А ты — умница

2 Сергей пытался разузнать сразу же после тренировки, едва за Лерой закрылась дверь, расспрашивал дома, в спальне, применяя все запрещенные приемы, и вновь, за полчаса до новой встречи втроем, задает Олегу вопрос: — Так о чем вы шептались? — А ты что, ревнуешь? — ухмыляется Олег и утирает со лба пот. Сергей гипнотизирует его взглядом. Так и не раскололся. Нет. Не ревнует. Это же он все затеял. Камера, через которую он следил за ними, прикусив губу и забыв, зачем все устроил, давала скверное черно-белое изображение, и он хотел зажмуриться, когда увидел, как Олег целуется с Лерой. Как обнимает ее и касается. Хотелось выколоть себе глаза, как бы он ни хорохорился накануне. Он не проверял Олега. Не желал проверить Леру. Просто в горячке возбуждения казалось логичным все, что он наговорил… Но к тому, чтобы смотреть на Олега в чужих объятиях, он оказался не готов. Шугался его, когда тот пришел, старался держаться, как ни в чем не бывало, но расслабился, лишь когда Олег взял его за плечи и сказал: успокойся, у меня даже не встал. И ушел в душ, чтобы смыть пот, чтобы смыть ее запах. А потом долго и нежно вылизывал и целовал, закидывал ноги себе на плечи и шептал, что с ума сходит с ним, лишь с ним. Сергей знал все это. Важнее было, о чем Олег говорил с Лерой там, под взором одной-единственной камеры. — Я не ревную. Я просто хочу знать. Открывается дверь, слышится голос Леры. Олег, уперев взгляд в Сергея, дожидается, пока она подойдет достаточно близко, чтобы услышать, и произносит: — Я говорил, что мне нужен ты, вот и все. Привет, Валер. Он поворачивается к Лере, подмигивает ей, и она улыбается. Они начинают тренировку. Сергей исподтишка следит. И чудо: Лера не пропускает ни одного удара, ни одной подножки. Он нужен Олегу. Олег — ему. Лере — ни один из них. 1 — Валер, не зевай. Он оборачивается, и Лера натыкается на его взгляд. Ветер свистит так, что почти сносит с ног. Она любит тренировки на улице: свежий воздух будоражит кровь, розовеют щеки, а еще — нет Разумовского, только она и Олег. Ей почти стыдно. Все чаще она злится сама на себя, пытается задавить глупое, никому не нужное чувство, не чувство даже — а прихоть, желание; но все равно сердце совершает кульбит, когда Олег в пылу тренировки берет ее за талию, смотрит в глаза сверху вниз и спокойно, хоть и течет пот по лицу, говорит: не так, я тебе сейчас покажу еще раз. Он протягивает ей руку, и Лера, сжав его ладонь, спрыгивает с бетонного бордюра вниз. Дальше они идут шагом, глубоко дышат — необходимый перерыв. Олег ведет ее по привычному маршруту, заводит за стену заброшенного склада. Пока он курит, она вытаскивает скакалку из кармана. Она прыгает, а он смотрит, затягиваясь. Его лицо смазывается, ее щеки горят — нет, не от нагрузки, хотя хорошее кардио тоже ее разгорячило; она все еще чувствует его ладонь на своей. Досчитав до ста, она останавливается. Подходит к нему и, кивком указав на сигарету, спрашивает: — Можно? Он едва приподнимает темные брови. Усмехается уголком губ. Вытаскивает из нагрудного кармана пачку и протягивает. Лера, мотнув головой, отказывается. Нет. Так не хочется. Она отводит взгляд в сторону и чувствует, что он смотрит на нее. Олег — ничем не лучше Разумовского. Такой же псих. Но Лере смутно кажется, что он на ее стороне. Что он хоть немного, но заботится о ней. Не в те моменты, когда заламывает руку или бросает на маты; а когда спорит с Разумовским о преждевременной проверке на прочность ночными подворотнями, думая, что она не слышит. Лера — не глупая девочка, она все понимает. Но желание все равно тянет низ живота, и порой хочется, выходя из захвата, перекинуть Олега, оседлать его бедра, выдохнуть ему в губы: теперь правильно? И ощутить его крупные ладони на талии, в своих волосах, почувствовать, как обожжет щетина при поцелуе. Это простая физиология, она давно ни с кем не была близка. Просто фантазии. Ничего плохого в них нет. Хорошего, впрочем, тоже. Они отвлекают. Они тяготят. Олег, забычковав о стену окурок, говорит: — Пойдем. Палками крапиву в детстве била? — Только людей. — Тогда тебе не привыкать. Олег бродит по складу, находит пару деревянных штакетников — узких, шириной с плинтус, разной длины. Проводит по одному из них ладонью и велит Лере надеть перчатки. Он бросает ей штакетник, и она, поймав, встает в боевую стойку, словно держит причудливый прямоугольный бокен. Олег, улыбнувшись, подманивает ее: — Давай. Нападай. Лера уже научилась не задавать вопросов, а сразу выполнять его приказы. Он безоружен, он без перчаток; и все же она замахивается и бросается на него. Он отбивает удар предплечьем, защищает голову и шею. Штакетник хрустит, разваливается на две половинки, Лера успевает схватить вторую и атакует Олега, словно двумя ножами. Левое запястье простреливает боль, она даже не успевает заметить, как он ударил, из правой руки он вырывает обрубок штакетника и коротко шипит от боли — тот весь в занозах. Не дав себе времени опомниться, Лера подхватывает с пола второй штакетник, с рычанием обрушивает его на плечо Олега, бьет по боку, и только тогда он, обезоружив парой движений, скручивает ее, лишает возможности двигаться, разворачивает и вбивает спиной в стену. Лера тяжело дышит. Олег прижимает ее скрещенные руки к ее же груди, хватка на запястьях — как кандалами сковал; камень стены неровный и ощущается даже через куртку. Лера поднимает на Олега взгляд. Еле дышит — так крепко он вдавил ее в стену. Он одобрительно говорит: — Молодец. Не растерялась. Схватила вторую палку. В драке все средства хороши, убить можно чем угодно. — Я не собираюсь убивать, — тихо отвечает Лера. Смотрит в его темные глаза. Чувствует его горячие пальцы на запястьях. Хватка их слабеет, а тепло его тела отдаляется. Сердце Леры стучит, как у кролика. — Конечно, — говорит Олег без тени насмешки. — Ты хорошая девочка. Он отпускает ее, разглядывает свою ладонь. Мелкие ссадины на мякоти под большим пальцем кровят. Темнеет несколько заноз. Лера берет его за руку и, стащив зубами свою перчатку, вытаскивает кончиками пальцев одну занозу. Остальные — слишком мелкие, нужен пинцет. — Ерунда, — произносит Олег, но Лера дует ему на руку, и он замирает. — Если поцеловать — все пройдет, — едва слышно говорит Лера, глядя ему в глаза, и, пока не передумала, касается губами центра его ладони. Прикосновение совсем легкое, невесомое, совсем не похоже на то, о чем ей мечтается за пару минут до того, как заснуть. Но краснеют щеки и уши, а от того, как близко Олег стоит, становится влажно между ног. Она сглатывает, вспоминая, как еще минуту назад он прижимал ее к стене. — Тебе не нужно это, Лер, — тихо произносит Олег, не отрывая от нее глаз, и она не может прочитать в них ровным счетом ничего. — Может быть. Он отводит взгляд. Мучительно сгорает от того, что все ее чувства и желания так ясно видны ему. Медленно отпускает его руку. И меньше всего ожидает, что он, взяв ее за талию, вторую ладонь положит на затылок и наклонится к лицу. Она замирает. Дыхание Олега обжигает губы. — Или все-таки нужно? — спрашивает он. И тогда Лера, обняв его за шею, сама касается его губ, целует, словно в последний раз. Олег вжимает ее спиной в стену, она цепляется за него, забывая дышать, и тонет в поцелуе, щетина царапает лицо, губы его жесткие и грубоватые, а ладонь, лежащая на талии, никак не спустится ниже, хоть она и изнывает от того, как хочется, чтобы он сжал задницу, скользнул ниже и потрогал. Она, крепче обняв его за шею, подпрыгивает, и тогда он словно отмирает, подхватывает ее под ягодицы. Она сжимает его бока ногами. Удобнее усадив ее к себе на талию, Олег поддерживает ее под ягодицы, другой рукой — поперек спины. На миг отрывается от поцелуя, изумленно смотрит ей в глаза, будто не ожидал такой прыти. Лера, обхватив его лицо ладонями, улыбается — искренне, широко, впервые так хочется улыбаться за долгое время. Губы Олега тоже трогает неуверенная улыбка. — Что-то не так? — шепчет Лера в замешательстве. — Все так, — поспешно говорит Олег. И она наклоняется, снова целуя его. — Хочешь прямо здесь? В заброшке? — выдыхает Олег, отстранившись на миг. — Почему нет? — выпаливает Лера. До машины далеко. В зале — они будут не одни. И к тому же начинает сковывать ощущение, что все идет не так, как надо, а значит, следующего раза не будет. И плевать. Олег мягко ссаживает ее, быстро снимает куртку и бросает на землю. Лера швыряет туда же свою. Толкает Олега в грудь, и он садится на куртки, она — к нему на бедра. По голым рукам пробегают мурашки, но она тут же прижимается ближе, Олег тесно обнимает ее, губы его наконец касаются шеи, он прикусывает, и Лера шумно выдыхает. Ерзает на его коленях. Хочет, чтобы он коснулся, и до него доходит. Он сжимает ее ягодицы, а потом приспускает резинку штанов. Приподнявшись на коленях, Лера помогает ему высвободить одну ее ногу из кроссовки и брючины. Встречается с ним взглядом — взбудораженная, смущенная, но еще больше — распалившаяся. Он проводит подушечками пальцев по влажной ткани спортивных трусиков, и она вздрагивает от его прикосновения. Держа ее за талию, Олег касается так еще раз, а потом скользит внутрь нижнего белья, по гладкому лобку, и Лера сжимает его плечи, кажется, до синяков. Его пальцы касаются между губ, и он медлит. — Можно? — одними губами. — Давай, — выдыхает Лера. Он гладит. Там влажно, обжигающе-горячо, и она едва не стонет от того, как хочет, чтобы он проник внутрь. Чуть опускается на коленях, и тогда его пальцы оказываются внутри, у Леры выбивает воздух из легких, она зажмуривается и прикусывает губу. — Не больно? — спрашивает Олег. — Шутишь, — выпаливает она и приникает с поцелуем. Он в ней двумя пальцами, насаживает, скользя языком в рот; у Леры начинают чуть дрожать ноги. Она тянется к его ширинке, кладет ладонь сверху — мягко, черт, неужели ему не нравится с ней… Олег плавно отстраняет ее запястье от своего члена, размыкает поцелуй и тихо говорит: — Я могу языком, хочешь? Леру бросает в жар. Она мотает головой. Не сейчас, когда она вся в поту после тренировки, и вообще… Но у нее звенеть в висках начинает от мысли, что язык Олега проникнет в нее, а щетина будет касаться нежной кожи. И все же она, насаживаясь на его пальцы, отказывается от этой мысли. Он трахает ее так же спокойно и уверенно, как ведет тренировки, следит за каждым ее вздохом, каждым ее нервным движением. Вдруг шепчет: — Расслабься. А она — не может, ее тело — одна сплошная струна. Он проводит ладонью по ее талии, касается груди, и она неожиданно для себя ахает. Его рука остается там, где была. Гладит через водолазку. Тогда она сама тянет водолазку вверх, и он скользит ладонью по обнаженной коже, забирается под лифчик. Твердый сосочек утыкается ему между пальцев, и он сжимает, а Лера, прижавшись губами к его виску, снова выдыхает легкий стон. Отводит трусики в сторону, чтобы ему было удобнее. — Скажи, как тебе сделать приятно, — просит Олег бархатным шепотом в ухо, и Лера, вздрогнув, касается его запястья между своих ног. Просит: — Нежнее. И тянет его ребром ладони к пульсирующей точке, чтобы он касался каждый раз, проникая. Знает: вряд ли получится кончить. Придется самой. С бывшим всегда было долго, мучительно для него, уже стыдно до неприличия для нее; поэтому она закрывает глаза, сосредотачивается на прикосновениях, на том, как мягко он сжимает ее грудь, хоть ей и казалось, что Олег будет грубее; ладонь у него такая же жесткая, как губы. Ей хочется, чтобы ему тоже было хорошо, и она вновь касается его ширинки. Он не отстраняет на этот раз, но и никак не показывает, что хочет этого. Ее вдруг простреливает мысль. С его пальцами внутри тела, с его ладонью, трущейся о клитор, с его рукой на небольшой крепкой груди, она спрашивает полузадушенно: — Это тоже тренировка? Я ее провалила? Олег на миг замирает. Но продолжив движения, смотрит ей в глаза и тепло произносит: — Это я провалил. А ты — умница. И он ласкает ее, не отрывая теплого взгляда, гладит под водолазкой грудь, живот, спину. Подстраивается ладонью так, что она от каждого движения выдыхает высоко и нежно, с губ срывается его имя, и Лера перестает думать, наконец расслабляется и закрывает глаза. И тогда, бесстыдно потираясь о его руку, найдя нужное положение, задает свой ритм, не остается ничего, кроме нее и ладони Олега, и его прикосновений, и в ушах звучит: а ты — умница. Она выстанывает неприлично высоко, движется все быстрее, Олег уже не успевает за ней, но ей и не нужно, просто оставь так руку, просто замри, я сама, да, так, так… Она почти вскрикивает, содрогается всем телом, внизу так мокро, что останется пятно на брюках Олега, внизу так сла-а-адко, что она, обмякнув всем телом, наваливается на Олега, обнимает его и дрожит. Ветер касается ее обнаженной ноги, голой ягодицы. Глубоко дыша, обхватив талию Олега, она пытается прийти в себя, а он осторожно гладит ее по пояснице. — А ты? — выдыхает Лера и прижимается кончиком носа к его холодной шее. — Мне не надо, — отвечает Олег. — Все в порядке? — Более чем… Спасибо, — говорит она, удивляясь сама себе. Касаться Олега приятно, но уже не так бешено играют в животе бабочки. Она, не удержавшись, медленно дотрагивается губами до кончика его уха, виска, щеки. И он напоследок целует ее в губы, даже не целует — просто прижимается без малейшего эротизма, но с мягким теплом. Лера, встав на колени, поправляет трусики, а Олег помогает ей всунуть ногу в штанину. Она надевает кроссовок и выпрямляется, он завязывает ей шнурки. Поднимает на нее взгляд. Серьезный. Брови нахмурены. — Валер, — произносит он, поднимаясь и встряхивая куртки. — Ты должна знать. — Что? — сердце ее пропускает удар от его тона, словно он собрался сообщить плохие новости. Она смотрит в его лицо, пытаясь угадать. Олег отводит взгляд. Протянув ей куртку, он надевает свою. Застегивает молнию и все же говорит: — Серый… он знает. — Он?.. — Он не хотел, чтобы я говорил. Но так будет честно. Он видел, что тебе… — Олег осекается. — Мне — что? — вспыхивает Лера. — Хочется, чтобы ты меня трахнул? Олег касается ее плеча. — Что есть напряжение. Я бы не заметил. Он мягко проводит ладонью до ее локтя, до запястья. Берет ее ладонь в свои и заканчивает: — Но я тебе не нужен. — Конечно, это же я вам нужна, — фыркает Лера, но в глаза ему посмотреть не может. Олег вдруг притягивает ее к себе, обнимает за плечи и, поцеловав в макушку, шепчет: — Для меня это первый раз… такого рода. Спасибо. Она поднимает на него взгляд. Олег улыбается одними глазами, и Лера невольно подхватывает улыбку, вдруг его поняв. — Совсем-совсем первый? Он кивает. — Это будет наш секрет. От него. И Лера обнимает его, прижавшись к широкой груди. То, что Разумовский в курсе, совсем ее не удивляет, она словно бы привыкла к его вездесущности. То, что Олег не по девушкам… Это немного снижает тот стыд, которым он ее только что окатил. Но все же, думает Лера, мы сможем продолжить работать вместе. С маленьким секретом. 0 — Ты всерьез не замечаешь? — продолжает издеваться Серый. — Хватит выдумывать, — отмахивается Олег и кусает его за бедро. Серый смеется, а потом осекается, стоит только тронуть языком его член. Олег не берет в рот, пока не берет, только облизывает, придерживая кончиками пальцев, и гладит другой рукой бедро, живот… Шелковые простыни такие скользкие, но приятно касаются тела, и Серый часто говорит, как ему нравится на этих простынях, как их нежность возбуждает. Олег, прикрыв глаза, обхватывает ртом головку, Серый тут же сжимает его волосы в пальцах, шумно выдыхает. И все равно продолжает болтать: — Она же постоянно на тебя смотрит, разве что слюни не пускает… понимаю ее, меня тоже… ах… тоже завораживает твоя осанка, твои плечи… обожаю твою задницу… Олег выпускает его член, поднимает взгляд и произносит: — Давай ты тоже рот чем-нибудь займешь? Серому дважды предлагать не надо. Просияв, он перекатывается на бок, Олег тоже перебирается, и Серый жадно берет его член, совсем не играя, не дразня, обхватывает сразу плотно, стонет через сомкнутые губы. Олег редко предлагает ему шестьдесят девять, слишком яркие ощущения дарит ему этот ненасытный рот, сразу сбивается с ритма, может лишь хрипло стонать, но пока не накрыло — старается и ласкает в ответ. А потом все равно переворачивается на живот, нависает над Серым и, покачивая бедрами, вбивается ему в глотку. Кусает его бедра, стонет и скулит, изо всех сил сдерживается, чтобы не рухнуть на него всем весом с дрожащих коленей и локтей, а Серый сосет так, словно от этого его жизнь зависит. Олег, вогнав зубы в его бедро, содрогается всем телом, кончает долго, ослепительно долго. Серый сжимает его ягодицы, сглатывает все. И Олег, откатившись в сторону, обессиленно растягивается на кровати. Подобравшись к нему поближе, Серый облокачивается сбоку от его головы и невесомо гладит ладонью все тело от горла до живота, касается ног. Губами — мягко по лицу. Шепчет в самое ухо: — Я вообще-то серьезно говорил. Пока она отвлекается на тебя, она пропускает удары. Ну чего тебе стоит — зажми ее где-нибудь, покажи лучшее, на что способен. Я тебе гарантирую, что этого достаточно будет. Она не влюбится в тебя. Олегу кажется, что он совсем перестал соображать. Он приоткрывает глаза, глядит на Серого. — Шутишь. — Вообще нет. Погладь, Олеж… Серый тянет его руку к своему члену, и Олег проводит кулаком по всей длине. Серый прикусывает губу. Олег увлекает его в поцелуй, сминает насмешливые губы. Касается его нежной кожи, ставит дыбом золотистые волоски на бедрах, вдыхает его запах. С ума сходит от него. И краем сознания понимает: а он ведь всерьез насчет Леры. И ничего она не засматривается… Он ласкает Серого, исцеловывает его шею, чтобы он утром лениво касался подушечками пальцев новых засосов, и опять возбуждается от его стонов, от его “Олег-Олеж-да-а-Оле-еж”. Серый под ним кончает себе на живот, дрожит, наконец замолчав. Олег обнимает его, укрывается его теплом. И спустя пару минут Серый опять начинает бормотать: — Я же не предлагаю тебе бросаться на нее. Просто… не знаю… приведи куда-нибудь в укромное место. Дай намек. Ты увидишь, она потянется к тебе. — Серый. Давай начистоту. Чего задумал? Тебе… тебе самому-то нормально, если я с кем-то, кроме тебя?.. Серый, приоткрыв глаза, ухмыляется: — А ты сможешь? Девушки приятны, уверяю тебя, у меня был некоторый, м-м, групповой опыт. Но если ты ни разу… — Ну конечно, ни разу, ага. Олег закатывает глаза. Вопреки всему — краснеет. Разговор заходит не туда. Он догадывается, что будет дальше. Серый забирается на него сверху, садится на бедра. Гладит ладонью по щеке. — Волчик. Меня-то уже можешь не стесняться. Так и скажи: я не знаю, куда тыкать в женщину. Ничего стыдного в этом нет. — Прекрасно знаю, — отбривает Олег и прикусывает его ладонь. — Тогда, — спускается Серый до шепота, ложится ему на грудь и касается губ, — сделай мне приятное. Выбери укромное место. Прижмись к Лерочке поближе. И не отталкивай, когда она тебя поцелует. — С чего ты решил, что она меня поцелует? — Я это точно знаю. Только проследи, чтобы рядом были камеры. Мне нужны доказательства, что ты действительно в курсе, как устроены дамы. Олег берет его лицо в ладони и смотрит ему в глаза. Серьезен. Точно не шутит. Олег знает: уболтает, уговорит. В нем самом уже зажегся азарт. Хочется доказать, что Серый ошибается. Плевать Лере на них. Не в ее вкусе. И все-таки шевелится в груди тень сомнения, Олег уточняет: — Мы действительно спорим на ее чувства? — Какие еще чувства. Интересует лишь физическая сторона вопроса. И ее, и нас. Так что, сделаешь? Или боишься? Кончиками пальцев Серый царапает по виску Олега. Улыбается, прикусив губу, абсолютно довольный собой. Олег не говорит, что никогда не был с девушкой. Не говорит, что затея звучит подло. Не говорит, что ни разу не чувствовал интереса со стороны Леры, зато частенько заглядывался на Серого — тот словно специально отвлекал, сверкая короткими шортиками и полуголым телом. Олег выдыхает. — Ладно. А что мне за это будет? — Моя бесконечная любовь и уважение, — хихикает Серый. — Это у меня и так есть. Олег резко переворачивает его, опять подминает его под собой и притирается ближе, чтобы он почувствовал его уважение приличного размера в ответ.