Личная коллекция мадам Пинс. "Глинтвейн пьют горячим."

Вы вновь здесь. Добрый день. Вы раньше бывали в "Кабаньей голове"? Знаю, дорогие волшебники, вам этот вопрос показался глупым, но я спрашиваю у той части своих слушателей, которая полагала, что волшебники живут только в детских сказках. Не бывали. Что ж прошу любить и жаловать - "Кабанья голова". Здесь немного пыльно, но зато тихо. Ставни плотно закрыты, поэтому дневной свет сюда еле просачивается, мелкими полосками падая вам на лицо. Вы улыбаетесь. Некоторые из вас никогда раньше не бывали в Хогсмиде. Мы сидим за большим круглом столом, в самом углу тёмного зала. Где-то в своей кладовке недовольно бурчит мистер Аберфорт Дамблдор, это всё потому, что мы заказали слишком много еды. Грязная стойка вдали от нас выглядит жалко и заброшено, стаканы пылятся, рядом валяется дурно пахнущая тряпка с масляными, жёлтыми пятнами. Вам кажется это место немного мерзким, но на самом деле, здесь здорово. Я столько раз пряталась тут от Поттера, когда он норовил прогуляться со мной по Хогсмиду... Знаете, что бы ни говорили, а сливочное пиво в "Кабаньей голове" намного вкуснее, чем в "Трёх мётлах". Попробуйте, оно безалкогольное, если что, так что не бойтесь, я не собираюсь вас спаивать. Это привилегия Сириуса Блэка. Что ж, а теперь, когда все удобно устроились, сделали глоток сливочного пива и смотрят на меня с таким азартным блеском в глазах, я готова продолжить. * * * Спала ли я эту ночь? Снова нет. Сначала мы с Марли собирали чемоданы, потом делились своими переживаниями по поводу поездки. После, решив что нужно поспать, мы разошлись по своим кроватям. Но я так и не уснула, сначала крутясь как юла, а затем попросту оставив попытки попасть во власть Морфея. Всю ночь перед моим взглядом мелькали различные догадки на счёт того, какая она - калифорнийская Школа Магии. И хотя я не спала всю ночь, я по какой-то причине даже не заметила, что Мария Стоун вернулась в спальню лишь в четыре утра, как раз тогда, когда мы с Марли начали вставать. Мне было жалко Марию, потому что она хотела в Америку не меньше нашего, но она не едет. Нет, она не плакала ночи напролёт, как Алиса, и не ходила с траурным лицом, как Марлин. Но грусть в её глазах долго не пропадала, сопровождая нас на протяжении дней четырёх. Где её могло носить до четырёх утра? Стоун отличалась хорошим поведением, и с ней никогда не было таких проблем, как, скажем, с Марлин МакКиннон. Она порой зачитывалась магическими приключенческими романами до поздней ночи в гостинной, но в два часа она железно была в своей кровати. Сегодня Мария, как и всегда, искала утешения и забытья от всех проблем и всего внешнего мира в художественной литературе. Она сидела там же, где всегда, на самом дальнем от камина кресле, возле окна с прозрачной белой тюлью. Она, сняв обувь, зябко поджимала пальцы, с ногами забравшись в кресло. В одной руке она держала толстую книгу с пожелтевшими страницами и гордым названием: "Чем пахнет Амортенция для Салазара Слизерина", а другой теребила нижнюю губу. Она всегда так делала, когда с головой окуналась в свои книжки. Было уже поздно, но девушка не замечала ни времени, ни гриффиндорцев, которые, желая друг другу добрых снов, медленно расходились по своим спальням. Она не знала, что там, наверху, её подруги легли спать, но обе так и пролежат без сна до рассвета. Не знала, что в одном из тёмных коридоров Хогвартса Сириус Блэк, прижимая к стене Мэри Уильямс, доводит ту до грани с обмороком, сладостно терзая её губы. А по другому коридору, накинув на себя свою знаменитую в узком кругу мантию-невидимку, крадётся Джеймс Поттер, сжимая в руках выкраденную у Слизнорта пробирку с Оборотным зельем. Мария Стоун не знает, что Питер Петтигрю что-то нашёптывает Эвану Розье, трусливо оглядываясь по сторонам, возле подземелий Слизерина. Она не знает, что напротив неё, на своём законном месте, возле камина неподвижно сидит Римус Люпин и, почти не моргая, внимательно изучает её лицо. Стрелки на наручных часах Марии показали ровно три часа утра. Девушка зевнула, потерев глаза, но заканчивать чтение не спешила. Вдруг одно из поленьев в камине громко треснуло, заставляя её вздрогнуть и перевести невидящий взгляд на него. - Рем! - взор Марии моментально прояснился. - Ты почему не спишь? Он не ответил, продолжая молча смотреть на девушку, слегка склонив голову набок. Мария сглотнула. Сейчас, в мягком свете камина, Римус Люпин казался совсем не тем тихим, скромным мальчиком, которого она привыкла видеть днём. От жара на его скулах появился лёгкий румянец, две верхние пуговицы идеально выглаженной рубашки были расстёгнуты, обнажая бледную кожу ключиц. Волосы слегка растрёпаны, в глазах застыл какой-то странный блеск, но быть может это просто игра света... Таким он был похож на своих друзей. - Римус, - позвала Мария. Он вопросительно вскинул брови, веля продолжать. Мария вжалась в кресло. Он был другим, и её то пугало. Её пугало, что влюблённость в тихого Римуса Люпина, сейчас перерастала во что-то странное, непривычное. Её тело окатило волнение. Да, Римус нравился ей уже довольно давно, но она не спешила в этом признаться, даже самой себе. Ей было трудно и неловко оставаться с ним наедине, тем более сейчас. - Почему ты не спишь? - всё же нашлась девушка. - Расскажешь о чём книга? - полностью проигнорировав её вопрос, поинтересовался Люпин, не сводя глаз с лица Марии. - Э... Ну... - замялась девушка, закрывая книжку. - Про любовь. - Интересно. - Люпин поднялся с кресла и сделала пару медленных шагов в Марие. - Ты боишься? - Ч-чего? - Мария напряжённо следила за приближением Лунатика. Как хищник к жертве... - Нет. - Я чувствую твой страх. Римус Люпин остановился прямо перед её креслом, сверху вниз прожигая своими жёлтыми глазами. Жёлтыми... Гриффиндорка никогда не замечала, что у Римуса такие странные глаза. Ей всегда казалось, что они были серыми. Мария как загипнотизированная смотрела в эти глаза, широко распахнув свои. Она не могла оторваться. Она, кажется, даже не дышала. Римус, впиваясь взглядом в её лицо, медленно опускался на колени перед креслом. А Мария даже не могла пошевелиться, как будто со стороны наблюдая за происходящим. Что с ней происходит? Люпин с какой-то пугающей полуулыбкой на губах протянул руку к лицу девушки. Он положил ладонь на её затылок, легонько нажал на него, приближая её лицо к своему. Вторая рука Римуса Люпина скользнула по девичьей талии, сначала мягко поглаживая её спину, а затем резким движением притягивая к себе. Мария, столкнувшись грудью с торсом гриффиндоца, резко выдохнула, от столкновения весь воздух вышел из лёгких. Мария упёрлась руками в грудь Люпина, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию между их губами. Ей не хотелось сейчас целоваться с ним, хотя эта мечта преследовала её уже второй год, он пугал её, он был совсем не такой, непривычный! Но она не могла вымолвить и слова, не в силах отвести взгляда от плавленного золота его глаз. - Ты же не будешь бояться меня, верно? - шепнул Люпин, сжимая в кулак волосы на её затылке. Мария не ответила. Она всё смотрела и смотрела в эти глаза. Римус резко опустил вниз кулак, сжимая шелковистые пряди девичьих волос, отчего её затылок больно заныл, и Мария безвольно запрокинула голову назад. Она негромко вскрикнула, и сильнее упёрлась руками в его грудь. Но Люпин, будто бы и не чувствуя её сопротивления, лишь сильнее прижал к себе её тело. Она дрожала. Даже спустя много лет, Мария не смогла объяснить, от чего именно была эта дрожь: от адреналина, страха, волнения или ещё чего. Казалось, все эти чувства в тот момент переполняли её трепещущее сердце. Римус, медленно приближаясь к губам девушки, обдал её лицо тёплым дыханием. От него пахло еловыми иголками и шоколадом. Люпин завладел её губами резко и грубо. Он целовал их жадно и больно, прокусывая и зализывая маленькие ранки. Разорвав зрительный контакт с ним, Мария будто очнулась от странного наваждения. Его поцелуй был не таким, как она ожидала. Не таким, как пишут в книжках. Ни нежным, ни робким, ни сладостно-приятным. Но он вызывал такую странную бурю эмоций, что хотелось плакать, смеяться, кричать, выть, крепко прижимать его к себе и оттолкнуть, накинувшись на него с кулаками. А ещё ей было больно. Он кусал, кусал её губы, заставляя их раскрыться, но Мария упорно сопротивлялась, решительно уперевшись ладонями в грудь гриффиндорца. Тогда он ещё сильнеё потянул её за волосы. Девушка вскрикнула от боли, и Римус проник языком в её рот. Марию пронзила масса непонятных и непривычных ощущений. Как хорошо, что она сидела, иначе бы её ноги точно подкосились. Но Римусу было недостаточно и он углубил поцелуй. Девушка вскрикнула, когда острые зубы Люпина сомкнулись на её языке. Рот наполнился солоноватым вкусом крови. Люпин искусал в кровь её губы, те вспухли и кровоточили уже довольно сильно. - Мне больно! - Мария попыталась оттолкнуть Люпина, но тот, утробно зарычав, только сильнее впился клыками в её губы. - Римус хватит! Алые капли стекали по её подбородку, падая на её руки и грудь Люпина. Он истерзал её губы до такой степени, что из глаз девушки брызнули слёзы, а лицо исказилось от боли. Он не отпускал её... - Римус! - Люпина отшвырнуло от дрожащей Стоун. Он зло рыкнул, и его глаза стали ещё ярче и ещё необычнее. Между Люпином и Марией тут же возник непонятно откуда взявшийся Джеймс Поттер. Римус странно, зло, по-животному дёрнул головой, веля другу отойти. Но Поттер схватил его за плечи и, впечатав в стену рядом с окном, пристально глядя в глаза, прошипел: - Угомонись, Лунатик! Успокойся, слышишь меня? - он взял его за воротник рубашки и легонько встряхнул. - Ты не понимаешь, что творишь. Очнись же! Люпин с минуту злобно сверлил друга жёлтыми глазами, по-звериному дёргая верхней губой. А затем его взгляд изменился, он ссутулился и глаза поменяли цвет на привычный серый. Мария смотрела во все глаза, как Римус вновь становится тем Римусом, которого она знала и любила. Глаза потеплели, руки задрожали. Но как его глаза могли быть жёлтыми? Поттер что-то шепнул Люпину, и тот резко вскинул голову на девушку, как будто впервые её видел. Она стояла, дрожащими пальцами стирая кровь с подбородка и щёк, которая всё ещё сочилась из места укуса. Лицо Римуса изменилось, он побледнел и, в два шага преодолев расстояние между собой и девушкой, протянул руку, желая коснуться её лица. Но Мария отпрянула, со смесью испуга и обиды глядя на однокурсника. На щеках Люпина вздулись желваки, а по лицу скользнула тень. Мария попятилась, ожидая, что он снова начнёт мучить её. - Мария... - тихо начал Люпин. - Не подходи ко мне! - выпалила гриффиндорка, отступая к спальням девочек. - Послушай... Но Мария лишь покачала головой, чувствуя, как слёзы вновь начинают катиться по её щекам. Люпин сделал шаг к девушке и она, отпрянув назад так сильно, что врезалась плечом в кирпичную стену, развернулась и побежала в свою комнату. Люпин долго смотрел ей в след, чувствуя как болезненно сжимается его сердце. - Кретин! Идиот! - Римус устало сел на краешек кресла, спрятав лицо в ладони. - Как я мог сделать с ней такое! - Луни, - Джеймс сел на корточки перед другом, всматриваясь в его лицо. - Завтра полнолуние, не вини себя. Ты всегда немного не контролируешь себя перед... - Как я мог причинить ей боль, Джеймс?! - Лунатик вскинул голову, и Поттер заметил, как снова начинают желтеть его глаза. - Я должен был себя контролировать. ДОЛЖЕН! - Лунатик... - Замолчи, Джеймс! Я кретин! Я умудрился сделать больно девушке, к которой неравнодушен. Я чудовище... - Римус, не говори так, это луна так действует на тебя... - Оставь меня одного, Джеймс. Пожалуйста. - Как скажешь... * * * Я не спала всю ночь, и знаете что? Моё настроение было просто наиотвратительнейшим. Я ненавидела всех и вся, чувствуя, как неприятно чешутся глаза от усталости. Голова была ватная, всё тело непонятно ныло, а сонливость заставляла зевать меня почти каждые пять минут. А всё потому, что в четыре часа и тридцать минут утра я уже была вынуждена сидеть за Гриффиндорским столом, уныло ковыряя вилкой остывший омлет и подперев голову рукой. Рядом сидела такая же угрюмая Марлин, по синякам под глазами которой, я быстро поняла, что ночь она так же провела без сна. Именно в тот момент я поняла, как сильно я ненавижу этот мир. Да, когда я не высыпаюсь, я очень злая. Сейчас же, мимо меня проплывали леса и одинокие деревья, уныло шелестя кронами под противно-серым и пасмурным осенним небом. Я сидела, уперевшись локтями в столик, опустив подбородок на руки и глядя в окно Хогвартс-экспресса. На соседнем месте, с ногами забравшись на сиденье, зажалась в угол между стеной и окном Марлин МакКиннон, закрыв глаза и кажется уснув. Ей повезло, она хотя бы смогла это сделать. Я же вот сидела, чувствуя как тяжелеют веки, но как только я закрывала глаза, в голову лезли мысли о том, что скоро я приеду в совершенно незнакомое место, к совершенно незнакомым людям. А ещё перед этим меня ждёт торжественная церемония "передачи" нас доброго министра магии другому министру магии и его школе. Я начинала нервничать, сердце безумно билось, и о сне можно было забыть. Я волнуюсь. Я вздохнула и откинулась на спинку сиденья, отвернувшись от окна. В голове было столько мыслей, что в висках уже гудело. Хотя, быть может, это от усталости. Марлин что-то сказала во сне и прижалась щекой к холодному стеклу. Она такая забавная, когда спит. Интересно, я тоже причмокиваю губами во сне? - Дамы, - стеклянная дверь в купе отворилась, и на пороге появилась лохматая голова Джеймса Поттера. Ну, кто бы сомневался. Тем не менее, при его появлении в моём животе что-то приятно затрепетало. Нет, только этого мне не хватало. Тот поцелуй, это всего лишь моя маленькая месть ему. И он всё ещё меня бесит. Хотя нет, не бесит. Но ему это знать ни к чему. - О, МакКиннон, прости ты спала? - Блэк плюхнулся рядом с проснувшейся девушкой. - Да! - Марли зло зыркнула на него. - Прости, дорогая, - оскалился Блэк, - я не случайно. Поттер фыркнул и перевёл взгляд на меня. Что ему нужно? Я поёжилась, предпочтя разглядывать свои ногти, вместо его физиономии. Поттер приблизился ко мне, и, наклонившись к моему уху, прошептал: - На пару слов, Лили. Его дыхание обдало жаром мою шею, и я почувствовала, как по спине забегали предательские мурашки. Зачем я тебе, Поттер? Ну подумаешь поцеловались. Ну подумаешь, я потом неделю от тебя бегала, ну так пойми всё, ты же умным себя называешь, и отстань от меня. Я взглянула на Марлин, призывая её спасти меня. Она встретила мой взгляд и, чуть нахмурившись, кивнула. - Лили, не сходишь со мной попудрить носик? - улыбнулась она. - Конечно, - я послала Поттеру извиняющийся взгляд и поднялась с сиденья. - МакКиннон, я уверен, ты в туалете и сама справишься, - раздражённо сказал Поттер, - мне нужно поговорить с Лили. - Поттер, уверена, ты можешь поговорить с ней и потом. - огрызнулась Марлин, тоже вставая со своего места. - А давай лучше ты потерпишь? - Блэк резко схватил её за руку и дёрнул на себя, заставляя сесть. - Ну, если совсем прижало, я могу составить тебе компанию, - он обворожительно улыбнулся, - ведь ты, похоже, не можешь справлять свою нужду в одиночку. - Заткнись, Блэк! - прошипела МакКиннон, тщетно пытаясь вырвать руку. Я тоже разозлилась и дёрнулась было помочь Марли, как почувствовала, что Поттер мягко удерживает меня за локоть. Я обернулась на него, зло сверкнув глазами. - Ну же, Эванс, всего на пару минут, - Поттер вытянул меня из купе, - не волнуйся, Бродяга не даст твоей МакКиннон скучать. - Раздражают ваши тупые клички, - я прижалась спиной к стене и скрестила руки на груди. - Ну, и что тебе надо? - Ба, а мы сегодня не в настроении, - хохотнул Поттер, растрепав свои волосы. - Я серьёзно, Поттер, - прищурилась я, - давай к делу. - Ну раз ты так настаиваешь, Эванс, - он выделил мою фамилию, облокачиваясь плечом на стену рядом со мной. - Мне не нравится твоя беготня от меня. - Я не бегаю от тебя! - вскинулась я. - Разумеется, - отмахнулся Поттер, - у тебя просто возникают срочные дела, каждые пять минут, как только я к тебе подхожу. Мы поцеловались Эванс, а не подрались, зачем тебе носиться от меня, как угорелой? - А что я должна делать? - ощетинилась я. - Детей тебе нарожать? - Что за ерунда, Эванс, - закатил глаза Поттер, - хотя вообще идея мне нравится... В общем, просто объясни, что не так, почему ты вечно убегаешь от меня? - Я не убегаю! - Эванс, сложно ответить? Как будто я знаю, что тебе ответить! Глупый Поттер, что вот ты ко мне прилип, как банный лист. Не знаю я, почему я тебя избегаю, не знаю! Может, просто боюсь того, что ты хочешь мне предложить? Но вслух сказала следующее: - Не хочу, чтобы ты возомнил себе невесть что. Я тебя поцеловала, но это не значит, что я упаду к твоим ногам. Просто хотела, чтобы ты отстал наконец со своим Блэком и шуточками. Кстати неудачными. - Что, Эванс? - его голос изменился, приобретая таки ледяной оттенок. - Что слышал, - я глупая. Зачем я так сказала, я так не думаю, нет-нет-нет. - Чтоб отстал, значит, - Поттер внимательно посмотрел на меня, не хорошо так посмотрел... Я поёжилась, а он упёрся ладонями в стену с двух сторон от моей головы и наклонился к моему лицу. Ему что так нравится нависать надо мной? - Ты правда думаешь, что у меня ангельское терпение, Эванс, - прошипел он мне в лицо. - При чём тут вообще твоё терпение, Поттер? - Эванс, не зли меня. Наши отношения итак не идеальны. - Их просто нет, Поттер... - Ты полагаешь, что после того, что ты сделала, я позволю тебе вот так себя вести? - Да ничего я тебе не делала! - Нет, Эванс, - рыкнул Поттер, впечатывая кулак в стену вагона, - ты поцеловала меня, и теперь, я клянусь тебе, ты от меня никуда не денешься... Поезд качнулся и остановился. Кажется, мы приехали в Лондон.