Личная коллекция мадам Пинс. "Глинтвейн пьют горячим."

А вы любите море? Знаете, я безумно завидую людям, которые живут у моря. Я была на море всего один раз, в детстве, с родителями и Петуньей. Я до сих пор помню сладкий запах жжёной травы у берега, запах воздуха, пропитанного морской солью, и запах воды...этот запах... Наверное, так пахнет счастье. Я хочу, чтоб из моей небольшой гостинной мы перенеслись на берег моря. Закройте глаза и представьте: здесь никого нет, на горизонт опускается красное солнце, оранжевые блики которого скользят по воде прямо к вашим ногам, дует прохладный ветер, но вам не холодно. У вас в руках чашка горячего шоколада, а с коленей слегка сполз старый шотландский плед... * * * Вагон мягко покачивало из стороны в сторону, что заставляло мои веки закрываться. Мои школьные годы пролетели так же быстро, как сейчас деревья мелькали за окном Хогвартс-экспресса. В купе пахло кофейными зёрнами и дешёвыми маггловскими духами, которыми Мария прыскала свою обувь, эту странную привычку она никогда не могла объяснить, но сейчас этот запах был для меня такой родной... Так же пахло и в нашей Гриффиндорской спальне, правда там к кофе Марлин и духам Марии прибавлялся ещё запахи кожаных вещей Алисы и вечно протухшего сыра Эрики. Я с Марлин помирилась, что не могло не радовать, но моё печальное положение в глазах Поттера и Мародёров сильно сказывалось на моём настроении. Я сидела, прислонившись лбом к оконному стеклу вагона и снова пыталась вспомнить сцену пьяного поцелуя с Блэком, но эти воспоминания моя память услужливо утаивала. - Лили, когда закончится твоё бесконечное настроение в духе ПМС, дай нам знать. - наконец сказала Марли, накручивая на палец прядь своих светлых волос. Я подняла на неё глаза, слабо улыбнувшись. Я знаю, пора положить конец моей хандре, но моё настроение, казалось, было уже неисправимо паршивым. Стук колёс и медленное, неравномерное покачивание поезда убаюкивало меня. Я подтянула колени к груди и, укутавшись в старый растянутый кардиган, закрыла глаза. Мне снилось моё детство. Мы с Петуньей бегали наперегонки в саду, затем рвали цветы и плели венки, мои венки всегда были из тигровых лилий, которые росли в садике нашей соседки миссис Дэверс, за это я всегда получала хороший нагоняй, но эти цветы мне так нравились... А ещё мне снилось Рождество 1967. Я почти не помню, что было в то Рождество, кроме калейдоскопа ярких красок и эмоций, каравана подарков и наш с Туни счастливый смех, крики " Санта! Санта!..." ... И мама заплела нам одну на двоих косу - рыже-медовую, как огонь и солнышко. - Лили! Лили, вставай! Просыпайся! Я проснулась от грубого толчка в плечо. Что за дела? В купе царил необъяснимый хаос и суета. У кого-то в вагоне бесновалась сова, Марлин с кряхтением доставала что-то из чемодана, лежащего на верхней полке, Питер Петтигрю, не знаю, как он тут оказался, нервно шуршал пачкой карибских шоколадных гребешков, за дверью нашего купе кто-то бегал, а Мария всё ещё тормошила моё плечо. - Что происходит? - я протёрла глаза - Мы приехали? Я выглянула в окно. Но почему мы стоим? Ведь мы всего лишь в Хогсмиде. - Ага. - раздался из-под чемоданной крышки приглушённый голос Марли. - Но ведь только Хогсмид... - я озадаченно махнула рукой на окно. - Из-за царящего внутриполитического конфликта в стране, - с видом умудрённого жизнью юриста ответила Марлин, - всех учеников Хогвартса высадят вместе с вещами до въезда на территорию школы, а на входе дополнительно обыщут мракоборцы. Мои брови поползли наверх. Ну надо же, спохватились. Только сомневаюсь, что эти меры особо чем-то помогут, впрочем, нужно мыслить позитивно. Я оглядела купе ещё раз. Надо бы переодеться. Но вот Питер... - Питер, не мог бы ты выйти, мне надо переодеться - опередила меня Марлин МакКиннон, наконец выудив из чемодана форму. Петтигрю сконфуженно вздрогнул, залился румянцем и поспешил ретироваться. Пришла моя очередь лезть в чемодан за мантией. * * * Честно говоря, когда Марли сказала, что нас выгрузят из поезда, я не приняла эти слова в буквальном смысле, однако то, что нас ждало спустя четверть часа после её слов, меня обескуражило. В действительности всю серьёзность обстановки в стране все мы, включая меня саму, поняли только сейчас, когда по вагонам разнёсся гул тяжёлых шагов черных сапог мракоборцев. Совершенно не церемонясь, не обращая внимания на плач испуганных первокурсников, они резкими движениями, а иногда просто пинками, открывали двери в купе. Мрачные, абсолютно безэмоцианальные фигуры в тёмных одеждах хватали нас за предплечия, сканировали какими-то невербальными заклинаниями наши вещи и просто выталкивали из вагонов. Когда пришла моя очередь, из купе уже увели всех моих подруг. Мария пыталась возмущаться, но её быстро угомонили. Ко мне подошёл угрюмый мужчина лет двадцати пяти - тридцати, с жуткими, просто неописуемо жуткими глазами. Один, карий, был абсолютно обычным, ничем не примечательным, не считая пару светлых рубцов на веке, а вот второй - огромный голубой имплантант, шныряющий в разные стороны с небывалой скоростью. Не управляя своими эмоциями, я попятилась, не сводя с мужчины взгляда. Он не обратил на это ни малейшего внимания и взял мою руку, одновременно с этим пристально разглядывая голубым глазом мой чемодан. Выглядело это настолько жутко, что меня передёрнуло. Он грубовато вытолкнул меня из вагона на землю, слевитировав мой чемодан в общую кучу, валявшихся неподалёку чемоданов. - Нашу маленькую шлюшку проводил сам Грюм, - раздался над моим ухом тихий надменный голос. - Его ты тоже поцеловала? Или может что-то большее? Я вздрогнула и обернулась, чтобы столкнуться с холодными глазами Поттера. Я конечно всё понимаю, я плохая, я целовалась с его лучшим другом, из-за меня он поссорился с ним, но называть меня шлюхой...! - Не смей так говорить со мной. - хмуро сказала я. - Как пожелаю, так и буду с тобой разговаривать. - от слов Поттера мне буквально стало холодно. Я хотела ему что-то ответить, но он поспешно прошёл мимо меня к ребятам из команды Гриффиндора по квиддичу. Я постояла минуту, поздно сообразив, что так и не закрыла рот, собираясь сообщить о своём мнении Джеймсу. Тряхнув головой, я оглянулась в поисках Марлин и Марии. На поляне, а высадили нас именно на огромную поляну, перед входом в Хогсмид, творился кавардак. Выгруженные из поезда дети дизорганизованно шатались по поляне, отходя от небольшого шока, гора из чемоданов становилась воистину необъятной, и стоящие рядом с ней первый и второй курс вот вот попадут под её лавину. Вообще всё это напоминало мне огромный муравейник, с неупорядоченным движением. И куда, Мерлин меня прости, смотрят старосты?! И тут меня вдруг несказанно осенило. Пикси меня подери, ведь староста это я! Надо как можно быстрее найти Римуса. Я ещё раз огляделась. Как же в этом хаосе мне найти Римуса? К сожалению единственным человеком, кто мне в этом мог бы помочь был Поттер... Впрочем эту мысль я отмела почти сразу же, и решила искать сама и, так сказать, вручную. * * * Толкотня перед Хогсмидом длилась ещё очень и очень долго, так что в Хогвартсе, а в последствии и в Большом зале, мы оказались ближе к часам трём ночи. Римуса я не нашла, так что поначалу организовывать неугомонных детей пришлось самой. На входе в замок нас ещё раз тщательнейшим образом проверили, а следить за тем, чтобы все попадали в школу после этой процедуры и не разбредались, приходилось опять мне, но тут, к счастью, подключились и другие старосты. Проще говоря, к трём часам ночи я была настолько измотана, что засыпала прямо за столом, во время речи Дамблдора и распределения, роняя голову на руки. До конца отключиться мне не позволяли лишь постоянные тычки в бок Марлин и Марии. Когда начался пир, я сразу же отправилась спать, потому что спать мне хотелось намного больше, чем есть. Хотя Марлин и уговаривала меня остаться и съесть хотя бы что-нибудь за целый день, я всё равно отказалась. Еда - явно не то, что мне было сейчас нужно. Я вышла из Большого зала в полумрак пустынных коридоров Хогвартса. Мой родной Хогвартс... Сейчас в тишине и мягкой темноте, разгоняемой местами оранжевым свечением факелов, я снова остро осознала, как много у меня с ним связано и как мало времени здесь у меня осталось. Почему-то сейчас, мягко ступая по мрамору пола, мне показалось, что главная часть моей жизни проходит, неумолимо заканчиваются самые счастливые годы, а впереди неизвестность. Думаю, сейчас меня ни смог бы понять ни один первокурсник, второкурсник, шестикурсник... Они ведь считают, что им ещё так много лет жить здесь. Я тоже так считала, а сейчас...сейчас моё сердце сдавило чувство тоски. Мы до последнего не любим, даже ненавидим нашу школу, пока в один прекрасный момент, прощаясь с ней, не понимаем, что вместе с ней прошло наше детство. Все плачут, когда детство заканчивается. Звук разбившегося стекла разрезал тишину, заставляя меня вздрогнуть и остановиться. Я была в трёх шагах от портрета Полной дамы. Не то что мне было интересно, что же это такое разбилось там за углом, ведь это мог пошалить Пивз или ещё Мерлин знает что, но я, всегда принадлежавшая к тем людям, которые смотря маггловские ужастики, гневно судили о глупости главного героя идущего прямо туда, куда не надо, в данный момент, почему-то решила следовать классике жанра. Постояв в раздумьях, я направилась вверх по лестнице и завернула за угол. На полу, посреди пустого, слабо освещённого коридора, лежали беспорядочно раскиданные осколки зеркала. Быть может я себя накручиваю, и это и вправду Пивз, но предчувствие у меня, прямо скажем, не хорошее. Откуда зеркало могло взяться здесь? Спать мне перехотелось. Я подошла к осколкам, ловя свои многочисленные отражения в кусочках посеребрённого стекла. Странно. Не очень люблю странности. Я рассматривала осколки минут пять, а затем решила, что лучше мне пойти отсюда. Мало ли, что могло здесь случиться, это в любом случае не моё дело. Я уже собиралась пойти спать, когда, отрывая взгляд от осколков, вдруг уловила странный блеск. Я присмотрелась к нему повнимательнее, но так и не могла понять, что же это такое. Наконец я поняла, что этот блеск исходит не от зеркала, а от отражения. Я подняла глаза на потолок и, вдруг, закричала. Я закричала до того, как увиденное полностью дошло до меня. На белом мраморном потолке, аккуратным подчерком, стекающими струйками красной вязкой жидкости было написано: "Санта, Петунья, это же Санта..." Слёзы ужаса и звенящий крик в ушах были последним, что я запомнила сегодня ночью... ---------------------------------- Мои дорогие волшебники, к сожалению наши встречи с вами становятся всё реже, это связано с тем, что этот год весьма тяжёлый для меня. Я поступаю в университет, так что основную часть времени грызу гранит наук и учу, учу и учу. Так что мой рассказ будет задерживаться. Надеюсь, что вы будете держать ваши палочки в задних карманах джинс и убережёте меня от вашей гневной Авады. Спасибо, что вы есть ♥ ______________ хочу посвятить эту главу Аделине Сотниковой, Юле Липницкой, нашим биатлонистам, и вообще всей олимпиаде Сочи 2014.