Чёрное солнышко

***

Юра был готов к разным диагнозам, но не был готов к большой степени тяжести. Сеня уже был у психотерапевта и психиатра несколько раз, прошел много тестирований и ответил на наш больше вопросов, и там на короткое время ему прописали некоторое количество успокоительных и антидепрессантов. Но ничего точного так и не поставили, что очень удивительно. А что будет сейчас? Несмотря на то, что, казалось, мальчик знал, каково это, и был в какой-то степени готов, Юра все равно боялся. Боялся своей же идеи, какая глупость… Но Сеня так не хотел оказаться сумасшедшим… Так что в неделю до сеанса, когда должны были наконец-то объявить конечный результат множества тестирований, Юрка вообще не затрагивал эту тему. Он пытался хоть как-то улучшить осознание Арсением мира вокруг него, он готов был сделать все. Он также встретился отдельно с Лерой, девушка рассказала ему, что Сеня иногда несет полный несвязный бред и смотрит в пустоту просто так. Юра рассказал, что тот согласился таки на помощь, а также предупредил её, что возможно, она тоже должна будет что-то сказать. Лера согласилась, но сказала, что сложно будет представить, как именно Сеня будет меняться. «Вдруг он вообще всех нас пересмотрит?» Юра тоже очень этого боялся. Видимо, он никогда не видел настоящего и счастливого Арсения Архангельского. Он боялся, что все может сломаться окончательно. Даниэль тоже не знал, что делать. У него тоже были свои проблемы, и Юра в них не вмешивался. Если бы он начал помогать и ему в данный момент, то он бы не сделал качественно ни ту, ни другую задачу. Сеня же пытался чаще улыбаться. Именно пытался, а не просто начинал. После того разговора ему уже не было смысла скрывать, что ему тяжело выражать некоторые эмоции, что с ним что-то не в порядке. Чтобы хоть как-то находить в себе силы, он практически взял в личное пользование Густава, и сидел с ним в обнимку часами. Интересно, что кот не уходил, как будто чувствовал, что это важная часть его жизни. Лера один раз приезжала к нему, они что-то делали вместе, долго говорили, пили чай. Потом даже Женя смог зайти. Не то чтобы Сеня буквально ничего не мог сделать, просто от осознания, что что-то не в порядке, он был очень заторможенный, а от бесконечных сеансов у психолога, психотерапевта и психиатра становилось просто невыносимо. Юра это тоже понимал. Но сделать ничего не мог. Он не мог контролировать эмоции и чувства Арсения, не мог менять его взгляды на мир, и самое главное - не мог понять до конца и найти способы решения хотя бы одной проблемы. В назначенный день, в начале декабря он наконец отвез его куда надо. За день до этого врач беседовал и с ним самим. Юра чувствовал вину перед Сеней за то, что рассказывает это. Он помнил: Сеня ничего не хотел афишировать, если дело касалось его состояния и рассудка. Но так было нужно, чтобы избежать худшего. В конце концов, он и сам не выдерживал. Первое время он сидел за дверью, слушал, как мальчик что-то неохотно рассказывает, отвечает на вопросы. Он пытался не прислушиваться к его словам. Очень хотелось в тот момент взять его за руку, чтобы он понял, что бояться совсем нечего. Но этого было нельзя. Он сам для себя понимал, что меня постепенно становился зависим от него. И это было плохо. Нужно было выправлять его положение, чтобы они могли существовать и функционировать сами по себе. Спустя полтора или два часа мальчик вышел, закрыл дверь. Первое, что он сказал, было «я очень хочу чай и что-то соленое». Юра кивнул. Его руки дрожали. Он никогда не был еще так напуган. Он знал - через совсем короткое время уже с ним будут разговаривать. Сеня же не поедет сам слушать это, он наотрез отказался делать это. А для Юры эта процедура была знакома: проговорить поставленный диагноз, план лечения… все как было и с ним самим. Он помнил, что тогда его мама делала и с каким лицом вернулась домой. Юрка договорился о небольшом перерыве, обнял парня за плечо, они вышли на воздух. — все в порядке?— наконец спросил Юра, топая к пятерочке неподалеку — сложно сказать. Посмотрим. А ты как? — угу, нормально. Мне нужно будет сюда вернуться, может, через час. Тебе такси вызвать, или ты тут побудешь где-то? Могу тебя к Даниэлю отвезти. — давай к нему. Биполярка передается по наследству?— вдруг спросил он, выбирая себе какие-то чипсы — вроде да. Не думаю, что её поставят. Не похоже на нее. — я уже почти ни в чем не уверен. Я вообще.. родословная у меня такая себе. У меня у кого-то по маминой линии биполярка кажется была, про папу я вообще ничего не помню и не знаю. Я даже не знаю, кто он, что уж говорить о его генах. — а у меня от папы все как раз. Но оно видишь.. не проявляется почти. Сеня улыбнулся. — весной точно все получше станет,— сказал он,— просто надо пережить эту зиму.. и всё. — угу… плохо, что сейчас у меня ребята уехали, конечно, и живем мы за счет Леры, курсовых и татуировок. Но ладно. Всё супер будет,— Юра похлопал Сеню по плечу. Даниэль не был против того, чтобы Сеня остался у него на часик, потому лишних проблем не возникло. Даниэль заверил Юру, что Сеня не пропадает и будет сыт и весел к его приходу, и выпроводил Юру за дверь. Сеня сидел на подлокотнике дивана. — ну как там?— сразу спросил Даниэль, оглядываясь на него через плечо Он сел на пол перед ним и принял позу слушателя. — такое,— Сеня повел рукой перед собой,—от осознания, что мне неизбежно поставят что-то, не становится лучше. Я все еще не смирился, что что-то идет не так. — и я так думал когда-то. Но, думаю, все оно к лучшему. По крайней мере вряд ли заберут в психбольницу, насильно точно нет. А если и заберут, то там что-то сделают. — убьют они меня там. Они же вообще все из людей забирают, они все выходят просто никакие, как будто навсегда под транквилизаторами. — не всех же так,— Даниэль улыбнулся,— никому там не выгодно тратить препараты на тебя. По крайней мере подобные. — ну спасибо, успокоил,— фыркнул Сеня, дергая ногой,— жалко, что каждая зима одна и та же, сил уже нет. Пиздец по всем параметрам наступает, из года в год только хуже. — да ну, если Юрка серьезно возьмется за это дело то ты будешь самым ментально-здоровым человеком в мире. — ты точно говоришь без личного опыта,— съязвил брюнет, и спрыгнул на пол. Блондин улыбнулся шире: — чай, водка, вода? Квас?.. — чай. Зеленый, будь добр. Пусть уже Юра делает что хочет. Ты сам, кстати, как? Он говорил, у тебя проблемы какие-то были. Чернышевский закатил глаза. Видимо, он не очень хотел афишировать подобное, но и рассказать тоже был не прочь: — родители приехали мои, они во мне разочаруются, если узнают, как я живу. Учебу бросил на год, живу тоже не шикарно, девушки нет, работы нет, здоровье ухудшается постепенно.. — и колешься ты еще. — не дай бог кто-то из вас скажет хоть слово об этом кому-то еще. Я устал уже от постоянного шантажа со стороны Юры о том, что он родителям скажет. Честно. Я же и так на пути.. на хорошем я пути. Че он.. Сеня улыбнулся. Как же хорошо, что Юра тоже кого-то заебывает, а то строит из себя.. — он пытается помочь тебе,— сказал он, вернув серьезное мышление,— так всегда же. Даниэль кивнул, вздыхая. — а как эта.. Лера?— спросил он вдруг — Лера? — угу. — она нормально, они живут втроем на удельной недалеко от метро. Женя учится в Питере, Эдик ищет работу, чтобы деньги были. Лера вообще планирует уехать на пару дней., — куда?— перебил его блондин — к родителям, увидеться. Она же из Воронежа сама по себе, там у нее все осталось. Мечтает тут в театр сходить,— улыбнулся мальчик,— и я тоже. Хотя никогда театры меня особо не привлекали, все в Питере такое.. необычное.. — надоедает со временем. Когда ты всю жизнь в такой обстановке тебе ни мосты уже не интересны, ни театры, ни колонны. Вот Юра, например, Невский совершенно не любит, хотя это одно из любимых мест у туристов. Все говорят, что красиво, что грандиозно.. а ему не нравится просто. — я почти не различаю районы в вашем городе, если честно. У нас в Набережных Челнах вообще все грубо говоря одинаковое. Ну как, свои различия есть. Но мало каких-то «Вау» вещей. Музыкалка только у меня была. Даниэль поставил перед ним кружку чая и сказал, кажется, больше самому себе: — подстричься мне надо.. — зачем? Они сейчас хорошо у тебя лежат, гладкими такими стали,— сказал Сеня, кивая на волосы парня. Они действительно отросли чуть ли не по плечи, казались не такими пористыми и пушистыми, как прошлой зимой, да и вообще, более здоровыми стали. — я не знаю. Мне надо что-то поменять. И сбросить мне надо обязательно. Килограмм так десять. — зачем??— с еще большим недоумением спросил Сеня — да потому что.. надо делать что-то. Нельзя так, а то я совсем на себя похожим не буду. — да ну, не надо.. всё же хорошо, ты выглядишь гармонично, посмотри! — Сеня обвел его руками. Даниэль усмехнулся. — ну да. Я очень завидую тебе иногда,— сказал он мягко,— и делать ничего тебе не надо.. сам по себе тонкий. Сколько ты сейчас весишь? — сорок девять. Знал бы, что за этим всем стоит, не говорил бы так. Это не стоит того. Я на девушку из-за всего этого похож. — разве тебя это расстраивает? Я думал, ты как-то… и там и там, что-то такое.. — ну почти. Я не против платьев или юбок, Чулков, всей хуйни, но там.. на улице иногда страшно. В России живем, в конце концов. Даниэль кивнул. Он смотрел в окно. Чай остывал в его чашке. — все с тобой нормально,— сказал наконец Арсений,— ты выглядишь действительно гармонично. У кого угодно спроси, правда. С волосами, конечно, что хочешь делай. Но мне не кажется, что что-то не так. — себе бы так говорил почаще. Намного легче бы жилось. Сеня только сморщил нос в ответ. Они болтали еще некоторое время, пока Юрка не позвонил в дверь. Даниэль позволил Арсению открыть, возможно, потому что сам был занят уборкой посуды со стола. Юра не выглядел расстроенным, но он не выглядел и счастливым. Он был.. он был как всегда. Сеня подошел к нему с некоторой опаской, но Юра так же привычно потрепал его по голове: — привет-привет. Вы тут как? — мы тут нормально,— Даниэль тоже вышел из комнаты,— чай был. Юра кивнул. Он сунул Сене в руки справку, и сказал, чтобы тот прочитал её в машине. Перекинулся парой слов с Даниэлем, после чего они, наконец, ушли. Сеня немного боялся что-либо делать или говорить. Он как дурак сжимал в пальцах бумагу, боясь прочитать хоть слово, как будто это бы его на месте убило. — все нормально?— спросил он,— с тобой? — да, хорошо всё. Я просто думаю. — чего поставили? — прочитаешь сам. Что-то точно поставили,— добавил Юра. Сеня поджал губы. В машине, сидя на переднем сиденье, он для себя решил, что сам читать не будет. Точнее, не сможет по большей части - страшно было. Поэтому он лишь протянул листок Юрке, а сам принялся завязывать шнурки для вида занятости. — читать?— спросил Васенков, разбираясь с беспорядком в бардачке — ну а что еще делать… Тот вздохнул, пробежался глазами по тексту, и начал выборочно читать: — «Министерство здравоохранения города Санкт-Петербурга»…Бла-бла-бла.. «Заключение: Архангельский Арсений Владимирович, такого-то года рождения, страдает Шизоаффективным расстройством депрессивного типа в связи с».. и причины предполагаемые там разные. Детство твое, наследственность, вся хуйня.. «..Рекомендуется лечение и наблюдение у психиатра, назначение психофармакотерапии». Вот так. Сеня молчал. Начиная со слов «шизо» он уже понял, что проблема точно большая и точно серьезная. Он немного отключился. Но он все слышал. Он смотрел на Юру, так и не выпрямившись, но ничего не говорил. Юра читал остальные бумажки, что-то вслух, что-то не вслух. Сеня по-прежнему смотрел на него. Тот, наконец, перехватил его взгляд. — все нормально? Все хорошо?— спросил он, слегка дотронувшись до его плеча — ну.. вроде да. Что это значит? — это значит, что пока тебя никуда не забирают, но назначают терапию, групповую или нет пока не знаю, антидепрессанты и нейролептики, как я понял, на постоянной основе. — в смысле?.. навсегда? — скорее всего да. У тебя, как я понял, такая вещь интересная.. — но я.. — она проявилась только недавно,— перебил его Юра,— потому что твое общее состояние ухудшилось. Ну, в частности из-за этого. И так постепенно, при лечении, это должно бы постепенно сходить на нет. — а из-за чего меня могут закрыть в теории?— осторожно спросил брюнет — ну.. сказали, что «при ярко выраженной симптоматике, такой как бред, идеи самоповреждения, склонность к суициду»… но в большинстве случаев, все-таки, амбулаторно это все. Так что смотри,— немного улыбнулся Юра,— не делай лишнего ничего. Сеня кивнул. — это надолго? — да. — я сумасшедший, получается?.. — да нет. Ты просто не в порядке. Сеня медленно кивнул. Смириться с тем, что что-то не так, было очень тяжело. Особенно с такими вещами. Он сам для себя понимал, что еще не до конца осознал ситуацию полностью. — и что теперь?— спросил он снова — будем всё это исправлять. Домой? Или надо куда-то? Сеня помотал головой. Он был в чём-то наподобие шока. Конечно, он подсознательно ожидал этого и знал, что что-то не так, но на уровне, на котором он находился большую часть своей жизни, он не мог ничего понять сейчас. — так а почему меня еще не закрыли? У меня много свежих порезов, у меня шрамы на запястьях? Я хотел.. — потому что я знаю этого человека, а этот человек знает меня. И я обещал тебе, что ты останешься дома. Паренек кивнул. Юра знал, как он чувствует себя плохо сейчас. Сложно слышать, что тебе поставили что-то, и что ты на грани госпитализации. Сейчас было совсем непонятно, как дело пойдет. Оставалось только надеяться. Юра и так сделал почти все, что мог. Он знал, что в крайнем случае точно не сможет оставить его на лечение дома, и главная его задача - не довести до крайнего случая. — Сень,— позвал он — мм?— мальчик поднял голову, смотря куда-то в сторону — не злись на себя,— Юра взял его за запястье и отнял его руку от другой руки. На его кисти остались царапины от ногтей — я чувствую себя очень глупым,— ответил брюнет, поджимая ноги,— и беспомощным. Такое ощущение, что мне инвалидность первой группы дали. — знаю. Сейчас лучше всего тебе настроиться на лечение, а не на отрицание. Я по своему опыту говорю. — я никогда бы не подумал, что у тебя с агрессией какие-то проблемы,— вдруг сказал Арсений, наконец решившись посмотреть на него,— ты же почти никогда при мне не злился. Ни до, ни после… — там несколько факторов «до» было.. а после я уже сам испугался. Я боюсь, что снова это все начнется, не дай бог покалечить кого-то, особенно тебя. Я пытаюсь вообще эмоции в людных местах не выражать никакие. Дергаюсь иногда. — я видел. Надо столько всего исправлять, я не представляю себе это вообще никак… Юра кивнул. Он тоже не знал. Доехали до дома, Юра сел читать рецепты и всякие прочие бумажки. Сеня перечитывал справку снова и снова. — что подразумевает это расстройство?— спросил он — это как половина шизофрении и половина биполярки в основном с депрессивными периодами. Очень грубо говоря. Сходишь в аптеку? — а ты не можешь? Там же вроде можно так.. рецепты есть, все есть.. — да у нас такие аптеки, что им вообще плевать на все, что можно. Они меня с большей вероятностью пошлют куда подальше, да и я не в ладах немного с нашими.. аптеками. А так будет быстрее и надежнее. — хорошо,— вздохнул Сеня, собрал с пола рецепты, и пошел ко входной двери, накинув кофту поверх футболки. На мгновение у Юрки проскочила идея понаблюдать за ним из окна, но он переубедил себя в этом. Сеня взрослый человек, в конце концов. Но Юра все равно немного беспокоился - мало ли, кто знает, в какой момент паническая атака может его накрыть. Но иногда лучше надеяться на лучшее. Юра сел на пол, ожидая, когда кот подойдет к нему и они смогут обменяться взаимными лучами любви. Он думал слишком много, от этого становилось просто невыносимо тяжело. Ситуация была тревожная, он не представлял, что делать. Диагноз поставили серьезный, как Сеня будет жить с его осознанием - не понятно. Так еще и лечение может не подойти - придется тогда снова таскаться туда-сюда в ожидании, когда побочки будут не такие сильные. Сеня вернулся очень скоро, в его руках был небольшой пакет. Он ушел на кухню. Никто из них не знал, что делать.