Чёрное солнышко

*** Было очень больно открывать глаза. Очень больно было дышать. Свет был неярким. Сердце громко стучало в ушах. Он попытался издать звук - не вышло. Попытался двинуть пальцем - не вышло. Поднять голову - не вышло.  Ничего не выходило. Он умер? Его уже похоронили? Он закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от всего. Его тело прошибло холодом насквозь, он резко дернулся. Открыл глаза снова. Свет был ярче, стены и потолок -  четче.  Он попытался пошевелить пальцем - получилось. Значит, не умер. Он как будто просто слишком долго спал. Немного было похоже на то, словно он резко всплыл из под воды на воздух. Стало так же внезапно холодно и так же внезапно появился кислород, свет и звук.  Слегка приподнял голову. Он не был один в палате. У его ног на койке сидел Юра и внимательно и насторожено за ним наблюдал. Его глаза были немного красные, сам он был бледным и осунувшимся.  Сеня едва мог сфокусировать на нем взгляд. Он почти сразу почувствовал сильный стыд и укор совести. Нет, пожалуйста.. он так не хотел верить, что все-таки жив и что то, что он видел недавно, было правдой… Юра не должен был быть там и видеть это всё. Но он был и он видел. Сеня сделал ему очень больно.  — отпусти меня..— прошептал Сеня, когда наконец смог говорить Юра поджал губы. Сеня не знал, что ему делать. Он просто.. не мог ничего сделать даже физически. Юра тоже молчал. Сеня знал - он же на самом деле не хотел, чтобы Юра его отпустил. Но так сделалась бы проще и легче жизнь для них обоих, наверное… для Юры так точно.  — пожалуйста..— снова попросил он  Юра все еще смотрел на него. Его глаза блестели от слез.  — не отпущу.  Сеня вздохнул, насколько это было возможно. Ему было стыдно и больно. Он никогда так себя не чувствовал раньше.  — так будет проще,— наконец сказал он, видя, как Юра на него смотрит,— я бы все сделал.. сам.. — зачем?..— проговорил Юра в ответ шепотом  Сеня откинул голову на полушки. Двигаться было неприятно, сдерживать слёзы физически больно и, наверное, даже невозможно. Так что он просто позволил себе плакать. Очень медленно, шепотом и с постоянными перерывами, запинаясь и теряясь, он рассказал Юре почти все, что чувствовал последние полгода. Что ничего из антидепрессантов ему не помогало, что он не мог больше существовать в полуактивном состоянии, что ему было физически больно… что он чувствовал по отношению к себе и к другим, как он пытался это игнорировать.. что он был просто сломанной заводной игрушкой. И что он очень сильно любил Юру все равно и был ему очень благодарен. Он просто пытался сделать всем легче. Юра смотрел на него. Они оба молчали. Сеня иногда всхлипывал, но очень тихо.  — извини,— наконец сказал Юра,— я тоже ничего не понимаю.. Пожалуйста, пока ты еще жив.. послушай.. не заставляй меня жить без тебя.. Сеня закрыл глаза и отвернулся. Кажется, теперь он наконец чувствовал все эмоции в полной мере. Он компенсировал все то время, которое жил не собой,  тем, что начало происходить с ним сейчас. Не было больше ощущения, что эмоции притупились, наоборот, их было слишком много и они были слишком яркими, они лились через край. Он не мог говорить, просто лежал и плакал.  Наконец, он поднял голову снова. Юра тоже плакал. Они оба не хотели друг друга терять, но и выхода, кажется, не видели.  — что мне делать?..— спросил наконец Сеня,— мне ничего не помогает, ничего не работает.. я не хочу заставлять тебя.. я просто.. я не могу по-другому, мне так.. больно… я был бы рад быть здоровым человеком снова, поминаешь?..Что мне делать?… Юра сел к нему ближе. Сеня смотрел на него с отчаянием. Он полностью осознавал все свои слова, кажется, даже полностью осознавал себя. Он понимал, что правда хотел жить и существовать нормально. Либо перестать существовать вовсе. Если бы для этого нужно было отрезать ноги - он бы отрезал. Лишь бы быть здоровым. Либо не быть вовсе.  Юра погладил его по голове. Сеня прикрыл глаза. Он думал, что больше никогда этого не почувствует и не ощутит. Было так необычно чувствовать прикосновения к себе снова.  — лечиться стационарно,— ответил Юра,— видимо, уже только так. Прости, Сень. Я правда пытался. Других вариантов уже просто нет.  Сеня лишь слегка приподнял брови, снова открыв глаза. Все его принципы про отказ ложиться в больницу уже не имели значения - он начал понимать, до чего сам себя довел. Его интересовало только одно.  — это можно вылечить?.. — я надеюсь. Сеня..  Юра положил голову ему на грудь и обнял его, насколько это было возможно. Сеня  вздрогнул.  — я так не хочу терять тебя,— прошептал Юра,— только не тебя..  — я знаю,— ответил Сеня,— правда знаю. Я не хотел делать тебе больно, я очень много об этом думал…всё должно было быть по другому.. зачем ты вернулся?.. зачем ты..вытащил меня?.. — нужно было вернуться. И предчувствие было очень плохое. И.. я успел.  — прости меня..— Сеня прикусил губу, чтобы снова не заплакать,— прости… я честно не хотел вам больно делать.. я просто хотел отдохнуть, я…я очень устал..  Лера знает?..  — да. Она взяла билеты сразу же в Питер, я скинул ей денег. Она очень боится. Как ты чувствуешь себя?  Сеня пожал плечами. Его руки были забинтованы и зашиты, ноги тоже. Очень тяжело было дышать, кружилась голова. В груди ощущалась тяжесть, а с эмоциями было еще хуже.  — я не знаю. Значит, теперь я лягу в больницу? Буду есть через трубочку и сидеть в белой комнате?  Юра слабо улыбнулся.  — да нет конечно, условия намного лучше. Никто не заставит тебя питаться через трубочку. Ты просто будешь под наблюдением, так будет  легче подобрать тебе нужный препарат или терапию. У тебя будет меньше возможностей себя покалечить.  — а тебя будут пускать ко мне?  — конечно. Все будет хорошо. Все будет хорошо…  Сеня аккуратно согнул руку и обнял Юру за спину. Было так.. странно.. Как будто с него сняли оболочку. А под ней был другой, свежий Арсений Архангельский. Он словно снова начал дышать чистым воздухом. Его не пугала больше клиника, палата, наблюдения, он готов был лечиться там не анонимно, если бы это потребовалось. Он знал, как сильно напугал Юру и Леру и как больно мог сделать им обоим. Знал, что Юра бы не остался жить больше в той квартире, если бы все получилось. Что снова закрылся бы от людей и снова ходил бы к врачам. А Лере он бы нанес сильную травму. Возможно, даже изменил бы её навсегда. Если, конечно, уже этого не сделал.  И чтобы этого не повторилось, он был готов сделать все, что нужно было. Лишь бы не пугать так близких больше. Он даже не мог толком понять, как смог так все продумать.  Проще все-таки было просто прыгнуть под поезд. Значит, подсознательно он не хотел умирать?  Руки и ноги начинали болеть. Его начинало немного клонить в сон.  — Руки болят,— проговорил он,— и ноги… прости меня.. прости..  Юра не ответил. Сеня ощущал его на себе, и от этого ощущения было легче. Он чувствовал себя обновленным каким-то. Как будто он начал немного иначе ощущать свое материальное тело.  В его левой руке стоял катетер, на пальце - пульсоксиметр. Двигать руками было крайне тяжело, тяжелее, чем ногами. Голова кружилась, немного тошнило. Воздух в груди ощущался болезненно  холодным. Но он не хотел засыпать сейчас, было страшно.  — когда Лера приедет?..— спросил он  — должна уже скоро. Она, вроде, даже вещи никакие не брала. Только паспорт и деньги.  — она не на поезде?..  — нет, на самолете быстрее было. Она очень испугалась. Я уже написал, что ты в себя пришел.  Сеня кивнул. Его пугала и тревожила реакция Леры. Он боялся её увидеть. Он знал, что она тоже будет винить себя. Как и все бы винили себя в такой ситуации.  — а сколько времени?.. Он совсем не подумал о том, сколько времени прошло с его «смерти». Он знал, что начал истекать кровью около трех-четырех дня. Сейчас за окном было уже почти темно.  — часов пять или полшестого.. тебя откачали, ты даже пробыл в сознании минут десять, потом уснул.. ну, не в сознании.. в полубреду таком…Все будет хорошо.  — я не знаю,— теперь Сеня говорил максимально честно,—  а если мне и теперь ничего не поможет?  — поможет. Точно поможет.  Сеня слабо улыбнутся. Он не знал. Он больше не хотел и немного боялся анализировать и смотреть в будущее. Страшно было даже подумать, что бы он делал, если бы ничего не начало ему помогать. Поэтому даже в завтрашний день он пытался не заглядывать.  Он не хотел умирать не потому, что умрет и перестанет существовать, а потому, что сделает другим больно. У него слегка прибавилось желания существовать, но прибавилось оно в частности из-за чувства вины перед другими. По этому же поводу пропало желание убить себя. Казалось, даже если он будет думать об этом, другие его осудят. Он хотел научиться принимать заботу правильно, также хотел научиться отдавать себя и как-то эмоционально компенсировать в отношениях. Вообще хотел научиться жить.  — Лера пришла,— Юра указал на дверь.  Сеня тут же вышел из своих мыслей и посмотрел на дверь. Лера смотрела на него, он смотрел на Леру. Он никогда не видел её такой. У нее и обычно был не очень здоровый вид, а сейчас она выглядела так, словно её похоронили заживо. Под её глазами были следы растекшейся туши, которые она пыталась стереть, волосы были распущены и немного спутаны. На ней была только длинная домашняя футболка, старые черные джинсы и осенняя куртка в руке.  Она поджала губы, из её глаз начали течь слёзы. Она подошла к койке, на которой Сеня лежал, и села прямо на пол, уткнувшись головой в одеяло. Сеня дотронулся до её волос. Мокрые. Видимо, шла под снегом. Её плечи вздрагивали от рыданий, она не поднимала головы. Она взяла Сеню за руку и крепко сжала его кисть. Тот не решался её позвать. Он чувствовал себя предателем.  — Лер,— наконец позвал он  Валерия подняла голову и перевела дыхание. Её плечи все еще немного тряслись, как и она сама.  — ты как?..— спросила она наконец  — я живой, руки болят.. послушай.. я.. мне правда жаль, что так вышло.. я не хотел делать тебе больно, ты правда ни в чем не виновата.. честно.. я просто устал.. просто больше не было выбора. Мне жаль. Прости.  Лера смотрела на его очень долго. Сеня никогда в жизни не видел такого сострадания и отчаяния в глазах человека. Серо-голубой цвет глаз девушки усиливал её эмоции и передавал их четче, поэтому Сеня отвел взгляд вниз.  — я не знаю,— сказал он снова,— простите.. я не хотел, чтобы вы знали, я только этого боялся.. — все в порядке,— ответила девушка спустя время,— самое главное, что ты живой.. я очень испугалась, когда Юра сказал. Спасибо,— она обращалась к Юре.  Тот кивнул. Он все еще крепко держал Сеню за свободную руку, смотря куда-то перед собой. Они сидели молча.  Юра смотрел на забинтованные руки Арсения. Они были буквально разрезаны в мясо, почти до кости. И ноги тоже. Он хорошо помнил, каким именно Сеня тогда был. Бледный, почти белый, холодный и липкий от крови. Его зрачки были расширены, сердце еще стучало, а Сеня сам был почти в бреду. Он лишь пару несвязных слов сказал, но Юра продолжал говорить с ним, даже когда парень уже не был в сознании. Даже когда ждал скорую. Он продолжал повторять что все будет в порядке, продолжал просить, чтобы Сеня держался, чтобы остался с ним. Юра был уверен, что на его собственной голове прибавилась пара седых волосков. Он видел почти то же самое и в двенадцать лет, только тогда он не наблюдал процесса, не было тогда все только в его руках. Он как будто пережил это заново сейчас, да еще и в несколько раз сильнее. Образ разрезанных рук и окровавленного тела парня в такой же красной от крови ванне все еще четко стоял перед глазами. Он не мог не видеть его. Он тоже сломался в тот день.  Сейчас он держал Сеню за руку. Паренек не трогал кисти рук, когда убивал себя, поэтому они не были ни повреждены ни забинтованы. Они были такими же, как раньше. Изящными, тонкими и как будто фарфоровыми. Немного дрожали только. Сеня спрашивал что-то у Леры. Та кое-как отвечала. Кажется, у нее появилась травма в этот день. Она тоже дрожала. Юра перевел взгляд на лицо Арсения. Он был бледным, уставшим и сонным. Его глаза были тусклыми, голос немного охрип. Юра не мог поверить, что потерял бы его навсегда, если бы не вернулся по чистой случайности. Радость от того, что он успел спасти Сеню, затмевалась тревогой о нем и сильным шоком. Он почти все время молчал. Все его внимание было на руке паренька, которую он крепко сжимал пальцами.  Он опомнился лишь когда пришла пора снимать бинты и заменять их на новые. Лера отвернулась. Юра же смотрел прямо на Арсения. Длинные продольные шрамы по всему предплечью, большие пересекающиеся шрамы на ногах, везде синяки. Сеня никак на них не реагировал. Только слегка дернулся, когда их обработали простой перикисью.  Лера не нашла сил повернуться, и Юра  приобнял её за плечо. Он даже представить не мог, что она чувствовала. В её жизни ведь никогда не было такого. Юра смотрел в одну точку. В голове все было темно-красным. Он слышал, как Сеня что-то говорит медсестре. Что же с ним будет дальше… стационар ведь тоже может не помочь. Оставалось только надеяться и молиться.  Медсестра ушла, Лера снова села на пол рядом с койкой, Юра сел на койку обратно.  — ты, наверное, странно чувствуешь себя,— тихо проговорила девушка  — очень. Я просто не понимаю, есть ли во мне настоящий я. Самый главный и изначальный. Я успел так много подумать о своей жизни за этот день.. я так и не понял, что со мной происходило все это время.. Лера вздохнула.  —  ничего. Это все пройдет, Сень.. точно пройдет. Нужно просто время.  Сеня слабо улыбнутся. Юра не говорил ничего.  — когда домой?— спросил Арсений, повернувшись к нему  — скоро, думаю, уже через пару дней можно, если не будет больше причин оставить тебя под наблюдением. Все будет хорошо.  — все будет хорошо..— повторил Сеня