Неоновая рапсодия

      Сон выдался крепким, полноценным и оздоровительным. И психика, и тело обоих нуждались в отдыхе поэтому, когда наконец Леви и Эрвин смогли расслабиться, сон не отпускал, а те и не спешили вырваться из мира грез в мир реальный. Реальный мир уже копошился полной жизнью буднего дня, однако он мог и подождать, пока эти двое не наберутся сил противоборствовать ему.       Проснувшись уже после захода солнца, Леви заказал обслуживание номера и после плотного ужина они снова растянулись на постели. По телевизору шел фильм, в сюжет которого вникать не хотелось. Эрвин лежал на животе, его голова покоилась на животе у Леви, который мягкими движениями перебирал короткие светлые пряди. Удовольствие получали оба: разум Эрвина, долгое время работающий на пределе возможностей, перешел в режим покоя, и Эрвин тихо радовался тому, что у него есть голова не для того, чтобы думать, а для того, чтобы ее гладили; Леви чувствовал себя счастливым, потому что именно он дарил Эрвину утешение. Именно он стал его тихой гаванью. А ещё в нём горело нахальное радостное самодовольство, что этот большой сильный котяра именно в его руках стал нежным игривым котёнком. Приручил. Признаваться в этом во всеуслышание Леви бы не стал, но и запрещать себе так и чувствовать, и думать не собирался. Как-то всё-таки стыдно и уязвимо для образа бунтаря, который надо было поддерживать, хотя с Эрвином уже и не обязательно.       А следующее утро круговерть событий затянула Леви и Эрвина в тугую спираль, которая так и норовила обмотаться у них вокруг шеи. Без мыла и веревки.       Первым делом профессор и гимнаст направились к Эрвину, чья квартира уже была бережно убрана заботливыми руками клинеров, чтобы переодеться и захватить необходимые вещи в дорогу. Путь лежал в столицу, где встречи с Эрвином ждало его доверенное лицо. Леви сказал, что поедет с ним, на что Эрвин ответил, что именно это и хотел предложить.       В свой лофт Леви не торопился. Большая пустая клетка больше не была ему домом даже несмотря на то, что фактически Леви не являлся владельцем. Да, ему торжественно вручили ключ-карту, да, он долго там прожил, обставляя и украшая на свой вкус и лад. Да. Но этот лофт был и сыром, и ловушкой, на которую он повёлся, ослепленный радостью сбывшейся мечты. А потом всё медленно распалось прахом в руках, и сажа, продолжавшая кружить около, так и липла к коже, норовила сквозь дыхательные пути осесть в легких, заражая, губя. Леви не позволял.       Смысла возвращаться туда больше не было. Фарлан уже давно забрал из лофта всё важное: документы, деньги и ценности, которых на самом деле было не так уж много — мамино жемчужное ожерелье, статуэтка лягушки из редкого белого нефрита и ювелирные изделия с бриллиантами: серьги-гвоздики, запонки, браслеты, кольца.       Если с деньгами и бриллиантами Леви был готов легко расстаться, то за жемчуг и нефритовую лягушку он был готов вгрызаться в глотки, в особенности с тех пор, как среди его мрачных и серьезных мыслей поселилась одна очень смущающая и до веселых розовых единорожков, пукающих мыльными пузырями, романтичная. Он сделает предложение.       Угу, он и сам был в шоке, но сей душевный порыв, появившийся внезапно в тот момент, когда Эрвин разливал суп по пиалам из большой керамической супницы и не обращал на него никакого внимания, Леви был не в силах унять, да и противиться не то чтобы не мог — не хотел. Наблюдая за Эрвином, занятым скучным, до оскомины бытовым делом, Леви прошибло. Пригвоздило к стулу осознанием, что он хочет обладать этим мужчиной и не просто обладать, хочет дать клятву перед богиней и людьми, что будет его оберегать, ценить, любить и почитать. И чтоб все непременно об этом знали. Чтоб весь мир знал, что Эрвин-ебсти-его-во-все-щели-Смит теперь его и только его. Леви единоличник, жуткий эгоист, а ещё ненасытный жадина и никогда не чурался это отрицать.       Леви придумал сделать предложение с кольцом из белого золота и маминого жемчуга. Кастомное. Или, может, заменить белое золото на платину? Сначала нужно было найти толкового ювелира, но где? Может, Моблит мог бы подсказать, ведь люди творческих профессий наверняка друг друга могли бы порекомендовать. Так Леви думал, терзаемый приятными сомнениями по дороге к Эрвину и после, когда он ждал его в арендованном авто у университета, пока Смит улаживал свои дела с работой. Учебный год только начинался, но Эрвин решил уйти в бессрочный неоплачиваемый отпуск, о чем объявил Леви накануне вечером. Накопления и скромный образ жизни позволяли. Об этом Леви также осведомили, после того как тот, тревожный и обеспокоенный, озвучил вопрос, на что Эрвин собрался жить.       Входные двери корпуса, где располагался юрфак, в котором преподавал Эрвин, закрывались лишь на краткое время: студенты и университетский персонал продолжали прибывать к началу занятий. С того времени как Эрвин вошел, никто ещё не выходил. Леви внимательно следил, у него был прекрасный обзор с парковочного места, на которое они встали. Он и не предполагал, что его партнер сможет уладить дела за пять минут, поэтому удобно расположился в пассажирском кресле и принялся ждать, потягивая горячий чай из термокружки.       А люди всё шли и шли. Много молодежи, много парней и девушек. Парочек. Внимание привлек красивый высокий парень с длинными волосами, который шел под руку с девушкой-неформалкой. Вычислить, к каким именно неформалам она относилась, Леви не удалось: та смешала в своём образе и гранж, и панк, и щепотку готики, но смотрелся ансамбль гармонично. Девушка широко улыбалась своему молодому человеку, который остановился, сказал ей что-то, после чего поцеловал её коротко стриженную голову и легонько бупнул указательным пальцем по носу. Та звонко рассмеялась, отчего её восточные глаза превратились в щелки, почти исчезнув, но Леви всё равно показалось это милым. Они показались милыми. Такими молодыми и беспечными. Леви и позавидовал, и пожелал им счастья. И расплылся на сиденье блаженной лужей, но это секрет.       В форме лужи, однако, Леви пробыл совсем недолго — пока не заметил нагловатую каланчу, чье недовольное лицо имел счастье лицезреть в своей кофейне. Пока что в своей кофейне. Жан шел под руку с парнем. С парнем! Леви, который собирался отхлебнуть чая, поднёс термокружку к губам и застыл в одном положении, не обращая внимания на то, как пар застилал линзы его солнцезащитных очков-авиаторов. Не мигая он наблюдал за своим бариста, который, не расцепляя переплетенных пальцев, поднес руку юноши, пиздецки похожего на Эрвина, к губам и нежно поцеловал. Молодая версия его мужика залилась румянцем, после чего этот златокудрый юноша приподнялся на носочках и оставил на губах у Жана лёгкий поцелуй.       — А-ху-еть, — невольно вырвалось у Леви. Он неделями наблюдал, как Жан флиртовал с девушками, как те к нему клеились, а тот, избалованный обильным женским вниманием, цвел и пах, а теперь выясняется, что все наблюдения Леви ни на что не годились. Или эта шпала бородатая работала на оба лагеря?       Леви вздохнул и поставил термокружку в специальный желоб у коробки передач. В эту минуту из корпуса вышел Эрвин и, заметив Жана с его молодым человеком, хотя статус последнего оставался неизвестным, направился к ним с лёгкой улыбкой. Те шагнули ему навстречу. Радость, отразившаяся на их лицах, говорила об их хорошем отношении к Эрвину. Леви вдруг вспомнилась ситуация в кафе, когда он впервые увидел Эрвина после ночи в отеле, и он осознал, что совсем забыл, что Жан учился у Эрвина на курсе. Выяснилось это после того, как Леви и Эрвин заключили судьбоносный договор, вернувшись в кафе с улицы, чтобы продолжить обед.       Поздоровавшись с парнями, Эрвин глянул на автомобиль, в котором его ждал Леви, и жестом пригласил его присоединиться к беседе.       — Вот же! — Леви распахнул дверцу и вышел.       Обходить другие авто и высокие клумбы заняло бы время, которого Леви было жаль, поэтому он приблизился к каменной кладке, и, упершись в нее ладонями, разом перемахнул через цветы, плотным ароматом цветущие в ней. Едва зажившая лодыжка сразу дала о себе знать, и Леви резко втянул воздух через нос от боли. Вида однако не подал: Эрвин наблюдал и беспокоить его по пустякам не хотелось.       — Босс! — замахал свободной рукой Жан. — Вот так встреча!       Леви кивнул в ответ на приветствие и встал рядом с Эрвином.       — А это мой парень, Армин Арлерт. Мы недавно съехались, короче. — Жан притянул юношу к себе за талию, чем вызвал плохо скрываемое смущение последнего, однако тот не отстранился, но протянул распахнутую ладонь со словами:       — Приятно познакомиться.       Нет, всё-таки различия были.       Леви подметил вблизи, что юноша при внешней схожести с Эрвином, оказался… мягче? То, как он улыбался, едва подняв уголки губ, как вскинул брови, и огромные голубые глаза округлились ещё больше, как бережно вытянул руку, говорило Леви об искренней благожелательности, и не потому, что тот являлся работодателем его партнера, а потому что то была черта характера Армина. Его почтительность подкупала. И снова нутро подсказывало, что в жестах юноши не было ни капли неискренности. Леви не мог не задуматься о том, был ли Эрвин таким же в юности. Любознательным с живым пытливым умом? Конечно. По-детски вежливым и слегка наивным? Возможно. Свободным от боли манипуляций и предательства, не только со стороны Зика, но и собственного самообмана? Да. Армин легко вставал на место юной не травмированной версией Эрвина в воображении, а после того, как Леви обратил внимание, как юноша глядел на своего наставника, не мог не проникнуться к Армину теплом, тем более после всего, что Жан и Армин сделали для него.       — Леви. — представился Леви, крепко пожимая руку.       — Рад видеть, что вы в порядке. — лицо Армина озарилось робкой улыбкой, будто он жутко стеснялся упоминать обстоятельства первой встречи, но, следуя за душевным порывом, озвучил облегчение, которое испытывал при виде почти здорового Леви.       — Армин, — раздался предостерегающий голос Эрвина. По всей видимости, Армин затронул тему, которую Эрвин предпочитал больше не поднимать после того, как объяснил Леви, каким образом тот оказался в его постели с капельницей после передоза от кетаминового «коктейля Ловоффа». Леви не видел в этом ничего предосудительного, поэтому лишь слегка пихнул его в бок локтем, не вынимая рук из карманов бомбера. Намёк Эрвин понял.       — За это, парни, я должен благодарить вас, — сказал Леви. — Если бы не вы, меня бы тут не было. Правда.       — Босс, — Жан, розовый как весенняя вишня, принялся чесать макушку, упорно уводя взгляд прочь. — Скажете тоже. Мы просто сделали пару звонков.       — Всё правильно сделали, — отозвался Эрвин с гордостью и признательностью в голосе.       — Не стоит благодарности, — Армин робко качнул рукой, отказываясь. — Мы сделали, что должно. Любой на нашем месте поступил бы так же.       «Любой? Тебе как кажется, золотко?»       Леви покачал головой.       — Нет, — он ответил категорично и Армину, и знакомому голосу с холодной ленцой у себя в голове. — Не любой. И я этого никогда не забуду.       — Зато я бы с радостью забыл, — хмурился Жан. — Ну и жуткий вид у Вас был, босс! Как же хорошо, что все наладилось, да?       У Леви не было ни малейшего желания втягивать парней в драму-травму-слёзы-сопли, поэтому он очень натурально подтвердил:       — Наладилось. Не сомневайтесь, — добавил как можно теплее, чем жутко смутил Жана, который не привык слышать от Леви добрые слова. Не то что бы Леви скупился на похвалу, просто Жан был непревзойденным мастером косяка, поэтому отсутствие выговора в конце смены уже считалось победой.       — Профессор Смит, — обратился Армин к Эрвину. — Вас сегодня тоже не будет?       — Боюсь, что не будет, Армин. — Эрвин перекинул кардиган песочного цвета, который держал в руках, на плечо и сунул пальцы в карманы синих джинс. — Думаю, что, к сожалению, моё отсутствие затянется и продлится дольше, чем я изначально планировал. Обстоятельства.       — Досадно, — юноша сник, но лицо его сразу же посветлело. — Ну и ладно.       Эрвин поймал заинтересованный взгляд Леви, тот не видел его в привычной зоне обитания, поэтому внимательно наблюдал за происходящим, и снова обратился к парням:       — На кафедре меня не будет, но это не значит, что я не могу или не буду проверять ваши работы. Вы же помните, что можете обратиться ко мне за консультацией? И не только по истории права.       Не, ну ты пасатри, что вытворяет?       Леви уставился на Эрвина с нечитаемым выражением лица. Сверлил его взглядом из-под темных линз авиаторов, а на самом деле хотел сожрать. Он ещё и со студентами заботлив и вежлив. Хватай и беги. Под венец. А кольца-то ещё нет. И что делать? Леви тряхнул головой, чтобы отогнать вихрь сумбурных мыслей и желаний.       — Если Вас не затруднит?.. — начал было Армин, чей вид кричал о том, что тот не мог поверить в то, что ему так повезло и его любимый учитель не бросает его на произвол судьбы.       — Не затруднит, — перебил Эрвин мягко.       — Я вот только немного затрудняюсь, — вклинился Жан, переводя взгляд с Эрвина на Леви и обратно, — поверить, что вы с боссом дружите. Вы ж такие разные. Без обид.       Леви приспустил очки на кончик носа. Сначала глянул на парней. Потом на Эрвина.       — Тц! — в довольной кривой ухмылке обнажился клык. — А мы и не друзья. Эрвин мой парень, — сказал Леви передразнивая интонацию заявления Жана.       — А-ху-еть! — ошарашенный Жан аж шею вытянул от шока, но легкая затрещина от Армина вернула его в чувство.       — Жан! — крикнул тот. — Неприлично же!       Никто и не обиделся: Леви тихо посмеивался, а Эрвин открыто ржал. Давать пояснения они тоже не стали. Попрощались, загадочно улыбаясь. Парни не решились уточнить, было ли то шуткой, чтобы подразнить Жана, или же реплика Леви являлась правдой. Будучи студентами юрфака, применили метод, которому их Эрвин и научил. Он и не подтвердил, и не опроверг заявление Леви, что могло означать только одно: неважно кем они были друг другу, их отношения были истинно близкими. Только блеск в глазах, когда они глядели друг на друга, давал очень явный намек тем, кто мог бы это заметить. То есть Армину. До Жана дойдет позже.       Дорога в столицу также прошла в полной тишине. По небу плыли тучи, то скрывая солнце, то снова давая ему сиять, радио тихо мурлыкало о новостях, погоде, а потом начался музыкальный блок. Леви сменил Эрвина за рулем после придорожного кафе, в котором оба пополнили запасы горячего чая и подкрепились на удивление вкусными и сочными бургерами. То и дело бросал на него взгляды остаток пути. Эрвин не видел, дремал и проснулся только тогда, когда почувствовал снижение скорости, потому что они въехали в Митрас, где их ждали двое: Нил Док, доверенное лицо, и генеральный прокурор. Дот Пиксис.