Kidnapped | Похищенное

      Лео был скептичен.              Крайне. Скептичен.              После той суматошной ночи, когда мальчик узнал, что близнец выбирался на поверхность, да ещё и с какой-то подозрительной Эйприл, красноухий мучился почти всё утро. И день. И вечер. И целое утро после! Что-то сосало под ложечкой: не то волнение, не то недоверие — такое мерзко хлюпающее, как вода в некоторых частях канализации (не спрашивайте, никогда не спрашивайте, даже не думайте, ч т о и м е н н о там хлюпает) в животе чем-то густым, вязким и холодным. Слайдер холод не любил. Даже так: Лео был с ним не в ладах — нет, ну это даже было до ужаса обидно, что Рафу хоть бы хны, а как Леон — так сразу спать, и чуть ли не смерть!              В общем, великий Леонардо всеми силами избегал эти противнючие скачки температуры, а здесь уж тем более — холоду в его желудке и подавно не было места.              Лео ведь испугался, дошла убийственная мысль. Обычно, мальчику она не нравилась: он? бояться? Это когда было вообще? Давно и ни разу не правда. Но Донни в тот вечер что-то сделал, ладошки до сих пор потели, пальцы неприятно липли, а плечи бросало в холод.              Мысль, что Дон мог пропасть в ту ночь, обдала ледяной крошкой вновь, стягивая желудок в узел. Опять мысли заметались, даже голова как-то закружилась и заболела, будто внутри, в самом центре мозга, начал расти цветок.              Нет, глупости. Цветы в людях не растут, в черепахах — тем более. Конечно, он видел такое в фильмах Юпитера Джима — мозговой цветок вырастал в голове, и менял личность полностью. Но пока мальчик не видел этого цветка вживую, переживать было не о чем: сказки и только. Пока не доказано, пофиг, что сказано, собственно. Но по ощущениям, этот зловредный цветок, что отравлял всю радость Леонардо за то, что брат жив, и с ним ничего не стряслось, всё же был.              И звали его Эйприл.              Эйприл.              Даже имя какое-то дурацкое. Эй-прил. Будто что-то сопрело. Фу.              И сама она была — да кем она себя вообще возомнила! Она — кого? Донни! Самую правильную картошку в мире! — склонила на тёмную сторону. Ну то есть, на сторону поверхности.              И даже без Лео!              Она была либо мега хороша, либо мега отвратительна, эта дурацкая Эйприл. Скорее, второе, потому что где была она (левая девчонка, мисс, вы кто?) и Леон? И красноухий был более чем замотивирован вывести эту ведьму на чистую воду.              Ведьма! Не иначе!              Потому что только ведьма могла довести… до такого!              Да это… жесть! Тройная! К-капец!              Иными словами, у красноухого заканчивались слова. Кулак ходил ходуном в карманах шорт, пока мальчик бесшумно следовал за братом по тоннелям. План был прост, как день: они снарядились искать запчасти для двери. Раф что-то спросил, Донни заумно ответил, поправив очки на переносице — доступ открыт. Но настоящая проблема была в Майки. Хвостом за Доном чуть ли не везде; но стоило лишь сказать волшебное «мы идём искать железки», как настрой младшего явно поубавился. А если дать мелкому акварель? Проблема решена: красноглазик гарантированно залипнет. Измажется весь, возможно, пару таблеток (они забавно вываливались из подставки, которая называлась как-то на французский манер) оближет (не, ну они правда вкусные, медовые!), но с хвоста сбрасывался на раз-два.              Тут главное — как себя подать. И Леонардо был, несомненно, гением. Не меньше.              С папой даже проще. Он вообще с утра не вышел с зала, просто спал, уткнувшись в какое-то странное шоу на японском. Ну, собственно… грех не пользоваться, да?              Но внутри всё равно было не спокойно. Шорохи и звуки — те же, ничего подозрительного. И за ними никто не шёл. Не крался. И людей — тоже не было — это хорошо, думал мальчик, втягивая воздух и прищурившись, чтобы слышать дальше. Нет, ничего.              Леон недоверчиво и недовольно засопел: Дону хоть бы хны! Шёл себе, как хозяин всея подземелья, даже улыбался. Он, конечно, выглядел помято (маньячелло, сидел опять чуть ли не до утра, пока папа не видел, со своими вонючими железками), но крайне бодро. Вон, гляньте: идёт, хвост подёргивается, на носках аж пружинит — «счастливая походка». И рассеянная, судя по тому, как Дон почти не слушал красноухого в начале. Вопросы? Какие вопросы? Этот картофель был где-то не здесь.              И что-то внутри чесалось до ужаса неприятно: вряд ли это был недосып. И даже не страдания Лео, которые он испытывал, стараясь уснуть без присутствия брата. И даже не эти дурацкие мысли в голове, так и жалящие.              Внутри снова скручивало желудок. Так неприятно, но терпимо — может, съел что-то не то с утра? Может, папа был всё же прав, что начинать день с чипсов — не самая лучшая идея… С другой стороны, нечего было их прятать.              Интересно, как эта ведьма дурацкая выглядит.              Человек же, явно ничего симпатичного. Но…              Леонардо знал своего брата как облупленного. Они были близки, даже очень близки, словно и впрямь были близнецами, разделявшие одну утробу — так папа говорил иногда. Так всегда было: они были вместе. Лео прикрывал, Донни доверял ему. Доверял ему свои мысли, но в какой-то момент… да, теперь это было заметнее — брат начал отстраняться. Леон, впрочем, не сильно придал этому значения тогда: он и сам будто становился другим, так что затворничество Донни не сильно беспокоило. Плюс, Дон-трон всегда был таким, склонным к уединению. Всегда странный и сам себе на уме.              К этому привыкаешь.              Но мысль о том, что это было связано с его новым другом, да ещё и с поверхности, горело внутри Лео недовольством. Мальчика обжигало. Неприятно сводило в груди.              Его словно п р е д а л и.              Поэтому он не верил подруге Донни. Слова Сплинтера упорно крутились в голове, лишь подливая масла в огонь: люди опасны. Люди могут навредить таким черепашкам, как они. Они могут обмануть и похитить.              И Донни связался с человеком.              Возможно, Леону было бы спокойнее, будь он первым, кто выбрался на поверхность: он всегда был «бедовым» (согласно папе, опять же; у самого же Лео был другой взгляд на вещи); слайдер пробовал всё, до чего мог дотянуться, на прочность, чтобы его братья могли спокойно жить на освоенной территории. Слайдер потому и был бесстрашным и нарушающим правила — для того, чтобы с его братьями было всё в порядке. Но Донателло опередил, нарушил самые главные правила, и Леонардо, признаться честно, даже не совсем верил в происходящее.              Ну же, Донни, который выполняет технику безопасности и читает инструкции, он, да правила нарушать? Звучало смешно. Смешно, но страшно.              Ч т о она сделала с его близнецом?              Лео пошамкал губой, осматриваясь по сторонам, проверяя родные тоннели снова и снова, будто там могло появиться что-то из ряда вон.              А. Было. И это «из ряда вон» шагало рядом, придерживая спортивную сумку.       «Пожалуйста, не говори папе», — горячий шёпот близнеца, практически в отсутствии пространства между ними, странный взгляд. Будто Дон был напуган, но в то же время глаза так заговорщически сияли.              …и Лео это понравилось. Такого он от Донни не мог даже ожидать! И что-то в этой перемене было. Нет, красноухий мог даже скрепя сердце признать: брата он зауважал. Но, всё же, в голове не помещалось.              — Так и — какая она? — делая вид, что ему скучно, наконец спросил Лео, не сумев вынести тишины. В отсутствии звуков его голова уже почти взрывалась, так что пусть хоть слова будут. И это дурацкое чувство в животе поубавилось.       — А? — мальчик приподнял брови, поглядывая на близнеца. — Ну… она хорошая, правда, — как-то виновато попытался Донателло. — Умная. Ловкая.              — Ещё скажи, красивая, — хмыкнул слайдер. Почему-то зачесались клыки, а внутри пахнуло холодом. Но нет, не таким, от которого спрятаться хочется, а таким, который порой двигал вперёд. Как волна. Или, даже, удар током.              Донни замолчал, что-то буркнув. Леон пропустил мимо ушей: ему, на самом деле, было не очень-то интересно, видеть эту Эйприл.              — Если она что-то сделает, мы тут же уходим, — предупредил красноухий, не принимая возражений.              — Она хорошая! — запротестовал мягкотелый. — И она ничего никогда не делала, что могло мне навредить. Наоборот, она прислушивается. Даже если я порой на неё… давлю.              Лео почти цыкнул: на своём опыте знал, как близнец иногда прямо-таки доканывал. Начнёт говорить — как дамбу прорвало, не заткнуть ничем, пока не окрикнешь. Ещё и вопросов задаст кучу — Лео даже слов не знал порой, которые Дон сыпал, как из ведра; да и не понимал слайдер этих штук. Тра-ла-ла-ла, программирование, бла-бла-бла, ботанские заумные скучнейшие штуки, бла-бла-бла, очень много информации, уши вяли и пухли.              А у него их не было, на секундочку! Только мембрана!              Лео не всегда отличался терпением. Нет, Дона он любил. Но вот его болтовню? Не всегда, но она была частью брата, так что куда уж теперь деваться. Так что эта девчонка… ну, ладно, допу-у-у-у-устим, была п о ч т и что крепким орешком. Но пока — карандашиком.              Выдержать этот поток — это даже сильно. Но это совсем ничего не значило для Лео. Он вообще вон — почти десять лет своей жизни с этой картошкой жил, и ничего, мозг через нос не вытек. Так что не считается.              — Куда мы…? — спросил Леонардо, опять не услышав ничего подозрительного.              Они пришли в ветку… красноухий даже не помнил, чтобы такая была. Это, вроде, одна из безопасных зон — у выхода из логова висела карта, потрёпанная карта канализации Нью-Йорка, где были метки. Карта была всегда, сколько Лео себя знал — наверное, она была ещё до того, как Сплинтер пришёл. Ну, либо сам сделал. Наверное, всё же второе.              — Почти пришли. Она, может, немного громкая, но хорошая, — кивнув вперёд, Дон переключил фонарик.              — Как скажешь, — пожал плечами Леонардо. — Я предупредил.              Закуток с небольшим бассейном, место было потрясное! Красноухий даже хотел высказать брату за то, что скрыл от всех — тут можно было плавать как следует, но тут же вспомнил, что здесь, вроде как, были работы. Эти раздражающие люди в комбинезонах сновали туда-сюда, почти нельзя было выходить! Хотя, в темноте Лео видел хорошо — сразу различал, куда можно идти.              Но папа ругался. И пару раз хвостом попадало по голове — больно, блин! Папа разозлился так, что даже не заставил стоять с дурацким ведром. Хуже: он заставил их с Рафом отмывать всю ванную. Зубной щёткой. Б-р-р-р. Лео поёжился от воспоминаний.              — Снимай, — кивнул Дон, легко скинув сумку с плеча. Лео пожал плечами и сбросил толстовку и шорты, в которых ходил постоянно. Брат тут же сложил их и убрал… за стену.              Леон восхищённо наблюдал за братом, как за фокусником. Обалдеть, он теперь мог видеть, к а к именно Дон всё провернул. Мягкотелый протянул ему из сумки другую одежду — не его любимую, но абсолютно чистую.              — Нам надо минимизировать запахи и оставить тот, в котором ты вышел из логова. Когда помоемся, запах эфирного масла в мыле выветрится, надо вернуться в исходную одежду, и твоё тело будет пахнуть также, как и утром. Логика максимально простая. А главное — надёжная.              — Жу-у-у-ук, — восхищённо протянул Леонардо не удержавшись.              Ну хорош!              — Это ж как ты только додумался! — принюхавшись к толстовке, выдал красноухий. Ничем не пахло. Офигеть просто! Гений.              — У Эйприл был проект в школе, — переодеваясь сам, начал Дон, привычно отвернувшись к стене. Лео будто полоснуло, но виду он постарался не подать. — На естествознании. Я ей… помог малость. Ничего сложного, главное просто понять логику, и всё. Мы пахнем из-за того, что выделяет наша кожа и работы бактерий на ней. Секреция желёз, в частности —              — Короче.              — Вот, — мягкотелый продемонстрировал тёмный… кусочек чего-то. Лео принюхался — почти ничем не пахло. Ну, сладковатым будто…? Самую малость, на послевкусии. И… свежестью, но именно что неуловимой такой. Дон так пах. Вкусно. Мягкий панцирь так пах, чем-то водным, таким нежненьким, так и хотелось —              — Эйприл сделала, — не отвлекаясь, Дон шмякнул Леона по руке, не дав потрогать мягкий панцирь.              Несправедливо, блин!              Дуться долго не получилось — внимание привлёк кусок чёрный кусок мыла. Живот опять скрутило. Даже зубы сжались.              — Ноль аллергии, ноль запаха, и кожа нежная. Ещё и Эйприл призовое место выиграла, все в абсолютном плюсе, — самодовольно хмыкнул Дон, натягивая другую толстовку и забирая мыло из рук ошарашенного Лео. — Конечно, здесь всё доработано до ума, благодаря мне, опять же, — повертев меж пальцев чёрный брусочек, улыбнулся Дон, после чего спрятал мыло за фальшивой стенкой. — До этого процедура была немного сложнее. Моешься хозяйственным мылом, а потом споласкиваешь кожу истолчённым активированным углем, смешанным с содой. Было несколько затратно, — кивая из стороны в сторону, в такт словам, прокомментировал Донни.              Лео опёрся о стену, наблюдая за сборами близнеца. Ну честно: странный. Чего стесняться? Будто они голышом не видели друг друга. И вообще, это для черепах естественно, в чём прикол?              — Не знаю, где он его достал, но у папы отменное мыло, — Лео кивнул, возвращаясь к диалогу. Дон, наверное, говорил что-то умное, но тут главное вовремя сделать вид, что слушаешь. Мыло… Леонардо угукнул, припоминая — в такой картонной упаковке, с большим количеством иероглифов. Зачем их было столько — хороший вопрос. Но это мыло могло отстирать, наверное, всё. — А это уже Эйприл в школе сделала. Лавандовая нота — моя вольность, конечно: чтобы наверняка убить всё постороннее, но вы с папой не сильно различаете запах лаванды всё равно. Только у вас двоих такая особенность, а играл я, — он поднял указательный палец в воздух и мягко тыкнул Лео по клюву, буквально светясь от гордости за себя, — преимущественно против ваших носов. Майки слишком мелкий, чтобы соединить два и два, хотя он любит нюхать, Раф к запахам не так чувствителен. Если только это не еда. Либо «опасные» запахи.              — Точн, — хмыкнул слайдер, неверяще покачивая головой. Какая-то глупая улыбка даже лезла на лицо: обалдеть. Дон, и так заморочиться. Конечно, заморочки — его второе имя; но здесь… нет, ну всё же, не зря они были близнецами, да?              Дон продолжал рассматривать мыло, как хмыкнул, улыбнувшись… мягче.              — Она прошла до самого финала, хорошо защитила. Даже в местную газету попала. Рад, что у неё всё получилось, — убирая мыло за фальшивую стенку, улыбнулся Донни ещё мягче.              …это внушало уважение. И ужас. Громкий до глухоты и онемения.       — Вот увидишь, — тронув за плечо, произнёс мягкотелый. — Она потрясная.              Она ведьма. Сомнений быть не могло.              Но Леонардо решил, что он хотя бы посмотрит этой странной девчонке в лицо. Надо было понять, почему она начала общаться с братом. Мотив. Ей что, людей не хватало, раз она решила с мутантом дружить?              Ну странно же это, да? Очень.              Значит, с ней что-то не так. Либо она не чиста на руку и обманывает Дона — по чесноку: мягкотелый хоть и был самым умным в семье, но его ум был именно что к н и ж н ы м. Донателло блистал знаниями энциклопедий (иногда аж тошнило), но был до ужасного прост. Как деревяшка. Кубик, с которым играли в детстве — тут красный, тут жёлтый, тут зелёный, тут синий, там белый и чёрный. Грань — одного лишь цвета, никаких нюансов.              Это знали все в семье. У Дона с эмоциями… плохо. И раньше было хуже — плечо зачесалось, ожив мимолётным воспоминанием. Дон-трон всё воспринимал порой слишком уж буквально. Никаких чтений между строк — тогда Лео даже пошутил вполне удачно! У Дона панцирь мягкий — ну подушка же, ей-богу!              Как итог — у Лео был шрам на плече, почти как его собственные полоски, такие красивые, лунные; но гордость брала не за это. У них были близнячьи шрамы! У мягкотелого — почти на пояснице, у красноухого — на верхней части плеча, рядом с косточкой.              Им, сколько было, лет… пять? Не, помладше.              После этого Дон перестал кусаться. Совсем. А вот умение юлить — не прибавилось.               Врать Дон не умел от слова совсем. Одно из первых звеньев на вылет: либо Майки, либо Донни — слишком наивные и простые, не умеющие выстаивать допрос. Но Майки хотя бы пытался юлить, у Дона же — провал с треском, он сам ещё проболтаться мог! Но… тут прямо букет: обманывал всех, юлил, да ещё подтирал за собой следы.              Эта Эйприл — то, что в папиных сериалах называют «плохой компанией». Ну зачем ей Дон сдался? Рассуждая откровенно: Дональд — редкостный зануда. Не смыслит в хорошем юморе. Ни разу не крутой. Так что идею с тем, что Эйприл он мог нравиться, слайдер отмёл сразу. И потом, люди, и быть хорошими просто так? С мутантами?              Щаззз.              Ей нужно было что-то от брата, но что? Да и долго они общались. Хотела бы сдать в зону 51 — давно бы сделала. Или, может… Лео пронзило осознанием. Дон наверняка ей всё разболтал! Вода у него в одном месте вообще не держится — особенно когда он взбудоражен. Ей просто нужна добыча по-крупнее: зачем ловить одного черепашку, если можно сразу выводок? Точно! Понятно теперь, чего она так к нему лезла! Ведьма вонючая!              — Стой тут, — остановил Донателло, застав слайдера врасплох. Дон выглянул из-за угла, опустил толстовку ниже на бёдра, прикрывая хвост, поправил очки и бандану, будто причесав. — Я тебя позову.              КУДА?! СДУРЕЛ?! Т-Т-Т-Т!..              Хотел было Леон сказать, что не будет вытаскивать один мягкотелый хвост из передряг, как замер. Пальцы впились в стену, мальчик сузил глаза, чтобы рассмотреть внимательнее.              Нет, это даже хорошо, что она его не увидела. За вражиной можно было понаблюдать… Издалека. И уже потом — действовать.              Точняк. Так все герои делают. А Лео, чем, собсна, хуже?       Леонардо высунулся из-за угла чуть дальше, превратившись в одно лишь зрение.              — Донни!              …девчонка. И впрямь девчонка, обычная, каких пруд пруди на улицах в Хэллоуин. Человеческая человечина. Пять пальцев, две ноги, две руки, кожа смуглая. В тёмном джинсовом комбинезоне и высоких жёлтых носках, с майкой —              ДА КАК ОНА СМЕЛА НОСИТЬ МЕРЧ ЮПИТЕРА -              ДА ЧТО ЭТА ЖЕНЩИНА СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТ?! — хотелось кинуть в неё что-нибудь, потому что эта человеческая…. ВЗЯЛА И ОБНЯЛА ЕГО БРАТА! ВОТ ТАК ВОТ! ПРОСТО!..              И Дон… позволил. Позволил ей поднять его, покружить его — Лео казалось, он отломит часть стены.              Что-то кольнуло его изнутри.              Леонардо только что был до безумия зол, как что-то в нём будто лопнуло, и… будто сжалось. В груди, под пластроном, что-то болезненно запульсировало, будто панцирь вот-вот лопнет от пустоты. Лео будто… был лишним? Нет, бред, конечно! Но вот: Дон обнял её в ответ.              Донни, который не позволяет трогать панцирь просто так.       Донни, который не любит обниматься.       Донни.              Донни улыбался. Очаровательно улыбался этой… этой девчонке, обычной и простой, даже неряшливой.              Леонардо застыл, пригвождённый к кирпичной стене, на которую он опирался. И он не мог поверить своим глазам. Не мог. Он потёр их, но она была там, как доказательство.              Что она сделала с его братом?              — Йо, — почему Леонардо сделал шаг и звучал абсолютно спокойно — он сам не знал. Но так было даже лучше.              — …О! — как-то странно отреагировала девчонка. — О — обалдеть, это же! Это же — офигеть, Ди! — она смяла его ещё раз в объятьях, отчего-то безумно счастливая почти до подпрыгиваний.              …разве так люди должны на мутантов реагировать?..              Впрочем, если это была реакция на Лео, то именно таковой она и должна была быть.              — Привет! — она подскочила к нему. — Дон много о тебе и братьях рассказывал! — Дональд получил порцию укоров через взгляд, из-за чего виновато сжался рядом со своей подружкой, пока она не сводила глаз с Леона. — А я Эйприл! Очень рада с тобой познакомиться! — Она пожала руку — и это было даже не так противно, как Леонардо себе представлял.       — Эм, — неловко произнёс мягкотелый. — Вот.              Четырёхглазая, как и Дон — ну что сказать, ботаники держатся вместе, да? Да и мерзкой она не была — вполне себе нормальная человеческая внешность. Это даже бесило, что она не была какой-нибудь прыщавой, забитой фричкой (такое слово было? Неважно!). Но нет, выглядела она даже круто, отчасти: майка космокадетов, укороченная голубо-белая куртка с нашивками из серий, и —              Дон пялился на её волосы.              Офигеть они пушистые! Ещё и в форме звёздочек уложены в пучках!              Так, никаких отвлечений!              И к запаху не придраться — Эйприл не была вонючкой в прямом смысле. От неё пахло сладенько — миндалём и яблоками, немного пóтом — видимо, она бежала до сюда, или чего. Злобой и угрозой она не пахла, как и страхом — нутро бесилось только сильнее от того, как девочка улыбалась ему.               — Так ты Лео, да? — спросила она прямо в лоб. Леонардо внутренне скривился, но виду не подал. Эта девчонка была достаточно наглой, чтобы сразу начать звать его Лео. Тц. Ведьма же показала на место на щеке, под глазом: полоски.              Ну конечно, у кого были ещё такие крутые красные полоски в семье? Вот то-то же.              — Собственной персоной, — хмыкнул мальчик, продолжая наблюдать. Пришлось немного запрокинуть голову — девочка была почти на голову выше. — А ты, должно быть, та самая Эйприл.              — Хех, да. Блин, если бы я знала, что мы встретимся, я бы тебе что-нибудь подготовила! Хотя бы символическое…              — Спасибо, мне ничего не нужно, — сдержавшись от колкого комментария, улыбнулся Лео уголками губ. Но Эйприл уже переключилась:              — Ди, предупреждай в следующий раз!              — Да когда я успел бы! У меня дел было — куча! — начал загибать пальцы брат. — Стиралка на ладан дышит, я с банковскими картами возился, каркас варил, ещё и уборка генеральная во всём в логове!              — Ой, ты же в сеть не заходил, точно, — виновато ответила девчонка. — Всё хорошо было? Я волновалась.              — Тип-топ, — пожал плечами Дон. Лео же будто под дых: вон он, брат называется! Стоит, довольный. — Ты же сегодня сможешь на свалку?              — Ну… не долго. Я у дяди, а вечером мы в кино едем. В шесть уже должна быть как штык.              — Мы тоже долго не можем, — вклинился Лео, скрестив руки на груди. — Папа будет нас искать. И у нас ещё трен-              — На что пойдёте? — перебил Донателло. Засранец!              — А ты угадай, — хмыкнула Эйприл подбоченившись. Засранка номер два.              — ЛЕ ВЗДОХ! СЕРЬЁЗНО? И ТЫ! ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы! ТЫ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛА!              — Я тебе, вообще-то, писала, — осадили близнеца тут же.              — Могла бы и позвонить ради такого, — буркнул Донателло. — Я-то тебе верил, женщина.              — Я не женщина!              — Ну не мужчина же! — возразил Донателло, театрально закатив глаза. — Так, семантические неточности могут и подождать. Нам надо торопиться, иначе мы ничего не успеем. А успеть надо много.              Лео лишь тяжко выдохнул: они и правда пойдут за железками. Донни и его буквальность — тут как тут. Пришлось двигаться, но то, как они мило беседовали, раздражало до ужаса, так что красноухий шёл между ними, посматривая на брата. Уж лучше на него смотреть, чем на эту противную Эйприл.              Поверхностная. Во всех смыслах.              Тук-тук-тук, каждый шаг, отбитый её обувью, впивался в слух Леонардо. Само ей присутствие, даже если красноухий старался на неё не смотреть, ощущалось, как что-то громадное в тесной комнате. Пальцы впивались во внутреннюю сторону ладони, но показывать нервозность мальчик не планировал.              — А мы разве не как обычно пойдём? — спросила Эйприл позади.              — Мы сегодня вплавь, хе-хе, — расплывшись в улыбке, хмыкнул Дон, жестом поманив за собой. — Будет тест-драйв! — спрыгнув в другой уровень колодца, Донни помахал рукой. — Ну, вы чего застряли!              — Ну… погнали на фиг. Не поминай лихом, — хмыкнула рыжая ведьма и спрыгнула прямо вниз. Лео пожал плечами и последовал за ней.              — И что это? — спросил слайдер. Со здоровой долей скептицизма, как бы внутри него не бушевало какое-то абсолютно детский восторг: брат иногда такие штуки собирал! Равно как и взрывоопасные.              Порой это было даже удивительно, как они все дружно выжили, живя с Донателло под боком.              — Название пока в процессе. Но суть не в этом, оно работает! И оно достаточно быстро домчит нас почти до свалки. Я глянул, часть наших тоннелей аккурат пересекают канализацию свалки. Всяко безопаснее, чем мы в прошлый раз добирались.              — Ох, ну простите. Как смогла, так и довезла.              — Да-да-да, я прощаю тебе твои ошибки, равно как и то, что ты меня совратила, — с игнорирующей интонацией согласился мягкотелый, вызвав молчаливый укор и скепсис в карих глазах. — Прошу на борт! — близнец жестом указал занимать место в машине, напоминающей чем-то водный скутер?.. катер?.. или как эта штука называлась. Такая в фильмах Юпитера Джима точно была. И, судя по взгляду их новой спутницы, она узнала. — Дамы вперёд!              — Я надеюсь, оно не потонет. При всём уважении, — буркнул Лео, немного брезгливо тронув корпус стопой.              Но выглядело вроде надёжно. И — красноухий даже приосанился: Эйприл тихо хихикнула. Но она правда была безумной: недолго раздумывая, она тут же сиганула в машину Донни. Бе — зум — на — я. Не меньше. Только психи могли так безоговорочно доверять Донни.              Впрочем, Лео успел даже быстрее, чтобы сесть ровно за братом. Замешкавшейся Эйприл пришлось отступить на место за слайдером, провоцируя в нём прилив довольства.              Дон уселся спереди всей цепи, повернув ключи зажигания. Возможно, красноухий себя переоценил. Скорее, эта ведьма и здесь влезла: мальчик уже начал жалеть, что сел за близнецом.              — Держитесь! — воскликнул заправский гений. Леонардо же начал думать, кому отдать своё то небольшое имущество. Скорее всего, Майки. А может, и совсем Пеструшке. Раф… Раф. — От винта!              С мягким рёвом, почти что мурчанием, машина ожила и резко начала набирать обороты. Лео подался вперёд, прижимаясь к брату — в случае чего этого балбеса следовало утащить назад и прикрыть собой — из них двоих только у красноухого был жёсткий, твёрдый панцирь. Повредить карапакс Донни проще простого — хватит неудачного падения. И да, его панцирь способен истекать кровью.              Страшное зрелище, которое Лео никогда не хотел увидеть вновь.              Потому что Дон будто вышел из строя: бледный, будто вся кровь утекла в панцирь, не реагирующий — Леонардо никогда не испытывал такого страха и отчаянья, как когда Донателло ударился о край стола, рухнув замертво.              Мальчик даже не помнил, что к этому привело. Он просто помнил, как брат выдохнул на каком-то тихом писке, и полностью обмяк.              Так что Лео не мог такого допустить снова. Дон — хрупкий, а всякие девчонки неугомонные его туда-сюда таскают.              …почему Леонардо звучал как Раф?..              Но Дон был более, чем доволен собой. В звуке рассекаемых волн и шума мотора, когда небольшие крылья машины разрезали воду, оставляя красивые вихревые следы позади, слайдер различал обрывки фраз мягкотелого, Эйприл радостно кричала на поворотах… и всё как-то забылось, стало легче и привычнее. Будто стиралось на такой высокой скорости.              Лео… был в своей стихии. С братом, прижавшись к мягкому панцирю, среди волн, которые можно было даже зачерпнуть рукой — ну вот чем это было хуже поверхности? Подпрыгивая на небольших кочках и уворачиваясь от гор мусора, они будто были в игре. Тоннели и рукава быстро проносились; вот где Дон был, когда они с братьями ходили в другие рукава купаться? Это ж сколько тащиться, а здесь хоп — и готово! Почти как телепорт!              Но к огромному сожалению Леонардо, это не могло длиться вечно: машина начала замедляться, мотор перестал реветь, а одно из крыльев — дребезжать (спасибо, что не оторвалось, шанс был немаленький).              — Ух… — подала голос Эйприл, заставив Лео внутренне скривиться в который раз. — Это… это было круто.              — Круто, да? — поправив очки, выдохнул Донни. — Я уже её тестировал, но с пассажирами… это совсем другое, — нервно хохотнул он, начал трясти руками, чтобы просушить на них пот и успокоиться. — Она могла развалиться. Но это не точно!              И правда. Некоторая нервозность от брата исходила.              — Но я смотрел по зеркалам, чтобы со всеми всё было хорошо, — как-то грустнее сказал Донни, смотря на место, занятое Лео, а потом мимолётом посмотрев на подругу.              Не дождёшься.              — Цигли, цигли, — напомнил Леонардо на манер папы, спрыгивая на борт и подавая брату руку. — У нас тут не пикник, сами сказали.              — Да не бурди ты, успеем, — отозвался Дон, принимая руку, чтобы вылезти из своего транспорта. — Всё просчитано, — он достал с пола катера знак строительных работ и поставил рядом с машиной. — Ну вот! Можно и идти, — играя ключами, хмыкнул мягкотелый, запрыгнув на мостик.              Едва Эйприл решила подать руку, как Лео тут же развернулся. Он заметил её, но ей было совсем не обязательно об этом знать, хмыкнул про себя слайдер. Ох, это была вкусная эмоция: эта ходячая проблема неловко убрала руку, будто она неправильно расшифровала его послание, но Леон был уверен: даже если Эйприл не поняла полностью намёк, между строк она всё же прочла.              — М, слушай… Эйприл же, да? — хотелось, конечно, исказить её имя, но это было бы больно уж по-детски. Лео сложил руки за головой, наблюдая, как девочка идёт рядом, так и не прибившись к Донателло. — Ты же не обсуждаешь нас с одноклассниками?              — Нет, конечно, — хмыкнула она. — Во-первых, это не мой секрет. Во-вторых, я же обещала никому про вас не говорить. А обещания я не нарушаю. И потом, это ведь небезопасно —              — А по тебе не скажешь, что ты придерживаешься безопасных путей, — пожал плечами мальчик. — Вон как сигаешь, почти как мы. Не знал, что люди так любят риск.              — …ну, есть слабость, — укол до Эйприл не дошёл, судя по реакции.              — А у тебя много друзей?              — Нардо, — вклинился Дон.              — Я просто интересуюсь. Эйприл-то обо мне знает, я о ней — ничего, — улыбнулся красноухий. — Ведь так?              — …не очень много. Я бы, наверное, только Донни назвала. Он — самый мой лучший друг. А что?              — Странно. Ты же вроде не очень на чудачку похожа. Да и в канализации ты не живёшь, изолированная, чтобы у тебя было так мало друзей. Это ж не сложно, когда они вот они, ходят с тобой везде. Бери да заводи.              — …не все могут стать друзьями, если они просто ходят с тобой, — возразила девочка.              Лео понимающе улыбнулся: «ну, дошло наконец? Друзьями нам не быть. Уйди от моего брата».              — Жаль.              — Качество важнее количества, — взгляд фиолетовых глаз прошил. — Меня и так достаточно, да?              — Конечно!.. Всё так, — кивнула Эйприл. — Да и потом, мои одноклассники не сильно шарят за Юпитера, а вы — очень даже да! Так что всё нормис. Таких, как Ди, надо поискать.              — А то, — не без гордости признался мягкотелый, а потом указал вперёд. — Ближайший выход — в нескольких футах отсюда, севернее. Как раз рядом со свалкой. Пойдём как обычно?              — Хе-хе, я ждала, когда ты спросишь, — ведьма нырнула под горловину майки, вытащив… бейджик на ленточке? Лео недоумённо моргнул. — В этот раз я его не забыла! Можно будет пройти всем вместе…              — К людям? — Лео помахал перед лицом.              — Ой, точно… Хм… Дон, сможете с Лео тогда забраться оттуда, откуда мы заходили? Сейчас день, так что охранников не так много. Работники с техникой тоже должны быть в городе. Я заболтаю охранника на входе. Да и то, они толком-то в камеры не смотрят даже. Больше скажу: часть камер даже не работает, — прошептала Эйприл, прикрывшись ладонью.              — Тогда надо будет всё скоординировать. Позвонишь?              — А то!              Теперь стало очевидно, что бесило больше всего. Даже не тот факт, что Эйприл почти не затыкалась и постоянно щебетала с его братом; а то, что она как-то умудрялась подхватывать идеи близнеца, будто это был пшик. Да ещё и синхронно думают — Леон жевал внутреннюю сторону щеки, не зная, куда ему деться от этого чувства внутри себя.              Он, впрочем, оставался подле Донателло большую часть времени. Это, определённо, радовало, что Эйприл не была совсем уж бестолковой, чтобы претендовать на Дональда во всех смыслах. В какой-то степени, чувство меры, у неё, видимо, присутствовало. Ну или что-то другое, но это играло на руку красноухому.              Он был с братом, и это всё, что его могло волновать. За близнеца он был готов драться, поручиться, защищаться до последнего. Но за эту девчонку? Она была явно лишней. Во всём. В шорохе её кед и постукиваниям по лестнице. В её смехе, который раздражал. Тем, как от неё пахло. Тем, как она даже дышала и двигалась. И тем, как время от времени Дон на неё смотрел, двигаясь, будто её тень, прикрывая её спину, хотя это он был в опасности! Не она!              Солнце почти ослепило Лео. Сразу стало так сухо и жарко, не было спёртого запаха влажности и водой не пахло, Лео почти зашипел от смены температуры, но… солнце приятно обдавало лицо.              — Скажи, приятно, — самодовольно уточнил близнец, поднимая его наверх. — Прям аж кости согреваются, скажи?              — Да-а-а… — промурлыкал Лео, высоко щёлкнув языком от удовольствия. Было так тепло, что было невозможно ни о чём думать, пока он не вздрогнул — Эйприл быстренько отвела их в сторонку.              — Солнечные ванны солнечными ваннами, но вы сильно-то так не палитесь! — прошипела она. Вы, конечно, в толстовках, но лица-то ваши видно, ёпрст! — она натянула на их головы капюшоны. Как папа, ей-богу. — Я выдвигаюсь к пропускному пункту. Дон, на связи. Если что, пришли мне две точки, я по вибро пойму.              — Принято, — кивнул он, тут же взяв Лео за руку, начав вести его окольными путями к забору.              Они созвонились, Эйприл была готова заходить. Дон же, переключившись с микрофона на динамик, убавил звук, чтобы не привлекать слишком уж много внимания, выжидая перед дырой в заборе.              …они были почти как ниндзя.              Лео сидел с братом на корточках, готовый лезть внутрь, оценочно прикидывая обстановку. Местности он не знал, а через забор было мало что видно; но судя по звукам, никого там не было по близости.              Жарко. В толстовке было жарко — они почти на пекле сидели, только забор и спасал. Пахло раскалённой пылью и металлом, но очень скоро декорации сменились: сетка-рабица сменилась лабиринтом, через который Донни бережно вёл его, держа за руку, пока они оба слушали, как Эйприл болтает с охранником, потом послышался писк — её пропустили.              Счастье красноухого от того, что он был так долго со своим братом, нарушилось этой рыжей смуглой неприятностью. Она прикатила тележку и выглядела более, чем довольной, а потом кинула в Дона перчатки.              — Держи, чтобы руки не обжечь. На складе взяла.              — А это… умно, — подтвердил Донни. — Ах… мой Клондайк, обитель технического гения! Просто глянь на это, Нардо! Ну красота же, красота! — начав трясти красноухого, практически пропел близнец. Отпустив и подбоченившись, мягкотелый был более чем полон энтузиазма сожрать всё взглядом.              Леонардо пожал плечами. Свалка практически ничем не отличалась от того, что было в некоторых ветках канализации. Ну, разве что, не пахло сточной водой. И другими отходами. И воды не было. Лео слегка запрокинул голову, зажмурившись от солнца и вслушиваясь. Запах ржавчины, пыли, откуда-то пахло машинным маслом и немного бензином, но преимущественно — ржавым металлом, тихо скрипящим под своим весом. Слайдер, прищурившись, тут же прикинул: башни-высотки из сваленных холодильников, укрытия из старых машин — запрыгивай через окно — и готово. Вдалеке работал кран, что-то стучало, но в этом лабиринте было практически невозможно их найти, если только не взять врасплох.              Людей рядом не было. За исключением Эйприл.              — Как и просил, — девчачий голос вклинился в слух, вызвав прилив неприязни. — Карта свалки. Всё равно на каникулах у дяди делать нечего особо, — она передала сложенный в несколько раз лист, на котором виднелась схема из геометрических фигур. Блоки были разделены цветами. — Тут электроника: старые компы, офисная техника, телеки — они под брезентом, чтобы не мокли. Кстати, видела тут недавно почти целёхонький системник, но его я, конечно, не смогла бы утащить полностью.              — Место запомнила?              — Обижаешь.              — Порой я тебя даже обожаю, — задумчиво пробормотал Донателло. — Помимо всего прочего, — потирая подбородок указательным пальцем, он продолжил, — структурная целостность важнее визуальной сохранности, — переключился техноманьяк, вошедший в раж — фиалково-фиолетовые глаза горели. — Нам нужны конкретные платы, а не корпус. Проверим.              «Помимо всего прочего», передразнил Леонардо мысленно. «Да у тебя на лбу и так написано всё!».              — А тут чего? — спросил Лео невзначай, чтобы перевести тему.              — Тут машины. В теории, начинка там должна быть живая, но это не точно, — фиолетовые глаза смотрели вслед за смуглым пальцем. Лео же наблюдал из-за плеча близнеца. — Вот тут стиралки, дядя сказал, их недавно завезли.              — Это нам надо, — хищно хмыкнул Дон. — Хоть бы подшипники были целы.              — …ты собираешься всю свалку, что ли, обнести?              — Нас трое. Так что унесём мы точно больше. Значит так, в прошлый раз мы взяли часть доводчиков и «мозгов». Я ещё стащил очень даже порядочный аккумулятор, — его улыбка и правда походила на оскал психа. — Это вре́менное решение, пока я собираю хороший генератор, чтобы питать станцию.              -…ты вообще спишь, маньяк.              — Что есть сон —              Лео почти оскалился, среагировав даже быстрее, чем Эйприл успела что-либо сделать. Она не решилась отвесить тычок, просто поправила чёлку.              — Так и хочется тебе всыпать порой, — с долей раздражения сдалась девчонка. — Ну не дело это, так себя гробить.              Дон достал из сумки гогглы и вручил свои очки Эйприл. Настроен он был серьёзно.              — Ди. Мы ненадолго, — с волнением отозвалась она, складывая его очки в свой рюкзачок.              — Абсолютно верно подмечено, милая Эйприл. А значит, работаем в темпе вальса. Нардо — со мной, мне нужна будет помощь, чтобы загрузиться ломом настолько до отвала, насколько это возможно, — Лео почти надулся как пузырь. Превосходство так и сочилось в улыбке, когда он положил руку брату на плечо, отодвигая девочку подальше.              Птичка улетела — место сгорело.              Злорадствовать было бы слишком. Леонардо не мог себе такого позволить, хотя как бы хорошо было: знай своё место, человек. Впрочем, насладиться триумфом не дала сбивчивая речь близнеца.              — Эйприл, на тебе — приводные ремни. Такие, как в кино видела? Раньше проекторы работали из-за того, что колёса вращались, между ними были как раз приводные ремни, они на гусеницы похожи, только из резины, — активно жестикулировал, пытаясь донести мысль. — Если найдёшь лебёдку, особенно строительную — это будет просто фестиваль восторга. Найдёшь что-то полезное, например, списанные корабельные контейнеры, или бронеплиты — всё, где сталь толстая, я буду особенно благодарен.              — А как мы это понесём, гений? Рафа с нами нет, — не дав вклиниться «подружке», Лео отчасти ощущал превосходство. — Да и даже Раф, наверное —              Дон хмыкнул, постучав по виску пальцем, а затем кивнул на подругу.              — Нам главное — собрать все детали вместе. У Эйприл есть пропуск, её здесь знают, так что она может оформить весь этот клад как «проект» по экологии. Я уже пару раз её просил так доставать мне штуки. Правда, у нас такого масштаба ещё не было. Плюс, грузовые такси существуют. Естественно, за мой счёт, — маньячелло был более, чем довольным. — А дальше дело техники. Блоки и закон Архимеда.              — Маньяк, — хмыкнула Эйприл с какой-то долей гордости. — Мне кажется, я слишком тебе потакаю. Впрочем, сама виновата: вывела тебя на поверхность, вот ты и помешался.              Рад, что понимаешь свою ошибку.              — Претензия отклонена: если бы тебе не нравилось, ты бы не согласилась. И vice versa. Etcetera.       — Веди уже, о великий следопыт, — с лёгкой, почти незаметной насмешкой бросил Лео, отворачивая голову близнеца от Эйприл в сторону свалки. Сделав широкий шаг, мальчик небрежно опередил девчонку, чтобы идти первым. Он не смотрел на неё: ещё ч е г о, но его периферийное зрение фиксировало каждый её шаг.              Вражеская единица, не обращая внимания на пыль, бодро шла рядом с Донни, оживлённо жестикулируя. Она даже попыталась поднять тему о Юпитере Джиме, и Лео, как главный фанат (заслуженно!), с трудом сдерживался. Великий Леонардо на то и велик, чтобы не вестись на всяких похитительниц братьев! Но, проигнорировав, мальчик не испытал особого удовольствия, как бы он сам того хотел. Она не просто поверхностно цеплялась за франшизу — было видно, девчонка-то в теме.              Но мальчик был непреклонен. Это было выше его достоинства, обсуждать с этой чужачкой то, что было исключительно их семейной реликвией. У человеческих ведьм к этому доступ был закрыт и заказан. Но в целом, спустя столько времени, красноухий даже почти смирился с её существованием и присутствием. Он не позволял ей приближаться к брату слишком близко; сам же Леонардо бо́льшую часть времени попросту её игнорировал.              Ожидаемо, но свалка оказалась настоящим кладом для Донателло. Он то и дело испускал довольные звуки и возгласы, вытаскивая из груды мусора то потрескавшийся корпус какого-то прибора, то пучок разноцветных проводов.              — Смотри-смотри-смотри, Эйприл! Матрица! И конденсаторы почти целые! — его голос звенел от восторга, пока он изучал очередную железку почти вплотную. Лео лишь натянуто улыбнулся. Дон и вовсе не заметил, тут же подскочив к подружке, протянув ей находку как драгоценность. — И даже линза не треснутая, ну-ка…              — О, ты ж говорил, у вас вроде проектор барахлил? — она тут же подхватила его энтузиазм, принимая хлам в руки, придерживая чуть ли не как легендарную редкость. Сам же мягкотелый остервенело закивал, да так, что казалось у него голова оторвётся.              Пока они возились с проверкой и убиранием в рюкзак, в край глаза попалось что-то, отсвечивая на солнце — Леонардо живо переключился. Улыбка поползла на лицо.              — Донни, — буркнул красноухий, указав вперёд, выдержав паузу. Вот, фиалковые глаза переключились на него. Затем последовали по направлению, как мягкое «ах» сорвалось с губ брата.              Он тут же испарился, начав обжиматься с кучей металла. Лео усмехнулся, кинув уничижительный взгляд на Эйприл, полный довольства, скинув хвосты банданы на манер Лу, и последовал за братом, оставив Эйприл стоять… с некоторой долей обречённости.       Какой-то разобранный станок с целым набором шестерёнок и приводных ремней. Глаза Донателло горели, как две фиолетовых звезды, у него даже руки подрагивали, и — конечно, даже под толстовкой было видно, как хвост мельтешил туда-сюда, ударяясь о ткань, издавал звук, похожий на взмах крыла или шум лопастей. И счастливая походка, куда без неё.              Это была чистая победа.              — Идеально! Эйприл, лом, мне нужно…              — Я подержу, — мальчик почти злорадствовал, слушая, как близнец от восторга начал игнорировать банальный порядок слов. Красноухий среагировал тут же, даже не позволив Эйприл даже толком вытащить лом из рюкзака брата. — Рычаг, да? — спросил он с подкупающей осведомлённостью. Потому что Леонардо знал, за что Донни был готов продаться с потрохами. Да, Лео иногда (!) всё же слушал. Чисто из скуки. — Тут надо значительно надавить, а Эйприл всё же девочка. Тяжело же.              — Э… точно, — Донни обернулся, глядя через плечо, сдвинув гогглы в нелепо напяленных перчатках: два лишних пальца свисали с ладони, ровно как и у Лео. — Не подумал.              Лео поймал её взгляд. В каре-золотистых глазах читалось лёгкое замешательство. Она явно хотела помочь, и Лео, конечно, не мог её прогнать. Он просто делал её присутствие бесполезным, каким оно и являлось.              — Но вдвоём же сподручнее выйдет, — она сделала шаг, чтобы помочь.              — Я справлюсь, не переживай, — заверил её Леонардо, остановив ладонью. — Может, я ниже тебя, но я сильнее, — хмыкнул он, но Эйприл не была впечатлена. — Не в первый раз с Донни за железками ходим. Побольше твоего.              Уперев кончик лома к шестерне, красноухий почти взвыл от натуги. Тяжело, ёпрст! Раф бы тут быстро справился, но нельзя было даже дать ей идею о том, что ему было хоть сколько-то тяжело. Лео сосредоточился на близнеце — тот стягивал ремни, вернее, пытался. Красноухий перехватил лом, наваливаясь почти всем весом.              — Идёт-идёт, — подал голос Донни, — держи, вот так, не сбавляй, я сейч —              Слайдер прибавил вес, закинув потяжелевшую от запчастей сумку сверху, как Дон, издав тихий неуверенный писк, почти отлетел вместе с ремнём. Панцирь! Леонардо не успел среагировать, зато успела эта гадюка, поймав брата за капюшон.              -…воу, — выдохнул мягкотелый, не отпустив ремня, зависнув в её хватке. — Спа… сибо.              — Угу, — бросила девочка, поднимая его одним рывком. — Осторожнее.              Ладно, она… была сильнее, чем думал Лео. И даже… ну, круче. Даже бровью не повела.              — Ремни… мы нашли. Надо стянуть их все, — тут же ожил Дон. — Сменим тактику. Они сидят плотнее, чем я думал, резина старая и толстая, и оттого — крепкая, самый цинус! Ну прямо — Клондайк. Лео — придержи тут. Эйприл, я приподниму вот здесь, чтобы ослабить натяжение, вытянешь?              — No problemо.              И вот она снова была вовлечена. Видно, они уже не впервые что-то такое проворачивали. Это было даже… тревожно, насколько хорошо они работали вместе. Сжав лом крепче, Лео оставалось лишь делать то, что просили.              И зачем он вообще согласился? Скучнее ничего нет на свете. Играл бы себе в приставку, Майки донимал. Но нет же, вонючие п Е р Е ж И в А н И я. Чтоб тебя, Ди!              Надо было куда-то это деть. Что-нибудь поделать, иначе, слайдер знал, он схлопнется, если будет стоять и смотреть, как брат с этой ненормальной укладывают ремни в сумку. Клыки чесались, руки сжимались в кулак. Окинув взглядом свалку, мальчик вскинул голову, прищурив глаза: б и н г о.              Леонардо был лёгким, а самое главное — быстрым. Самым быстрым среди братьев, следовало отметить. Что на суше, что на воде — Леон резкими прыжками оказался наверху кучи холодильников, сваленных друг на друга. Устроившись там на корточках, как воробей на ветке, он наблюдал, сканируя весь периметр.              — Лео! — вдруг вскрикнула Эйприл, но не сильно, боясь себя выдать. Он прижал палец к губам, склонив голову вбок, осматривая всё с высоты.              Маленькая ведьма. Ещё более маленький Донни. Было даже несправедливо, что Лео приходилось ему подчиняться, потому что он старший. Но… красноухий ухмыльнулся самому себе, мягко и бесшумно спрыгнув по горячему металлу, ровно между братом и девочкой.              — Всё чисто, — пожал плечами он. — Я, кстати, там видел кой-чего полезное. Надо бы взглянуть, — красноухий остановился взглядом на Эйприл, а потом перевёл его на брата.              Ведьма нахмурилась, видимо, улавливая тонкое послание. Это-то и было нужно, чтобы она начала показывать свою истинную натуру. И уж тогда работать было бы проще. Вывести её на чистую воду, и дело с концом.              Впрочем, сам тот факт, что Лео вёл в этот раз, приятным теплом разливался под пластроном. Даже настроение улучшилось (насколько оно могло, учитывая некоторых рыжих ведьм рядом). Как их там звали… баобабы? Не. Баадб, во! Вот она была что ни на есть — баадб.              Работа продолжалась, как продолжалось противостояние. Дон, чуть ли пританцовывая от радости, накинулся на распиленный автобус.              — Тут ещё и центрифуга промышленная! И пневмосистема живая! Ох ты, штоки! Их можно, как ригели использовать… только наждачкой бы пройтись, или шлифовальным кругом… — бормотал Донни, пуская слюни на металлолом, появляясь абсолютно из неожиданных мест.              — Такой увлечённый, — хмыкнула Эйприл. Лео притворился, что не слышит. — Это… невероятно, сколько всего его мозг в себя вмещает.              Поживи с ним в одной комнате. Уверяю, ты свихнёшься. Хотя… вы оба безумные.              Красноухий промолчал, наблюдая за братом. Тот вытянул руку: что-то надо.              — Ключ на двадцать, накидной, — выдал он, начав потрошить свою добычу. Его подружка тут же зарылась в сумке, подав нужный ключ. Лео, не глядя на неё, протянул руку и взял ключ первым, передав близнецу.              — Спасибо, — сказал он сухо, повернувшись к Донни. — Держи, Дональд. Ух ты, даже правильный дала, — Эйприл замерла с протянутой рукой.              — Я прекрасно различаю ключи, — тихо сказала она. Скорее всего, чтобы слышал только Лео.              — Зубило, — потребовал Дон, не отвлекаясь. — Киянку и отвёртку. Поживее, у меня рука затекает уже.              — Крестовую? — спросила девочка.              — Угу. Большую самую. М-м-м… Сюда не заглядывать! Можно ослепнуть.              Сопровождалось эта возня периодическими ударами по металлу — Лео смерил двоих взглядом и пожав плечами с равнодушным видом, опёрся панцирем о стену автобуса, просматривая участок и вслушиваясь. Очевидно, пока Эйприл была за ассистентку, надо было побыть настороже — на неё не было никакой надежды. Красноухий даже хмыкнул: Донателло был настолько поглощён своими железяками, что не мог ничего видеть и слышать. Он даже не разговаривал, как наконец, донёсся тихий хохот: этот маньяк что-то натворил.              Что-то зашипело, будто… запахло газом и потом — раскалённым металлом. Тихое шипение и едкий запах, который сопровождался хихиканьем: Дон раскалял металл докрасна, чтобы потом быстро ударить прямо центру, и деталь почти отвалилась: мягкотелый держал ее ногами, между ступнями виднелась деревяшка, пока брат приподнял маску.              — Принимай, — надрывно пропищал брат. — Эйприл вздрогнула, сидя на покрышке, готовая взять деталь, Лео же уверенно отодвинул её с пути.              — Осторожно, — предупредил он, принимая кусок — один Юпитер знал, чем именно это было, — тяжеленной, блин, железки. — Тяжёлое. Папа говорит, о девочках надо заботиться, да, Ди?              — М? Да-да, точно.              Эйприл проследила за слайдером взглядом. Ей это не нравилось — что ж, пусть побудет на месте Леона.              — Ди.              — М?              — Я тебе про ту стиралку говорила, — обернувшись на друга, сказала девочка. — Пойду скручу тебе подшипники.              — Ключи в сумке, — отозвался мягкотелый, продолжая разбирать машины. — Только осторожно! Они под барабаном должны быть. Коробка такая.              — Если что — звоните, — бросила Эйприл ему на прощание. В её глазах читалось: «Присматривай». — Я быстро.              Это была скромная, но честная работа великого и прекрасного Леонардо Сплинтерсона. Враг обращён в бегство, враг бежит! Лео радовался, что хоть на пять минут, но он мог быть побыть с братом, как в прекрасные времена, когда и небо было голубее, а всяких рыжих не было на горизонте.              Даже дышалось легче. Может, война не была выиграна, но битва — так точно. Это внушало какую-никакую, но надежду. Ненадолго, впрочем: рыжая пушистая проблема вновь вернулась. Как и напряжение во всём теле.              — Эти? — Эйприл показала увесистую коробку.              — М? Да, они, — свесившись с груды металла, сказал Дон. — Передай, пожалуйста, я проверю на целостность.              — Я принесу, — улыбнулся Лео одними уголками губ, забирая деталь. — Незачем себя утруждать.              — Я себя не утруждала, — настойчивее сказала она, не отпуская коробки. Смуглые тонкие пальцы сжались посильнее. Мальчик не собирался уступать: положив ладонь поверх, он наклонился к ней ближе.              — Ты ведь подружка Донни, — отбил Лео наотмашь. — Ведь так? Если я уроню эту коробку, Дон изноется, и на этом, в целом, всё. А если уронишь ты… он будет чувствовать себя виноватым, что доверил это тебе. Он ведь так за тебя трясётся. Будет неловко, да?              Эйприл резко отпустила коробку, будто её обожгло. Её глаза расширились: Лео точно это подметил, сразу же подготовившись. Ведьма была зла, вон — плечи напряглись, губы сжались, будто она хотела что-то сказать.              Ну же. Устрой здесь драму.              — …понятно, — выдохнула девочка, сказав спокойнее, но строже. — Пассивная агрессия. Классика; но не ты первый, Лео. Я не слепая, я тебе не нравлюсь, я поняла. Но такое я терпеть не собираюсь. Хочешь что-то сказать — говори. Я слушаю.              Голова Донни появилась в проёме, как он зашипел, что-то уронив.              — Вы чего?              — Ну же, — Эйприл упрямо и как-то устало смотрела на него. — Что же такого я тебе сделала. Говори уже, давай.               Лео хмыкнул и скрестил руки на груди, скинув хвосты банданы с плеча. Она стояла стойко, но красноухий продолжал молчать, отчего она выглядела будто бы отчаяннее. Мальчик попросту не удостаивал её ответом, чтобы больше её настоящих побуждений выплеснулось наружу. Ещё немного, и —              — Блин, забыл! — послышался удар о кожу — Дон громко ударил себя по лбу. — Эйприл, прости, пожалуйста, но мне надо срочно позаимствовать Нардо, хорошо?              Подружка смерила его взглядом, но ничего не сказала, просто махнула рукой и опёрлась о жёлтую металлическую стену.              Хватка Дона на запястье чувствовалась. Лео не успел даже пикнуть, как его тут же спрятали за грудой металла, вцепившись.       — Т ы ч е г о т в о р и ш ь.              Голос брата был шипением. Напуганным, но строгим черепашьим шипением, от которого Лео даже вздрогнул на секунду. Донни обычно не любил все эти… черепашьи штуки. Даже когда у него речь вырубало, он предпочитал карточками или жестами объясняться, но не черепашьим чириканьем.              — Ты что, не понимаешь? — шикнул Дон, вцепившись в плечи. — Эйприл нам нужна!              — Не нужна, — спокойно возразил Лео, опуская руку брата. — И без неё нормально.              — Она же старается! Она пытается быть дружелюбной, — тыкая себя в покрытый толстовкой пластрон, почти отчаянно просил брат.              — Ну и пусть себе старается. Мне-то что? От неё одни проблемы! — шикнул Лео в ответ.              — Она хорошая! — красноухий закатил глаза, внутренне передразнивая. — И самое главное — она — наш шанс на поверхность. Ко всему этому!              — Ну, это тебе надо. Мне и дома нормально.              — …сказал он, совсем не закатив истерику на Хэллоуине. И вовсе не ты спровоцировал Майки реветь тоже, — прищурился Дон, тыкая Леона.              — Давно и не правда, — карта «Уно» перевела ход на близнеца.              — Правда! Нам нужна поверхность. Что я могу дома? А тут —              — Да у тебя всё то же дома! Вот привязался! — прошипел Лео, готовый обороняться. — И вообще, мы тут за твоими железками пришли, тоже мне! И Эйприл твоя — противная. Я ей не верю. Говорю тебе, она не такая милая, какой тебе кажется.              — Милая или нет, это и неважно. Она — мой билет на поверхность. Мой безопасный билет.              Безопаснее только дома, а не у людей, дурак!              — Она просто тебе голову забила этой ерундой! Уверен, это она тебя на поверхность вытащила —              — Я сам вышел. Сам. Это было моё решение, меня к этому никто не принуждал. Я этого хотел, и я пошёл. И потом — я тоже согласился сам. Она меня убеждала — соглашусь. Но если бы я действительно не хотел, я бы не сдвинулся.              — Пф, она поманит пальцем, ты тут же прибежишь. Ага.              — Она — мой друг. И я буду идти, хочешь, или нет. С тобой или без тебя, я буду на поверхности, — решительно клацнул зубами Дон. — Так что думай, хочешь ты быть со мной или нет. Сам сказал — мы в одной лодке. И я тебя с собой взял, потому что я в этом был уверен. Что ты не наболтал, как ты это обычно делаешь.              Лео недовольно прищурился. Ему совсем не нравился такой расклад. И Дон казался… злее, что ли. Нет. Бесстрашней. Близнец мог быть до ужаса трусливым и избегающим, но не тогда, когда словил идею, как папа называл, фикс.              Леонардо не мог узнать брата. И было очевидно, кто это сделал. А потом что, обожгла ледяная мысль. Он совсем уйдёт? Нет конечно, как он сможет, вклинился внутренний голос.              А вдруг?              Вдруг и правда — Донни будет ходить снова на поверхность, один! Мысли заметались, начиная сжимать пластрон сильнее, будто прилипая к карапаксу. И пальцы начало покалывать, даже в пот прошибло — Лео сидел и не знал, что ответить.              — Ну вот что ты от меня хочешь?              — Дать Эйприл шанс.              — Не буду.              — Да ты даже не пытался!              — И не буду. Она противная.              — Ладно, — нахмурился Дон. Было видно, что ему было обидно. — Давай так. Мы дособираем здесь всё. До этого времени ты присмотрись. Пожалуйста. Ради меня, Нардо.              Тц, говнюк, начинает жалобно смотреть. Фу, Донни! Фу!              — И если ты не поменяешь мнения… Что ж.              Это был один из немногих разов, когда Лео искренне не знал, что ответить. Слова попросту застревали в горле. Дон смотрел на него — прямо в глаза, — не мигая.              Целую.              Вечность.              Тишина давила.              Отсутствием мыслей. Воздуха.              И, столетия спустя, не дождавшись ответа, тяжко выдохнул и начал вставать, опираясь на колено.              — Ла-адно, — голос Лео сорвался. Он собрался с духом, чтобы не звучать сильно эмоционально. — Но я ничего не гарантирую, — не полностью сдался мальчик. — Ещё чего не хватало — из-за девчонки подраться.              Дон, вроде был удовлетворён ответом, но напряжённость в нём сохранялась. Леон ждал реакции — что Донни извинится за свою вспыльчивость, или даже обнимет, как он это делал обычно, когда чувствовал, что не прав. Конечно, делал он это из-под палки, но…              Этого не было. Донателло просто вручил ему какую-то железку.              — Возвращаемся.              Дон звучал строго, почти как Раф или папа. Леонардо поёжился, но за братом последовал. Нехотя, перебирая ноги друг за дружкой.              — Мы вернулись! — мягкотелый помахал рукой. — Вспомнил, что забыли взять. Да, Нардо?              — Угу.              Похитительница брата стояла, ожидая продолжения, видимо, скрестив руки на груди.              — Эйприл, можно тебя… на пару слов? — Дон метнул взгляд: «Н е с м е й».              Он пошёл к ней, конечно. Отвёл её — порядком, видимо, чтобы красноухий не смог услышать. Тц, порой, когда не надо, Дон был слишком уж противным. С этой своей подружкой он становился ещё более противным. И Леонардо не понимал, п о ч е м у. Хотя нет, он знал. Просто не мог нормально это сформулировать.              — Ты чего?.. — попытался в улыбку Дон.              — Мне не по себе. Я будто лишняя здесь, так что заканчиваем тут, я пойду домой. Теперь я вижу, это была плохая идея, не все мне рады, — тихо ответила Эйприл. Дон что-то шепнул. — Я пытаюсь, но —              Лео слышал. Лео всё прекрасно слышал, даже если они были в пяти метрах от него. И видел. То, как Дон пытался изо всех сил успокоить свою подружку, и —              Он просто оставил Леонардо стоять. О д н о г о.                            

Почему ты бросил меня здесь?

                           Мысль кольнула вновь, будто заноза, погружаясь глубже в кожу. Лео ковырял ногти — злость просыпалась.              Да пусть валит к своей Эйприл. Бесит. Безумно бесят.              Лео не любил, когда им пренебрегали. Особенно, ради какой-то девчонки.              Зелёные глаза пронизывали рыжую ведьму, изучая, всматриваясь в каждое изменение её мимики и мимики брата. Он наклонился к ней — только размытое «шу-шу-шу» было слышно, когда Донни что-то говорил этой поверхностной, девчачье лицо изменилось. Она медленно кивнула, а потом подняла глаза, встретившись со слайдером взглядом.              — Так и… поторопимся? — поверхностная указала большим пальцам в сторону ограды. — Мне ещё до дяди ехать. Надо ещё чего?              — А… да. Тот системник… покажешь?              — Без б. Идёмте, — Эйприл повела вперёд, оставив Лео и Донни следовать за ней.              Дон выглядел виноватым, пока шёл за ней. Конечно, уж перед ней, он извинился — Лео самолично слышал. Перед Леонардо, конечно же, извиняться было не обязательно. Его величество Донателло не хотел опускаться до подобных мелочей —              ш о р о х.              Звук шагов — отдалённо, но Лео чётко выцепил: человек. Это был взрослый, сомнений быть не должно.              — Шухер! — прошипел Лео, заставив всех напрячься, указывая на направление.              Эйприл обернулась, застыв: тоже прислушивалась. Дон медленно кивнул, глаза бегали: он уже думал, что делать, он тоже слышал, как шаги приближались прямо к ним —              Из Лео выдавился лишь писк — настолько быстро его и близнеца схватили. Девчонка буквально сбила их собой, обхватив руками их панцири, чтобы так же быстро, как и до этого, закинуть их в пустой салон.              Первой реакцией было — схватить брата и зажать ему рот. Лео почти орал внутри — неприятный холод свёл желудок болью, сердце оглушало, но близнец, спасибо и на том, не сопротивлялся. Сжав тело брата коленями, слайдер молился всем богам мира, чтобы их не нашли.              с т р а ш н о.              Мальчик зажмурился, прижимаясь к брату ближе. Мягкий пластрон и толстовка впечатались в пластрон Лео, надавливая. Может, то, что это был брат, а может то, что это был его живой вес, но красноухому становилось немного спокойнее. Пульс строчил набатом, во рту пересохло, казалось, каждая мышца вот-вот лопнет, и красноухий, будто пружина, просто катапультируется с этого проклятого салона, где было пыльно и душно.              Но шаги не последовали за ними.              — Ой, мистер Фелпс! Здрасьте! — голос Эйприл зазвенел нервными нотками, заставляя сдавленно выдохнуть и искать пути отхода.              — Ох ты ж, Эйприл, ты откуда тут взялась? Напугала.              Пульс брата тоже было слышно. То, как Дон пытается слабо вырваться, чтобы дышать, но красноухий удерживал брата близко к себе, обнимая и прижимаясь. Будто под напряжением — любой шорох, и тело слайдера бы вырвалось.              Сердце бешено билось, Лео едва мог дышать — он просто затаил дыхание, всё ещё придерживая брата в плотном коконе из своего тела. Нельзя. Нельзя отпускать Донни, нельзя, чтобы ему навредили. Лео сможет выстоять, но Дон — хрупкий, нельзя.              Пожалуйста пусть всё будет хорошо пусть он уйдёт уходи пожалуйста ну же чего ты встал вкопанный свали уже куда-нибудь пожалуйста эйприл уведи его пусть все будет хорошо они не умрут здесь пожалуйста их не схватят не навредят им п о ж а л у й с т а п о м о г и т е              — Хех, простите.              — Чего тут делаешь? К Раю зашла? Дык он не на смене.              — Да я, хех, знаю, — ответила девочка уже не так нервно, но отдышка всё ещё сохранялась, пусть и она и пыталась скрыть. Лео искренне надеялся, что она не провалится. Человек не двигался — Леон осторожно посмотрел в зеркало: подружка Донни делала всё возможное, чтобы внимание мужчины в форме было на ней. — У нас тут это, проект школьный, — продолжала щебетать она вежливо, с большим количеством энтузиазма. — Вот и зашла пару деталей забрать, — она указала на тележку.              — Энночё. Ничего подозрительного тут не делаешь?              — Не, просто шарохаюсь с железками, — она начала рыться в рюкзаке, пока не вытянула бумажку. — От волонтёрского центра. Видите? Не вру.              — Тебя Рай заберёт?              — Не, я сама. Слушьте, а можно Вас попросить? Надо во-о-о-о-о-о-н ту плиту на тележку погрузить. Я не подрасчитала, думала просто гляну, заберу что по мелочи, а тут…              — Не подрасчитала, значит, — хмыкнул охранник. — Чего вы там, дети, из этих железяк делаете?              — Адронные коллайдеры, — напялила на себя растянутую улыбку Эйприл, уводя мужчину прочь от машины. Дон закопошился.              — Надеюсь, что ты шутишь. А тут разве… по-моему кто-то ходил, разве нет?              — А, да эт мои одноклассники. Не переживайте, — донеслось уже издалека — Лео с трудом мог слышать, о чём они говорили после — слишком далеко отошли.              — …какая же она, — прошептал Дон зачарованно, аккуратно опустив руку Лео, смотря в сторону, куда удалилась Эйприл. Как тут же Леонардо прилетело по голове.              — Ай! За что!              — Видишь, какая она на самом деле? А могла бы тебя просто охраннику сдать. С ней безопасно. Видишь? М? М? — он уткнулся в щёку клювом. — Отвечай.              Леонардо поджал губы, недовольно чирикнув. От стыда щёки пылали, почти до самой шеи: его спасла девчонка. Фиг с ней, с девчонкой — его спасла Эйприл! Эта противная и наглая Эйприл!              — Серьёзно? Я тут переживал, чтобы твой хвост не схапали, а ты меня ещё и по лбу огрел! Вот спасибо, приятно! — с негодованием воскликнул (но негромко) Леонардо, отпуская брата из объятий.              Что-то завибрировало — слайдер почти укусил воздух, готовый атаковать, Дон зашипел, но оказалось, что это был всего лишь… его телефон.              — Аллё-о-о-о, Оте-елло, — донеслось из трубки. — А вы где? М? А, уже ушли? А чё меня не предупредили? Я тут вас хожу, ищу! — голос Эйприл, обычно режущий слух, сейчас звучал даже приятно. — Поняла. Ага. Скоро буду. М. Да, на погрузку сама отвезу. Не переживай. Вы только меня потом подождите, оки? Ну круто, пока!              Её голос замолк вместе со звонком.              — Забираем вещи и драпаем, — бросил Донателло, быстро запаковывая находившуюся в его руках сумку.              — А как же твоя… Эйприл?              — Она разберётся. Она ж сказала, вполне себе чётко, — бросил Донателло, выпрыгнув из окна машины. — Чего застрял? Охранник скоро вернётся. Если другой не придёт. Этого-то она отвлекла.              — Такой план мне больше нравится. Тебе капец, Дональд, — пообещал Леонардо, переходя на рысцу, вслед за братом.              — С чего бы это ещё?              — Дома поговорим!              Дальше было проще и быстрее. Они на бегу забрали рюкзак Дона (предварительно набив его добром), спортивную сумку (которая, верно, тонну весила), и, заграбастав всё добро, просто на огромных скоростях пустились обратно. Красноухий даже не ощущал веса рюкзака в руках — они улепётывали так быстро, только пятки сверкали. Всё же, быть ниндзя неплохо — жаль, папе об этом нельзя было рассказать: они и впрямь были крутыми, пробежав мимо одного из охранников, а тот и не заметил.              Стелс, детка!              Как только они сиганули обратно в канализацию, Лео полноценно выдохнул, чуть не свалившись от изнеможения. Родные стены, эти прекрасные, все в слизи от влажности, стены! Запахи канализации — святой Юпитер, хотелось плакать. После пекущего, ослепляющего солнца здесь был рай, пусть и холодный. И. никаких. людей.        ПАПА ТЫ БЫЛ АБСОЛЮТНО ПРАВ ПРОСТИ НО КАК ЖЕ ЭТО БЫЛО КРУТО              — Эйприл? Ты где? — перехватив телефон плечом, отозвался брат, пока Лео старался отдышаться. — Мы пока в канализации, всё забрали. Так и… а. Понял. Да, конечно, будем! — как же мгновенно он изменился. С неуверенного, почти виноватого — до почти сияющего. Того, гляди, вместо фонаря можно будет использовать.              Путь прошёл в тишине. Дон был слишком сосредоточен и торопился — будто ничего не произошло, блин! Лео же нужно было время, чтобы выдохнуть и успокоиться. Руки подрагивали — не то из-за веса железяк, не то от пережитого, мальчик не знал. Всё как-то размывалось, сердце глухо билось. Хотелось убедиться, что с близнецом всё в порядке, но… Дон опять врубит вредного, да и лицо ронять не хотелось. Хватило уже.              Но когда они всё же залезли на катер (надо всё же придумать название для этой штуки!), красноухий обнял брата крепче. Биение сердца под ладонями, родной запах — можно было выдохнуть. Никаких запахов травм, лишь полутьма, шорох рассекаемой воды и звуки работающего мотора, который в этот раз шёл будто мягче.              Они были целы.              Это было очень круто.              — Приехали, — оповестил Дон, мягко притормаживая. — Надо помочь Эйприл спустить всё, что набрали.              Лео угукнул без всякого желания, но идти брату вперёд всё же не позволил. Дело было даже не в том, что надо было идти первым, а в том, что у красноухого скорость реакции была быстрее. Вот и всё.              Но никого, кроме Эйприл, на поверхности не было. Была кирпичная стена, закуток какой-то. Не успел красноухий даже пискнуть, как его брата в очередной раз сгребли. Почему-то вместе с Лео.              — Всё хорошо? Целы? Живы? — она изучала их, проверяя взглядом. — Я перепугалась! Господи, я там думала, с ума сойду с мистером Фелпсом, ладно хоть он не из лиги шибко сообразительных.              — Спасибо, — прощебетал Дон, аккуратно тронув руку Эйприл.              Которая дрожала. Как и её взгляд.              — Пожалуйста, блин! Лео, всё нормально? — он кивнул. Искренне, в этот раз. Без всяких заискиваний: краткая благодарность. Не более.              Она кивнула на обёрнутые в тряпки тяжёлые детали. Если так смотреть, то… наверное треть свалки они умудрились обнести.              В любом случае, у Лео было не очень с математикой. Матеша — для лохов.       — Почти полтинник стрясли. Ладно хоть у них упаковка была. А у меня был кошелёк. Повезло тебе, — отозвалась Эйприл, пожурив брата по бандане. Достав из рюкзачка тёмно-синие очки, девочка протянула их мягкотелому. — И я забрала твой системник. Полностью, — гордо улыбнулась Эйприл. — И кое-чего другого… тебе понравится.              — Я не часто говорю, но ты… — благодарно отозвался Дон. Хвост вилял, он будто превратился в пружинящий мячик, и он потянулся к подружке, как, поймав взгляд Лео, поспешил отвернуться, чтобы сменить гогглы на очки. — …молодец. Я тебе… позже деньги закину. Кхм.              — Без проблем, — пожала плечами девочка. Лео внимательно за ней наблюдал, но она просто… была. Эйприл, не больше и не меньше. — Вы голодные? Я вот да. Я сейчас кого-нибудь сожру со стрессу. И злости.              — Пицца? — предложил Дон, привстав на носочки и убрав руки за спину. А хвост так и дёргается, руки ходуном ходят. Паршивец.              — Я тебя прибью, понял? — смягчаясь, улыбнулась Эйприл. — Живо наверх. И чтобы не отсвечивали, ясно?!              — Так точно, мэ’эм! — приставив ладонь к виску, отдал приветствие Дон, и, показав Эйприл язык, схватил Лео за руку, чтобы вести его по лестнице.              — Сейчас тебе такое! покажу, — в предвкушении прошептал Дон. И вновь — заговорщический голос, глаза блестят, щёки румяные — кто был этот черепаха перед Леонардо?              Поднявшись вслед за близнецом, Лео не был сильно впечатлён. Ну крыша и крыша. Чего бухтеть-то? Ничего особенного. Но Донателло не унимался — улыбнувшись почти во весь рот, он тянул — к краю, пока, зажмурившись от солнца, красноухий не понял.              Небо. Синее, бескрайнее небо, которое Лео видел раз в год, и то, под ночь почти. Слайдер особо никогда не небо-то не смотрел, хотя он помнил, как увидел луну — воспоминание было, как сейчас. От солнца слезились глаза, но… Тут было здорово. Другие, новые запахи. Звуки. Шум машин, люди внизу ходили внизу — такие крошечные! Совсем маленькие и неопасные. Опершись на бортик, Леон смотрел дальше, с жадным интересом впитывая всё в себя.              — Круто, а? — близнец затанцевал нарисованными бровями.              — Нормально, — пожал плечами Лео. — Поверхность же. Чего от неё ещё ожидать?              — Тут здорово. Солнце, небо, ночью звёзды. Очень красиво. Особенно сидеть тут, — Дон кивнул на… трубу? — Иногда можно в телескоп посмотреть на созвездия. Эйприл любит слушать про созвездия.              Леонардо лишь обречённо вздохнул. Внутри всё ещё крутилось её неприятие. Её голос и смех резали Лео, как гвоздь по стеклу; её присутствие было слишком больши́м между ним самим и братом. И это присутствие было… не хотелось признавать — слишком напористым, что почти выбросило Лео с его позиций. С его территории.              Такое простить было нельзя.              Дон шелестел о чём-то, Леонардо думал о тысяче вещей, периодически возвращаясь в диалог и постоянно слушая. Слушая, всматриваясь, готовый бежать и кусаться, но ни Эйприл, ни других людей не было. Лишь они с близнецом.              Хотелось домой.              Стоило лишь об этом подумать, как по лестнице застучала обувь — Эйприл. Её шаги были узнаваемы, за столько-то времени, красноухий уже выучил этот звук.              — Ух… — выдохнула она. — Донни упоминал, что тебе нравится рыба, но с анчоусами пиццы не было. Гавайскую не взяла, потому что Дон не любит сочетание ананасов и ветчины, — немного уставше выдохнула Эйприл, на что Дон лишь показал язык, гордо приосанившись. — Оливки мы все не любим, — пожала плечами девчонка.              — Оливки — прокляты. Официально, — заявил Донни, соглашаясь.              С Эйприл Лео не позволил себе согласиться. Но с братом — с братом было можно. Даже если красноухому не нравилось это порой делать. Но из двух зол, очевидно.              Все знают: оливки — мерзость. И как только папе они нравятся?              — Так что-о-о-о-о, я взяла классику. Пеперони, — открыв коробку, сказала надоеда. — Да и быстрее было.              Лео замер. Нет, это был точно её трюк, потому что тёплый, вкусный запах устремился ему прямо в нос. Он смерил коробку взглядом: жирные пятна на картоне, сам корпус помят, было даже противно.              Она что, думала, он продастся за кусок какого-то теста с колбасой?              Да миллиард раз, ага.              Пресвятой Юпитер, ну к а к же она п а х л а. Просто очень вкусно — красноухий почти подавился слюной — так много её во рту стало, чуть не начал её пускать!              Ну уж нет, он выше этого! Леонардо Сплинтерсон — гордый сын своего отца. И он не поддастся. Он даже магию щёчек Майки мог стерпеть, и здесь он будет чемпионом, не меньше!              Дон обработал руки, так ещё и Леона заставил. И эту девчонку, тоже. И сразу потянулся за пиццей!              Лео был возмущён. Он негодовал, даже! Что, простите, здесь происходило вообще?              — А ты чего не берёшь? — спросила Эйприл. Простушка-простушкой, совсем не понимает? — Она оч вкусная! Самая лучшая пицца в этом районе! Мы с дядей когда…              Лео улыбнулся, пропуская ненужную информацию мимо ушей. Да плевать ему было на то, что эта пицца была лучшей. Да пусть её хоть самый любимый шеф Майки бы делал, пока эта девчонка ему её предлагала, пицца по определению не могла быть прекрасной. В голове уже созрел ответ, хороший и хлёсткий, чтобы эта девчонка отстала, но — красноухий почти покраснел с досады: живот заурчал от голода. Пришлось взять кусок.              Мальчик почти давился слюной. Густой, заполнившей весь рот — ну как же пицца пахла! Он попробовал, даже сам не поняв — вкус пеперони взорвался на языке. Это было… что-то запредельное. П р о с т о к о с м о с. Как воспарить над облаками, казалось, в теле была такая лёгкость, пока слайдер жевал дорожку сыра. Б л а ж е н с т в о. Чистое, абсолютное блаженство было сосредоточено на языке Леонардо. Лео, видимо, умер от удовольствия и красоты, и пицца была настолько хороша, что вернула его к жизни! Боже, это же, это же —              — Ну как?              Противный девчачий голос буквально уронил Лео с высоты облаков прямо на землю с тяжестью и треском. Красноухий едва сдержался, чтобы не скривиться, но кивнул, буркнув простое: «Нормально». Эйприл, судя по лицу, немного загрустила: вот и то-то же. Туда её.              — Я ещё чай взяла. Дон рассказывал, вы чай любите?              — Угу. Папа заваривает, — бросил Лео спокойно. — Ты так умеешь?              — Ну… я хотя бы не завариваю его в микроволновке, я считаю, это достижение, — хмыкнула она. Донателло хихикнул под нос. — Но этот даже Дон одобрил! А это что-то, да значит. Держи, — Эйприл достала из пакета банку с чаем.              Жёлтые дольки с лимоном на жестяной банке. Лео скептично опустил взгляд, осматривая чай так, будто это было оскорбление всему его роду, пусть он смыслил не так много в церемонии заваривания чая. Это папа там его проливал, что-то там «женил», Леонардо же мог заварить кипятком листья. Никаких премудростей. Всё равно вкусно. А главное — согревает.              — Вердикт положительный. Нет химозного послевкусия, излишней горечи и кислоты. Лимонная кислота — консервант и регулятор вкуса, но часто с ней борщат, из-за чего всё будто пластиковое, — пояснил Дональд, сделав ещё укус. — Да ещё и папин чай чем-то напоминает. Помнишь, ты когда заболел, папа похожий делал?              Дон пронзительно смотрел на красноухого, взяв из рук Эйприл банку и протянув его Леону. Тц, вот же — пришлось взять. Ну не мог Лео под этим жалостливым взглядом просто проигнорировать. Пришлось открыть и сделать глоток.              …и он тоже был вкусный.              Не-не-не, только не ладони. Никаких хлопков, нет! Отставить! Никакого энтузиазма. Ничего. Не в её смену. Но пальцы продолжали мягко тарабанить по жестянке, и красноухий не мог остановить эту дрожь. Хвост, прекращай!              Нет, она правда ведьма! Либо она абсолютно простая, либо эта девчонка — та ещё злодейка. Мягкотелый-то тащился по культуре людей, вот он и повёлся не глядя, но Лео-то!              Ладно, два очка в её пользу. Пока что.              — Ну да. Неплохой, — пожал плечами Леонардо. — Обычный лимонный чай с имбирём и мёдом. Я думал у людей более… прикольные штуки.              — Ну… они есть, — кивнула Эйприл в ответ. — Но с пиццей особенно чай заходит охлаждённый. Газировка — это больше… банальность, что ли? Да и я привыкла Дону брать чай. Ему он больше нравится, — пожала загорелыми плечами девочка, а потом подмигнула. — В следующий раз куплю то, что захочешь.              Даже не надейся: следующего раза тупо не будет.       Дон что-то ответил и прямо-таки расплылся в улыбке. Ух, как ей подыгрывает, но Лео не мог позволить его обвести вокруг пальца. Красноухий пил свой чай — и правда: вкусный, болтая его в банке. Брат что-то рассказывал — в какой-то момент красноухий потерял нить разговора, слишком погрузившись в мысли. Но… Донни был счастлив. Румянец на щеках стал ярче, глаза блестели, он много и «громко» жестикулировал, тряс Лео периодически и касался Эйприл. Много.              Даже Майки не вызывал в Донни столько радости. Но Майки было можно — он-то был семьёй. Да и потом, как можно не любить Майки? Это же… Майки. Коротко и ясно.              И Эйприл… тоже светилась. Разговаривала с Донни, что-то говорила — Лео сильно не вслушивался в слова, сколько в окружение.              Может, зря он так с ней? Нервно потирая стенку банки с чаем, красноухий сделал маленький глоток. Но сделав укус пепперони и запив чаем, Леонардо не нашёл ничего, к чему можно было бы придраться. Пицца была безумно вкусной. Чай и вовсе — совершенный. Он грел изнутри, и это Лео до сих пор не нравилось.              — Всё хорошо? — спросила Эйприл, тихо наклонившись, пока Дон что-то объяснял, уже откуда-то взяв железку, начав уже свои махинации над бедным куском металла.              — М? — вынырнул Леонардо из мыслей. — Да. Порядок.              — Знаешь, я не обязана тебе нравится, — пожала плечами Эйприл, перенеся вес на руки, откинувшись на ящик. — Ты просто брат моего друга.              — А ты лишь подруга моего брата, — хмыкнул Леонардо.              — Наконец-то без пассивной агрессии. Мир? — Эйприл протянула банку с чаем, чтобы чокнуться.              — Перемирие.              — Уже прогресс, — хмыкнула она, вновь вернувшись в разговор — Дон, видимо, и не заметил.              Пицца кончилась достаточно быстро. Как и чай, впрочем. Донателло провёл махинации с телефоном, чтобы вернуть Эйприл деньги. Девочка вызвалась их проводить, чтобы самой сесть на метро и поехать обратно к дяде (или кем он был, красноухому, опять же, не было много дела до её родственников).              Всю дорогу обратно к люку Лео брёл позади них, замыкающим. Не вклиниваясь, просто… присматривая. Он не участвовал в их оживлённом обсуждении добычи. Он просто следил. За ними. За звуками вокруг. За тем, чтобы не было видно их хвостов. Подруга Донни помогла им спустить награбленное — у Лео уже не было сил много удивляться тому, что и здесь у них всё было налажено и слаженно.              Когда же Эйприл, прощаясь, снова обняла Донателло, Лео лишь отвернулся, делая вид, что поправляет съехавшую резинку шорт, завязывая шнурки на них. Пальцы всё равно скрутились в тугой, напряжённый кулак, спрятанный в складках ткани. Красноухий пнул выбившуюся на бортик гальку — прямо в воду.              Сам же Лео помахал на прощание, ничего не сказав, и Эйприл исчезла.              — Вот это день! — буквально гудел и пружинил Донателло. — Нью-Йорк, что за город! И Эйприл — ну согласись, она крутая! Я думал, у меня сердце выпрыгнет! Думал, умру! — засмеялся он, энергично замаршировав на месте, чтобы затем продолжить размашистый ход.              Он говорил о чувствах. Дональд. О чувствах.              — Как тебе поверхность?              — Нормально, — Леонардо заставил себя выдавить с пресным лицом. Внутри него всё орало от эмоций, но все они застревали в горле. Потому что Эйприл.              Да, может она и неплохая. Ну и пусть, он всё равно этого не скажет. Если сказать — война проиграна.              Лео ненавидел проигрывать.              Во что бы то ни стало — надо было победить.              — Мыться! Сейчас пойдём мыться! — заулыбался Донателло, счастливо покрутившись, будто не ощущая вес всех этих железок. — И сразу так хорошо станет, говорю тебе!              — Верю.              — Ну и… пойдём потом? — тихо подкрался Дон, буквально пружиня, почти до раздражения. — На поверхность. Можем сходить, как время появится. Мне надо будет столько сделать! Да и у Эйприл пока у дяди, она с ним будет тусить. Ей не до меня будет.              Лео сжал кулак.              Не будет следующего раза. Он лично об этом позаботится.              Он не отдаст брата этой ведьме.