Личная коллекция мадам Пинс. "Глинтвейн пьют горячим."

Я сидела перед камином в нашей с Джеймсом гостиной и думала о том, что всего полгода назад я и представить не могла, что это такое – иметь детей. И вот теперь моя голова идёт кругом от того, что нужно успеть приготовить ужин, постирать пелёнки, проследить за тем, чтобы Джеймс уложил Гарри спать, ответить на письмо Римуса, и прочее и прочее. Да, дети – это немного утомительно, конечно, но безусловно они стоят того. Гарри ползал по полу, забавно агукая, пока старший Поттер разбирался в устройстве маггловских подгузников, ибо я взбунтовалась против ежедневной стирки пелёнок. А я сидела, держа в руке чашку горячего чая, наслаждаясь выдавшейся свободной минутке. – Кто, к Мерлиновой бабушке, это придумал?! – кажется, терпению Джеймса пришёл конец, и он отшвырнул от себя уже третий памперс, который пытался застегнуть. Я лишь улыбнулась, глядя на обескураженного мужа. Джеймс раздражённо покосился на меня. Гарри захныкал, и я поняла, что моя свободная минутка подошла к концу.

***

– Иди сюда, – шепнул Джеймс, когда я спустилась в гостиную, уложив ребёнка спать. Я покорно подошла, и он усадил меня к себе на колени. Я откинулась спиной на его грудь, чувствуя, как всё тело просто ломит от усталости. Могла ли я подумать ещё года четыре назад, что буду вот так сидеть на коленях «этого придурка» Поттера, перед камином в нашем общем доме, после того, как рожу ему нашего общего ребёнка? Конечно, нет. Но я любила этого придурка Поттера. Любила всем сердцем его и нашего маленького Гарри. – Лили, – его дыхание щекотало шею, и я прикрыла глаза. – Я же говорил, Эванс, что в конечном итоге ты будешь моей. – Это не самое худшее моё поражение, – усмехнулась я, повернувшись и чмокнув его в губы. Джеймс расплылся в улыбке довольного кота, которого накормили сметаной. Хитрая оленья морда. Я потрепала его непослушные волосы и поднялась. Поттер протестующее забубнил, но я уверила его, что сейчас вернусь. Я сходила на кухню, чтобы принести нам с Джеймсом графин с красно-коричневой жидкостью. Я разлила напиток по стаканам и протянула один Джеймсу, собираясь нагреть своей палочкой. Прежде чем я успела сообщить ему, чтоб тот достал свою, этот оболтус выпил все залпом. Я открыла было рот, чтобы просветить Поттера о его умственных способностях, но тот опередил меня, резко закашлявшись. – Что за мерзость, Лили?! – поморщился Джеймс. – Отравить меня решила? Чем это я успел тебе не угодить? – Ты олень, Джеймс! – расхохоталась я, щёлкая мужа по носу. – Глинтвейн пьют горячим, помнишь?

Глинтвейн пьют горячим.