Вечность ради одного дня

Декабрь, 2003 Рождество

      На дверном молотке со змеями висел рождественский венок.       Малфой уставился на него, невоспитанно вытаращив глаза в попытке охватить весь масштаб безобразия. Алые банты, золотые кисточки и пара рычащих львов были вполне объяснимы — Поттер всё же оставался гриффиндорцем. Но вот понять, причём здесь странные разноцветные, многоглазые существа разных форм и размеров, он никак не мог. Из игрушек торчали нитки, кое-где топорщились криво пришитые пуговицы и блестящие бусины, у одного даже имелось подобие рук, держащих явно старинный кулон, намертво примотанный розовым шнуром.       После некоторых размышлений Драко пришел к выводу, что это какие-то особые охранные артефакты. Выглядело очень хтонически, внушая уважение. Стараясь не прикасаться к венку, он осторожно поднял и опустил дверной молоток. Дверь мгновенно распахнулась, и из дома на него дохнуло жаром, окатив волной запахов и звуков: теплый мерцающий свет, голоса, музыка, ароматы специй, цитрусов, подогретого вина, имбирного печенья и, почему-то, кофе. Даже голова на миг закружилась.       — Мастер Малфой, — домовик, услужливо протянув руки на уровне колен Драко, ждал его пальто. Несмотря на почтенный возраст и многочисленные свисающие вниз складки кожи, делающие его похожим на длинноносого мопса, выглядел Кикимер вполне неплохо.       — Доброго тебе вечера, Кикимер, — усмехнулся Драко, стягивая с шеи шарф и снимая верхнюю одежду.       Домовик не успел и шагу ступить с его вещами, как откуда-то сбоку вылетела фиолетовая вспышка и с разъяренным кличем, достойным первобытных охотников, решительно протаранила Драко головой в живот, сбив с ног. Обескураженный внезапным нападением, заставшим его врасплох, Драко сполз по двери на пол, безоговорочно капитулируя под градом интенсивных, хоть и совершенно безвредных ударов.       Верхом на нем восседал крошечный мальчишка с такими кислотно-фиолетовыми волосами, что больно было смотреть. Глаза мигали, как огоньки праздничных гирлянд, меняя цвета каждую секунду независимо друг от друга, а рот не закрывался, издавая победные вопли. Ладошки шлепали по рубашке Драко, словно пытаясь слепить из него песочный блинчик.       — Тед, ты просто самый воспитанный ребенок из всех, что я знаю, — раздался рядом знакомый голос, и над фиолетовой головой появилось улыбающееся лицо Поттера. — Такой радушный прием вряд ли ещё где-то окажут.       — Я победил! — тоном, не терпящим возражений, заявил Тед.       — Ну конечно, ты победил. А теперь иди сюда. — Руки Поттера обвились вокруг талии мальчика и подняли его наверх. — Бабушка выдаст тебе самую большую медаль победителя.       — И пару учебников по этикету из дальнего угла библиотеки. — Второй голос был женским, и в коридор вышла Андромеда Тонкс, высокая, темноволосая, с тяжелыми веками. Несмотря на показную строгость тона, взгляд её был мягким и добрым, даже немного озорным.       — Добрый вечер, леди Андромеда, — поздоровался Драко с пола. Подняться так, чтобы не впечататься в Поттера, не представлялось возможным, потому он так и остался полусидеть под дверью. К тому же эффект неожиданности сработал на славу, и он все ещё пребывал в легком шоке. Правда, скорее в приятном, чем наоборот.       — Добро пожаловать, дорогой племянник, — усмехнулась Андромеда, забирая Теда. Тот не протестовал и выглядел чрезвычайно довольным собой. — Приятно видеть, что ты настолько сражен нашим гостеприимством, — и она едва заметно ему подмигнула.       Поттер повернулся и подал руку, помогая подняться. Драко, как и предвидел, едва не впечатался в своего добродетеля, настолько близко они стояли. Горячая волна вновь пробежала по телу от макушки до пяток, и в этот раз — точно не из-за контраста с температурой на улице. Поттер выглядел совсем не так, как на работе, в вязаном свитере и рубашке, с рукавами, поддернутыми наверх и голыми запястьями. В волосах, явно собранных наспех, запуталась пара таких же кривоватых украшений, как и те, что он таскал постоянно в качестве браслетов.       Если коротко: Поттер выглядел незаконно, до одурения привлекательно, уютно и по-домашнему. К нему хотелось немедленно прижаться покрепче.       Драко, конечно же, себе этого не позволил. Одной теплой ладони, обхватившей его пальцы, было уже слишком много.       — Прости за варварский набег, — виновато улыбнулся Поттер, не имеющий ни малейшего понятия, что там себе думал в этот момент Драко. — У Теда сегодня чересчур игривое настроение, а нас он уже успел умотать до полусмерти.       — Я точно запомню это приветствие на всю оставшуюся жизнь, — хмыкнул Малфой, мягко высвобождая руку из крепкого захвата, хотя это было последнее, что ему хотелось сейчас сделать. — Надо запомнить на будущее, как вариант незабываемого появления.       В Блэк-хаусе ему ещё не доводилось бывать, да и мать не рассказывала ничего о своем родовом гнезде. Она вообще о семье говорить не очень любила, и Драко мог её понять.       Он с интересом оглядывался по сторонам, примечая узор обоев, змей на газовых рожках, картины, даже оставленные тут и там вещи: книги, игрушки, голубой кардиган, пустую чашку, раскатившиеся стеклянные шарики, пару ярких, блестящих конфетных фантиков. Этот дом выглядел так, как никогда в жизни не выглядел ни Малфой-мэнор, ни его квартирка в Лондоне — обжитым, теплым и безопасным.       На большой ели в гостиной между старинными украшениями ручной работы болтались такие же несуразные, кривоватые бумажные фонарики со следами клея и многоглазые существа с торчащими из них нитками. До него наконец дошло, что это, должно быть, поделки Теда. У того явно была тяга к разному рукоделию. То, что Поттер так открыто таскал сплетенные для него браслетики, украсил неаккуратными игрушками даже венок на двери, заставляло чувствовать тепло в груди, столько в этом было любви. Любви, которой сам Драко никогда не знал.       — Гостей больше не будет, я решил, что хочу провести это Рождество тихо, с семьей, — сказал Поттер, протягивая ему стакан с пуншем. Драко уже заметил — стол накрыт всего на четверых, и какое-то время пытался понять, что не так.       — Подожди, а как же Ал? Он не придет?       — Нет, у него смена сегодня. К тому же я уверен, что он захочет остаться с сестрой.       Голос Поттера звучал спокойно, даже как-то беззаботно. Малфой воззрился на него, сведя брови к переносице.       — Но ты ведь сказал, что хочешь провести время с семьей. Не понимаю… И тебя это не расстраивает?       — Нет, — повторил он, неопределенно пожав плечами, и улыбнулся. — У нас непредсказуемая работа, мы к такому привыкли. Мне вообще очень повезло, что я сегодня не на дежурстве. Статус бывшего Избранного всё же изредка приносит и приятные бонусы. А ему явно важнее провести время с сестрой.       Драко продолжал смотреть абсолютно непонимающе. Собираясь в гости, он был уверен, что встретится с Алом, и даже смирился со своей участью, понадеявшись, что в Поттере достаточно благоразумия и воспитанности, чтобы не целоваться с партнером у него на глазах. Вряд ли он бы вынес такое.       Молчание затянулось, и Поттер поднял на него взгляд, дернул бровью и моргнул, заметив выражение лица Драко. А потом его глаза медленно округлились.       — О, — произнёс он, одновременно удивленно и понимающе. И повторил: — О. Так. Ты подумал, что мы встречаемся, да?       Драко молча кивнул.       — И почему?.. А, можешь не говорить, я же болтаю о нём без умолку, в этом дело?       Он снова кивнул, чувствуя приближение откровения, на которое не рассчитывал.       — Прости, глупо получилось. — Поттер снова выглядел виноватым, а Драко даже задержал дыхание. — Мы с Алом коллеги, ничего больше. Просто по долгу службы столько времени вместе проводим, что уже практически склеились. Но я не уверен, что его вообще интересуют отношения, честно говоря.       Кажется, Драко забыл как дышать. Во всяком случае, когда попробовал вдохнуть — закашлялся. Поспешно отставил стакан, чтобы не расплескать пунш на толстый и явно дорогой ковер. Поттер взволнованно подался вперед, чтобы похлопать по спине, но от его близости легче не стало, и пришлось отстраниться. На глазах выступили слезы, которые он был готов назвать слезами счастья, если бы в горле так не скребло.       — Ты в порядке? — цепкий, странно пристальный взгляд зеленых глаз внимательно скользил по его лицу. Спасибо, хоть руку Поттер убрал.       — Умеренно, — прохрипел Малфой, ощущая, как неистово колотится сердце. — Мне нужно на воздух. Можно выйти на задний двор?       — Да, конечно. — Поттер слегка нахмурился, но не стал его останавливать. — Прямо по коридору и через кухню.       На улице без пальто было холодно. Пошел снег, нехарактерно большими, пушистыми хлопьями. Драко расстегнул воротник рубашки и вдохнул морозный воздух. Щеки горели, кончики пальцев слегка покалывало, мысли превратились в кашу. Снежинки липли на ресницы, таяли на коже, но долгожданное облегчение не приходило.       Он выудил из кармана сигареты и закурил, воспользовавшись палочкой вместо зажигалки. Изо рта с дымом вырывались облачка пара, но Драко всё казалось, что он горит, несмотря на то, что пальцы мгновенно замерзли и покраснели, а многочисленные украшения и вовсе стали ледяными.       Он не мог поверить. Просто не мог. Это было хорошо. Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.       — Не знал, что ты куришь, — раздался за спиной голос Поттера. Негромко, но Драко всё равно вздрогнул. Ещё немного, и его волнение превратится в настоящую, совершенно не аристократичную панику.       — Только когда нервничаю. А это случается нечасто.       На плечи легло что-то теплое, вынудив непонимающе повернуть голову — Поттер накрыл его плечи пледом, большим и колючим, в клетку. И, словно ему этого было мало, остался стоять рядом, положив сверху свои ладони.       Драко снова бросило в жар, хотя казалось, что больше уже некуда.       — Мне очень жаль, что я заставил тебя нервничать, — тихо и серьезно сказал Поттер, его рука дернулась с плеча. Драко молниеносно перехватил пальцы, раньше, чем сам понял, что сделал.       — Не уходи, — попросил так же тихо, слегка дурея от собственной смелости. — Пожалуйста.       — Я и не собирался. У тебя руки как лед.       — Ничего, это не смертельно.       Его пальцев коснулось теплое дыхание, вызывая покалывание вдоль позвоночника. Драко замер, боясь пошевелиться, и вслед за теплым воздухом ощутил легкое касание губ. Он не смел даже вдохнуть толком, только бы не спугнуть всё это, таким хрупким и нереальным оно казалось. Вторая рука медленно сдвинулась на его плече чуть ближе к шее, и ещё, и ещё, пока наконец не легла теплом на кожу, осторожно поглаживая. Только от этого вполне можно было бы тронуться умом, но тут губы Поттера мягко прижались к его шее с другой стороны, закачалась в ухе задетая носом тяжелая серьга, и Драко показалось, что мир померк перед глазами.       Вывела его из сладкого транса боль — сигарета истлела и обожгла пальцы. Драко зашипел и выронил окурок. Поттер тут же остановился, словно звук разорвал пелену дурмана. Ладонь вернулась с шеи на плечо.       — Извини, — выдохнул он своим виноватым тоном. — Я подумал…       — Мерлин, Поттер! — не выдержал Драко, разворачиваясь к нему резче, чем хотел, но терпения уже никакого не осталось. В полумраке было сложно разглядеть толком выражение лица, но глаза Поттера блестели. — Всё ты правильно подумал. Перестань извиняться и лучше продолжай, что начал.       — Ты серьезно? — Прозвучало удивленно, но удалось расслышать ещё кое-что. Надежду. — Я не хочу делать то, чего ты не хочешь.       — Меня от тебя в жар бросает и ноги подкашиваются, — с небывалой честностью выпалил Драко, придерживая одной рукой концы пледа, чтобы не упал, и придвинулся поближе к Поттеру. Тот был немного ниже, но порядком шире, что в целом нивелировало разницу. — Так что да, я убийственно серьёзен.       — Только меня не убивай за это, пожалуйста, — почти шепотом произнёс Поттер, протягивая к нему руки, и коснулся лица с такой нежностью, что защемило сердце.       — Даже не надейся, — выдохнул Драко, ресницы дрогнули, опускаясь, но тут же взлетели обратно.       Он хотел видеть всё, пусть даже в такой темноте и не мог ничего разглядеть.       Теплые губы прижимались к нему мягко, оставляя легкие поцелуи на щеках, на носу, на веках и висках. Кровь шумела в ушах, тяжелое дыхание казалось невыносимо громким. Он положил руку Поттеру на талию, прижимая к себе, проминая слегка плотную ткань зимней мантии. От этого движения с губ у его лица сорвался тихий вздох, похожий на стон, мгновенно смешав остатки разумных мыслей. Драко отпустил плед, поймал голову Поттера, сжав волосы на затылке, и поцеловал его губы. Они податливо раскрылись навстречу, доверчиво, жадно, и влажный кончик языка скользнул по зубам.       Целовать Поттера оказалось лучше всего на свете. И не только потому, что ему хотелось это сделать добрых лет десять. Поттер сводил его с ума парой прикосновений. Поттер обнимал его так крепко, словно хотел впечатать в себя. Поттер отвечал ему страстно и нежно, лаская кожу пальцами, перебирая волосы, и от его ладоней по телу растекался жар. Мир тонул в обжигающих, ослепительных вспышках, и Драко было совершенно всё равно, что там вообще происходит вокруг. Лишь бы это не заканчивалось.       — Оторваться от тебя не могу, — дыхание Поттера сбилось, но он продолжал целовать в паузах между словами, выдыхая их прямо Драко в рот. Губы горели огнем. — Не уходи сегодня, пожалуйста. Останься со мной.       — Поттер, — простонал Драко, которому и на ногах-то держаться удавалось с трудом, колени подгибались, — да даже если сейчас случится очередной Темный лорд, хрена с два я с места сдвинусь, не надейся. Я слишком долго этого ждал.       — Прости. Я должен был понять раньше…       — Ох, заткнись, умоляю!       И Поттер заткнулся. И его заткнул тоже. Мир в очередной раз мигнул, качнулся и погас.       — Мне так хочется просто уволочь тебя в спальню, — шепот был тяжелым, хриплым, Поттер водил кончиком носа по его щеке, и мокрые от снега ресницы щекотали кожу. — Послать всё к черту…       — Не надо, — вполне осмысленно ответил Драко, хотя думать связно было очень тяжело. Поттер вздрогнул почти испуганно, и он поспешил поцеловать ещё раз, успокаивая. — Эй, я не об этом. Оказаться в твоей спальне отличная перспектива. Просто ты хотел праздника, встретить Рождество с семьей. Так давай сделаем это. Я останусь с тобой столько, сколько ты захочешь. Никуда не уйду. Буду держать тебя за руку под столом. Всегда хотел это сделать на каком-нибудь приеме, только вот возможности не было.       Он понятия не имел, откуда взялись спокойствие, легкость и уверенность, с которыми вылетали из его рта эти слова. Юлить и ерничать совершенно не хотелось. Поттер всегда был с ним честен, и это обезоруживало, выбивало из колеи. Единственное, что мог противопоставить ему Драко — собственную честность.       — Ты хочешь остаться? Правда? — глаза Поттера поблескивали совсем рядом, и можно было догадаться, что он пытается вглядеться в его лицо. Правда, это не представлялось возможным, хоть снег и выбелил всё вокруг. Друг для друга они по прежнему выглядели темными силуэтами.       Драко зарылся замерзшими пальцами в меховую оторочку мантии Поттера, ощущая ладонями гладкость и влагу на ворсинках.       — Я хочу остаться, — твердо повторил он. — Если тебе это нужно, я останусь.       — Нужно.       — Тогда пойдём в дом. Целоваться с тобой под снегом очень романтично, но я с детства ненавижу бодроперцовое зелье.       Поттер в ответ рассмеялся.       После холодной улицы тепло дома показалось обжигающим. Снег мгновенно растаял, сделав волосы и ресницы влажными, на одежде расплылись темные пятна. С мантии Поттера, когда тот её стащил, брызнули во все стороны мелкие капли. Попав на раскаленную плиту, они зашипели. Поттер вынул из-за пояса палочку и высушил их обоих потоком теплого воздуха под возмущённое кряхтение Кикимера, что негоже молодым господам торчать без дела на улице под таким снегопадом.       По кухне разливались аппетитные ароматы, на плите что-то булькало. Драко чувствовал себя так, словно его замотали по уши в теплое одеяло и сунули под нос стакан глинтвейна.       — Сделать тебе кофе? — Поттер смотрел на него иначе. Была в его взгляде нежность, густая и мягкая, как та, что всегда появлялась, когда он рассказывал об Але или Теде. От этого сердце замирало, становилось трудно дышать и кожу вдоль позвоночника приятно покалывало. — Ужин явно придется ещё подождать, а тебе стоит согреться.       — Ты хотел сказать «взбодриться»? — фыркнул Драко, совершенно непривычный к заботе и не очень понимающий, как реагировать. Однако Поттер, похоже, был готов к чему-то подобному и спокойно улыбнулся в ответ. Улыбка делала его ещё красивее.       — И взбодриться тоже. Раньше полуночи мы Теда не уложим, а ты в доме новенький, так что все его внимание безраздельно достанется тебе.       — Готов на что угодно, если мне сплетут пару таких же шикарных браслетов, — он протянул руку и легко дернул украшение на запястье Поттера, заведя под него пальцы и не упустив случая коснуться кожи. — Мне никогда ничего такого не дарили.       Поттер мягко поддел другой рукой одну из цветных веревочек и натянул браслет на запястье Драко. Неаккуратные кисточки с бубенчиками зазвенели. Ладонь его он так и не выпустил из пальцев, подался ближе и осторожно заложил за ухо растрепавшиеся от влаги и экстренной просушки светлые волосы.       — Не волнуйся, тебе скоро деваться некуда будет от его подарков. Он у нас щедрая творческая душа.       Драко показалось, что это прозвучало как нечто совершенно иное, и сердце вновь болезненно сжалось в страхе, что ему всё только снится.       — Хорошо, — тихо ответил он, разглядывая золотистые точки в зеленых глазах. — Тогда я согласен на кофе. Пожалуйста.       Непонятно было, что там делал Поттер, потому что Драко следил за его движениями, а не за процессом. Любоваться руками, плотно охваченными манжетами рубашки, оказалось куда интереснее. Раньше он себе такого не позволял. Разве что молча отметить, бросив беглый взгляд, что пальцы у Поттера ловкие и быстрые, рукопожатие сильное, а движения выверенные, почти экономные, никакой суеты, ничего лишнего. Реальность постепенно вытесняла образ из воспоминаний, да он и не знал Поттера толком раньше. Хотя казалось, что знал.       — Держи, — запах кофе вывел Драко из транса. Он взял протянутую кружку, осторожно, чтобы не расплескать, и теплые пальцы погладили тыльную сторону его ладони, ласково, нежно. Как что-то само собой разумеющееся и давно привычное.       У напитка оказался густой, сливочный привкус с легкой примесью ванили. Он мягко обволакивал рот, оставляя ощущение словно от поцелуя. Поттер смотрел на него с улыбкой поверх собственной кружки.       — Понятия не имею, как ты это сделал, но лучше кофе я ещё не пробовал, — честно признался Драко, слизывая с губы молочную пенку. Зеленые глаза на миг знакомо блеснули. Он точно уже видел такое выражение и не раз.       — Это не я, — улыбка стала теплее, Поттер сделал глоток, кадык дернулся, и Драко пришлось опустить глаза. Вариант немедленного отступления в спальню начинал выглядеть все соблазнительнее. — Это кофемашина.       — Что? — он так удивился, что даже сумел вынырнуть из сладкой дымки возбуждения, куда неминуемо погружался, наблюдая за Поттером. — Ты притащил в Блэк-хаус кофемашину?       — У тебя даже тон похож на Андромеду, — фыркнул тот. — Она примерно то же самое заявила. Правда, от кофе не отказывается.       — Могу её понять.       — Ну вот тогда пей и не возмущайся. Что поделать, если я не фанат кофе по-кикимеровски, пусть он и отличный.       Домовик, ловко орудующий ложкой в одной из кастрюль, недовольно покосился на них, но ничего не сказал.       — Держу пари, что он признал твою кофемашину врагом всего славного рода домашних эльфов и люто её ненавидит, — понизив голос, произнес Драко.       — Что есть, то есть. Потому пришлось наложить запрет на порчу имущества, хотя я терпеть не могу что-либо ему запрещать.       Драко вскинул бровь, потом протянул руку и провел ею над головой Поттера несколько раз, словно пытался поймать что-то невидимое.       — Ты что делаешь?       — Да вот, пытаюсь нимб нащупать. Поттер, ты такой святой, что там точно должен быть нимб. И божественное сияние, как на маггловских иконах.       Поттер молча поймал его запястье, закинул руку себе на шею, придвинулся поближе и поцеловал, слизывая с губ сладкий сливочный привкус.       — Вот, совершил грехопадение. Отсутствие нимба оправдано.       — Не боишься, что нас застукает леди Андромеда? — усмехнулся Драко, запуская пальцы в спутанные темные волосы.       — Учебник по этикету я уже знаю наизусть, если что — хмыкнул Поттер. — А в остальном полагаюсь на ее благоразумие и воспитанность. Если и застукает, точно сделает вид, что ничего не было, пока я сам открыто не заявлю об обратном.       — Ты хочешь? — Драко посмотрел ему в глаза, взгляд был серьезным. — Вот так сразу хочешь сказать, что мы вместе?       — Если тебя это пугает, то не буду, — спокойно ответил Поттер. — Я не буду делать ничего без твоего ведома и ничего того, что ты бы не хотел.       Драко ощупал его макушку и пробормотал:       — Нет, тут точно должен быть нимб.       Сердце его замирало от счастья.

***

      Угрозы относительно намерений Теда отнюдь не оказались преувеличением.       За следующие четыре часа — с небольшими перерывами на попытки поесть — Драко был ознакомлен со всеми его игрушками, книгами, поделками, увлечениями, посвящен во все страшные детские тайны и внутреннее устройство мотоцикла Harley-Davidson FXS Low Rider 1977 года выпуска.       Ещё он обзавелся полудюжиной желанных браслетов и легким головокружением от постоянной смены цвета волос и глаз. Тед решительно окрестил его «Двако» и произносить имя правильно либо отказывался из упрямства, либо действительно не мог, потому что рычал он вполне убедительно, а вот в словах букву «р» выговаривал не слишком успешно.       Поттер, к счастью, никак это не прокомментировал. Его самого Тед и вовсе называл «‘Агги», словно с рождения болтал исключительно на французском.       — Я всё могу понять, но откуда такие познания в устройствах мотоциклов? — изумленно поинтересовался Драко, когда Андромеде удалось снять заинтересованного десертом Теда с его многострадальных колен и унести к столу. Поттер, сидящий рядом на подлокотнике дивана, засмеялся.       — Он живет в комнате Сириуса. А там плакаты с мотоциклами прилеплены даже на потолок. Этот висит как раз над кроваткой. Я пытался снять, но чары приклеивания слишком хороши. Да и Теду нравится.       — Ты не думал наклеить рядом вырезки из учебника по этикету? — подначил его Драко, отодвигая, насколько это было возможно, ворох вразнобой дрыгающихся плюшевых зверей, которыми обложил его Тед.       — Там картинок нет, — совершенно серьезно ответил Поттер. — А так наверняка сработало бы.       Только после полуночи, когда закончились и десерт, и пунш, и Поттер успел принести им ещё по чашке кофе, Тед наконец начал клевать носом над своими подарками.       Обрывки упаковочной бумаги, ленты, открытки, конфетти и останки обычных маггловских хлопушек устилали ковёр разноцветным, блестящим слоем. Под потолком парили тихо свистящие золотистые вертушки, красные флажки и вечные мыльные пузыри, медленно и хаотично переползая из угла в угол. Вынутый из коробки новенький поезд неспешно наматывал круги по рельсам, проложенным вокруг елки.       — Кажется, кому-то пора в постель, — негромко произнесла Андромеда, осторожно отодвигая из-под локтя внука блюдце с недоеденным пирожком.       — Я уложу его, — Поттер поднялся с дивана, где сидел последние минут сорок, мягко поглаживая по спине прижавшегося к нему Драко, порядком измотанного непривычным переизбытком детского внимания. — Подожди меня здесь, я вернусь и покажу тебе твою спальню, — в уголках его улыбки таились соблазн и намек. Драко кивнул и улыбнулся в ответ, склоняя голову на спинку дивана. Несмотря на усталость, он впервые в жизни чувствовал умиротворение, глубокое, словно Черное озеро.       Хотелось запечатать этот момент, словно насекомое в янтарь: покой, уют, тепло, огоньки, треск камина, тихое звучание граммофона и Поттера, осторожно поднимающего на руки сонного крестника. Ножки в смешных тапочках с оленями болтались над землей, голова с зелеными как хвоя волосами уткнулась Поттеру в плечо.       Когда они вышли, ненадолго воцарилась тишина, Драко прикрыл глаза. На все правила приличия он наплевал уже давным-давно, в последний раз перешагнув порог Малфой-мэнора, чтобы никогда не вернуться.       — Я рада, что ты выбрал именно этот путь, — тихо произнесла Андромеда. Драко поднял на неё взгляд, женщина улыбнулась. — Ты ведь решил жить по собственным правилам, пойти против семьи. Как и я когда-то.       — Не совсем так, — возразил он. Вопреки ожиданиям, эта тема не вызвала у него привычной неприязни. Спокойное тепло продолжало мягко течь внутри, согревая и даря ощущение безопасности. — Я не собирался идти против семьи. Просто хотел найти свою собственную дорогу.       — Иногда это одно и то же.       — Мне надоело убегать и прятаться. Я наделал глупостей и решил, что пора взять ответственность за всё, что успел натворить. Потому когда родители собрались уезжать во Францию, отказался ехать с ними.       — Это очень взрослый поступок. Но как бы там ни было, они твоя семья.       — Не думаю, что они меня поймут, — тяжело вздохнул Драко. Он действительно так считал. Несмотря на всю изворотливость, отец всегда был предан собственным принципам и скорее провел бы остаток своих дней в Азкабане, чем согласился быть наемным работником. Он счел бы это унизительным.       — Ты не будешь знать, пока не спросишь, — мягко сказала Андромеда и поднялась. — Но всему своё время. Никто не заставляет тебя решать что-то прямо сейчас. Спокойной ночи, Драко. И счастливого Рождества.       Кажется, он задремал, убаюканный теплом и тихой мелодией рождественской песенки. Проснулся, только когда Поттер мягко тронул его за плечо и погладил по щеке.       — Тед тебя совсем умотал, — в его улыбке и взгляде было столько нежности, на Драко никогда так не смотрели. — Пойдем, уложу и тебя тоже.       — Ты бы только знал, о чем я сейчас подумал, — пробормотал Драко, притягивая его к себе и заставляя опуститься рядом на диван. — Хотя ты и так, наверное, знаешь.       Он не дал ответить, стараясь вложить в поцелуй всё, что не мог выразить словами. Сильные руки Поттера обвились вокруг, прижимая ближе, и тепло внутри начало превращаться в знакомый жар.       — Выглядит так сказочно, — произнес Поттер, и голос его немного дрогнул. — Рождественское чудо. Магглы очень любят снимать о таком трогательные фильмы, обязательные к просмотру каждый год. Тетя Петуния всегда от них рыдала.       — Могу понять, — усмехнулся Драко, приподнимаясь, чтобы перекинуть ногу через бедра Поттера, и уселся ему на колени. От близости и чужого тепла голова шла кругом. — Мне всё время кажется, что я сплю. Даже если так, просыпаться я не собираюсь.       — Подожди, пожалуйста…       Прозвучало крайне неубедительно, а кроме того в этот самый момент веки Поттера опустились, и он слегка отклонился назад, запрокидывая голову. Так что Драко проигнорировал просьбу и прижался губами к соблазнительно открытой шее, вычерчивая кончиком языка какие-то непонятные узоры. Из дрожащего горла вырвался тихий стон.       — Драко, милый мой, хороший, я тебя прошу, подожди, — вопреки своим словам, Поттер сжал его талию, прижимая крепче. Драко окатило опаляющей волной, вызывая непреодолимое желание продолжать вечно, лишь бы слышать это снова. — Родной мой, прошу, давай хоть до спальни дойдем…       — Извини, — он мягко отстранился и коснулся пальцами щеки. Поттер открыл глаза. Зрачки были огромными. — Мне просто очень нравится тебя слушать. Мне никто такого не говорил.       — Я буду говорить тебе что угодно сколько захочешь, обещаю, — даже тон его стал немного другим — глубоким, тихим, низким. Скажи ему Поттер что-нибудь таким тоном чуть пораньше, шансы оказаться в одной постели мгновенно выросли бы в разы. — Но мне не хочется, чтобы ты получил синяки от подлокотника, я стер себе колени о ковер, и нам обоим пришлось тащиться на второй этаж полуголыми после оргазма под пристальным взглядом Кикимера.       — Подозреваю, он и не такое видел, — усмехнулся Драко. — Но твоя расчетливость не знает границ. И забота тоже, — добавил он чуть тише, сполз с колен Поттера и вложил свою руку в его раскрытую ладонь. — Веди.       Идти пришлось довольно долго, и вовсе не потому что Блэк-хаус внутри оставался куда более вместительным, чем казался снаружи. Они просто не могли удержаться от поцелуев на каждом шагу, и иногда это затягивалось. Пока добрались до дверей спальни, кажется, прошло полночи. Возбуждение становилось нестерпимым, дышать удавалось с трудом, воздух словно загустел. В комнату они буквально ввалились, едва не оказавшись на полу друг на друге.       — Инфламаре, — шепотом произнес Поттер, и над их головами вспыхнули разом крошечные огоньки, отбрасывая на стены танцующие блики.       — Свечи? — Драко запрокинул голову, не разжимая объятий. Под потолком и правда парили свечи. Десятки больших и маленьких свеч. — Ты серьезно? Зачем?       — Они напоминают мне о Хогвартсе, — губы Поттера, потемневшие и припухшие, тронула мягкая улыбка. — О месте, которое я называл своим домом. Ну и ещё это.       Он протянул руку и поймал падающую каплю воска, повернул ладонь, заставив обвиться вокруг пальца кольцом. Еще несколько капель с тихим звуком упали на костяшки пальцев, застывая полупрозрачной корочкой. Драко смотрел, не отрываясь. Это было странно и притягательно одновременно. И красиво. Он бы никогда не подумал, что Поттеру может нравиться подобное — губы дрогнули и приоткрылись, взгляд зелёных глаз подернулся поволокой, от него неудержимо веяло соблазном. Таким Поттера Драко не видел никогда.       Он медленно потянулся к пуговицам своей рубашки, расстегивая те немногие, что ещё остались в петлях. Горячие пальцы тут же заскользили по коже, стаскивая тонкую ткань и обнажая плечи.       — Ты хочешь?.. — выдохнул Поттер так тихо, что слов было почти не разобрать.       — Хочу, — в тон ему прошептал Драко и чуть подвинулся вбок. Ладонь на плече почти обжигала.       Боль от расплавленного воска была глухой и короткой, но Драко дал ей пройти насквозь, выдохнув со стоном. Капли падали на кожу, застывая между пальцев Поттера, и словно сковывали их воедино. Он прикрыл глаза и склонил голову набок, позволяя горячим губам скользить по шее и ключицам, вздрагивая каждый раз, когда воск капал на плечо.       — Ты совершенно невозможный, знаешь это? — выдохнул Поттер, мягко подталкивая его к кровати и освобождая от рубашки окончательно. Сухие застывшие корочки воска осыпались на пол, кожа под ними покраснела, и прикосновения к ней ощущались во много раз сильнее. Чем Поттер беззастенчиво пользовался, вылизывая это место и заставляя Драко стонать всё громче. — Вот так с порога соглашаться на что угодно? Либо ты такой же чокнутый, как я, либо зачем-то мне подыгрываешь.       — Я сейчас обижусь, — неубедительно пригрозил Драко. Вышло плохо, потому что именно в этот момент кровать уперлась жестким ребром ему под колени, и он рухнул на постель, оказавшись придавленным сверху горячим телом Поттера. — Но вообще я просто такой же чокнутый.       — На это я и надеялся.       Теплый свет заливал комнату медом, стекая по мебели и коже, когда они выпутались из одежды, что было непросто сделать, настолько тесно вжавшись друг в друга.       Спину, грудь, плечи и живот Поттера покрывали шрамы, едва различимые и явно качественно залеченные, но он не сводил их до конца.       — Зачем оставляешь? — спросил Драко, прослеживая пальцем самый длинный, тянущийся по диагонали над сердцем.       — Пишу историю, — ответил Поттер, подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Каждый след — день из моей жизни, который я пережил. Один хороший человек научил.       Драко был ему безмерно благодарен за то, что имя так и не прозвучало.       — Скажи, это же не твой первый раз? — вопрос был задан спокойно, но от него стало тепло.       — Нет, Поттер, — усмехнулся он. — Прости, не уберег себя до встречи с тобой. Как-то не рассчитывал, что она вообще состоится.       — Гарри, — произнес тот. — Я понимаю, что ты привык называть меня «Поттер», но…       — Хорошо, — перебил его Драко, прижав ладонь к губам. — Не надо объяснять, я тоже всё понимаю. Только не будь со мной слишком строг, этой привычке много лет.       — Не буду, — и Поттер втянул его в очередной поцелуй, жадно оглаживая ладонями обнаженное тело, и одним этим доводя до исступления.       Мир словно рассыпался на части с каждым его словом, с каждым действием — сначала была дружба, потом помощь, поддержка, симпатия, нежность, страсть и теперь это «Гарри». Оно стало последним ударом. Всё развалилось, чтобы быть отстроенным заново, совершенно по-другому.       Поцелуи смещались ниже и ниже, Драко поднял руки, запуская пальцы в темные волосы, и насколько мог аккуратно постарался выпутать из них украшения, чтобы распустить. На это ушло порядочно времени, но в результате длинные пряди осыпались на живот и скользнули вслед за теплым дыханием. Драко выгнулся, подаваясь навстречу, и застонал, когда горячие губы сомкнулись на головке, а пальцы обвились ниже, ловко и довольно умело двигаясь в такт.       Он успел задаться вопросом, сколько у Поттера было партнеров до него, прежде чем стало совсем не до размышлений. Поскольку Поттер совершенно точно знал что делать, чтобы под веками расходились белые круги от каждого прикосновения.       И это был первый раз, когда Драко оказалось всё равно, насколько громко он стонет и что именно пытается сказать в этом полубреду. Он просто себя отпустил. Хватался за длинные волосы, выгибался на кровати, что-то кричал, пытаясь выразить переполняющие его чувства, но не был уверен, что сумел сделать это внятно. Хотя его и внятность сейчас не беспокоила.       Всё, что имело значение — Поттер здесь, с ним, хочет, чтобы он звал его по имени.       Таким был предел мечтаний Драко Малфоя.       От оргазма из глаз едва искры не посыпались. Он даже не успел предупредить, что вот-вот кончит, таким быстрым и оглушающим оказался финал. Тело колотила мелкая дрожь, дыхание стало настолько тяжелым, что за ним не было слышно вообще ничего. Зато он очень хорошо чувствовал, как вылизывает кожу внизу живота влажный язык, собирая пролитые капли. Медленно, тщательно, с той невыразимой нежностью, которая таилась в поттеровских глазах.       — Гарри, — прохрипел Драко и закашлялся. Кричал он явно от души, горло саднило.       Он вцепился в плечи Поттера и потянул наверх, практически наощупь ища его губы, путаясь пальцами в волосах и вжимаясь в него всем телом, перевернув их обоих набок. Поттер протолкнул свое колено между его, и Драко тут же обвил чужие бедра ещё и ногой, прижимаясь всё сильнее. Болезненное возбуждение, схлынувшее ненадолго, возвращалось с новой силой, а в живот ему упирался возбужденный член Поттера. Тот явно своей разрядкой пренебрег. Под пальцами, когда Драко коснулся головки, была скользкая влага. Поттер тут же откликнулся стоном.       — Помнишь куда бросил палочку? — голос всё ещё был сиплым, и слова снова вызвали приступ кашля.       — Куда-то за кровать, — прохрипел в ответ Поттер, довольно резко толкаясь в его кулак, и со свистом выдохнул воздух, когда жесткие края колец задели тонкую кожу слишком сильно. Удивительно, что вообще ещё соображал. Не иначе как хваленая аврорская выдержка.       — Дохлая затея, — резюмировал Драко и призвал свою палочку невербальным Акцио. Сработало, как ни странно, идеально. И следующее заклинание тоже, после чего он отбросил палочку за кровать, иначе был риск сломать её, придавив собой. — Вот так, другое дело. Теперь моя очередь.       Поттер явно пытался что-то сказать, но не успел — Драко чуть подтянулся наверх, снова ловко обхватил его член и направил в себя.       Поначалу возник ощутимый дискомфорт, последний проникающий секс с партнером у него случился довольно давно. Но он был расслаблен, двигался медленно, а Поттер и вовсе, кажется, дышать перестал. Смазки было предостаточно и скольжение вышло мягким и плавным. Чтобы облегчить себе задачу, он осторожно толкнул Поттера в плечо, укладывая на спину, и оказался на нём верхом. Так и правда стало совсем хорошо. Когда он на пробу легко двинул бедрами, Поттер под ним вздрогнул и снова застонал.       — Я не такой хрупкий, как ты думаешь, — тихо произнес Драко, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать приоткрытые губы. Потом уложил его ладони на свои бедра и сжал пальцы. — Держи меня крепко.       И Поттер его удержал. Даже когда сам, доведенный до крайней точки, выстанывал его имя, сильные ладони продолжали сжимать его бедра, оставив симметричные отметины, не отпуская ни на миг. А потом окончательно оплавленный вторым оргазмом Драко повалился ему на грудь и повторял шепотом «Гарри, Гарри, Гарри…» словно разучивал новое заклинание. Стук чужого сердца отдавался в ушах гулким набатом.       Тяжелая рука легла ему на голову и погладила по волосам, нежно, ласково.       — Ты правда готов был вернуться в Азкабан, лишь бы мне помочь?       Это было определенно не то, что говорят любовникам после оглушительного оргазма, но Драко такие мелочи сейчас мало волновали.       — Для меня слишком много значило стать к тебе ближе. Пусть и на один день, оно того стоило.       — Вечность ради одного дня?       — Теперь у меня есть кое-что получше, — Драко прижался губами к его шее, лизнул влажную кожу, поднял голову и заглянул в зеленые глаза. — Один день ради вечности с тобой.