остаться (на ночь) в сердце.

В кофейне заняты все столики, что случается довольно часто под начало нового семестра. В марте оживает Сеул, университеты забиваются убитыми учебным духом и стопкой домашки студентами, а почти каждая кофейня в округе набивает карманы. Тэхён пробирается сквозь толпу людей и занимает место у барной стойки, высматривая кое-кого очень особенного. Уютная кофейня, в которой с самого утра стоит запах свежесваренного кофе и сахарных булочек, знакома ему каждым уголком. Он знает, где самый лучший столик, с какого угла хорошо дует кондиционер, куда сесть для эстетичных фото в инстаграм, знает, как выглядит служебное помещение кофейни, и уж тем более знает каждого, кто сейчас крутится за его дверями. Нужный Киму человек появляется в поле зрения парня спустя несколько минут с двумя бумажными стаканчиками латте в руках. Заметив Тэхёна (его постоянного посетителя) у барной стойки, парень только недовольно вздыхает и качает головой. — Что ты здесь делаешь? Тэхён не может сдержать улыбки от резковатого тона в красивом голосе старшего. — То же, что и всегда — учусь, — он демонстративно достаёт тетради из рюкзака и ставит их на стол. У Чона из груди вырывается ещё один недовольный вздох. — Учиться, значит, пришёл, — Тэхён кивает, как болванчик. — В час-пик. При таком-то шуме. — и снова ничем не поколебимый парень кивает, довольно улыбаясь. — Да ты издеваешься надо мной. — Что снова не так? — Приходишь сюда каждый день, сразу после пар, сидишь тут часами, делаешь вид, что уроками занят, но нет же, на меня пялишься. Неотрывно. А потом что? «Чёрт, я ключи потерял, хён, давай сегодня у тебя останусь», — выходит немного резковато у старшего. — Что ты делаешь, Тэхён? — Ого, всё мое расписание выучил. Так сильно меня обожаешь? — Терпеть не могу. Светловолосый обиженно дует губы. — У меня нет времени на твои забавы. Уходи домой, — устало вздыхает Чонгук, потирая виски. — Хорошо, тогда просто не обращай на меня внимания, — Тэхён затыкает уши наушниками и включает музыку, тычась взглядом в первую попавшуюся тетрадь. Темноволосый ещё минуту стоит перед Кимом, не зная, что сказать и как его прогнать. Всё равно у него это никогда не получается, так что он довольно быстро сдаётся, но нарочно громко вздыхает и, поджимая губы в смиренном жесте, скрывается за дверью служебного помещения. Конечно же, прыткий довольный взгляд острых Кимовых глаз в свою спину, он уже не замечает. Чонгук открыл свою кофейню уже через год после выпуска. Создать своё уютное, атмосферное место было его скромной и очень тихой мечтой ещё со средней школы, которую не поддерживала даже мама. Женщина лишь косо смотрела на большую стеклянную банку, служащую копилкой, которая стояла в комнате сына на самом видном месте и стабильно наполнялась каждую неделю. Чонгук не унывал, нашёл поддержку в верной подруге, что вселяла веру каждой улыбкой и подбадривающим словом, и продолжал двигаться к мечте. Джису сделала для него много хорошего, подарила тепло и уют, которого Чонгук не ощущал в собственной семье, но охотно находил у Кимов. Потом его единственная подруга уехала учиться в Японию, оставив после себя неугомонного братца, что всеми силами пытается залезть Чонгуку в душу и поселиться там, запустив корни. Чону это не нравится от слова совсем. Потому что он привык срубать корни, будучи уверенным, что там, на сердце, разрастаться ничего и не должно. Не у него. Парень иногда кидает взгляды на место, где сидит Тэхён, и замечает, что тот действительно занят учёбой (или просто очень хорошо делает вид, что занят ей). Молчит, не действует на нервы, даже не пытается стащить круассан с витрины, а это больше всего настораживает! Смена так и проходит тихо, и Чон направляется в служебную комнату последним, чтобы переодеться и закрыть кофейню. Выйдя из помещения, он видит Тэхёна на том же самом месте, правда тот уже сложил все тетради обратно в рюкзак и сейчас тихо сидел и ждал старшего. — Ну и почему ты всё ещё тут? — устало спрашивает Чон, заранее зная ответ. — Хён, — улыбаясь во все зубы, сладко тянет обращение светловолосый. — А я ключи забыл, представляешь?

***

Чонгук поворачивает ключ в замке, пропускает младшего первым и включает свет в прихожей. Тэхён разувается, вешает ветровку на крючок и проходит в гостиную, словно к себе домой, раскидываясь всеми конечностями на диване и попутно хватая пульт, чтобы включить какую-то супер глупую комедию. Чонгук даже не пытается что-то ему говорить, уже понял, что нет смысла. Тэхён наглый, очень упёртый, как своя сестра, но другого сорта приставучий. Чонгук никому не позволяет так себя вести, но младший семьи Ким его мнения не спрашивает, на возмущения внимания не обращает и делает, как хочет сам. И казалось бы, встань, накричи и дело с концом, поставь выскочку на место, но Чонгук слишком хорошо знает Тэхёна. Липучего младшего не пугают ни профессора, ни стиральные машинки, ни даже чёртовы извращенцы. Чего уж ему до крикливого Чона. — Что сегодня в меню? — громко спрашивает Тэхён, стоит только Чону пройти на кухню. — Чёртов малявка, — бурчит себе под нос, открывая дверь холодильника. — Встань и сам приготовь себе что-нибудь. Ты ведь даже не гость в моём доме. — Нахлебником меня обозвал что ли? — Я ничего не сказал, сопляк. Вставай и сам готовь, раз голоден. Тэхён пыхтит от возмущения. — Ну и приготовлю! Да я так приготовлю, что ты пальцы сожрёшь и ими подавишься, вредина! — Чонгук только довольно мычит и удаляется в гостиную. — Жду с нетерпением, повар со звездой мишлен. Тэхён возится на кухне не меньше сорока минут, и Чонгук уже даже успевает забыть о том, что младший орудует на его кухне, а это, на минуточку, ситуация из разряда особо опасных. Поэтому, чувствуя лёгкий запах гари, старший пугается не на шутку и подрывается с дивана, прибегая на кухню. А там весь заляпанный мукой светловолосый держит в руках противень с превратившимся в угольки тестом и кашляет, пытаясь отогнать от лица дым. — Что ты здесь устроил, божье недоразумение? — измученно вздыхает Чонгук, забирая из рук поникшего Кима противень. — Я хотел приготовить равиоли… — Их варят, а не пекут в духовке, Тэхён. — Прости, — слышится сбоку голос нашкодившего котёнка. Чонгук вздыхает и поворачивается к младшему, который даже головы не может осмелиться поднять. Чон не умеет на него злиться. Совсем. Пусть Тэхён и приставучий, совсем не знающий границ, но злиться на него, кричать, прогонять — не может. Чонгук так и не научился. Он смотрит на подбитого парня, который себе места найти не может и всё ждёт хоть какой-то реакции от Чонгука. А тот лишь обреченно вздыхает, разглаживает складки на лбу и смягчает взгляд. — Давай закажем пиццу, м? — и от вновь загоревшихся глаз младшего так теплеет внутри, что даже страшно. Тэхён жмётся к нему, обнимает крепко и целует в уголок губ, сбивая дыхание старшего. — Ты самый лучший сахарный папочка, Чонгуки. — Я не твой сахарный папочка, малявка, — раздраженно бурчит Чон. Тэхён несогласно мычит и коротко целует его уже в губы. — Я в душ! — удаляясь из кухни, кидает младший. — Можешь присоединиться, если хочешь! — Тэхён ловко уворачивается от летящей в него тряпки и убегает, разнося смех по стенам квартиры. А Чонгук так и остаётся стоять, измазанный в муке и с горящими от невинного поцелуя губами.

***

— Ты знал, что далматинцы рождаются без пятен? — Чонгук перестаёт жевать, кидая на младшего непонимающий взгляд. — Это ты сейчас к чему? — Просто вспомнилось! А ещё, если петух не сможет двигать своей шеей, он не сможет кукарекать, представляешь? — темноволосый усмехается и заканчивает есть. — Чего ты так на меня смотришь? — Просто смотрю, — лёгкая улыбка трогает губы старшего, стоит только Тэхёну снова надуться и запихнуть в рот кусок больше, чем он способен пережевать. — Айгу, ну ты как свинья, Тэ, весь изляпался! — И даже так всё равно красавчик, — довольно улыбается Ким, не отвлекаясь от пиццы. Чонгук смеётся и кидает в него салфетками. — Само очарование, — он встает с места и собирается уходить, когда его останавливает крепкая хватка на плече. — Ты куда? — Тэхён смотрит на него своими щенячьими глазами, и старший не понимает внезапного желания сорваться и прижать к себе Кима так крепко, чтобы тот не смог выпутаться из его объятий. Нет, с ним обычно такого не случается. Внезапные порывы нежности — это тэхёновы замашки. — Как это куда? Спать, конечно же. — Спать? — непонимающе хлопает глазами младший. Чонгук складывает руки на груди и дёргает бровью. — Да, спать. Люди не могут спать или что? — Просто у меня на тебя были другие планы. — Другие планы? — Тэхён кивает и убегает в прихожую, чтобы достать из рюкзака кое-что и уже вернуться с этой вещью, гордо демонстрируя её в руке. — Тэхён, что ты творишь? — Чонгук смотрит непроницаемым взглядом на презерватив в его руке и закатывает глаза, когда младший начинает лезть к нему холодными пальцами под свитер. — В прошлый раз мы остановились, потому что ты не хотел заниматься сексом без презерватива, но сегодня я всё предусмотрел и ничего не помешает тебе заглянуть между праздниками, — довольно улыбаясь, отвечает светловолосый. — Между…праздниками? — Это шутка из «Дэдпула»! Если моя левая нога — это день благодарения, а правая рождество, то ты мог бы заглянуть меж — — Так всё, хватит с тебя разговоров, — торопливо затыкая его и проскальзывая мимо, пытается совершить очередную попытку побега старший. Тэхён снова хватает его поперёк талии. — Тэ… мы не будем сегодня спать. — Уууу, думаешь, продержишься всю ночь? — Ты понял, о чём я, — поддаваясь напору чужого тела, Чонгук шагает назад, пока не впечатывается в барную стойку. — Я то понял, — Тэхён опускается на колени и хватает ремень его брюк, игнорируя попытки старшего отмахнуться от него. — Только почему тут уже так твёрдо? — Чонгук чувствует, как закипает кровь в венах, когда Тэхён сжимает его член сквозь грубую ткань джинсов. Рассудок отключается, когда парень стягивает его одежду прямо с бельем до колен и целует головку. И хочется рвать волосы на голове за невозможность сопротивляться, но Чонгук, вопреки всем своим мыслям, лишь рвано вздыхает и смотрит вниз. Светловолосый не медлит, постепенно втягивает щёки и берет глубже, останавливаясь на половине, чтобы посмотреть Чонгуку прямо в глаза. У старшего взгляд плывет, ладони потеют, и бёдра напрягаются, когда Тэхён призывно мычит и не двигается. Чонгук понимает, чего от него требуют. Он вплетает пальцы в мягкие растрепавшиеся волосы Кима и усиливает хватку, начиная двигаться сам. Тэхён под ним дрожит, принимает послушно и во всю длину и впивается пальцами в поясницу старшего, когда тот двигается слишком быстро. Чонгук останавливается, когда почти доходит до пика, не позволяя себе кончить. Он поднимает мелко дрожащего Тэхёна, пытается поставить того на ноги, но парень трясётся и чудом удерживается, повиснув на его шее. — Такой податливый, — глухо произносит старший, терзая кожу на шее. Несильные укусы немного приводят Кима в чувства, и он, жадно хватая воздух, сжимает плечо темноволосого, привлекая его внимание. — Смазка, — Чонгук кивает, смазано целует его в уголок губ и достаёт лубрикант из нижней тумбочки, ловя удивлённый взгляд младшего. — Ты сам положил её сюда в прошлый раз, — ещё один короткий поцелуй в губы. — Перевернись на живот и подними задницу, малыш, — Тэхён всё послушно выполняет и почти что плачет, чувствуя, как жжёт новый укус на ягодице. — Хороший мальчик, — нельзя не признать, что младшему такое обращение нравится. Нет, господи, его такой властный тон в голосе Чонгука просто с ума сводит, и Тэхён это, пусть никогда и не выражает словами, но отлично даёт понять по тому, как дёргается его член от каждого обращения. — Не двигайся, ладно? — светловолосый судорожно кивает и прячет голову в локтях. Чонгук, на удивление, пока лубрикант не открывает, да и вообще пальцами к нему не прикасается. Тэхён уже горит от нетерпения и недовольно мычит, пока не чувствует кое-что мокрое там. Он вздрагивает всем телом, стоит языку Чонгука толкнуться внутрь и вырвать из него громкий стон. Бёдра Тэхёна дрожат, и старшему приходится крепче сжать их, чтобы обездвижить. — Агх, Ч-чонгук, пожалуйста… — Пожалуйста что? — Тэхён не может ответить, пока чувствует язык Чона внутри, который выбивает из него весь здравый смысл и громкие хриплые стоны. — Отвечай, Тэ. — Пожалуйста, пожалуйста…сделай что-нибудь, ах я, — он не может продолжить из-за подступающего оргазма, когда Чонгук начинает трогать его член. — Стой! Н-нет, убери руку, я…не продержусь долго, если ты продолжишь. Темноволосый расслабляет руку, решая не мучить Тэхёна, и сосредотачивается на языке, продолжая вдалбливаться в податливое тело под собой. Чувствуя, как сильно начинает дрожать Тэхён, он останавливается, вырывая из него очередной хриплый стон, что отскакивает от стен. Чон переворачивает младшего обратно на спину и коротко целует в губы разнеженного парня. — Потерпи ещё немного, малыш. Ты молодец, продержись немного, — Тэхён судорожно кивает и расслабляется, сразу как чувствует палец у колечка мышц. Фаланга входит легко благодаря смазке и недавнему риммингу, так что Тэ даже не съеживается. Чонгук добавляет второй, неторопливо растягивая светловолосого, который уже теряется в происходящем. Третий палец задевает простату и вырывает громкий стон из младшего. — Я почти закончил, Тэ. Когда все три пальца свободно двигаются внутри Тэхёна, старший убирает их и входит одним плавным толчком. — Чонгук! — Тэхён поднимается с места и смотрит прямо на него, пока тот продолжает плавно двигаться внутри. — Держись за меня, — Тэхён крепко хватается за плечи Чонгука, пока темноволосый придерживает его под спиной. Толчки становятся резче, когда Чон находит простату и продолжает вбиваться в податливое тело, сводя с ума младшего под собой. Чонгук не может оторвать глаз от стонущего в голос светловолосого, который не знает куда себя деть от эйфории внутри. Они цепляются взглядами, когда Чонгук сменяет темп с быстрого на более плавный и медленный. Тэхён скребёт ногтями по напряжённой груди, выгибается, прижимаясь до основания, и раскрывает рот в немом стоне, сводя Чонгука с ума. Он любит в Тэхёне каждый миллиметр его тела. Любит тонкие, аристократичные пальцы, острые скулы, кадык, который хочется укусить каждый раз, когда он только попадается старшему на глаза, любит его ноги, будто созданные для того, чтобы обвивать талию темноволосого и притягивать его ближе. Он до безумия любит и любуется его изгибами, теряющимися в мешковатой, чаще всего в самой чонгуковой одежде, любит то, какой Тэхён невесомый и нежный в его вещах, любит их отличающиеся пропорции. И теряется, каждый чёртов раз теряется в глубоких, словно океан, тэхёновых глазах, когда они сталкиваются взглядами. Прямо как сейчас, пока Чонгук вбивается в него и тяжело дышит прямо в губы, чувствуя, как горло сдавливает и жар обволакивает с головой. Руки темноволосого тянутся к члену Тэхёна, сжимают у основания, выбивая всхлипы из разнеженного Тэхёна. — Я сейчас с ума сойду, — хрипит младший прямо в губы. Чонгук приближается и затягивает его в тягучий поцелуй, прижимая всем телом младшего к себе. Разрядка наступает с резким толчком, выбивающим воздух из лёгких. Старший чувствует вязкую жидкость на пальцах и целует Тэхёна в висок, медленно выходя из него. — Ты совсем без сил, — с тихой нежной усмешкой подмечает Чонгук, помогая парню слезть с барной стойки. У младшего ещё трясутся ноги, он держится за крепкие плечи Чона и мычит ему в ключицы, когда руки старшего сжимают задницу в руках. — И кто там ещё что-то говорил про бессонную ночь? — Не думал, что ты сегодня такой монстр. Больше никогда не буду начинать секс с отсоса, он делает тебя диким, — разнеженно шепчет в губы Тэхён, пока старший зацеловывает его подбородок и поднимает на руки — Ким точно не в состоянии добраться сам. — Я хочу спать, Гук. — Я знаю, малыш. Сначала вытру тебя, потом ляжем спать. И перед тем, как закрыть глаза, почувствовав мягкие простыни под головой, Тэхён сердцем понимает, что рядом с Чонгуком жить хочется на всю. Теплое тело старшего, греющее в ночи — его укромное секретное место, и он надеется, что для Чонгука он сам хотя бы на долю так же любим.

***

Яркий солнечный свет бьёт по глазам и не даёт насладиться прекрасными минутами утренней тишины. Чон раздражённо вздыхает и медленно поднимается с кровати, чтобы задвинуть шторы, которые точно задвигал вчерашним вечером, предвидя утренний сюрприз. Догадаться, кто же их всё-таки раздвинул, несложно. Мысль о вчерашнем госте посещает голову сразу после пробуждения, оттого так и жмёт в висках. Парень даёт себе немного времени, чтобы окончательно проснуться, и спускается вниз, где уже во всю на его кухне орудует младший, прибирая вчерашний переполох. Посуда вымыта, стол сверкает, а губы Чонгука трогает лёгкая улыбка при виде растрёпанного и мягкого Тэхёна в его футболке и домашних трениках с пятном от кетчупа. Он уже упоминал, как сильно любит видеть Тэхёна в своих вещах? — Ты рано проснулся, — светловолосый вздрагивает от голоса, прорезающего мирную тишину. — Доброе утро, малявка. — Когда твой член исследовал мою задницу вчера, я тебе малявкой не казался, — ехидно бросает Ким. Чонгук весело усмехается. — Я разбил твою любимую чашку со Спанч-Бобом, — старший в два шага огибает барную стойку и открывает шкаф с посудой. Любимой кружки там действительно не оказывается. Раздражённо-раздосадованный вздох вырывается, а лицо скрашивается болезненным выражением, полным скорби. Тэхён самая настоящая катастрофа. — Прости. Я куплю тебе новую. — Не надо, — бросает парень, удаляясь в гостиную. Шум воды за его спиной стихает, а уже через парочку секунд на спину прыгает кое-кто весом совсем не с пушинку. — Ты же не злишься, Чонгуки? Я ради тебя даже пару сегодняшнюю пропустил. — Ну и зря. Вставай и топай в универ, — Тэхён обиженно дуется и кусает парня в плечо. — Эй! — Ну что ты за человек такой, а? В тебе совсем нет сострадания? Чонгук ставит младшего на диван, и убедившись, что тот крепко стоит на своих двоих, поворачивается к нему, уже не придерживая его под коленками. — Тэхён, ты должен хорошо учиться. Не пропускай пары ради того, чтобы лишний час провести со мной. — Как я могу? — всё ещё обиженно хрипит Ким. — Всё, что у меня есть, это эти чёртовы минуты утром перед тем, как ты снова уйдёшь в кофейню, а меня отправишь на пары. Чонгук не может возразить, Тэхён ведь правду говорит. Они встречаются редко, в основном по инициативе Кима, и долго оставаться друг с другом совсем не получается. — Почему…ты не идёшь мне навстречу? — задушенно мычит младший. — Что ты имеешь в виду? — Только не говори, что ничего не понимаешь, — выходит устало и немного обречённо. Потому что Тэхён, сколько бы он ни старался, не видит нужной отдачи, а верить в отсутствие каких-либо нитей, связывающих его с Чонгуком, он не будет. Он не может. — Я влюблён в тебя уже столько лет, что и не помню, когда всё началось, — в голосе сквозит отчаяние, что заставляет старшего напрячься. Он подозревал, но надеялся, что Тэхёна пронесёт. — Нам же хорошо вместе! — Чонгук тянется ближе, хочет что-то сказать, но Тэхён не даёт: — Нет, не говори, что это не так. Если бы я был тебе безразличен, ты бы давно всё это прекратил, мы не просто секс-партнёры, и ты это знаешь, Чонгук. Если бы там, — младший держит дрожащий палец у сердца напротив. — Если бы там ничего не было…ты бы не позволил мне приблизиться настолько, так что не говори мне, что ничего нет. Не говори, что я всё придумал. — Тэхён… — Ну же, Чонгук, не труси, приблизься ко мне уже наконец. Я хочу, чтобы мы стали большим. — Я не могу дать тебе большее, малыш, — одно предложение, произнесённое так быстро и спокойно, будто бы не требовало усилий, сумело вывернуть душу Тэхёна наружу. Он отстранённо смотрит в глаза напротив, ждёт продолжения, но ничего не следует. — Почему? Чонгуку тяжело ломать, но он искренне верит, что так будет лучше. — Потому что я не верю в нас. Тэхён глушит боль в молчании, надеется, что ему всё же послышалось, что старший снова дурит, и вот сейчас он улыбнётся, притянет его к себе, покроет всего поцелуями, вселяя в сердце тепло. Всё будет хорошо, он искренне верит, пусть только Чонгук возьмёт его руку. Тэхён встаёт с места, почему то ему кажется, что так он сможет заставить Чона одуматься, но тот лишь молча наблюдает за тем, как светловолосый собирает свои вещи с дивана и торопливо переодевается. Ким хватает сумку в прихожей, надевает кеды и наконец чувствует, что конец подошёл. — Ты просто чёртов слабак, Чонгук. Входная дверь громко хлопает, оставляя после себя холодный воздух и горечь недосказанных слов.

***

Тэхён выбегает из дома старшего, добивает себя ещё более отчаянными мыслями о том, что Чонгуку он изначально не был нужен, и никакая его любовь ему «ни всралась», раз уж он позволил ему так легко уйти. Не то, чтобы Ким допускал мысль о том, что Чонгук сейчас выбежит за ним, и всё завертится как в романтичной гей-драме, где один из них (Чонгук) наконец осознал свои чувства и готов бороться за свою любовь, а другой (Тэхён) примет его в свои тёплые объятия и будет стоять рядом, открывая ему ворота в прекрасный мир гомолюбви. Нет, Тэхён даже не посмел мечтать об этом. Ему горько, ему до тошнотного плохо, и он собирается сегодня напиться, чтобы забыть об этом недоразумении, которое он с гордостью называл любовью. Отчаянные мысли прерывает вибрация в кармане, и Тэхён стирает с лица непрошенные слёзы, отвечая на звонок. — Нуна? Привет. — Привет, ТэТэ! Чего голос такой грустный? — Да так…тебе показалось, — судорожно вздыхая, тихо мямлит в трубку Ким. — Хочешь обрадую тебя, братик? — задорно шепчет сестра в трубку. Тэхён улыбается, чувствуя радость в голосе нуны. — Ну попробуй. — Я приезжаю завтра, Тэхёна. Приезжаю в Сеул! Тэхён тормозит посреди улицы, сжимая в руках телефон. Слёзы засыхают на щеках, пока до Кима доходит, что скоро его сестра будет в городе, скоро он сможет обнять близкую душу и рассказать о последних сплетнях. А ещё сердце безбожно трескается, потому что ещё полгода назад Тэхён сам себе пообещал, что в следующий приезд сестры он расскажет ей о их с Чонгуком отношениях. Отношениях, построенных на иллюзии, подкармливаемой самим же Кимом. — Это прекрасная новость, Чу, — хрипит в трубку парень, стараясь добавить голосу как можно больше радости. — Сразу как приеду, устроим вечеринку на троих, как в старые времена. Пригласим Чонгука, купим чипсов и всю ночь будем не спать. Тэхён ломано улыбается и мычит в трубку. Кажется, его призрачная любовь будет гнаться за ним ещё долго.