Личная коллекция мадам Пинс. "Глинтвейн пьют горячим."

Доброго времени суток, дорогие. Вы наверняка слышали уже много рассказов о нас с Джеймсом, как всё начиналось, продолжалось, заканчивалось, ну и понятно. Что ж, историй про нас действительно очень много. И я рассказывала вам всего лишь одну из них, только чуточку другую. Я вряд ли изобрела велосипед, так что было бы вполне понятно, если бы ваши ряды редели. Но вы оставались со мной всё это время, слушали, переживали эту историю, будто сами были там, со мной. Я очень благодарна вам за это. Ну что ж, вспомним где мы… Мы с вами сидим у меня дома в Поттер-мэноре, на красном бархатном диване моей любимой гостиной. В ваших чашках стынет горячий эрл грей, а под правой рукой у вас чаша с испеченными мною печеньями. В волшебном радиоприёмнике, что стоит позади вас, играет песня "Goodbye, my love, goodbye ", известного маггловского исполнителя Демиса Руссоса. По вашему телу разливается тепло, а на щеках играет румянец от стоящего неподалёку камина. Поленья потрескивают в камине, придавая атмосфере этого вечера особый домашний уют. Вы слушаете дальше рассказ, чувствуя, как погружаетесь в мир моего прошлого. Я продолжу свой рассказ сразу после того, как вы добавите в ваш чай немного молока, и нечего морщиться – это вкусно. Джеймс, перестань подначивать Сириуса на очередные шалости, это ведь наши слушатели, имей совесть! Прошу меня извинить. Сами знаете, что на этих оболтусов нет никакой управы. Рядом с вами на полу у камина уютно устроилась Марлин МакКиннон. Возле неё разлёгся Питер Петтигрю, явно раздумывая о том, как бы умыкнуть у вас из-под носа побольше печенья. Подле меня, на подлокотнике моего кресла, сидит Римус Люпин, приветливо улыбаясь каждому из вас. В его ногах, на полу, обняв руками колени, устроилась Мария Стоун. Кстати, спешу поделиться радостной новостью: Римус, наконец-таки, решился сделать ей предложение. Что ж, раз уж все в сборе, думаю, можно начать. * * * Поезд, покачиваясь и стуча колёсами, уносил нас в сторону родной школы. За окном один однообразный пейзаж сменялся другим, таким же однообразным. За семь лет я так привыкла к этим пролетающим мимо деревьям, кустарникам и одиноким домикам, стоящим в чистом поле, что сейчас на меня вновь накатила тоска. Я сидела у окна, лицом к входу в купе. Спиной прислонившись к холодному окну, я обняла себя руками, чтобы хоть как-то унять пробивающую меня дрожь. Марлин сидела рядом, у меня в ногах, облокотившись о мои колени. Она была бледная и угрюмая, с чёрными синяками под глазами и искусанными губами. Наверное, я выглядела не лучше, – сегодня я даже не удосужилась причесаться. На соседнем сиденье расположились Поттер и Блэк, большую часть дороги рассматривающие свои руки. Сегодня они были необычайно тихими – нонсенс для Мародёров, если не знать того, что заставило их притихнуть. Нас выгнали из Школы Магии Сент-Джеймс. С треском и позором, благодаря раскрывшемуся обману Сириуса Блэка. Сейчас мы ехали в Хогвартс, нервно думая о том, исключат ли Блэка с Поттером. Эта парочка мазохистов – Джеймс и Сириус - умудрились разрушить к Мерлиновой бабушке все международные контракты нашей школы. И навредили не только себе, своему факультету и своему директору, но и своей стране, включая Министерство Магии, которому теперь расхлёбывать дипломатический скандал. Я сидела, как на иголках, не зная, что делать. Моей первой реакцией на всё произошедшее была весьма ощутимая пощёчина Поттеру, а затем не менее ощутимый для моего организма нервный срыв. Однако сейчас всё моё нутро кричало о том, что Джеймсу итак плохо и не стоит ухудшать ситуацию ещё и нашей ссорой. Я подняла глаза на своего парня. Он сидел чернее тучи, то и дело с силой сжимая челюсти, отчего на его щеках проступали желваки. Я вздохнула и поднялась с сиденья. Все моментально посмотрели на меня, ведь своими движениями я нарушила угнетающую тишину, висевшую в купе уже добрых часа два. Я подошла к Джеймсу и села рядом, доверительно положив голову на его плечо. Он был напряжён донельзя, и я знала, что вряд ли смогу это исправить. Поттер тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Ну что я могу сказать – сам виноват. – Джеймс, что бы там ни случилось, чтобы вам ни сказал Дамблдор или министр Магии, я всё равно буду рядом. – Вместо этого сказала я. Поттер хмыкнул. А я незаметно кинула взгляд на МакКиннон. Она хмурилась, украдкой поглядывая на Блэка. Эти двое ни разу не оставались наедине с тех пор, как мистер Никсон вызвал Блэка к себе в кабинет. Я перевела взгляд на Сириуса. Он медленно снимал с мантии несуществующие пылинки, даже не глядя в сторону Марлин. Я наклонилась к уху Джеймса и прошептала: – Может оставим их ненадолго? – я почувствовала как по руке Джеймса, которую я успела сжать в своих ладонях, побежали предательские мурашки, видимо вызванные теплом моего дыхания. Поттер повернул голову, встречаясь со мной глазами. Его лицо было так близко… – Я думаю ему сейчас не до этого, – тихо сказал он, опуская глаза на мои губы. Теперь настала моя очередь покрываться мурашками. – И всё же, Джеймс, им нужно поговорить! – немного повысив голос сказала я. Поттер прищурился, окидывая меня оценивающим взглядом. Его руки обвили мои плечи и я оказалась прижата к его груди. Я почувствовала его губы на своей макушке, и по моему телу начало разливаться тепло. Затем он наклонился к моему уху и, обдавая мою шею горячим дыханием, сказал: – Не сейчас. Я зарычала, и хотела было вырваться из его рук, но кто ж мне даст. Меня несказанно бесило, когда к моим словам не прислушивались. Остаток пути я провела в объятиях Поттер, упорно игнорируя все его вопросы, всем своим видом показывая, что я обиделась. Блэк так и не взглянул на Марлин, и та становилась всё мрачнее и мрачнее с каждым часом. А затем мы прибыли в Хогвартс и Поттера с Блэком сразу же увели в коридор директора, а мы с Марлин отправились в гостиную Гриффиндора, ожидать приговора. * * * Мария Стоун коротала дни напролёт в школьной библиотеке, дабы избежать пересечений с Римусом Люпином, ходившим повсюду за ней по пятам. Люпин всё никак не хотел оставить её в покое, постоянно зазывая на разговор тет-а-тет. «Нет уж спасибо,» – думала на это Мария, в очередной раз укрываясь от пугающего юноши в стенах хогвартской библиотеки. Сегодня библиотека была переполнена до отказа, когда гриффиндорка вошла в неё. Мария с трудом нашла место в дальнем углу, за стеллажами с пыльными фолиантами, посвящёнными ядам пауков, скрывающими её столик от всей библиотеки. Девушка выудила из сумки домашнее задание по Рунам и приступила к его выполнению. Обмакнув перо в чернильнице, гриффиндорка задумалась об утренних словах Джесси Паркер. За завтраком эта пуффендуйская пигалица громко обсуждала со своими однокурсниками какой-то международный скандал, вызванный очередной выходкой Поттера и Блэка. Неужели они сумели нашкодить своей же собственной стране, да ещё и находясь в разных концах планеты? Мария Стоун надеялась, что эта их выходка никак не повлияла на Марлин и Лили. Бедная Эванс! Ей же до сих пор приходится терпеть Поттера, даже на соседнем континенте. Хотя Мария прекрасно знала, что долго Лили против поттеровского очарования не протянет, но всё же… Капля чернил с лёгким хлюпаньем упала на руку гриффиндорке, и Мария поспешила отложить в сторону перо. За её спиной вдруг скрипнула половица, заставив девушку подпрыгнуть от неожиданности. В уютной тишине библиотеки любой звук казался неприлично громким. Мария хмуро обернулась на того, кто нарушил её покой, и резко подскочила с места. Перед ней стоял Римус Люпин, её личная головная боль за прошедший месяц. – Что тебе нужно?! – прошипела девушка, пятясь от него. – Всего лишь поболтать, – краем губ ухмыльнулся Римус, и Мария заметила жёлтые огоньки в его глазах. Вот чёрт. Стоун лихорадочно думала о том, что ей делать, ведь от людной части библиотеки их надёжно скрывал книжный стеллаж. Люпин в одно мгновение преодолел разделяющие их с девушкой расстояние и схватил её за предплечье. Мария тихо вскрикнула и попыталась вырвать руку, но Римус держал её крепко. – Люпин, пожалуйста… – Мария закусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок страха. – Что пожалуйста? – прошептал Римус в самое ухо Марии. – Не надо, – захныкала Мария, когда губы юноши коснулись её щеки. – Чего не надо? – она почувствовала его дыхание на своей шее, а следом за этим там оказались его губы. Мария вздрогнула. – Не надо целовать тебя? – Римус очертил указательным пальцем контур её губ. Девушка стояла, как вкопанная, не в силах даже дышать. – Не надо обнимать тебя? – Римус прижал её к стене, обвивая второй рукой её талию. – Ласкать тебя? – Мария закрыла глаза, когда губы парня коснулись её виска. – Любить тебя? – он завладел её губами, аккуратно, давая привыкнуть… Почему, почему он сейчас такой нежный, ведь потом?.. Но потом ничего не последовало. Римус заставил девушку ответить на поцелуй, пока его рука ласково поглаживала её спину. Мария расслабилась, в глубине души ругая себя всеми известными ей словами. Ну вот, она вновь потеряла бдительность, и скоро он опять искусает в кровь ей губы, или ещё чего хуже. Браво, Стоун! Люпин отстранился, увлекая девушку за собой на стул. Он посадил её к себе на колени, боясь делать резкие движения, чтоб не спугнуть. Золотой огонёк потух в его глазах, и на Марию вновь смотрели серые глаза гриффиндорского старосты. Девушка, чуть нахмурившись, изучала его лицо. Римус сидел, слегка запрокинув голову, чтобы смотреть в глаза гриффиндорке. – Ты простишь меня? – шепнул он, сильнее прижимая к себе девушку. Мария вдруг как будто очнулась от наваждения. Она обнаружила себя сидящей на коленях у ненормального Римуса Люпина и порывисто дёрнулась. Но Люпин крепко держал её, с тревогой наблюдая за тем, как в её глазах появляется ужас. – Я не обижу тебя, девочка, – Люпин успокаивающе провёл кончиками пальцев по её спине. – Никогда больше, обещаю. – Р-Римус… – Тш-ш, Мария, обещаю, – шёпотом повторил Римус, замечая, что гриффиндорка понемногу перестаёт дрожать. – Я всё объясню тебе, ладно? Ты только дай мне слово не говорить никому. – Объяснишь, что за чертовщина с тобой творится? – злобно прошипела Мария, всё ещё остерегаясь внезапной смены настроения Люпина. – Я оборотень. – Серьёзно глядя в глаза девушки проговорил Люпин. Её зрачки расширились, а губы приоткрылись. Мария со смесью ужаса и понимания уставилась на парня. Так вот в чём дело… Стоун нахмурилась, закусив губу. Но как оборотню позволили учиться здесь? Он ведь может кому-то навредить… Но с другой стороны, ведь не навредил… Снейп! Мария вспомнила тот слух, разлетевшийся по Хогвартсу, о том, что Поттер спас Снейпа от какого-то чудища в лесу, подле Гремучей ивой. Неужели это был… Мария перевела взгляд на Римуса. Люпин напряжённо следил за сменой эмоций на её лице. Бедный… Поддавшись непонятно какому порыву, девушка обвила руками его шею и спрятала лицо на его груди. Какого чёрта она делает? Ладно, она подумает об этом потом. * * * Сириуса Блэка и Джеймса Поттера из Хогвартса не исключили, аргументируя это тем, что им осталось учиться здесь совсем немного. Зато на их счёт записали немало обвинений, которые вполне могли повлиять на их будущую карьеру. Ну что ж, наконец-то Мародёры доигрались. Марлин МакКиннон сидела на подоконнике в одном из бесконечных коридоров Хогвартса. Её губы посинели от холода, но девушка слишком глубоко погрузилась в свои мысли, чтобы чувствовать холод. Как она могла так такое сказать Блэку… Да, разумеется, она тогда не знала, что систематически треплющая ей нервы Уильямс и есть Блэк. Однако, это её ни сколечко не оправдывает. Как она могла вообще хоть кому-то рассказать свою тайну. Даже Лили не знала об этом. Даже Лили! Марлин зажмурилась и откинула голову на каменную стену. Дура. Как могла она забыть свою гордость? Блэку наплевать на неё. Всегда было наплевать. Этот эгоистичный ублюдок не способен на человеческие чувства. Ни к кому, кроме себя. Светловолосая гриффиндорка почувствовала, как глаза наполняются предательской влагой. Ну почему в её жизни всегда всё идёт наперекосяк? Почему она такая неудачница? Она не удивится, если помрёт лет в двадцать, благодаря своему хроническому невезению. – МакКиннон. Раздавшийся над её головой голос заставил гриффиндорку вздрогнуть и резко обернуться. Блэк, собственной персоной. Прекрасно. – Сырость разводишь? – он стоял у противоположной стены, засунув руки в карман с каким-то блэкковским изяществом. – Да пошёл ты. – Марлин поспешила отвернуться от него, незаметно стирая с щёк успевшие брызнуть на них слёзы. И давно, интересно, Блэк тут стоит? МакКиннон не хотела даже смотреть в его сторону. Лучше бы его исключили. Тогда бы он наконец перестал мозолить ей глаза. Навсегда. Марлин была уверена, что они никогда бы больше не пересеклись с этим… Блэком. – Не очень-то ты сегодня вежлива, МакКиннон. – Блэк оттолкнулся от стены, чтобы почти вплотную подойти к девушке. – Прекрати реветь, МакКиннон. Никто не умер. Гриффиндорка закусила губу, подавляя в себе рыдания, и до боли в суставах сжала кулаки. Ещё слово, и она врежет ему. – Пришёл поиздеваться? - поинтересовалась она, пытаясь придать голосу как можно более безразличный оттенок. – В яблочко. – Откликнулся Блэк, в упор глядя на девушку. – Обожаю издеваться над тобой, МакКиннон. Марлин возмущённо уставилась на парня, чувствуя, как по щекам вновь потекли слёзы. – А ты ждала, что я тебя утешать начну? – Я ненавижу тебя, Блэк! – Марлин соскочила с подоконника и влепила ему звонкую пощёчину. – Ненавижу тебя всеми фибрами души, чёртова скотина! Я возненавидела тебя с первой встречи! Ты самое ужасное, что со мной могло случиться, Блэк! Ты мне отвратителен! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Блэк, молча, смотрел на неё. На его щеке красным пятном расплывался след от руки светловолосой гриффиндорки. – Это чувство взаимно, МакКиннон. – Тихо сказал он и, внезапно схватив девушку, притянул её к себе. – Я ненавижу тебя, Марлин МакКиннон. Он грубо откинул волосы с её лица и, насильно заставив смотреть себе в глаза, зло поцеловал её губы. Он целовал её, не разрешая разорвать зрительный контакт. Марлин всхлипнула, пытаясь вырваться. - Нет, МакКиннон! - прорычал Блэк, заставляя её подчиниться. * * * – Да-а, весёленькое было время. – Ухмыляется Марлин, бросая взгляд на Сириуса, пока вы с дурацкими улыбками на лице перевариваете сказанные мной слова. Помню, на моём лице была точь-в-точь такая же дурацкая улыбка, когда я, случайно свернув не в тот коридор, застала эту парочку целующимися. Мы долго с Джеймсом потом смеялись над этим случаем. Не в обиду вам, Марлин. Сириус подошёл к моей подруге и, повалив её на пол, видимо решил наглядно продемонстрировать описываемую мной сцену. Половина из вас смущённо улыбается и отводит глаза. Да бросьте, эти двое ещё и не такое на публике вытворяют. Всё, Марлин, молчу-молчу… Ну вот, вы доели всё моё печенье, и кто-то из вас даже смог осилить целую чашку чая с молоком. Ну я же говорила, что это вкусно. Кстати, завтра наша с Джеймсом свадьба, я с радостью жду на неё вас всех. Да-да, каждого из вас! И не спорьте, не отнекивайтесь! После того, как вы выслушали нашу историю, вы просто обязаны на ней присутствовать. Между прочим, Сириус у нас шафер. А Мария с Марлин подружки невесты. Так вот. Мы будем вас ждать.