Чёрное солнышко

***

Ушёл он под утро. Начиркав быстренько записку о том, что угнал к врачу, он уныло побрел домой, опустив голову. Он совсем не хотел уходить, но так было надо. Никто не может заставить человека любить, в конце концов. Для этого есть чувства, эмоции... но они не подвластны контролю, нельзя заставить человека поставить любовь на паузу, а потом включить её снова. Вообще непонятно, как это работает, честно говоря,.. парнишка не знал, как будет переносить это и что будет делать. По приходу домой он опять завалился спать, и проснулся только под вечер, в совершенно нормальном настроении. Видимо, все было не так уж и плохо. Но так ему только казалось. Через неделю его вдруг внезапно накрыло, да так, что он залился слезами прямо по пути из магазина домой. Он шёл и утирал слёзы, ему сейчас так хотелось прижаться к нему... так хотелось обнять и зарыться пальцами в красных волосах.., не передать словами. Он сел на снег, и откинул голову назад, смотря в небо. Ах, сколь было звёзд, пока что не закрытых облаками.. сколько тайн они в себе хранили, сколько секретов.. возможно, одна из них была альтернативной версией Земли, и там, далеко-далеко, за миллионы световых лет.. там они были бы счастливы, когда в этой Вселенной им, видимо, суждено любить других. Сеня закрыл глаза ладошками, и вспомнил одну вещь. Есть же Влад. А у Влада, по канону, всегда есть наркотики. В обычной жизни Сеня бы никогда в жизни не вернулся в то место, к тому человеку, к тем действиям.. сейчас он был словно не в себе, он почти не мог себя найти и понять сейчас.. он боялся потерять рассудок. Возможно, это бы могло помочь, если бы он оказался «в другом мире» и забыл бы о том, что происходит в настоящем. Далее следовала довольно простая логическая цепочка, в следствии которой мальчик решительно встал и пошёл по направлению к его дому. Через минут двадцать он был на месте. Пересчитав наличку, он подошел к двери, и несколько раз постучал. Ему открыли почти сразу. Влад был по-обыкновению растрепан, худощав и слегка уставший. Увидев заплаканного паренька с пачкой денег в руках, он усмехнулся, и спросил: — опять ты? Что, трудные времена? Помочь? Сеня молча сунул ему в руку деньги, и кивнул. — твой странный знакомый мне голову свернет, дружок. Не хочу умирать. Сеня посмотрел на него с отчаянием и тихо прошептал «пожалуйста». Рыжик улыбнулся, и пригласил его войти. Его дом тоже не был дворцом, но жить в нем было можно. Они сели на пол за низкий столик, на котором стоял подсвечник с тремя горящими свечками разной длины, были разложены шприцы, пакетики с порошком, и другие прелести скромной жизни наркомана, такие как жгуты, таблетки, зажигалка, ложка.. и всякое такое. — не боишься?…— тихо спросил Сеня — уже нет. Ко мне придут там.. несколько хороших людей. Сеня смотрел на это все сквозь слёзы, а потом поднял глаза на Владислава. Тот сидел с банкой пива в руке, и смотрел на него: — что случилось-то, чудо в перьях? — я.. я кажется.. влюбился..— прошептал Арсений, и пустился в повествование, вновь глотая слезы. Рыжий параллельно консультировал его по всевозможным видам наркотиков, перебирая весь свой арсенал. Сеня не возражал, только удостоверился, что интима у них не будет. А то было бы как-то неудобно потом. Вскоре, пришло еще человек шесть, и под влиянием веществ они все разговорились по душам, переходя из темы в тему, из слез в истерический смех, пока наконец оба не завалились без сил прямо на пол. Наркотики вредят вашему здоровью. Следующие пару тройку недель Сенька просидел у Влада, периодически ловя приходы то от одного, то от другого психотропного вещества. Им было весело. Сеня похудел, несмотря на его недовес, стал нервным и немного даже агрессивным, под его глазами тоже залегли тени, а зрачки почти всегда были либо сильно расширены, либо их почти не было видно, его руки были исколоты, на них были синяки и какие-то ранки. Зависимость развивалась удивительно быстро, а потому они придавались греху абсолютно каждый день. В один из таких денёчков, когда они сидели по обыкновению дома, к ним постучались. Влад пошёл открывать, предварительно захватив нож на случай полиции. Но это оказалась совсем не полиция, это оказались еще одни его дружки-торчки, которые пришли к нему словить кайф. Сеня смотрел на них с живым интересом, пусть его глаза и были красными от травки. Особо церемонится не стали, ибо знали, что точно разговорятся под веществами. Так и случилось, они действительно разговорились только спустя минут десять. Но зато как! Все были расслаблены, атмосфера разряжена, говори что хочешь. Сеня помнил, что он рассуждал про буддизм и нацизм, когда вдруг перед его глазами сначала вспыхнул яркий белый свет, потом какие-то искры, а потом внезапная темнота и невыносимая боль. Он выбежал из дома, надеясь что все прояснится на улице, но нет. Он не знал, где он, все плыло перед глазами, он не ходил, он ползал по земле, изредка вставая на ноги. Он в панике кидался то в одну, то в другую сторону, ища выход. Вдруг, он заметил яркий свет, и кинулся к нему, как мотылёк к лампе. Но лампа сжигает мотылька, с какой бы целью он к ней не приблизился... так и Сеня, едва он кинулся к свету, случился резкий удар тела о металл, и теперь уже его ничего не штырило. Он уже не чувствовал, последнее – что он помнил, это то, что в его голове словно бы плескался суп. А дальше ничего... *** Юрка не знал, что произошло. Он сидел дома, и не особо беспокоился о своем друге. Он задумался о нем только тогда, когда мальчик уже неделю не подавал признаков жизни и его не было видно на улице. Красноволосый по-прежнему сидел дома, но уже тревожно. В конце концов, он попросту решился пойти прямиком к пареньку домой. Идти в снежную бурю было ой как невесело, но он шёл, потому что... потому что беспокоился. Он беспокоился за мальчика, потому что знал, какой тот невнимательный и наивный. Но его беспокойство усилилось раза в три, когда Сени дома вообще не оказалось, а дверь не была заперта. Тогда Юра сжал зубы, и прошёл в открытый дом. Там был полный бардак: вещи разбросаны, лампочки перебиты как и посуда, за столе три пустых бутылки вина, одна из которых разбита. Что случилось? Может, это следы борьбы? Может, его насильно забрали отсюда, и сейчас он лежит где-то в подвале? Или это какой-то психоз?… Юра не на шутку разволновался, он обошёл квартиру, в поисках телефона, или ещё чего-то... но все тщетно. Наконец, спустя долгий час поисков, под матрасом кровати он нашёл ничто иное, как блокнот. Парень открыл его, однако первая страничка была пуста. Видимо, Сеня не знал, как её оформить. На следующий был красивый скетч, какой-то непонятный текст , но очень четко написаная подпись: подарите мне розы на мою смерть. Юра знал, что Сеня очень любит эти цветы, и подарил бы их ему сейчас, если бы мог... далее следовали простые рисуночки или короткие записи, но вот на последних страничках было поинтереснее. На них была кровь, и, очевидно, это была кровь Сени. Потом были записи, сделанные очевидно дрожащей рукой, ибо почерк был непонятен. А потом.. потом пошли те самые скетчи в новогоднюю ночь. Юра смотрел на них, но из-за плохого Освещения не мог точно сказать, что на них был он. Он понял, что брюнет точно был к нему сильно привязан. Настолько сильно, что готов был тратить на одни только слова о нем свою кровь. Юра глубоко вздохнул. Он только сейчас понял, как волнуется. Он не знал, что ему делать и где искать паренька. Поэтому, пошёл к единственному оставшемуся человеку, которого знал. К деду. Библиотека находилась недалеко, да и профессора он нашёл быстро, и спустя пару взволнованных слов, удостоился аудиенции с ним. Они сели в закрытом кабинете, и профессор поначалу внимательно разглядывал внука, после чего наконец произнёс: — ну? Ты же хотел что-то спросить, верно? — да, ты прав..— проговорил Юрий,— дорогой мне человек пропал. И я хотел бы проконсультироваться у тебя по поводу его психического и психологического состояния.. есть минутка? — ох, конечно. Рассказывай, что за человек, и давай-ка сюда что ты принёс. Юра подал деду блокнот и канцелярский нож паренька, замызганные кровью, и стал рассказывать: — эм... началось все с того, что я спас его от суицида, он хотел спрыгнуть с крыши. Потом как-то получилось, что мы с ним разговорились, и оказывается, он тут ни с кем не ладит... я попросил его провести мне экскурсию по этой деревушке, и он быстро согласился. Потом я позвал его к себе. В гости там, посмотреть кинчик... но так получилось, что он в итоге уснул, и остался на ночь у меня. Короче, подружились мы, он частенько ко мне заходил, мы даже в город ездили... и теперь знаем друг о друге многое, и я считаю его своим другом.... А недавно он ушёл, сказал, что к врачу, и больше не появлялся. На звонки не отвечает, на улицу не выходит. Дома его нет, дом открыт, там все выглядит очень тревожно. И я решил пойти к тебе. Профессор оторвал глаза от блокнота мальчика, и сказал: — что могу сказать… у парня, видимо, непростая жизнь. Скорее всего у него была затяжная депрессия, судя по его заметочкам на первых страницах и крови, но не могу говорить уверенно. Он не видел смысла жить, и ему было весьма непросто, он пишет об этом. Он искал поддержки, и искал её, судя по всему, в родителях, но.. не нашёл. От разочарования, стал отстраняться от них, и за неимением ближних не мог сам справляться с этим.. бедный мальчик. Хорошо, что в нем были силы это писать хоть кушать. Он так часто говорит, что хочет убиться, мне кажется, точно чтото не в порядке. В тебе, Юра, он нашёл как раз утешение. Он очень дорожит тобой, судя по его записям, и это ещё мягко сказано. Но что щёлкнуло у него в голове, когда он уходил, я не знаю.. — и что мне делать?— почти шепотом спросил Юра — ну.. он такой человек, который будет искать быстрый и лёгкий выход, которого так и не найдёт, а лишь сожрет себя изнутри. Он так делал всю жизнь, и, видимом на ошибках не учится. Я не знаю, где он может быть, возможно, в баре или клубе... но тебе лучше ему помочь справиться с этим окончательно. Юра кивнул, и отправился на улицу. Ветер усиливался. В его горле стоял ком, а на глазах слёзы. Он так жалел, что не разглядел этого раньше. Он же мог помочь, все было так просто.. а сейчас где он? Легкие пути... легкие пути... Его почти сразу осенило, и он пошёл к знакомому дому. Стукнув в дверь пару раз, ему открыл высокий русоволосый парень, и хриплым голосом спросил: — кем будешь, откуда прибудешь? — хочу спросить одну вещь,— тихо сказал Юра, и осторожно проскользнул в дом. «ну чистый наркоманский притон, господи. Кальянный рэп, патриотизм... фу, боже»,— подумал парень. Он подошёл к знакомому рыжему кудрявому парню, и положил ему руку на плечо: — не знаешь, где Сенька? Влад поднял на него голову, задумался, и усмехнулся: — бить меня пришел? — ответь, важно. —да я откуда знаю?..он тусовался у меня недели три, наверное.... Потом один раз мы с ребятами сидели,вместе ... а он, видимо, может немного перебрал.... Как выбежал на улицу.. дальше я уже не знаю, за ним Рома побежал. Он живет около клуба, недействующий который. Дальше уже у него спрашивай. — ясно,— мертвым голосом ответил Юрий. Это не кончается хорошо почти никогда. Он вышел из этого прокуренного дома, и пошатнулся от свежести воздуха за дверью. Он задрал брови, и вздохнул, направляясь к тому самому клубу. Искать дом Романа было не сложно, тот стоял покосившись вправо, с немного повреждённой крышей, но окна остались целыми. Юра взглянул на забытый богом клуб, и что-то внутри него оборвалось. Совсем недавно, казалось бы, они встретились тут в первый раз, полгода назад... Но от встряхнулся, и подошёл к двери. Из дома донеслось какое-то мычание, но очевидно было, что это разрешение войти. Красноволосый осторожно переступил порог. На кровати лежал высокий, худощавый, длинноволосый блондин с тусклыми зелёными глазами. Он смотрел на Юру выжидающе, и наконец, выдохнув в воздух сигаретный дым, он спросил: — кто? — ты же Рома?— спросил Юрий, глядя на парня сверху вниз. Блондин кивнул,— ты за Сеней убежал? — кто такой Сеня?— спросил Роман, выпрямляясь — такой низкий, кудрявый, с чёрными волосами... — а, бля, я думал это девушка..— усмехнулся Рома,— ага, я за ним увязался. Я тогда один был более менее в сознании, вот и рванул за ним. Перебрал малец, перебрал.. ну и попал под фуру, идиотина. Юра нахмурился, сжал пальцами простынь: — в смысле?! — в коромысле. Бегал, метался... добегался. Выбежал на проезжую часть – хуяк! Фура сбила. Хоть под колёса не попал.. — где он сейчас?— резко спросил Юра — в больнице. Могу подбросить, если хочешь. — да, спасибо. Как выяснилось, Рома гонял на своих побитых Жигулях, и мог довести красноволосого. Доехали где-то часа за два, и уже в больнице Юра подошёл к персоналу по поводу Сени. — да, к нам неделю назад поступил человек с сотрясением, наркотической интоксикацией, так же с переломом правого предплечья, смешением левой ключицы, открытым переломом вроде бы левой ноги, в последствии травм открылись внутренние кровотечения, подозрение на разрыв печени, отрицательное кстати, в ходе лечения из наркоза не вышел, впал в кому,— отрапортовали ему,— если хотите, могу вас к нему провести в сопровождении лечащего врача. Юра молчал. Он едва сдерживал слезы. Кома?.. неужели.. неужели они могут больше не увидеть друг друга? Неужели он ему так и не поможет, никогда не услышит его смех?.. и розы он подарит ему действительно.. только на могилу?.. — молодой человек, все в порядке? Юра кивнул, и под сопровождением невысоко молодого человека, шатена с длинными усами и карими глазами , поднялся на четвёртый этаж. — прошу прошения,— заговорил врач,— а вы кем приходитесь этому молодому человеку? — мы хорошие друзья,— прошептал Юрий. Его голос дрожал,— насколько все серьезно?.. — не смертельно, думаю. Кома не глубокая, очнётся меньше чем через месяц в лучшем случае, но его организм сильно ослаб из-за сильной наркотической интоксикации, поэтому под капельницу его класть было очень рискованно. Посмотрим, как отреагирует его тело.. — а если он не справится?— спросил Юра,— он.. умрет? — если не справится, то скорее всего, да, он умрет. Но пока что все стабильно, его организм хорошо реагирует на антибиотики. Я бы на вашем месте помолился бы за него, он ведь такой молодой.. сколько ему? — восемнадцать в ноябре исполнилось,— прошептал Юрка, стоя у самой двери. Когда он вошёл, его взгляд первым делом упал на большое количество трубочек и проводочков, идущих от тела паренька. Тот был ужасно бледным, ужасно худым, казалось бы, Юра смотрел на труп. Он сел рядом с ним, и взял парнишку за здоровую руку, и прислонился лбом к его кисти, не сдерживая слезы. Он молчал, моля о том, что бы Сеня справился. Он снял номер в гостинице неподалёку от больницы, чтобы приходить к мальчику каждый день. Тот все не приходил в себя. Но это не мешало Юрке сидеть рядом с ним, держать за руку... но он всегда молчал. Голос словно пропал куда-то... Лишь через неделю он заговорил: — Сеня.. привет, солнце.. я слышал, что лучше с коматозниками разговаривать.. сколько уже не звучит твой голос? Сколько уже не видно блеска твоих глаз?.. если бы ты знал.. как сильно я скучаю по этому всему... прости, что не помог, когда была возможность.. я не знал, что все обернётся... так.. ты.. вроде хорошо реагируешь на антибиотики, врачи говорят, у тебя положительная динамика... и знаешь.. лучше бы так все и продолжалось. Если ты сейчас сдашься... мы с тобой никогда больше не поговорим. Никогда не попрощаемся. Я буду жить до старости без тебя и с чувством вины, а ты.. а ты уже больше не повзрослеешь. Никогда... давай.. давай все будет хорошо? Пожалуйста, будь сильным, прошу.... Он положил голову на простынь, все ещё держа мальчика за руку, глядя на его тело. Тот лежал, закрыв глаза, слегка приоткрыв рот, ссадины на его лице почти зажили за две недели, а волосы опять отросли. Серьги из ушей паренька были сняты, кольца с пальцев и пирсинг – тоже. Один из острых зубов был сломал. Его веснушчатое лицо и плечи были необычайно бледны, как и все его тело, он как будто спал.... А ведь совсем недавно он смеялся. Совсем недавно он бегал по дому Юрки за котом, рисовал, сидя на полу и висел вниз головой, зацепившись за лестницу, ведущую на крышу... на его лице играла лучезарная улыбка, а глаза светились и невероятно блестели.. что же случилось?.. Юра с трудом встал, подошёл к нему, и поцеловал в лоб: — пожалуйста, давай все будет хорошо. Я скучаю.