Пара для дракона

На следующий день Гермиона и Гарри, столкнувшись утром в гостиной Гриффиндора, взаимно смутились. — Эээ… Гарри… — Гермиона… Пошли на завтрак? — Да, есть важно, — выдала гениальную фразу девушка. И они, старательно не смотря друг на друга, направились на выход. И совершенно не заметили два долгих ревнивых и ненавидящих взгляда, которыми их проводили два члена рыжей семьи… Впрочем, в кои-то веки они и их самих не заметили — Рон вообще-то пытался позвать Гарри, но тот не обратил на него никакого внимания. А любимый сглаз Джинни был отражен Гермионой совершенно на автомате, она, похоже, даже не поинтересовалась, кто попытался ее проклясть. Еще одна возможная причина для смущения исчезла, или вернее была отложена на потом, сама по себе — Драко за завтраком не было. Осторожные расспросы показали, что он с утра был забран родителями ввиду «срочных личных дел». Гарри и Гермиона переглянулись — волноваться за Драко было странно и непривычно, но не волноваться не получалось. В течение дня Гарри на глазах становился все рассудительней и уверенней в себе, настолько, что Гермиона еле его узнавала. Он спокойно оказывал ей мелкие знаки внимания, наподобие того, чтобы подать сумку или открыть дверь, игнорировал прессинг Снейпа и приставания Рона, и спокойно сделал вместе с ней домашние задания на Истории. Она подумала бы, что его подменили или как-то контролируют, но интуиция говорила ей обратное — скорее из его разума убрали какую-то помеху, которая мешала ему спокойно жить и адекватно воспринимать реальность. И если честно, она была только рада этим изменениям… К сожалению, были и другие мнения на эту тему. Рон кое-как дотерпел до обеда, но когда он увидел, как Гарри мимоходом поправил волосы Гермионы, а та, инстинктивно поймав его ладонь, вдруг на мгновение прижалась к ней щекой, он не выдержал. — Гарри, что ты делаешь! — зашипел он. — А? — Гарри явно не врубился, в чем претензия. — Рон, ты что, до сих пор думаешь, что за девушками ухаживают, дергая их за косички? Гарри запомнил выражение Гермионы, и оно ему понравилось. — Но это же Гермиона! — Что. Ты. Сказал? — «ласково» поинтересовался предмет обсуждения. — Я имею в виду, что вы же Гарри и Гермиона! Друзья! — Ну да, друзья. С бонусами, — ухмыльнулся Гарри. — Гарри! — одернула его Гермиона, впрочем совершенно незлобливо. — Они же подумают, что мы… того… Вокруг зашушукались, зарождалась сплетня недели как минимум. — Ну да, мы поцеловались. А что они подумают? — с невинным видом поинтересовался Гарри. — А как же я? — растерялся Рон. — А тебе бонусов не будет. Извини, но ты не в моем вкусе… Вокруг захихикали, и у Рона совсем сорвало крышу. — Да при чем тут ты — мы о Гермионе говорим! Она не твоя! Ты мерзавец и предатель! Не зря… Что он еще хотел сказать, осталось неизвестным, потому что Гермиона взмахнула палочкой, и он поперхнулся полезшими изо рта слизнями. Сбоку прилетело заклинание, которое Гарри, прикрыв спину подруги, принял на Протего — и тут же одним взмахом палочки обезоружил Джинни. — Запомни раз и навсегда — я своя, и никому не принадлежу. И ты не имеешь права за меня решать, — произнесла Гермиона презрительным тоном. — То, что она сказала. Подписываюсь под каждым словом, — четко сказал Гарри, смотря прямо на Джинни. Тут рыжая не выдержала и бросилась на Гермиону с кулаками… вернее, с согнутыми когтями пальцами. Это было ошибкой — Грейнджер все же была почти на два года старше, в лучшей форме и не забыла уроки самозащиты, которые повторяла каждые каникулы (у ее родителей не было иллюзий насчет того, какие порядки бывают в закрытых школах-пансионах). Так что собственно драки не было — Гермиона красиво ушла в сторону, поднырнув под руку, и крутанувшись на месте, прописала Джинни локтем в живот, удар, который большинство зрителей даже не успели рассмотреть, после чего та осела на пол и сильно загрустила. — Что здесь происходит? — гневно вопросила подоспевшая Макгонагалл. — Девушки выясняют, чей я парень, — невозмутимо прокомментировал Гарри. От такой откровенности Макгонагалл несколько растерялась. — Мистер Поттер… — А я свой выбор уже сделал… Если она согласится меня принять. — Конечно соглашусь, дурачок. И Гермиона чмокнула его в щечку. Она взяла бы его под руку, если бы не желание оставить свободу маневра себе и ему… просто на всякий случай. — Мисс Грейнджер, мистер Поттер! Это неприлично! — Профессор Макгонагалл, что ж я могу поделать, если они иначе не понимают? — деланно вздохнул Гарри. — И кстати, если поцелуи в щечку — это неприлично, то почему Хагрид вас поцеловал на глазах у всех? На рождество на первом курсе, я помню… Профессор смутилась и поспешила сменить тему. — А что с ним? — спросила она, указывая на Рона. — Я так и не поняла, — ответила Гермиона. — Он одновременно утверждал, что я не девушка, и назначил себя моим парнем без моего согласия. А потом у него изо рта слизни пошли… Может, его чем опоили? Строго говоря, она не сказала ни слова неправды — но в результате Макгонагалл пришла к естественному и и совершенно неправильному выводу. — Близнецы Уизли — говорила же я директору… Ладно, ему нужно в Больничное крыло, мадам Помфри разберется. И мисс Уизли тоже, пожалуй.

***

— Ну и чего от тебя хотел Дамблдор? — поинтересовалась Гермиона у Гарри, когда тот нашел ее вечером в библиотеке. Гарри присел рядом и взъерошил свои волосы. — Я так и не понял, если честно. Извини, но по-хорошему, он вообще должен был вызывать тебя, а не меня — я там просто рядом стоял. — Ну, спасибо за поддержку, — напоказ надула губки Гермиона, и тут же была в них поцелована. — Мистер Поттер! — мгновенно среагировала мадам Пинс. — Не нарушайте порядок в библиотеке! — Я и не нарушаю… — Вы отвлекаете других учеников! Гарри огляделся — действительно, на них таращились буквально все присутствующие. — Гхм, извините, постараюсь больше не отвлекать. Так вот… — продолжил он, поворачиваясь к девушке, — Я не это имел в виду. Конечно, я всегда тебя прикрою. А директор… Почему-то заметно испугался, когда увидел, что у меня вылечился шрам, и только о нем и спрашивал. — И что ты рассказал? — Да ничего на самом деле — ведь если опустить домыслы Драко, мы и вправду ничего не знаем. Упал в обморок, очнулся с кровотечением, которое остановили своими силами, не видя смысла идти к мадам Помфри. Вот и все. Более интересен вопрос, почему эта царапина для него так важна. Гермиона задумчиво постучала пальцами по передним зубам. — Даже если Драко прав, это ничего не объясняет — разве что если директор знал о проклятии заранее и ничего никому не говорил. Ерунда какая-то получается. Гарри нахмурился. — Ладно, сейчас это не важно, нас есть более насущные проблемы — сначала отбиться от Уизли, потом второй тур. Ты нашла что нибудь по защите? — Да, мне пришла в голову хорошая идея, — самодовольно кивнула Гермиона, — посоветоваться с преподавателем ЗОТИ, раз уж в этом году он у нас нор… то есть компетентный. — И что — «постоянная бдительность»? — В двух словах — да. А насчет деталей — он мне дал несколько советов и много отсылок к полезным книгам. Половина из которых, как назло, изъята из нашей библиотеки как темные, но я и так нашла достаточно. Проверки на зелья, защита от проклятий… О, кстати, ты знал, что есть такая вещь как Дезиллюминационное заклинание? Оно заставляет человека сливаться с фоном, как хамелеон, это практически та же невидимость. Полезная штука, вот, смотри… Заклинание получилось у Гарри со второй попытки, после чего он немедленно наложил его на них двоих — и подростки облегченно вздохнули, только сейчас поняв, как их напрягали скрещенные на них взгляды зевак. И парень тут же воспользовался тем, что их никто не видит — похоже, после «наказания» Драко он вошел в раж. — Эй, что ты делаешь! — шепотом возмутилась Гермиона, прерывая поцелуй. Следует отметить, что сделала она это где-то на второй минуте обжималок. — Целую, держу тебя за попку, прижимаюсь к тебе… гхм, в общем, прижимаюсь… — честно начал перечислять Гарри. — Гарри, нельзя! Это же библиотека! — Во-первых, теперь мы никому не мешаем. И во-вторых, сомневаюсь, что есть правило, запрещающее именно это. — Хмм… Я не уверена… Гарри! Вот против этого точно есть правило! — Да? И как оно сформулировано? Нельзя запускать руки под свитер любимой девушки и ласкать ей грудь? — Оооох, Гарри… Нет… — твердо (как ей казалось) заявила Гермиона. — Нас могут услышать! — Вообще-то, шум создаешь только ты, — резонно заметил парень. — Впрочем, если тебе нравится, когда тебя слышат… — Гарри! Ты что, собрался меня прямо здесь… разложить? — А что, можно? — Нет! — А где можно? — Эээ… Гарри втянул носом воздух, принюхиваясь — и вдруг опустился перед Гермионой на колени, уткнувшись ей лицом в промежность. — Эй, что ты делаешь? — Любуюсь… — честно ответил Гарри, залезая головой под юбку. Только сейчас, когда дыхание Гарри коснулось ее киски, Гермиона поняла, что только что лишилась трусиков. И когда только успел, негодяй — точно без магии не обошлось! — Гарри! Нельзя… Я сегодня не мылась… — призналась девушка, густо краснея. — Да? А пахнет приятно… И вкус мне нравится… — Вкус? Ох… Ооохх… Под натиском парня Гермиона оперлась на стол, ее рука коснулась лежащего на столе пергамента… И она вдруг полностью осознала тот факт, что находится в библиотеке, святыне знаний, где правит строгая мадам Пинс и нельзя даже разговаривать в полный голос — а ее парень задрал ей юбку и нагло ласкает ее голую киску, и если бы не самое надежное заклинание, все могли бы это видеть. По ее телу прошла волна жара, она невольно вздрогнула, закусив губу — и вдруг откинулась назад, раздвинув ноги, скрестила их у парня на спине и вдавила руками голову Гарри себе в промежность. — Высунь язык… Так, глубже… — шептала Гермиона, контроль которой был натренирован практикой мастурбации в общей спальне. — Чуть ниже… А теперь кругом… Кругом, я сказала! А можешь побыстрее? О Мерлин! Возможно, это было связано со способностями к Парселтангу, но таланты Гарри в куннингулусе поражали. Конечно, строго говоря, Гермионе было не с чем сравнивать кроме собственных пальчиков, но если судить по рассказам… Наконец она откинулась на стол, прямо поверх свитков, в посторгазменной неге. — Какая ты красивая… — восхитился Гарри, в первый раз в жизни увидев это волшебное зрелище — растрепанная и расслабленная, хорошо отыменная и удовлетворенная красавица (вид Драко он пропустил, будучи в обмороке). — Гарри… — прошептала Гермиона. — Ты понимаешь, что после такого… ты просто обязан на мне жениться? — Да хоть завтра… — совершенно серьезно ответил парень. — Вот только… С этим турниром — давай сначала доживем до конца года. А то я не хочу, чтобы ты стала самой молодой в Британии вдовой. — Гарри, не шути так! — А я не шучу, к сожалению — профессор Муди, например, искренне считает, что меня пытаются убить. Так что надо заниматься, учиться и тренироваться. И постоянная бдительность! — Кто ты и что ты сделал с моим Гарри? — улыбнулась Гермиона. — На самом деле, мне кажется, что это сейчас я настоящий, а до этого как будто блуждал в какой-то мгле. Под постоянным Конфундусом. Наверно, Драко все же прав насчет проклятия… Никто из посетителей библиотеки не обратил внимания на странное возбуждение мадам Пинс, как и не заметили того, что одна ее рука все время находилась под ее столом, а на их вопросы она отвечала несколько невпопад. Это мало кому известно, но библиотекарь Хогвартса в своей вотчине защищен от многих заклинаний (увы, нечистых на руку учеников всегда хватало), включая Дезиллюминационное…

***

Гарри и Гермиона в полной мере использовали ту передышку, которую дало им временное пребывание Уизли в больничном крыле, и к возобновлению конфликта они были готовы. Ну — настолько готовы, насколько могли, в идеале хорошо было бы добыть побольше защитных артефактов, но это так быстро не делается. Но что могли, они сделали — Гарри проверил и сжег все подарки, полученные от Уизли (Гермиона впервые в жизни обрадовалась, что ей ничего не дарили), и за столом они пили только призванную собой воду из опять же очищенных Эскуро бокалов и совершали странные пассы палочками над тарелками, в результате чего половина блюд оказывалась отодвинута в сторону. Со стороны стола преподавателей Муди посматривал на это одобрительно, Снейп — с некоторым удивлением, Макгонагалл поджимала губы (вероятно, считая, что отказываться от подлитого зелья не по-гриффиндорски), а Дамблдор загадочно сверкал очками. Самым странным во всем этом оказалось, что в результате конфликт… разрешился сам. Дело в том, что большинство грифов не отличались ни осторожностью, ни особенной брезгливостью, ни проблемами с аппетитом — и спокойно подметали отвергнутые еду и питье, так что уже к вечеру у Рона и Джинни появилось по несколько воздыхателей и воздыхательниц. Рон пришел в восторг — наконец-то его оценили по достоинству, и тут же забыл про Грейнджер, которая, собственно, лично никогда ему не нравилась, как зануда, зазнайка и вообще слишком умная. Джинни раздумывала подольше, но в конце концов решила, что она все равно не собирается за Гарри замуж прямо завтра, а пока что ему будет полезно поревновать, а ей — поразвлечься вдоволь. Так что установилось странное равновесие, при котором Уизли вроде бы пытаются отравить Гарри и Гермиону, те практически на автомате от этих попыток отбиваются, центр внимания наконец-то сместился с Гарри на новых звезд факультета, и все всем довольны. Главной недовольной по идее должна была бы быть Молли, у которой были вполне конкретные планы на устройство в жизни своих младших детей, но никто не был заинтересован в том, чтобы ставить ее в известность о происходящем. Даже Дамблдор, которому совершенно не были нужны вопиллеры или явление в Хогвартс этой мегеры во плоти, так что он старательно делал вид, что ничего не замечает, а Макгонагалл следовала линии партии. Возможно, недовольны могли бы быть ученики с промытыми зельем мозгами — но, как заметил Гарри, во-первых, они совершенно не выглядят недовольными, и во-вторых, если до них не дошли элементарные правила безопасности даже после экспериментов близнецов, то тут уже ничего не поделаешь. Не ходить же за ними хвостиком и не вырывать изо рта бяку… Гермиона была, пожалуй, добрее (ее все же не Дурсли воспитывали), и еще две недели назад она подняла бы на эту тему большую бучу. Но теперь она стала заметно более расслабленной и удовлетворенной жизнью (с чего бы это?), и совершенно не хотела тратить свое время на спасение людей, которые не хотят и не заслуживают быть спасенными. Травлю Гарри, что в этом, что в позапрошлом году, никто из них не забыл… Так что она успокоила свою совесть тем, что высказала возмущение поведением Уизли в письменной петиции директору, и переключилась на более насущные дела. Сама того не зная, своим способом подачи жалобы она во многом предопределила последующие события. Если бы она решила пожаловаться лично, директор был бы вынужден принять меры — и ими скорее всего были бы Обливиэйт на нее и Поттера. Если бы она послала петицию в Попечительский совет, или жалобу в Аврорат, или анонимное письмо, скажем, Рите Скитер, мог подняться большой скандал, и еще неизвестно, что бы из этого вышло. А так — ну потерялось письмо, и потерялось. Бывает. Альбус «много должностей» Дамблдор вообще получает очень много писем, и далеко не на все отвечает.

***

Следующей по важности и срочности задачей, стоящей перед Гарри и Гермионой, был второй тур турнира. С помощью умницы Гермионы загадка была разгадана менее чем за час, и уже к концу того же дня у Гарри было несколько вполне рабочих вариантов преодоления этого этапа. Он все еще хотел придумать какое-нибудь извращение, которое позволило бы ему не лезть в холодную воду вообще, но это уже было не так принципиально. Хотя Гермиона все равно собиралась ему с этим помочь, особенно после напоминания Гарри, что есть хороший шанс, что под водой в качестве спасаемого придется сидеть ей. А вот следующая задача была действительно серьезной — предстоял Святочный бал. И это сильно напрягало Гермиону, потому что… Потому что она загадала, что если Гарри ее пригласит на бал, то после него она позволит ему большее — а он возьми и пригласи. Более того, тем временем Гарри продолжал осаду, и ее решимость постепенно таяла перед его горящим взглядом и непонятно откуда взявшимися талантами соблазнителя. И получался какой-то замкнутый круг — вечер они проводили вместе, и спать она шла… совершенно расслабленная и довольная. Но к утру напряжение возвращалось, она даже начинала несколько бояться своего проснувшегося либидо, за день она себя накручивала мыслями из серии «и хочется и колется», короткие сеансы обжиманий по углам ее только раззадоривали, и к вечеру она буквально набрасывалась на Гарри, забывая про стыд. Не то, чтобы он жаловался… И все заходило на второй круг. В общем, учитывая все, что они уже друг с другом делали, единственный вариант, который оставался на «после бала», был наконец-то сделать это «по-взрослому» (Гермионе и в голову не приходило, что многие из тех вещей, которые они делают чуть ли не ежедневно, многим взрослым и в голову не приходят). И она подозревала, что ее родители будут не в восторге, если их дочка вдруг вернется из школы женщиной. Но с другой стороны, идти против своей и Гарри природы… Так что она переживала. И одновременно ждала бала с нетерпением. И еще в школу наконец вернулся Драко…