Вечность ради одного дня

Декабрь, 2003

      — Доброе утро, мистер Малфой. Прошу сдать ваш значок артефактора.       В голосе министра Бруствера не было ни нотки жалости, глаза смотрели пристально. Готовый к такому исходу Драко молча положил значок на стол и отошел на два шага обратно.       Внутри всё замирало от страха, но губы то и дело пытались изогнуться в горькой улыбке — ему даже дисциплинарного слушания не назначили. Очевидно, Визенгамот не собирался ради него размениваться на такие мелочи, как полноценное заседание. Один только глава, Тиберий Огден, устроившись в кресле сбоку от стола министра, молча рассматривал его. Взгляд, несмотря на почтенный возраст, сохранил пронзительность и остроту. Форменной мантии с вышитой золотом буквой «В» на господине судье не было.       — Скажите, мистер Малфой…       В двери торопливо постучали, и в ответ на спокойное: «Войдите», на пороге появился Шимизу. Драко удивленно изогнул бровь.       — Прошу прощения за опоздание, — Пол вежливо улыбнулся и уже хотел закрыть за собой дверь, но повернул голову, посмотрел куда-то в коридор и отступил, пропуская ещё одного посетителя. Им оказался Поттер.       Малфой, не удержавшись, фыркнул. Он с трудом мог представить, чем эти двое ему помогут, да и видеть их рядом было до странности неловко. Поттер, однако, выглядел совершенно невозмутимо и тоже одарил присутствующих сдержанной улыбкой, молча извиняясь.       Двери в кабинет закрылись, оба волшебника остались стоять за спиной Драко, как безмолвная стража. Это одновременно нервировало и успокаивало.       — Что ж, — Кингсли Бруствер чуть склонил голову набок, и взгляд его словно слегка смягчился, — скажите мне, мистер Малфой, каким был ваш изначальный приговор, вынесенный Визенгамотом в июне тысяча девятьсот девяносто восьмого года?       — Восемнадцать месяцев в Азкабане, — криво усмехнулся Драко. Даже при всем желании он этого не забыл бы и под Обливиэйтом.       — Сколько из них вы отбыли в заключении?       — Восемь дней.       — Звучит как вечность, — раздался за спиной глухой голос Поттера, но насмешки в нём не было. Бруствер на его реплику не обратил никакого внимания.       — После пересмотра заключение вам заменили на рабочий контракт. Каков его срок?       — Десять лет. И, предупреждая ваш следующий вопрос, из них я отработал пять лет, пять месяцев и одиннадцать дней.       Губы министра дрогнули в едва заметной улыбке.       — Спасибо за такую точность, мистер Малфой. Какими были условия замены вашего заключения на рабочий контракт?       — Подписка о невыезде, открытый адрес проживания, контроль почтовой переписки, уровень доступа не выше второго, кураторство и подотчетность, работа в четких рамках служебных полномочий, — Драко услышал, как Поттер тяжело выдохнул сквозь сцепленные зубы. Ну да, откуда же тебе, драгоценный национальный герой, знать такие подробности? Бывших Пожирателей никто не отпустит просто так работать в Отделе Тайн, не посадив на короткий поводок.       — Благодарю, — министр мягко кивнул, словно извиняясь за необходимость озвучить такие неприглядные вещи. Драко нахмурился. Он не считал Бруствера бездушным извергом, скорее наоборот, но тот никогда не демонстрировал какого-бы то ни было снисхождения, всем своим видом выражая, что закон суров, но он закон. Они с Огденом были слеплены из одного теста. — Господин Шимизу, — Бруствер посмотрел над левым плечом Драко, — вы курировали мистера Малфоя в течении всего его срока работы в Отделе. Что вы можете о нем сказать?       — Что он исключительно талантливый артефактор, господин министр, — по голосу было слышно, что Пол улыбается. Драко даже не оглядываясь видел перед собой эту улыбку — спокойную, едва различимую, она могла выражать что угодно и не выражать решительно ничего. — Благодаря интересу к работе и немалой внимательности мистера Малфоя наш блок сумел закончить несколько важных проектов гораздо быстрее изначально намеченных сроков и устранить недочеты во внутренних системах. Проще говоря, господин министр, мистер Малфой — очень ценный сотрудник.       — Фиксировали ли вы случаи превышения рабочих полномочий с его стороны?       Драко почувствовал, как внутри всё застыло, словно покрылось льдом.       Однако Пол совершенно спокойно ответил:       — Нет, господин министр.       Бруствер снова кивнул.       — Что бы вы рекомендовали в качестве куратора мистера Малфоя?       — Дать ему продолжить работать в артефакторском блоке со снятием всех ограничений. С кураторством включительно. Мистер Малфой не нуждается в надзоре, господин министр, — в тоне Шимизу едва ли не впервые за все годы их знакомства прорезалась острая, стальная нотка. Драко ушам своим не верил.       — Благодарю, господин Шимизу, — невозмутимо ответил министр и перевел взгляд за правое плечо Малфоя. — Вам слово, мистер Поттер. Я же вижу, что вы очень хотите выговориться.       Теперь уже слегка улыбнулся и Огден, чуть подавшись вперед в своем кресле. До сих пор он не проронил ни слова, только периодически поглядывал на самопишущее перо, которое скользило по бумаге, составляя протокол вместо секретаря.       Поттер и тут проявил несвойственную ему сдержанность. Драко лишь ощутил, как тот подошел чуть ближе, словно собирался положить руку ему на плечо, но не стал этого делать.       — Я бы и рад выговориться, господин министр, да вот только дал мистеру Малфою непреложку, как того и требует протокол в таких случаях. Мне понадобилась помощь мистера Малфоя в одном из дел, попавших в ведомство аврората, и я просил его действовать исключительно в рамках служебных полномочий. Что мистер Малфой и сделал, предварительно разумно перестраховавшись и навесив на меня Обет о неразглашении. Так что это всё, что я могу вам сообщить. Ну и ещё, что благодаря своевременному содействию мистера Малфоя нам удалось избежать масштабного бунта в Азкабане. И полсотни дементоров не отправились бродить где попало, пугая магглов и заставляя моих ребят работать сверхурочно, чтобы их отловить.       Сказано всё это было спокойно, но с легкой насмешливой ноткой. Словно Поттер сознавался в какой-то забавной шалости, хотя от мыслей о бесконтрольно разгуливающих по Лондону дементорах сложно было не содрогнуться.       Бруствер уже открыл рот, но тут подал голос господин Огден.       — Мистер Малфой, у меня к вам один вопрос. — Он говорил негромко, но тем особым тоном, который заставлял людей ловить каждое его слово. Внимательные глаза не мигая смотрели Драко в лицо. — Скажите, почему вы приняли решение помочь аврору Поттеру?       — Потому что он меня попросил, — без колебаний ответил Малфой. И это была чистая правда. — Сказал, что это может быть важно. А я ему поверил.       Огден ещё несколько секунд смотрел на него, потом едва заметно кивнул и откинулся в кресле, очевидно, удовлетворенный ответом.       — Вы можете забрать свой значок, мистер Малфой. — Министр сдержанно улыбнулся. — Вы освобождаетесь от обязательного надзора и прочих ограничений, наложенных в результате пересмотра дела. Статус заключенного аннулирован досрочно. Заявление о расторжении вашего обязательного контракта будет направлено к вам сегодня же, будьте любезны, не затягивайте с подписанием. Вам предоставляется выбор: перезаключить рабочий контракт с Отделом Тайн или же покинуть министерство. И я буду очень благодарен, — ещё одна вежливая полуулыбка, — если вы примете решение в течении недели. Никто не обязывает вас остаться, но нам нужны такие сотрудники, как вы.       Драко стоял не шевелясь, и только хорошее воспитание, вбитое в голову с детства, не давало ему изумленно вытаращиться на господина министра. Он слабо верил в то, что только что произнес Бруствер.       Вместо заключения в Азкабане ему предлагали свободу.       Звучало до неправдоподобия хорошо.       Пока он пытался осмыслить услышанное, Поттер успел попрощаться и покинуть кабинет. На плечо Малфою легла ладонь и несильно сжала, побуждая двигаться.       — Пойдем, Драко, — тихо произнес Шимизу совсем рядом. — Не забудь свой значок.       Он протянул руку и забрал значок почти автоматически. Металл всё ещё хранил его собственное тепло.       Из кабинета они вышли молча и только когда оказались у лифта, Драко наконец отмер, осознав, что произошло.       — Когда ты понял? — он поднял голову и посмотрел Полу в глаза.       — Когда понял что? — мягко уточнил Шимизу. — Что ты помогаешь кому-то из аврората? Или что ты в него влюблен?       Малфой вздрогнул, но не отступился. Некуда уже было откладывать этот разговор.       — И то, и другое.       Двери разъехались с металлическим лязгом, и они вошли в лифт. Бесстрастный женский голос над головой привычно забубнил, но Драко его не слушал.       — Когда увидел, как ты на него смотришь. — Пол улыбнулся немного грустно. — А относительно помощи — несложно было сопоставить факты. В любом случае, ты и правда действовал в рамках служебных полномочий. Сотрудничество с другими отделами, тем более если это расследование, не запрещено, скорее даже поощряется. А если ты и был где-то неосторожен, то я не хочу об этом знать. Я не имею права лезть в твои личные тайны, а перестраховался ты разумно, не подкопаешься.       — Ты меня осуждаешь?       — Нет. Я тобой горжусь. Наша работа не лишена риска, уметь вовремя просчитать последствия и организовать себе пару запасных выходов — полезный навык.       Драко скользнул взглядом по его лицу. В желтоватом свете, многократно отраженном бронзовыми стенами лифта и мигающем от хаотично ползающих под потолком фиолетовых самолетиков-уведомлений, Пол выглядел порядком уставшим, даже печальным.       — Мне стоило сказать раньше, — с горечью выдохнул Малфой. — Прости.       — Тебе не за что просить прощения. Это мне стоило сказать раньше. Ты мне нравишься, и я думал, что если просто буду рядом, рано или поздно ты заметишь это. И ответишь взаимностью. Плохой оказался план.       Он не находил, что ответить, а деться в небольшом пространстве было некуда.       — Не терзайся зазря, — привычно ласково улыбнулся Пол, и от этого стало только больнее. — Не всё в жизни складывается идеально. И лучше не повторяй моих ошибок — скажи ему всё честно, как только подвернется случай.       Он прижал два пальца к губам, потом поднес их к лицу Драко и мягко дотронулся до его щеки на долю секунды. Ноздрей коснулся едва уловимый, тонкий травяной запах. И тут же исчез, оставив легкую горчинку на языке.       Двери лифта с лязгом распахнулись, и женский голос коротко объявил «Атриум».

***

      Когда Драко зашел в свой кабинет, его ждала пара фиолетовых самолетиков, нетерпеливо подрагивая на столе. В одном было уведомление от секретариата, что они уже готовят бумаги на подпись, другой содержал ровно одно слово, написанное знакомым торопливым почерком: «Кубок». Он хмыкнул, накинул теплую мантию поверх форменной и снова вышел.       На улице падал мелкий снег. Медленно, словно просто парил в воздухе, колыхаясь как гигантская занавесь. Рабочий день только начался, людей было немного. Тут и там дома уже украсили к Рождеству мигающими гирляндами, искусственными еловыми ветвями и яркими игрушками. Несмотря ни на что, Малфою нравился Лондон и та жизнь, которая появилась у него здесь. Перспектива начинать всё с начала больше пугала его, чем радовала. Ещё до того как министр закончил говорить, Драко знал, что никуда не уйдёт из Отдела Тайн. Он любил свою работу, а отмена статуса заключенного позволяла вдохнуть полной грудью впервые за долгое время и не думать, что за каждым его шагом неустанно следят. К такому невозможно привыкнуть. Только смириться.       Драко остановился, поднял лицо к небу и закрыл глаза. Снежинки мягко ложились на щеки, превращаясь в холодные капли. Он просто дышал морозным воздухом, слушал шум города вокруг и чувствовал, словно выбрался из тесной коробки, в которую был заперт. И это стало лучшим ощущением за последние пять с половиной лет.       Поттер ждал его за их столиком. Перед ним стояли две чашки: одна — с кофе, выпитым до половины, другая — под прозрачным колпаком согревающих чар — с чем-то подозрительно похожим на чай с молоком.       — Я решил, что для глинтвейна рановато, — усмехнулся он вместо приветствия. — Но помню, что ты вроде любишь несладкий чай.       Драко жест оценил. Уголок его губ дернулся в ответной улыбке.       — Будешь спрашивать, почему я тебе не сказал про свои условия освобождения? — поинтересовался, стягивая мантию и высушивая растаявший на ней снег. Облачко пара поднялось к потолку и растворилось между гирляндами из еловых ветвей, тяжело свисающими вниз. В отличии от маггловских, эти были настоящими и наполняли пустой в утренние часы зал приятным, густым и свежим ароматом хвои.       — Не буду, — возразил Поттер с совершенно несвойственной ему мягкостью. — Я знаю, почему ты не сказал. Это не те вещи, о которых тебе хотелось бы говорить вслух. Тем более — со мной.       — С каких пор ты стал таким проницательным, Поттер?       — Пару раз на работе головой приложился и обнаружил в себе недюжинные таланты, — беззлобно улыбнулся тот. — Спасибо, что поверил мне.       — Ты расскажешь, что там произошло? Я прямо горю от нетерпения и любопытства.       Поттер смерил его уже знакомым странным взглядом, отчего Драко чуть не подавился чаем и вовремя успел поставить чашку на стол, иначе рисковал её уронить. Он мог поклясться, что в зеленых глазах на миг мелькнуло что-то обжигающее.       — В случае возгорания выплесну чай тебе на голову, — самоотверженно пообещал Поттер, огонь в его глазах бесследно исчез. Хотелось похлопать себя по лицу, чтобы убедиться, что не померещилось, но Драко сдержался. — Помнишь, я говорил что наш задержанный был очень нелогично рад своему вояжу в Азкабан? Ни один нормальный человек такому радоваться не будет. Оказалось, что опустошенный артефакт подарил ему чудесную возможность контролировать дементоров. Вот он и планировал покинуть остров, как только случай подвернется. Удивительно только, как его самого не разорвало от такой мощи. Видимо, в это вся удача ушла. Но в любом случае, ворочать подобным магическим резервом — дело нелегкое и небыстрое, потому ему пришлось учиться им управлять. Так что мы успели как раз вовремя, ещё день-два — и Азкабан бы стоял пустым, а все его славные обитатели слонялись бы где попало.       — Ты так говоришь, будто это страшная сказка на ночь, — фыркнул Малфой. — Тебя вообще не пугает, что дементоры могли выйти из-под контроля?       Взгляд Поттера потяжелел, пальцы на чашке замерли.       — Пугает, Драко. Очень пугает. Как и тот факт, что ты провел в их восхитительной компании целую чертову неделю. Но если я буду относиться ко всему слишком серьезно, я поеду крышей раньше, чем дослужусь до начальника Аврората. А последнее, если верить слухам, должно случиться со дня на день вот уже с полгода.       Драко не очень понимал, что его выбило из колеи больше — прямолинейность Поттера, что тот в открытую переживал за него самого или заявление о повышении, брошенное как незначительный факт, между делом.       — Надеюсь, никто не пострадал при задержании? — спросил он первое, что пришло в голову, лишь бы что-то сказать.       — Пару моих ребят Алу пришлось латать, но в основном отделались легким испугом…       — И меня заодно спасли от министерского рабства.       — Это не мы, — фыркнул Поттер, — это твой начальник. От его тона даже у Кингсли кое-что смерзлось по-моему.       — Бывший начальник, — уточнил Малфой, подняв внимательный взгляд. Ему показалось, что выражение лица Поттера снова неуловимо изменилось. — По правде говоря, он... — Драко запнулся и прикусил губу. Они никогда не обсуждали его личную жизнь. С другой стороны, Поттер об Але трещал, не затыкаясь, хоть и без приватных подробностей.       — Он что?       — Хочешь обсудить со мной моего начальника?       — Это ты хочешь, — спокойно ответил Поттер. — Сам ведь начал. Говори, мне трепаться о таких вещах некому, да и незачем.       Драко вздохнул, признав его правоту.       — Если коротко, то я ему нравлюсь. Не то чтобы я об этом не догадывался, просто повода напрямую обсудить не было.       — А ты? — голос Поттера был ровным, но в нем чудилось какое-то едва уловимое напряжение.       — А я должен был не тянуть низла за яйца, а сразу сказать, что считаю его хорошим другом и близким человеком, — в сердцах бросил Драко, разозлившись сам на себя. — А получилось Мордред знает что. Ещё и его обидел.       Он отпил остывшего чаю и грустно уставился в чашку. Несмотря ни на что, Пола было искренне жаль. Обошелся с ним Драко откровенно трусливо и совершенно не по-дружески.       — Я думаю, — медленно произнес Поттер, — если тебе, конечно, нужно мое ценное мнение, что стоит просто поговорить с ним и всё объяснить. Возможно, не прямо сейчас. Но если он сумел прямо сказать, что именно к тебе испытывает, то и выслушать сумеет.       — Где бы ещё самому смелости на это взять, — фыркнул Драко, не глядя на него. Разговор получался откровенно неловким, и он не понимал, что делать.       Поттер внезапно протянул руку и сжал его запястье. Жест был открытым и явным, порыв поддержать без малейшего подтекста, но вдоль позвоночника все равно закололо. Камень в его кольце переливался рубиновыми бликами.       — Слушай, я уверен, что ты с этим справишься, — Поттер чуть сильнее сжал пальцы. Даже через ткань Драко чувствовал тепло его руки. — Возможно, тебе понадобится время, но это нормально. Иногда смелость приходит не сразу, но постепенно ты найдешь её.       Драко смотрел на него, стараясь не выдать волнения. Спустя пару секунд Поттер его отпустил и снова взял свою чашку.       — У тебя есть планы на Рождество? — поинтересовался невозмутимо, словно ничего странного не произошло.       — Работать, — брякнул Малфой, порадовавшись, что голос не дрожит. — И наслаждаться нежданной свободой.       — Звучит неплохо, — усмехнулся Поттер, — но у меня есть предложение получше. Хочешь встретить Рождество в Блэк-хаусе? Никакого аврората полным составом и традиционных попоек, обещаю.       — В чем подвох?       — В одной пятилетней локальной катастрофе, которую ты не сможешь спихнуть с колен весь вечер, — рассмеялся Поттер, и его зеленый взгляд потеплел. — А вообще, я серьезно. Подумай об этом.       Драко решил не говорить, что ему тут и думать-то нечего. На прямолинейность, достойную поттеровской, смелости все же было маловато. Потому он сдержанно ответил: «Хорошо» и вернулся к своему остывшему чаю, не заметив всё того же странного выражения, вновь мелькнувшего в глазах напротив.