Чёрное солнышко

***

Юра был готов к началу такого трудного периода для них обоих. Он никогда не расписывал свои действия и не делал план на бумаге, но в этот раз четко прописал все, что обязательно было сделать и проконтролировать. Мало к чему он подходил с такой стороны, но это был практически последний шанс оставить Сеню в живых. Так что он не собирался отступать.  С Арсением они поддерживали контакт почти круглосуточного, так что Юра знал почти все. Сеня чувствовал себя очень неуютно там, но это было ожидаемо и его можно было понять. Он особо ни с кем не контактировал там, отвечал коротко на одни и те же вопросы каждый день, питался и спал по расписанию. В первую неделю он почти всегда был сонным и спал в принципе при любой возможности - тоже ожидаемый побочный эффект. Он был бледным и его руки почти всегда дрожали, но каждый раз, когда Юра приходил к нему, он вставал на ноги и отчаянно пытался не уснуть. Он рассказывал почти обо всем: о своем состоянии, о своих снах, о мыслях, которые приходили ему в голову, о терапии и разных препаратах и побочках от них. Юра иногда приносил ему из дома что-то, если Сеня просил и если разрешали. Безусловно, Сеня все еще был напуган и немного отстранен от активной жизни. Он периодически замолкал и смотрел куда-то перед собой или начинал говорить на совсем другую тему. Юра знал, что он это делает, но особо не пугался - он уже сделал все, что мог. Оставалось просто ждать.  Сеня, наверное, тоже это понимал. Но вокруг него все равно всегда было много сомнений и страхов касаемо разных вещей. Он не требовал ничего, особо ничего не хотел. Самое главное - он не хотел никак терять возможности общаться и видеться с Юрой и Лерой. Лера приходила чуть реже - у нее были свои дела, да и ей все же было тяжело приходить и видеть друга таким. Тем не менее, когда она приходила Сеня тоже немного оживлялся, они иногда смеялись. Лера почти не поменялась, она не злилась на Арсения даже немного, но она стала намного серьезнее относится к его ситуации. Она и Даниэль жили вместе с Юрой некоторое время, потом она вернулась на удельную. Даниэль часто навещал её там, их отношения заметно улучшились. Кажется, они оба переосмыслили друг друга из-за того разговора в комнате. Скоро должны были приехать Эдик с Женей. Они уже обо всем знали, тоже сильно переживали, но что-то говорить пока не решались. Лера так же как и Юра искренне верила, что Сеня справится. Они оба всегда говорили, что так будет. Сеня старался к ним прислушиваться. Он сам совсем не был в этом уверен. Он иногда слышал, как медсестры обсуждают его и других пациентов. Разные врачи то и дело перечитывали его карту, ему меняли препараты один за другим, на некоторые у него была слишком сильная реакция, на некоторые не было реакции вовсе. Он постоянно был на каких-то обследованиях, постоянно отвечал на какие-то вопросы. Ему, естественно, не давали порезать себя или навредить себе как-то еще, водили на различные терапии. Сеня сам ничего не просил, на все вежливо отвечал «спасибо». Спал, как убитый; ему иногда снились кошмары про то, что Юра и Лера вместе с остальными стоят на его похоронах, и тогда Сеня просыпался посреди ночи. Ему было разрешено почти свободно передвигаться по зданию, но он знал, что на самом деле за ним наблюдали. Он знал, что есть много людей с еще более плохой и безнадежной ситуацией, поэтому не присваивал себе статус «особенного». Он старался ни с кем не говорить первым, но так или иначе контакты с разными людьми происходили. Если уж и завязывался с кем-то диалог, то вел себя вежливо и старался не ругаться ни с кем. Он продолжал рисовать, но поначалу сам почти не разбирал своих линий. В первое время он почти что чувствовал, как постепенно исчезает. Он не хотел есть, но есть надо было, не хотел вставать, но приходилось. Он почти всегда писал об этом Юре, они подолгу говорили.  Постепенно Сеня перестал постоянно  хотеть спать, ему подобрали почти все препараты. Из-за неоднозначной реакции их приходилось комбинировать, это усложняло ситуацию и замедляло процесс. Еще через три недели он начал проявлять интерес к самому зданию и даже некоторым людям. Медсестры относились к нему хорошо, он это даже чувствовал. Он начал больше разговаривать, сильнее проявлять эмоции, силы начали понемногу возвращаться. В конце концов ему подобрали нужное лечение, все препараты подошли, были назначены различные терапии. Он мог наконец начать снова становиться собой. Они с Юрой долго говорили на эту тему, оба поначалу не могли в это поверить. Сеня все еще выглядел немного болезненно, так как не выходил на улицу ни разу, но он, кажется, был более спокоен. Просто удивительно - ему могли помочь, ему помогли, лечение должно было сработать.. он снова будет жить полную жизнь, он снова будет собой, снова будет счастлив… да и снова ли? Возможно, впервые в жизни.  Юра тоже не мог поверить в это. Он столько времени видел, как Сеня непрерывно мучается и страдает от самого себя, что сейчас видеть его в покое и без порезов на руках так долго было чем-то невероятным. Каждый раз, навещая его, он словно бы видел, как Сеня понемногу меняется. Он стал чуть спокойнее, стал немного меньше дергаться и закрываться от резких движений.. судя по всему навязчивых мыслей в его голове стало намного меньше. Он сам старался не мыслить в негативном ключе. Он все еще пока учился правильно выражать некоторые эмоции, учился полностью понимать себя и по-новому смотреть на все вокруг. Он делился с Юрой мыслями открыто, словно бы вел монолог, и рассуждал, не слушая ничего стороннего. Ну разве что Юра иногда вставлял пару слов.  И чем больше времени проходило - тем дела становились лучше. Не сильно, конечно, но изменения и не должны были быть моментальными. Этот процесс затянется еще надолго, вероятно, на годы, но самое главное - начало было положено. Хотя Сеня и относился к подобной уверенности Юры с большим недоверием, но ему и самому так думать было легче. Он был очень спокойным для своего темперамента, никто на него не ругался. Близился день выписки.