом случае, я не позволяю ему сломаться и впасть в уныние. Как бы люди не были мне неприятны в большинстве своём, от этого конкретного homo sapiens, или как они там себя называют, зависит многое. Озаботиться репликацией его генов — здравая идея. Жалею лишь, что это заняло так много времени», — трионикс сверился с датами — с преобразований над III (1) прошли добрые полгода. «Финальный образец был отобран аналогичным образом, что и предыдущие».              «Образец: IV (9)       Вид: Terrapene ornata ornata       Образец существенно меньше в размерах, чем предыдущие. Тактика выживания также отличилась: из-за наличия шарниров на пластроне, образец смыкал панцирь, оставаясь недосягаемым для всех остальных. Панцирь оказался невероятно прочным, существенно прочнее, чем у всех черепах вне зависимости от выборки. Неприхотлив, всеяден, поэтому мог спокойно обходиться соцветиями (смог вытянуться из бокса так, чтобы сорвать из горшка). Парадоксально: успех выживания данного образца был обусловлен… общим отсутствием интереса к конкуренции. Образец буквально невозмутим и любопытен. Припомню, в литературе была одна интересная фраза, которая идеально способна описать его: «Пока другие бились, дурак нюхал цветы».              Для рептилии данный образец также… странноват. Д-р Хезе предполагает, что черепахе нравится (это слово вообще применимо к животным?..) смотреть на красивое (образец может смотреть часами на панно на стене, игнорируя всё вокруг). Удручает то, что это совершенно неприменимо в дальнейших изысканиях, тем не менее, Х. продолжает показывать объекту различные варианты картинок и иллюстраций.              Зачем? Это ведь не ребенок, смысл этих манипуляций? Я искренне недоумеваю. Х. ссылается на влияние эстетики на когнитивное развитие: »умение ценить прекрасное — отличительная черта высокого интеллекта» и на мою фигуру.              Был вынужден согласиться».              Виего хотелось хихикать. Нет, чтение дневников отца — странный вуайеризм; в дневниках Драксум, хоть и отнекивался, продолжая гнуть своё, но был… более открытым; это была какая-то странная форма интимности — коснуться разума другого, залезть в черепную коробку и посмотреть, что там происходило. Не просто угадывать, анализируя снова и снова мимику, язык тела, лексику и запахи; а з н а т ь.              Странно, но внутри ощущалось какое-то тепло. Будто согревающий сбитень выпить — Виего сменил позу, обнявшись с коленями на кресле, продолжая сидеть, как сова над журналами.              «Х. ведёт себя так и с другими образцами. Цирк: у образцов появились имена. Зачем? Мы играем в семью теперь? Абсолютно нерациональный подход. Сделал выговор».              Пф, будто Хезе это когда-то останавливало. Особенно такой душной козёл, как ты, Драксум.              Вы из разной весовой категории, уважаемый отец.              «Образец IV (9) хорошо визуально распознает лица, фигуры, голоса. Сам по себе не агрессивен, в отличие от черепах из первой и второй выборки. Более того, образец… стремится к тактильному контакту: увидев мою фигуру или Х. бежит через весь бокс и пытается выползти. По какой-то причине любит (?) предпочитает Х. больше (вероятно, потому что Х. безбожно балует и забывается, оправдывая это восстановлением после смертельной гонки). Других образцов боится, но, если держать объект на руках, (так называемое «контролируемое знакомство») тревожность IV (9) снижается. Спустя 15 минут дружелюбность восстанавливается.              Признаться честно… этот образец внушает менее всего надежд. Впрочем, трансмутация покажет вместе со временем. Опасения также в том, что в отличие от других, так скажем, лидеров выборки, IV (9) просто переждал бурю».              Многоуважаемый отец, если вы не в курсе, выживание — это и есть «переждать бурю». Ну, желательно переждать её в цельном варианте.              «Нас Меня осенило! То, чего не хватало, что я упустил — гипотеза обязана стать истиной. Я уверен, что это сработает. Совместными усилиями эмпирей был доработан. Заключительный компонент для стабилизации — как и раньше, гипотезу отработали in vitro, далее — in vivo. Результаты более, чем впечатляющие».              Смена даты. Виего механически перелистнул страницу, продолжая ощущать вязь отцовского почерка под пальцами.              «Совершенство. Ни прибавить, ни убавить. Образец IV (9) демонстрирует невероятную позитивную восприимчивость к обновлённой версии эмпирея. Гипотеза с использованием генного материала донора-реплики, как итог, в значительной степени стабилизировала реакцию. Судя по тому, как видоизменились их панцири (виды разные, рисунок — приобрёл практически идентичный орнамент), подопытные из третьей и четвёртой выборок содержат наибольшее количество совпадающего генного материала. Из плюсов: минимум побочных эффектов, мутация стала максимально предсказуемой на том материале, что имеется сейчас. Согласно предположениям д-ра Хезе, последний образец более всего склонен в обладанию незаурядного магического потенциала».              Хах.              Совершенство.              Кому-то не стоило даже пальцем шевелить, чтобы быть на вершине в глазах отца. Наверное, это было предсказуемый исход для изначально треснутого и сшитого по частям — сардоническая ухмылка так и ползла на лицо:              «Прелесть бумаги в её целостности. Точно так же, как не надлежит стали иметь пор, так и бумага должна оставаться в совершенной целости».              Прикрыв ладонью подбородок, трионикс с усилием моргнул. Звёзды, ему был тошно лишь об одном только воспоминании, как ему приходилось зубрить от корки до корки бесполезные талмуды, чтобы научиться держать лицо хоть как-то. Потому что механическая память не подводит в приступах паники.              Челюсти даже как-то сжались, но мотнув головой, юноша отогнал назойливые, тошнотворные мысли прочь. Странно было другое. Если террапин был совершенен, разве не он должен был попасть в зону внимания Драксума? Тот рыжий первый использовал магию, пусть и получилось спонтанно. Почему тогда весь ужин он выслушивал о мечнике, хотя тот — просто реплика!              Может, просто упустил что-то…?              Может, отцу было важнее именно удостовериться в том, что копия Лу была жива? Есть копия — можно продолжать исследования?.. Да и в целом эта фиксация отца на человеческом чемпионе была странной. Людей на земле — как грязи, выбери другого и продолжай. Впрочем, зная Драксума, критерий был явно не только в том, что Лу был бесподобен на арене. Разумеется, не все люди проявили бы себя также; поиск человека — трионикс даже как-то обречённо хохотнул в потолок, — крайне затратное увлечение.              Вот они, сидят и ищут двух назойливых людей, которые разгромили их лаборатории.              Насколько Виего знал, Лу разрушил всё, что у отца было. Большая часть наработок сгинула в огне, образцы были похищены человеком, да и где его самого искать — чёрт его знает. Он мог и продать образцы, чтобы насолить отцу ещё больше, от людей можно ожидать чего угодно.              Ибо зачем ему ютить у себя то, что было сотворено из его плоти, да еще без его согласия? Навряд ли Драксум задавался вопросами о чувствах Лу. Иногда в дневниках мелькали записи о самочувствии человеческого чемпиона. И было ясно одно: в заточении ему не нравилось. Мотивы донора — на лицо, у Драксума же… месть? Более вероятно. Ну, либо питает надежду найти Лу вновь и заставить его заплатить? Как вариант.              «Я понял, что меня смущает более всего. Х. отходит от протокола, и, кажется, начинает привязываться к экспериментам, что абсолютно недопустимо! На данном этапе, пусть объекты стабилизированы, привязываться? Непрофессионально».              Лицо скривилось автоматически. Это было почти неконтролируемо, Виего и не стремился как-то смягчать эмоциональный отклик. Всё давление на ковки клыков, пришлось приложить дополнительное усилие, чтобы разжать зубы.       «Это не детский сад! Не нужно реализовывать подавленные желания, vae! они не будут д е т ь м и, у их существования есть ц е л ь. Х. апеллирует к результатам поистине адских экспериментов, но не стоит забывать, что я — не этот foeditās, turpitudō polypī. Это не повод сюсюкаться и потакать этим маленьким созданиям. Хезе практически раздражает безупречностью доводов, не понимаю, почему вся эта ситуация меня так накаляет. Я вижу здесь одержимость.              Не все виды одержимостей одинаково полезны, Хезе. Даже если твой род пал от одной таковой –»              Рука захлопнула дневник, Виего отпрянул, тут же подпирая голову руками. Холодная волна пробежалась возле верхней грани пластрона, но нет — не страх. Не было его, и просто так, из ничего, он не возникнет. Что-то постоянное, почти осязаемое в пальцах — трионикс слишком отчётливо помнил и знал это ощущение в теле, в пальцах. Их будто пронизывает холодным током, разряд бьёт оголённый нерв, отчего просто хочется отстегнуть руки.              «У их существования есть цель». Вроде и ранило, а вроде уже и не вызывало никаких чувств. Гипоалгезическая тренировка, на бытовом — «вышибание дури»: систематические побои вызывают, как ни странно бы звучало, привыкание. Тело уже не реагирует так остро, боль становится рутиной, нужно просто лишь переждать. Касается и физической, и ментальной боли. Принцип одинаковый, везде. Без исключений.              Безумие? Наверное. Но в этом есть логика, и рабочая; все в плюсе.              Почему-то его лицо смотрело с осуждением в тёмном отражении потухшего экрана. Насильно долго моргнув, триониксу удалось прочистить мысли, как послышался знакомый шорох крыльев.              Хугин.              — Юный мастер, — кивнул горгулья, улыбнувшись. В лапках — чёрное письмо, фамильный герб — юноша потянулся на автопилоте, тут же вскрыв конверт. Быстро пропустить вводную вежливость, впрочем, старосты не были склонны к чрезмерному литью воды в корреспонденции. Белиал кивнул, рассеянно потрепав фамильяра по голове.              Ежегодное собрание в преддверии Ведьминого дня, передача готового заказа единиц техники феоду, сбор утверждённого налога, продление торговых соглашений… классика, как она есть. Как осень — так всегда дел было по горло, Виего даже мрачно хохотнул: вот же хитрый Драксум, может не сына, но наследника себе взрастил, лишь бы самому не возиться с волокитой.              «Помимо прочего: кажется, нас посетил гость. Как Вы и приказывали, вынужденно бездействуем, блюда не подаём. Надеемся, что юный господин продемонстрирует радушный приём, наши повара готовы. Гость пока стесняется, был замечен лишь у порога. О его планах пока ничего не известно. Стерх присматривает, Вам сообщит дополнительно.              Безусловно преданный дому Белиал,       Тарик».              Гость, значит. Виего вздохнул, откидываясь на кресло. На потолке решений не было, но выглядело даже не так удручающе. Скорее, обнадёживающе. Рано или поздно, стеклянный потолок будет пробит. Удастся разорвать этот порочный круг, и…              И в целом — неплохой способ выпустить пар и вернуть долги по старым счетам.