Личная коллекция мадам Пинс. "Глинтвейн пьют горячим."

Я проснулась резко, как будто меня выдернули из моего забытья. Минут пять я лежала, бездумно глядя в потолок, даже не пытаясь сообразить, где я, что со мной, почему я здесь. Мой мозг включился тоже резко, и я вдруг осознала, что разглядываю белые резные своды больничного крыла. Было светло, я повернула голову, - сквозь не плотно сомкнутые портьеры пробиваются яркие лучи осеннего солнца. На прикроватной тумбочке стоит бутыль "Настоя сознания" и полупустой гранёный стакан. Рядом лежит смоченная чем-то пахучим ватка, обёрнутая в марлю. Я завертела головой в поисках ещё каких-нибудь живых существ здесь кроме меня. Однако никого больше не было. И угораздило же меня попасть в больничное крыло в первую же ночь по приезде сюда. Я скривилась. И вдруг моё сознание открыло мне воспоминания вчерашнего вечера. Меня забила мелкая дрожь, а ладони покрылись бусинками пота. Что за чертовщина это была? И как я оказалась здесь? Знаю, мадам Помфри не любит, когда пациенты встают с постели без её разрешения, но я чувствала себя вполне сносно. К тому же оставаться здесь в полнейшем одиночестве мне было до чёртиков страшно. Я поспешила надеть форму, лежащую на стуле рядом с кушеткой, и, по дороге расчёсывая пальцами волосы, вышла из пропитанного запахом медикаментов больничного крыла. Абсолютно не представляю себе сколько сейчас времени, но коридоры совсем пустые. Сейчас либо совсем раннее утро, либо занятия уже начались. Совершенно не представляя куда идти - в Большой зал, гостинную Гриффиндора или на уроки, я выбрала второе. Всё равно я не знаю своего расписания, а шататься по кабинетам в поисках своего курса мне не хотелось. Дойдя до портрета Полной дамы, я остановилась. Голова сама собой повернулась в сторону лестницы, которая вела к моему ночному кошмару. Пойти туда ещё раз? Страшно. Но я ничего не смогла с собой поделать - ноги сами понесли туда, куда, наверное, следовало больше мне не соваться. К моему огромнейшему удивлению на том месте, где вчера было разбитое зеркало, не было ничего. Я подняла глаза к потолку - там так же ничего не было. Абсолютно чистый, белый мраморный потолок. Возможно, я должна была вздохнуть с облегчением, но от того, что вчерашнюю кровавую надпись я здесь не обнаружила, мне стало ещё больше не по себе. Я решила, что пора мне отсюда убираться, ибо стрёмно, и я поспешила спуститься в гостинную Гриффиндора. Родные красно-золотые стены встретили меня тишиной, мягкие бордовые кресла на пушистых двуцветных коврах одиноко пустели. Камин не горел, и здесь было непривычно, по-утреннему прохладно. Я зябко повела плечами и решила подняться в спальню. Я угадала - сейчас раннее утро, это было понятно по сладкому сопению, доносившемуся из-за дверей спален, мимо которых я проходила. Моя спальня, под позолоченным номером 79, встретила меня обволакивающей тишиной девичьего сна. Красные пологи на кроватях, что стояли полукругом вокруг самотопящейся печки, были плотно задёрнуты. Рядом с ними стояли, где раскрытые, а где и вовсе запакованные, неразобранные чемоданы. Тусклый свет едва пробивался сквозь закрытые ставни полукруглых арочных окон. В ноздри мне ударил такой до боли родной и знакомый запах дешёвых маггловских духов и кожи. Я прикрыла глаза и постояла минуту, просто наслаждаясь привычной атмосферой, которая шесть лет была неотъемлемой частью моей жизни. - Эванс, мать твою Эванс! - я получила подушкой в голову и непонимающе захлопала глазами. - Значит есть она не хотела! Так не хотела, - подушка опять приземлилась на мою голову - что свалилась в обморок. А мы с Марией значит должны с ума сходить от волнения, узнав, что ты валяешься у Помфри! Марлин Маккинон с растрепанным пучком, в одних пижамных шортах и сбившейся майке, с заспанными и гневно блестящими глазами, беззастенчиво мутузила меня подушкой. - Марли, это вовсе не от голода...- начала было я. Но Марлин с рычанием повалила меня на пол, села сверху и начала просто избивать подушкой так, что из неё полетели перья. Я пыталась отбиваться с хриплыми воплями. - МакКиннон, пикси тебе в задницу, прекрати немедленно! - пыхтела я, отбиваясь от неё. Эх, а она такая лапочка, когда спит. Мы, разумеется, всех перебудили. Эрика рассерженно что-то начала вопить, Мария ожесточённо тёрла глаза и, кажется, хотела к нам присоединиться, потому что её вторая рука тянулась к подушке. И только Алиса, моя чудесная Алиса Прюэтт, сжалилась надо мной и с хриплым, спросонья, смехом метнула мне подушку. Я поспешила поднять это смертоносное оружие и парой ударов скинула с себя Марлин. Однако тут позади меня очутилась Мария, тоже желая обрушить на меня свою ярость. Между прочим, перьевые подушки, когда перья в ней сбиваются, становятся просто каменными, и моей голове было вообще-то довольно больно. Увернувшись от подушки Марии, я попыталась убежать от сумасшедших подруг. Навернув пару кругов по комнате, я запрыгнула на свою кровать, выставила перед собой руки, зажмурилась и прокричала: - Всё! Я сдаюсь! Хватит, умоляю! Мне уже плохо. Ударов не последовало, и я рискнула приоткрыть один глаз. Обе волшебницы, скрестив руки на груди и бросив подушки на пол, сердито смотрели на меня. Я открыла второй глаз и постаралась скопировать выражение их лиц. Мы так бы наверное долго стояли и сверлили друг друга глазами в полнейшей тишине, если бы Эрика, перевернувшись на другой бок, не пробубнила: - Заткнулись наконец, истерички. Марлин подняла с пола подушку и швырнула в Эрику. - Ну, и ты собираешься с нами объясниться? - поинтересовалась Мария подходя к своей тумбочке. - Попозже. - я указала глазами на Эрику. - Почему это? - прищурилась Марлин, расплетая свой сбившийся пучок. - Потому что. - с лёгким нажимом ответила я - Мария, только не здесь! Мария закатила глаза и вынула изо рта папиросу. Эта глупая девушка начала курить этим летом, о чём радостно сообщила нам с Марли в письмах. Мы дружно ответили ей, что у неё испарились последние мозги, но убедить её перестать гробить свой организм нам в письмах не удалось. Может вживую получится? * * * История магии - самый скучный предмет. Хотя я никогда в жизни никому в этом не признаюсь, потому что я примерная ученица. Но история магии - самый скучный предмет. Я сидела на первой парте, слушала монотонный рассказ профессора Бинса и ждала, когда Мария, сидящая позади нас с Марли, дострочит свой ответ на мою записку. Я рассказала им с Марлин о кровавой надписи на потолке за завтраком, на что они дружно ответили мне рассказом о голодных галлюцинациях, но потом поверили. Наконец Мария кинула мне свой ответ. Но в тот момент, когда скомканная бумажка должна была приземлиться на поверхность моей парты, она вдруг стремительно упорхнула из-под моих рук. Сначала моё сердце ёкнуло, ибо я подумала, что впервые за тысячелетие нас спалил профессор Бинс, но потом сообразила, что он всё ещё, не прерывая своей лекции, летает взад и вперёд вдоль доски. Я проследила за траекторией полёта бумажки и одновременно с Марлин тихо прошипела: - Поттер! Он сидел, одной рукой лениво растрёпывая свои волосы, и с надменной, противной, фирменной своей ухмылочкой, разворачивал нашу переписку. Я прищурилась. Неужели он посмеет читать? - Не смей! - гневно шепнула я, отлично зная, что он услышит. Поттер нехотя перевёл на меня взгляд и медленно поднял правую бровь. Затем он снова опустил глаза на записку и шёпотом, так чтобы его мог слышать сидящий рядом Блэк, да они уже помирились, начал читать. - Incendio! - прошипела я, направляя палочку на записку в руках Джеймса Поттера. Пергамент в его руках должен был вспыхнуть, но Поттер с ловкостью убрал руки, в эту же секунду вытащив палочку и хлёстским движением направив на меня, сказал: - Expelliarmus. Я не успела ничего сделать, как моя палочка оказалась в руках мерзкого Поттера. А он продолжил читать, с каждым предложением повышая голос. - "Я тебе говорю, Мария, это были слова из моего сна, написанные кровью на потолке..." - читал он - Ты что же, Эванс, никак от той пьянки отойти не можешь? - Пьянки? - тут же встрепенулась главная сплетница нашего курса Джейн МакКензи - Лили Эванс напилась? - Заткнись, Поттер. - предостерегающе зашипела я. - Напилась? - Джеймс деловито повернулся к МакКензи - Слишком мягко сказано. Я бы сказал нажралась...до поросячьего визга. Со всех сторон послышались смешки, а моё лицо залила краска стыда. Я почувствовала, как глаза наполняются предательской влагой. Как он может...? - Закрой свой рот Поттер! - гневно воскликнула Марлин, заставляя индифферентного профессора Бинса всё таки обратить на нас внимание. - Мисс МакКинно, я бы попросил вас быть потише. - прогнусавил он. Впрочем, до профессора никому уже не было дела. Класс наполнился жужжанием голосов, обсуждающих последнюю новость дня - Лили Эванс нажралась до поросячьего визга. Я уронила голову на руки, ненавидя Джеймса Поттера всеми фибрами своей души. Как же несправедливо. Тем временем МакКензи выпытывала у Поттера подробности моего пьяного угара. Я слушала лишь краем уха, в голове кружился рой мыслей, главная из которых была "всё нормально, не реви." Моя репутация была разбита вдребезги, и вряд ли в их глазах я могла пасть ещё ниже, но... - Скажу более того, - загадочным голосом ловеласа сказал Блэк - Лили Эванс уже не столь невинна... Я резко подняла голову, не слыша и не видя ничего больше. Я смотрела на лицо Блэка, желая сама не знаю что в нём увидеть. Затем перевела взгляд на Поттера, который одобрительно, ОДОБРИТЕЛЬНО, подмигнул своему дружку. Ожидала ли я такой подлости от них? Никогда в жизни... Я не слышала ничего, не слышала воодушевлённых возгласов гриффиндорских девушек, не слышала тяжёлый вздох Северуса Снейпа, не слышала, как Марлин МакКиннон, покрыв Сириуса Блэка трёхэтажным матом, швырнула в него Конфундусом, но он отбил её атаку, не слышала, как верещал всегда спокойный профессор Бинс и как Мария влепила Поттеру звонкую пощёчину. Я не чувствовала, как по щеке соскользнула и упала на пол моя слеза. Я не чувствовала, как тисками сжало всё у меня внутри. Не помню, как вышла из класса, но вышла я незаметно, все были увлечены обсуждением новой сплетни и рассматриванием потасовки, которую устроили мои подруги. Я выскользнула в коридор и целенаправленно отправилась в тот коридор с разбитым зеркалом. Если кто-то хочет меня убить - пусть убьёт прямо сейчас. Мне абсолютно всё равно.