Пара для дракона

С самого детства у Драко Малфоя были затруднения с гендерной самоидентификацией (как это назвали бы магглы). Впрочем, нет, не так — у него самого проблем с этим не было, ввиду малого возраста. Он с одинаковым удовольствием играл с волшебными палочками, драконами, мечами и куклами, отрастил длинные волосы («потому что так красиво!») и абсолютно не понимал, почему ему нельзя носить платья («но ведь так удобнее, штаны давят! И цвет ярче — хочу зеленый!»). К счастью, ему очень повезло с ровесниками — формального дошкольного (то есть до-Хогвартса) образования в магической Британии нет, так что он общался только с небольшим количеством детей своего круга. С одной стороны, это создало проблемы с социализацией, он с детства пытался подражать взрослым просто из-за нехватки других примеров, с другой стороны, он смог избежать обычной в такой ситуации массовой травли. Собственно, он регулярно общался только с Крэббом и Гойлом, которые ввиду вассального положения их семей не были ни указом ни примером, и с Блейзом Забини. Блейз покорил его с самой первой их встречи, когда он увидел Драко в великолепном платье из изумрудного шелка (Драко один раз все же сумел уломать родителей), и не моргнув глазом вскочил с места, чтобы предложить даме сесть, и совершенно естественно перешел на стиль поведения вежливого кавалера, сопровождающего близкую родственницу. Да, этикет вбивают с пеленок, но все же… Все же это не помешало Забини через какой-то час весело гоняться с Драко наперегонки на детских метлах, пихаясь ногами на поворотах и вопя что-то совершенно разбойное. Блейз как-то интуитивно чувствовал, какой образ в данный момент носит его друг и безошибочно подстраивался под него — и да, они стали лучшими друзьями на всю жизнь. Забегая вперед, Забини оказался редким экземпляром стопроцентного гетеросексуала, который при этом совершенно не гомофоб и вообще лишен каких-либо предрассудков. Когда они выросли, им пришлось постоянно опровергать слухи о якобы интимной связи между ними — Драко в таких случаях выдавал дежурную фразу о том, что он не хочет портить хорошую дружбу посредственным сексом, а Блейз демонстративно обижался и пытался доказать, что он не настолько плох (если спрашивала дама), или посылал любопытствующего подальше в совсем не дипломатических выражениях (если спрашивал мужчина). Впрочем, мы действительно забежали вперед. Так вот, как оно обычно и бывает, затруднения были у взрослых. Люциусу нужен был наследник, а Нарцисса вовсе не хотела отдавать отпрыска в другой род — один раз уже летали, спасибо. И дело не в хромосомах или физиологии, большинство магических родов ровно относятся к однополым связям. Род можно продолжить и через суррогатный брак, тем более, что для очистки крови зачастую так даже полезнее. Речь идет о социальных ролях и поведенческих штампах, в этом мир магов был очень традиционен — у наследника должны быть яйца (в фигуральном смысле, и вовсе не обязательно в буквальном), а дело младшего партнера — исполнять супружеский долг (неважно каким образом, и вообще не ваше дело) и следить за домом и семьей. Разумеется были и исключения, те же Блэки были известными самодурами — и их опыт лишь подтверждает правило. Пожалуй, для всех было бы лучше, если бы бешеная Белла могла играть свою естественную роль, а не была загнана в рамки ведомой в нежеланном браке… Но вернемся к Малфоям. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы Нарцисса смогла родить еще детей. Но Драко остался единственным наследником и воспитывался соответственно, и в результате в Хогвартс поехал все же парень. Хотя и на удивление женственный. И наконец, будь Драко постарше и более опытным в общении со сверстниками... Но, вопреки своей гендерной неопределенности, а возможно именно из-за нее, половое созревание у него началось очень рано — что в свою очередь означало, что гормоны опережали развитие личности даже больше, чем у большинства подростков. И из своих знакомств с Роном, Гарри и Гермионой он вынес лишь одно — эти люди меня раздражают, так и не поняв, что слово «раздражение» может означать совершенно разные вещи. И началась вражда, как сказал классик, бессмысленная и беспощадная, тянувшаяся долгие три года…

***

Закончилось это противостояние так же внезапно, как и началось — во время первого испытания Тремудрого турнира. Драко, как и все, содрогался при виде финтов Поттера под носом у дракона, а потом как-то машинально последовал за ним и увидел, как тот, еле стоя на дрожащих ногах, буквально падает в объятья Гермионы и как та отчаянно, будто сама себе не веря, его обнимает… И как к ним подходит Рон и, делая вид, как будто ничего не было (даже не извинившись!), называет себя другом Гарри… — Додумался? — ответил на это Поттер. — Долго же до тебя доходило. Рон замер в растерянности, разевая рот подобно рыбе. Он что, правда думал, что Поттер в слезах бросится ему на шею? Гермиона лишь переводила взгляд с одного парня на другого, в кои-то веки решив промолчать и дать парням разобраться самим. Поттер открыл рот, и Драко вдруг почувствовал, что сейчас случится непоправимое. И неожиданно для себя самого вмешался в разговор. — Что, Уизел, не выгорело дельце, так решил прибиться обратно к Поттеру и Грейнджер? Одна за тебя уроки делает, другой славой щедро делится — хорошо… Вот только что с собственной завистью делать будешь? Или так и будешь время от времени бить в спину, чтобы не задавались, а потом делать вид, что ничего не было? — Ты, мерзкий слизняк! Ты просто завидуешь! — Кому — тебе? Поднятая бровь получилась идеально. — Погоди, Рон… — одернул бывшего и пока еще не прощенного друга Гарри. — Какое дельце? — А ты спроси у него, на кого он деньги ставил в этом туре. Просто спроси. — Рон? — Только не ври, — предупредил Драко. — Это легко проверяется, у пари всегда есть две стороны. И врать ради тебя никто не будет. — Ты… Ты… Почему вы верите ему, а не мне? Предатели! Рон дернулся в сторону Драко, замахиваясь кулаком, но тот все рассчитал точно, все же змей — как раз в этот момент мадам Помфри выглянула из своего закутка, и недолго думая приложила Рона Ступефаем. Раненых ей сегодня и без драк хватало. — Ты перепутал, Уизел, предатель здесь ты. Многократный. Идеальным было бы сейчас развернуться и красиво уйти, подобно профессору Снейпу, но при виде растерянных Гарри и Гермионы на Драко вдруг накатило. И он рванул с места бегом, чуть ли не быстрее метлы — лишь бы они не видели его слез. Драко наконец-то прозрел. То есть в отношении Рона особых сюрпризов не было, просто Драко наконец-то всерьез проникся гнилостью его души. Он и раньше его презирал, но это никогда не было для него жизненной целью — да, нужно поддерживать линию партии и поливать всех Уизли грязью, да, лично ему он неприятен, и бывает забавно дразнить этого зашоренного идиота, но по большому счету Рон всегда лез в драку первым, Драко не видел смысла тратить на него слишком много усилий. До сих пор — сейчас же он всерьез задумался о том, что мир без Рона был бы гораздо чище и гармоничней. В этом интуиция тогда, три года назад, его не обманула. Проблема, нет, трагедия, была с Гарри и Гермионой… От осознания безнадежно упущенных возможностей — не просто трех просранных лет, хотя по молодости и это казалось ему вечностью, но и посланного к кентавру под хвост собственными руками будущего — Драко охватила смертельная тоска. Лишь невероятным усилием воли он удержался от того, чтобы буквально завыть, выпуская наружу всю горечь и злость на самого себя… И просто бежал подальше, не в силах терпеть людское общество. Он вновь осознал себя лишь на вершине Астрономической башни, на пустой площадке наедине с ветром и холодом. Он даже не заметил, что простоял здесь до заката и основательно закоченел — в любой другой день его бы давно хватились, но сейчас весь Хогвартс стоял на ушах, и всем было не до него. Буря чувств наконец рассеялась, и он почувствовал, что растворяется в окружающей его пустоте… — Дракон, я пришла к тебе с дарами, — вдруг услышал он чей-то женский голос. Она назвала его именно так, могучим волшебным существом с большой буквы. Услышать это в тот же самый день, когда все насмотрелись на настоящих драконов, было… странно. — Позволите ли приблизиться? Если честно, сейчас он бы послал к Моргане кого угодно — Дамблдора, Снейпа, даже отца. Но эта девушка была исключением, возможно единственным во всем мире. Луну Лавгуд было невозможно стесняться или опасаться ее осуждения, у нее не было никаких собственных планов на него, и она уж точно не будет насаждать ему свое мнение. Конечно, он все равно мог бы сорваться на нее, просто чтобы выпустить злобу — но именно сейчас он ощущал лишь странную пустоту внутри. — Лавгуд… Ты что-то хотела? — поинтересовался Драко, поворачиваясь к стоящей на пороге площадки девушке и придавая лицу нейтральное выражение. Луна окинула его взглядом своих странных выпученных глаз. Когда она наконец шагнула вперед и заговорила, парню явственно показалось, что это не то, что она хотела ему сначала сказать — и строго говоря, даже не является ответом на его вопрос. — Одна гостья из Шармбатона просила меня передать тебе вот это подношение, — она протянула ему флакон со странным зельем, по виду напоминающим ртуть. — Она сказала, что это поможет тебе найти свое подлинное «я» и в полной мере раскрыть свое наследие. Драко во второй раз за день поднял бровь скопированным у декана движением. — Ты всерьез думаешь, что я буду пить незнакомое зелье, переданное мне неизвестным человеком с непонятными целями? — Ее мозгошмыги рассказали мне все об этом зелье. Оно не сработает так, как она думает. — И это должно меня убедить? Такая логика была странной даже для Луны. — У нее добрые мозгошмыги, она не желает тебе вреда… Луна покачала головой. -… просто так, как она хочет, не бывает. — Не бывает подлинного «я»? Или наследия? — не понял Драко. Луна разочарованно вздохнула (прямо как декан, когда у меня не получается зелье, подумал Драко) и повернулась к окну, так что Драко смотрел на нее в профиль. По иронии судьбы, действительно на фоне луны в окне. — Давным-давно в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил человек, который очень хотел измениться. И вот ему подарили зелье, которое раскрывает натуру человека — и он выпил его. И оказалось, что все это время сидел другой человек, который по мановению волшебной палочки сбросил его шкуру как старый выползок и занял его место… — Это сказки, Лавгуд, так не бывает! — раздраженно перебил ее Драко. К его удивлению, Луна рассеянно кивнула. — А слышал ли великий Дракон сказку о человеке, который был в отчаянии, думая, что вся его жизнь пошла наперекосяк. Но его спасла мелочь, случайное изменение его внешности — которое доказало ему, что пока он жив, он может измениться. И он долго трудился над тем, чтобы изменить себя и отношение к себе других, и в конце концов ему это удалось… — Такой сказки нет! Луна посмотрела на него выразительным взглядом, который Драко тоже знал — «ты тупица и неуч, но хотя бы не совсем безнадежен». И он начал что-то понимать, все же он не был таким идиотом, как Рон… — Ты хочешь сказать, что не все потеряно, но мне придется приложить усилия самому? И что это зелье может запустить перемены, но оно лишь основа, начало пути? Ты считаешь, что оно мне поможет? — А слышал ли великий Дракон сказку о человеке, который позволял другим принимать за него решения… — Хватит, хватит, Лавгуд, я понял! Драко вдруг понял, что отчаянно хочет поменять хоть что-то. И не хочет больше думать об упущенных шансах. А, к Мерлину все это! Пусть будет яд, какая разница, лишь бы хоть что-то изменилось… Драко шагнул вперед, и выхватив флакон из рук Луны, разом откупорил его и выпил все содержимое. Ему показалось, что он выпил жидкий Ступефай — все его мышцы разом расслабились (к счастью, не совсем все, мысленно поправил он сам себя), и он кулем осел на пол. Подсознательно он ожидал, что упадет в обморок, но этого не случилось — пусть его глаза сами закрылись, но он отлично ощущал, как Луна удобно устраивает его на чем-то мягком спиной к стене. Она заговорила — и он с удивлением понял, что теперь она отбросила иносказания и он отлично ее понимает. То ли она решила сбросить маску, то ли понимание лавгудского было побочным эффектом зелья — если это второе, Драко очень надеялся, что не потеряет в результате способность разговаривать на нормальном языке. Но пока ему оставалось лишь слушать… — Дракон, я знаю, что ты меня слышишь — слушай внимательно… Это зелье — это разработка вейл, оно применяется, чтобы пробудить их наследие в тех, в ком слишком мало их крови или она по каким-то причинам не проявляет себя. Девушка, о которой я говорила — вейла, и она узнала в тебе родственную кровь. И решила тебе помочь, не бесплатно, разумеется — она надеется, что ты из благодарности заделаешь ей сильных детей, с наследием с обеих сторон… Но она… плохо знает собственную природу. Невидимая Луна вздохнула, и этот вздох Драко тоже узнал — так вздыхал профессор Снейп, смотря на очередной расплавленный Невиллом котел. — Вейлы бывают только женского пола. Полу-вейл не бывает — если у человека и вейлы рождается сын, он человек, если девушка — вейла. Наследие вейл не может проявиться в мужчине, гены просто не могут так сложиться. Драко не знал, что такое гены, но общий смысл понял. — Но это зелье все равно попытается сделать из тебя вейлу, и в каком-то смысле ему это удастся. Луна похлопала Драко по плечу. — В общем, ты сам все поймешь… И почувствуешь. Ну, обещание я выполнила, пойду «нарглов» гонять… «Не уходи!», хотел взмолиться Драко, но немота спасла его от такого позора. А потом он действительно начал ощущать изменения, и это было очень странно…

***

Драко не терял сознания как такового, но впал в подобие транса, направив мысленный взгляд внутрь и пытаясь понять и осознать происходящие с ним изменения. И когда его вернули в реальность звуки шагов по лестнице, была уже ночь. Он открыл глаза — и едва не ослеп с непривычки от слабого Люмоса, которым подсвечивал себе новый визитер. В какой-то момент, проморгавшись, он заметил блеск очков — и с изумлением понял, что перед ним стоит Поттер, и невольно дернулся. — Извини, что испугал, — Гарри, кажется, смутился и поднял руки, отступая. — Я не знал, что здесь кто-то есть, просто хотел побыть один. Я тебя не знаю — ты, наверно, из Шармбатона? Извини, не знаю французский… «Он меня не узнал!», мысленно изумился Драко. Он понимал, что внутренне сильно изменился — но насколько же тогда изменилась его внешность? Драко попытался встать — с трудом, по стеночке, ноги затекли, да и баланс тела изменился. Гарри рванулся вперед помочь, подхватил его под локти, поддержал — и вдруг замер как мышь перед удавом, вдруг сообразив, что практически прижимает к стене симпатичную девчонку, почему-то одетую в мужскую одежду. Малфой невольно улыбнулся — наблюдать за лицом Гарри было забавно, он читался как открытая книга. И да, у Драко теперь было женское тело… Вернее, женское (хотя скорее девчачье) телосложение, так что неудивительно, что Гарри ошибся — а вот ниже пояса получилось вообще странно, у него остались его родной писюн и яички, но за ними теперь пряталась нежная щелка… Впрочем, это он будет исследовать потом. Драко чуть склонил голову набок, разглядывая Гарри вблизи, и почувствовал, как длинные волосы оттягивают его голову. А это хорошо, они ему всегда нравились… — Гарри Поттер, чемпион Хогвартса, правильно? — спросил он и порадовался, что голос тоже изменился, теперь он был чуть выше и заметно мелодичней. — Что ты делаешь тут один, герой? Разве тебе не хочется праздновать со всеми — ведь ради такой славы ты и влез в турнир, не так ли? — Да не влезал я в этот турнир! Гарри невольно шагнул вперед, одновременно вцепляясь в Драко покрепче — и последний с трудом подавил совершенно неуместный порыв запрокинуть голову для поцелуя и закрыть глаза. Неуместный хотя бы потому, что он был хоть и немного, но выше задохлика Поттера, да и вообще подозревал, что инициативу, если что, нужно проявлять самому. — Меня в него засунули! Мне эта слава нафиг не нужна, я и от той, что есть, не знаю, как избавиться! Малфой нахмурился. До сих пор он не верил в заверения Гарри о своей невиновности, но сейчас он явно не врал. — Но тогда зачем? Не ради денег же, я слышал…а что Поттеры богатый род, у тебя должно было остаться наследство… — Да нет, деньги мне как раз пригодятся, не думаешь же ты, что мне нравиться одеваться… так, — после этих слов Гарри заметно покраснел. — Но в этом нет смысла — раз уж мне не дают доступа к моим деньгам, я уверен, что и приз как-нибудь отберут. «Не дают доступа — это как?». Драко понял, что ничего не понимает. Он думал, что Гарри неряха по жизни, или просто подражает Рону, но… — Гарри, вот ты где! — вдруг раздался сбоку голос нового действующего лица. Гарри и Драко одновременно повернули головы — разумеется, Гермиона. — Ты в порядке? Ой… Гермиона наконец рассмотрела композицию и заметно смутилась. — Я… Не знала, что ты… Извините, что помешала, я не нарочно! Я думала, тут только Гарри. Гермиона начала медленно отступать. Драко подозревал, что от немедленного бегства ее удерживают лишь скрещенные на ней взгляды — под влиянием какого-то странного инстинкта она не хотела показывать им свою слабость, не говоря уже о том, чтобы повернуться к ним спиной. Драко не выдержал и пнул Гарри по лодыжке. — Чего стоишь, дурак? — зашипел он. — Немедленно останови ее и извинись! Потом поздно будет! Гарри машинально отпустил его и повернулся к девушке — и Драко чуть ли втолкнул его в ее объятья. — Я… Это… Ты не так все поняла… Мы просто разговаривали, я ее вообще сегодня первый раз вижу! Гермиона перевела скептический взгляд на Драко, и тот поднял руки в защитном жесте. — Справедливости ради, мы уже знакомы, он меня просто не узнал. Но мы действительно не встречаемся, готова в этом поклясться чем угодно! — И у тебя не было никаких планов на чемпиона Хогвартса? — не поверила Гермиона. — Ну… Этого я не говорила. Но честно, я не знала, что у него уже есть пара. Тем более такая красивая девушка. — Эээ… Гермиона и Гарри симметрично зависли. Похоже, слова «красивая девушка» и «Гермиона» вместе в их понимание мира никак не вписывались. Как и слово «пара» применительно к ним двоим. «Вот олухи…», подумал Драко — и вдруг решил, что раз уж его не узнают, можно и пошалить. — Знаете, вы оба мне нравитесь, и так хорошо смотритесь вместе… Драко шагнул вперед и обнял обоих гриффиндорцев одновременно, прижимая всю троицу друг к другу. -… Я была бы совсем не против быть третьей… — А? Похоже, Гермиона сломалась, а Гарри явно просто ничего не понимал. -… и встречаться вместе. И Драко попеременно поцеловал их в уголки рта — сначала Гермиону, пока не очнулась, потом Гарри — и нагло сбежал, сделав на прощание ручкой.