Сомнения и принятие
23 ноября 2021 г., 23:53
Утренняя смена Андрея складывалась довольно неплохо. Дети были послушными, дисциплинированными и спокойно играли, но предчувствие у него было нехорошим. И он не ошибся.
Разговор с Вайдотасом очень его огорчил, да так, что ком встал в горле, не давая даже вдохнуть.
— Андрей, не строй на завтра никаких планов. Вы идете с Андреасом проводить мастер-класс.
У Андрея сердце упало куда-то вниз и замерло от горечи и разочарования. Утром заведующий часто заходил в их группу во время завтрака. Не с проверкой, а для того, чтобы увидеть Дади, а Андрея подбодрить. Но чтобы расстроить… Такого за ним никогда не водилось. А если нужно было сообщить что-то неприятное, Вайдотас делал это в конце смены, чтобы испорченное настроение воспитателя не влияло на работу с детьми.
Хайат, понимая, что за него уже все решено, и ничего изменить не удастся, покорно опустил глаза, не смея возразить:
— Если очень нужно и больше некому идти, я выручу тебя. Раз у нас больше нет воспитателей…
Не раз Андрей в голове прокручивал эту ситуацию: он давно мечтал хоть на одну просьбу заведующего ответить жестким и категорическим отказом. Но все опять пошло не так, как он изначально планировал, а в голове прочно засела мысль: «Он пустил меня пожить в свою квартиру бесплатно, поэтому я ему обязан. Как я могу его ослушаться?» Язык от волнения одеревенел и не смог произнести ничего, кроме согласия, а на шее словно сам по себе стал затягиваться узел из обиды и собственной безотказности.
Сидящие за столами дети, почувствовав, что воспитатель потерял концентрацию и упустил их из вида, вмиг загалдели. И только когда Вайдотас обдал их злобным взглядом, умолкли.
— Воспитатели есть, но они все заняты. Римма уезжает в деревню к родителям, Катя именинница. Не могу же я ее погнать в парк в день рождения. Лия Маратовна тоже отпросилась, — Вайдотас говорил мягко и с улыбкой, будто хотел успокоить своего подопечного, который сразу помрачнел, — поэтому придется идти тебе и Андреасу. Ну же, не расстраивайся. Выспись хорошенько. Успокоительного выпей, ведь стрессы тебе не нужны, правда же? Выше нос, Хайатик. Я не люблю, когда ты смотришь на меня так, словно сейчас умрешь. Артура не бойся, он такой же человек, как и ты. Он умеет только громко лаять, но вряд ли укусит.
Андрей слабо кивнул, глядя в пол. Черные ресницы юноши оттеняли бледные щеки. Что уж тут поделаешь, если выхода нет? Он пойдет в парк и отработает на совесть, чего бы это ему не стоило. Воспитатель он в конце концов или тряпка?
— А можно после завтрака я на часик украду у тебя Дади? — лукаво улыбнулся Вайдотас, помогая Андрею убирать грязные после завтрака тарелки.
Оставаться без помощника во время занятий Хайату вовсе не хотелось, ведь детей было много. Чего только стоило заставить заниматься лентяя Валеру и пресечь вседозволенность со стороны Софии. Но перечить заведующему было выше его сил, поэтому оптимальным был ответ: «Да, конечно, без проблем». А в душе — печаль с оттенком белой зависти. Хоть у кого-то личная жизнь удалась. У Андрея на сердце теплело, когда он видел, как Вайдотас заботился о Дади, и несмотря на высокий пост, помогал ему и посуду мыть, и группу убирать. Андрей мечтал, что когда-то и его так же искренне полюбит тот, кого он и сам трепетно любит.
«Черт, а ведь Андреас на моем месте сказал бы: вы что, дома не натрахались?» — от этих мыслей настроение Андрея сдвинулось с мертвой точки и даже появились интересные идеи проведения занятий. Чтобы больше никто не придирался.
***
Рано утром Андреас зашел к Хайату домой, чтобы вместе отправиться в парк. Когда Андрей открыл ему дверь, Андреас сразу обратил внимание, какой он бледный и замученный. К лицу он прижимал полотенце с кровавыми разводами. Андреас сердито уставился на напарника: — Как? Ты еще не готов? Андрей замер, откинув голову и пытаясь втянуть ноздрями воздух. Но не получалось — мешала хлюпающая в носу кровь. — Я все утро не могу остановить кровь, — он жестом указал Андреасу входить, и закрыл за ним дверь, — вот скорая недавно уехала. Сняв обувь, Андреас вошел в комнату и присел на кресло. Бросив мимолетный взгляд на зеркало, он поморщился, облизнув губы. Он и сам не знал, что хотел там увидеть. Или кого. После проведенной вместе ночи Андреас больше не видел Костю. Он знал его смены лучше, чем собственные, но ни на одну из них Костя не вышел. Вайдотасу пришлось выдергивать с рабочего места одну из кухарок, чтобы кем-то заменить ночного сторожа. Все попытки прояснить ситуацию терпели крах. Никто в саду не знал, где Костя, словно тот провалился сквозь землю. А может, делали вид, что не знают. Заведующий на вопросы Андреаса отвечал неохотно, заметно нервничал, ссылаясь на нежелание обсуждать этот вопрос. Поэтому Андреас решил атаковать Дади, более мягкого и сговорчивого: — Ты не знаешь, где Костя? На работу не выходит, на звонки не отвечает. Не заболел ли он? Я слышал, он где-то рядом с вами живет. — С какой целью интересуешься? — Дади вопрошающе поднимал брови, а на губах появлялся намек на улыбку. — А тебе какая разница? — Андреас враз пресекал любопытство Дади, давая тому понять, что никому не позволит вмешиваться в их с Костей отношения. — Раз ты так со мной разговариваешь, я тебе ничего не скажу, — спокойно отвечал Дади, словно его совершенно не трогала резкость Андреаса, после чего шел заниматься своими делами, коих у помощника воспитателя всегда было достаточно. — Ну и пошел ты… — Андреас шипел сквозь зубы ругательства, а руки в бессильном бешенстве сами собой сжимались в кулаки. Его злило собственное неведение и перепады настроения. Потом раздражение сменялось сентиментальностью, когда в душе, вместо злости, поднималась гложущая пустота, сворачивалась спиралью и выжимала все силы и эмоции. Его мысли были задерганы и не собирались в кучу. Ему нестерпимо хотелось, чтобы Костя вернулся на работу, хотелось увидеть его, поговорить. Он, Андреас, теперь бы точно не струсил и предложил бы ему быть вместе. Но поздно. Уже ничего не исправить. Да и где теперь искать Костю? Андреас с грустью вспоминал, как был счастлив раньше, до знакомства с Костей, когда заводил знакомства на одну ночь. Использовал, выбрасывал, забывал. Сейчас было все по-другому. Забыть не получалось. Напрасно Андреас думал, что Костя станет его очередным, как те парни, с которыми он знакомился в клубах, склонял к интиму, а потом даже не перезванивал. А Косте он звонил первым, изменяя своим принципам, но вместо ответа слышал лишь длинные гудки. Андреас долго не мог смириться с тем, что скучает по Косте. За это он сам на себя был зол, а порой его охватывало отчаяние от одной мысли, что он может никогда больше не увидеть Костю. Поздно вечером, в пустой квартире Андреас молил судьбу: прошу тебя, хотя бы приснись мне, как в былые времена. Но Костя больше не являлся ему в снах по той простой причине, что со сменой сущности он утратил способность проникать в сновидения. — Ну и как ты собрался идти в парк в таком виде? — спросил Андреас, настороженно глядя, как Хайат, зажимая нос полотенцем, боялся сделать глубокий вдох, чтобы не начать захлебываться кровью. Прислонившись к стене, Андрей наклонил голову, в которой после сделанного скорой укола, все еще мутилось странными рывками, в такт биения сердца. Ощущения были, как от быстрого катания на карусели. Ужасно противное чувство. В такие моменты Андрей начинал искать глазами место помягче, куда можно рухнуть с наименьшими последствиями для себя. Получалось не всегда. Но сейчас надежное и верное плечо подставил Андреас. Подхватив Андрея подмышки, он отволок его на кровать, затем сбегал на кухню, принес попить, а полотенце смочил холодной водой. — Блять, наградил же бог напарником, — ворчал Андреас, обхаживая Хайата, — в парк он собрался, как же… Когда становилось так плохо, у Андрея появлялся страх смерти. Но сейчас он не боялся. Он был уверен, что его товарищ, не смотря на недовольствво и возмущения, его не бросит и останется с ним до конца. — Дай мне минут двадцать отлежаться и пойдем. А то голова кругом при каждом движении, — слабым голосом отозвался Андрей, чуть хмурясь от боли. — Может, я сам? — поправив подушку, Андреас присел рядом. — Нет, мне уже совсем хорошо, — заверил Хайат, — я не отдам тебя на растерзание Артуру. Чтобы скоротать время, Андреас пошел на кухню сварить себе кофе. И только когда он сделал первый глоток горячего, почти огненного напитка, начал успокаиваться. Еще бы на балкон выйти покурить, но ладно, можно потерпеть. Увидев в глазах Андрея облегчение, он решил спросить: — Хайатик, ты что-нибудь знаешь о Косте? Скажи, куда он пропал. — Тобой движет банальный интерес или что-то большее? — поинтересовался Андрей, отложив в сторону полотенце, так как кровь была остановлена. Глаза Андреаса растерянно забегали по сторонам, не желая сталкиваться со взглядом Андрея. Сказать правду было неимоверно тяжело, но Андреас боялся, что если снова начнет юлить, Хайат ему ничего не скажет. — Что-то большее. Доволен? — словно делая одолжение, ответил Андреас, — а теперь говори, где он. Что с ним? — А не испугаешься снова? — Андрей знал, что его друг лишь на вид дерзкий, но когда дело касалось серьезных вещей, мог растеряться и струсить. — Да чего мне уже бояться, — вздохнул Андреас. И правда, он боялся лишь одного — никогда больше не увидеть Костю. Рассказ Хайата он слушал, словно волшебную сказку, не перебивая и время от времени делая круглые от удивления глаза: — Неужели… Из-за меня Костя из сущности сделался человеком? От любви ко мне? Это каким же сильным нужно быть, чтобы в одночасье лишиться всего, изменить жизненный уклад… А я слабак, оттолкнул его. Андрей посмотрел на него пристально и грустно: — Ты любишь его? Мысли в голове Андреаса бурлили и не желали выстраиваться в четкую и логичную последовательность. Что за глупый вопрос? Да как можно знать о том, чего никогда не испытывал? Но разобраться в себе нужно. Андреас сам себя потом не простит, сам себя загрызет и замучает, если из-за него пострадает Костя. — А вот это уже не твое дело, Хайат, — Андреас похлопал лежащего Андрея по животу, — разговор окончен. Вставай. Иначе опоздаем.***
Пока Андрей в ванной приводил себя в порядок, Андреас достал телефон проверить соцсети и почитать городские новости. О Косте он решил хотя бы сегодня не думать, насколько это можно было приказать своему исстрадавшемуся разуму. Но посидеть в тишине и спокойствии ему не удалось. Внимание Андреаса привлекла отделившаяся от зеркала тень, которая с легкостью горной лани юркнула за штору. Андреас поднял глаза и увидел перед собой бородатого парня, который глядел на него с холодным высокомерием, которое подчеркивало пылающую в его глазах ярость. Инстинкт подсказывал, что нужно бежать от него, и вскочив на ноги, Андреас попятился назад: — Ты кто такой? Тоже из зеркала? Что-то я раньше тебя тут не видел. Вместо ответа парень продолжал приближаться. Осмотревшись по сторонам, Андреас понял, что бежать ему некуда. Разве что на балкон. Но перспектива прыгать с пятого этажа его не прельщала. — Что ты натворил? — спросил Сережа монотонно, делая ударение на каждом слове. — Я… я… ничего… — заикаясь, произнес Андреас, оказавшись в углу комнаты и решив: будь что будет. — Что ты сотворил с бедным Костей? — повторил вопрос Сережа, остановившись от Андреаса на расстоянии вытянутой руки. — Где он? Я хочу знать, что с ним, — в одно короткое мгновение страх уступил место слабой надежде. — Ты… — каменным голосом продолжал Сережа, — ты влюбил его в себя и бросил. Он ведь говорил, что умрет без тебя, без твоей любви. Но ты и слушать его не хотел, не верил ему. — Скажи, где мне его искать? Я найду его! Лицо Сергея исказило выражение звериной злобы: — Сердце само подскажет, где его искать. А сейчас ты ответишь мне без утайки: любишь его или нет? Только учти, что со мной не пройдет тот номер, что с Андреем и Дади. Ты ответишь мне честно. Иначе затащу тебя в зеркало. А там, поверь мне, не сахар. Там обитают такие твари, которые будут медленно пожирать тебя заживо. Сначала они выпьют твою кровь, а потом… — Хватит! — перебил его Андреас, срываясь на крик, — люблю! Очень люблю! Поверить не могу, что я сказал это вслух, да еще и непонятно кому. Я ответил на твой вопрос? А теперь отвали от меня. И тут же похолодел от ужаса. Он привык говорить людям, что думает. Но сейчас перед ним был не человек, а существо из параллельного мира, которому ничего не стоит выпустить ему кишки. По крайней мере, этим он угрожал Андреасу несколько минут назад. — Ладно, вижу, что не врешь. Теперь найди Костю и скажи ему те же слова, а то он бедный думает, что его чувства не взаимны и смерти ждет. А, еще одно, — Сережа потянулся рукой к Андреасу, а у того душа в пятки ушла от страха, — бросай дурную привычку оговаривать друзей. А еще привычку врать и на других сворачивать. Ты же сам видишь, как Андрей по этому поводу переживает, и ему от этого только хуже становится. Если ты не прекратишь это безобразие, я тебя найду. Везде. Даже у тебя дома. Все зеркала в мире связаны между собой. И кровь я, кстати, не пью. Особенно таких козлов, как ты. Очень мне нужно отравиться. Хайат нашел Андреаса смотрящим в зеркало ничего не выражающим пустым взглядом. — Что там, Андрюха? Снова парни мерещатся? — подшутил Андрей над напарником. — Ничего глупее придумать не мог? — съязвил Андреас, отворачиваясь от зеркала и направляясь в прихожую, — хотя чего от тебя еще ожидать. Пойдем уже на этот блядский мастер-класс. Я хочу побыстрее отстреляться и поехать домой. На самом деле не домой он собирался. Его вдруг осенило, где искать Костю.***
Когда квартира опустела, в ней материализовались две сущности. — Он не соврал. И правда любит, — мрачно произнес Сережа, подходя к окну. — Повезло тебе иметь способность читать человеческие чувства, — оттянув краешек занавески, Гьон выглянул на улицу, провожая взглядом две фигуры: высокую Андреаса и намного ниже ростом — Андрея. О том, что его увидят, Гьон не беспокоился, пятый этаж все-таки, — как ты думаешь, что движет этим Андреасом? Ненависть к Андрею? Или зависть к более умному напарнику? Гьон отвел взгляд от окна, и вопросительно изогнув бровь, ждал ответа брата. Последнее время его интересовало все касаемо Андрея. Если Андреас его ненавидит, то Гьон был готов возненавидеть в ответ Андреаса. Лишь за то, что от него может исходить опасность для Хайата. — Ни то, ни другое, — ровно ответил Сергей, — он такой, какой есть. О таких говорят: кручу, верчу, обосрать хочу. Скользкий тип. — Косте тяжело с ним, наверное, будет. — Нет, с Костей он будет совершенно другим. Меня сейчас намного больше беспокоишь ты, Гьон. Заметил ли ты, как тяжело тебе стало материализоваться и проходить через зеркало? Последняя фраза не на шутку испугала Гьона, так что холодок скользкой змейкой пробежал вдоль спины: — Я умираю? — внутри все резко закрутилось узлом. — Нет. Ты просто влюбляешься, — ответил Сережа, — смерть тебе не грозит, ведь Андрей любит тебя еще больше, чем ты его. Уж мне-то можешь поверить. Я неплохо копаюсь в головах людишек. Гьоном владели двоякие чувства. С одной стороны ему не слишком хотелось менять свой жизненный уклад, ведь намного проще быть духом. У людей же сплошные неудобства: то больно, то холодно, то спать хочется, то есть. А с другой — он осознавал, что больше никогда не будет один. Ради Андрея ему не страшно было сменить сущность, познать новое и неизведанное. С признанием он решил пока повременить и какое-то время побалансировать на грани. А вот когда Хайат скажет ему три заветных слова, тогда можно расслабиться окончательно и последний раз пройти сквозь зеркало.***
В городском парке было шумно и многолюдно, царила праздничная атмосфера: улыбки на лицах людей, радостный визг детворы, с колонок доносились ненавязчивые детские песенки. Последнее время в городе стало традицией устраивать такие мероприятия. Глава отдела образования из кожи вон лез, лишь бы продемонстрировать напускную заботу о подрастающем поколении. Жара стояла неимоверная, как и полагается в начале августа. Дул слабый ветер, не приносящий никакого облегчения. От духоты и мельтешения детей у Андрея темнело в глазах, и он боялся прерваться на полуслове и упасть на землю без сознания. Казалось, что упрямое солнце выжимало из него все силы. — Давай я поработаю с детьми, а ты посидишь в тени, — Андреас заметил состояние напарника и предложил свою помощь. Андрей смутился нахлынувшей на него слабости, но отказался. Резко выдохнув, он в очередной раз потянулся в карман за таблетками, которые всегда носил с собой. Сделав глоток из бутылки, Хайат снова отправился развлекать чужих детей. Совесть не позволяла ему отлынивать, чтобы кто-то делал за него его работу, ведь напарники изначально договорились, что один из них проводит мастер-класс, а второй занимается фото- и видеосъемкой. Андрею, как более опытному воспитателю, выпало работать с детишками. Как же в такой ситуации присядешь? Особенно когда по парку туда-сюда ходил Артур, сканируя глазами окружение. Он был явно доволен организацией мероприятия. Не отрывая ласкового взгляда прирожденного убийцы от погруженных в рабочий процесс воспитателей, на лицах которых было написано, как они счастливы выйти в парк в свой законный выходной, он ликовал в душе. Не потому, что дети довольны, а потому, что его приказы выполнялись беспрекословно. Это тешило его самолюбие. Высокий, стройный и подтянутый, он смотрел на всех сквозь харизму лидера. На загадочных, порочных и властных губах Артура играла натянутая улыбка, а на красивое утонченное лицо легла печать цинизма. Когда Андрей видел в толпе белокурую шевелюру Артура, его сердце заходилось в бешенном галопе, пальцы, сжимающие кисточку, начинали мелко дрожать, и он сам того не сознавая, городил несусветную чушь. И только когда глава отдела образования проходил мимо, жесты Хайата вновь обретали осмысленность, а речь — связанность. От детишек не было отбоя, и уставший Андрей все же согласился, чтобы его подменил напарник. Но поработал тот недолго. Нервный и задерганный Андреас ворчал на детей и закатывал глаза, когда те подбирали не ту краску или вели кисточкой по бумаге не в ту сторону. Переживая, что к ним больше ни один ребенок не подойдет, а детский сад прославится на весь город тем, что в нем работают грубияны, Андрей сменил Андреаса. Включаться в работу после получасового отдыха было нелегко. Стоило Андрею наклониться к детям, как свет в глазах опять померк. Голову разламывала дикая боль, от висков к затылку, а сердце колотилось так громко, что стук отдавался в мозг. Несмотря на зной и духоту, по спине Андрея бегали мурашки. Страх упасть в обморок стал слишком навязчивым, и Хайат чувствовал себя совершенно разбитым. До окончания мастер-класса оставался час, и Андрей сомневался, выдержит ли он. Когда табун ребят немного поредел, Хайат жестами намекнул Андреасу, что можно потихоньку собираться. Андреасу было хорошо известно, что раз Андрей решил сдаться и не доработать положенное время, значит ему действительно плохо. Парк окутывало предвечерье, спустились полутени, и людей в парке стало меньше. Парни сложили по пакетам декорации, краски, кисточки и прочие принадлежности. Их стол опустел первым, и это привлекло внимание Артура. — А это еще что такое? У вас еще целый час рабочего времени! — злобно прошипел он, сверкнув своими пронзительно-голубыми глазами. Андрей ответил ему быстрым, как молния взглядом. Что-то странное произошло, и он больше не боялся смотреть Артуру в глаза. — У нас вообще-то выходной, — Хайат бесстрашно и плавно повел речь с внезапно возникшим перед ним главой отдела образования, — и мы не обязаны здесь стоять. Спросите у кого угодно, счастливы ли они. Да они изображают радость, лишь бы удовлетворить вашу алчность. Вы же не ради детей все это затеваете, а ради собственной славы. Артур, растерянный от неожиданности и разгневанный таким смелым отпором, стоял перед Андреем, как вкопанный. — Ты с какого сада, умник? Постой, я помню тебя. Ты с триста семьдесят пятого сада, где заведующий Вайдотас Валюкявичус. Я сейчас же ему позвоню, и пусть он прощается со своим рабочим местом. Развел хамье… чему ты детей можешь научить, воспитатель хренов? Андреаса напугала такая внезапная вспышка гнева напарника. Сейчас он был совсем не похож на того нежного и робкого юношу, каким его все знали. Андреас тряхнул Хайата за плечо, прося замолчать, но того уже было не остановить. — Никого вы не уволите. Вы должны быть благодарны Вайдотасу за то, что он согласился возглавить такую дыру, как наш сад. А меня вы не имеете права здесь удерживать. Я очень плохо себя чувствую. Если со мной что-то случится, я найду куда пожаловаться. Артур никогда не слышал, чтобы с ним так разговаривали, и хватал ртом воздух от ярости. Его голубые глаза потемнели, на лбу вздулись вены, а самодовольное выражение и снисходительная ухмылка мигом испарились с его лица. — Значит так… По местам. И стоять вы будете ровно столько, сколько скажу я, — от того, что кто-то нарушил его планы, Артура охватило холодное бешенство. Он редко выходил из себя, но сейчас он чувствовал себя униженным и поверженным из-за того, что нарушил свой принцип и повысил голос. Крикам он предпочитал змеиное ехидство. Андрей и Андреас подошли к своему столу, и взгромоздив на него пакеты с амуницией, застыли без движения, словно делая одолжение своим присутствием. — Потерпите, осталось не так много времени — решил приободрить их помощник Артура по имени Александр, — я тоже не горю желанием здесь находиться, но нужно, значит нужно. Артур, наблюдая за этой сценой боковым зрением, еще больше рассвирепел: — Тищенко, не разлагай дисциплину. А не то уволю. Саша едва сдержался, чтобы не прыснуть от смеха, и посмотрел на парней пристально и открыто. В этом взгляде читалось, что он скорее заодно с воспитателями, чем со своим начальником. Когда с проверкой приезжал Саша, а не Артур, в заведениях образования очень любили. Он не наказывал за косяки и недочеты, вместо штрафов давал время доработать то, что было не в порядке. А когда Андрей отвозил документы в отдел образования и вместо Артура сталкивался с Александром, то приходил в полнейший восторг. Улыбчивый и легкий в общении, Саша разговаривал с Хайатом на равных, не только не ругал за ошибки в документах, но и помогал их справлять, где-то подмазав корректором, а где-то сделав новую ксерокопию или перепечатав. «Как же, наверное, хорошо работать с таким человеком», — думал Андрей, возвращаясь на работу не в подавленном настроении, как после общения с Артуром, а на эмоциональном подъеме. Только Саша умел гасить страсти и порывы Артура еще в зародыше. Если бы Тищенко не потушил этот конфликт в парке, Андрей точно договорился до чего-то плохого. После последних Сашиных слов Хайат замолчал, мрачно хмыкнув каким-то своим мыслям. Затем отошел от стола и медленно опустился на свободную лавочку в тени развесистых каштанов. Его трясло от пережитого и тошнило от омерзения. Из-за скачка адреналила в крови перед глазами развиднелось, а голова стала ясной и светлой. — Во даешь! — Андреас стоял перед ним, уперев руки в бока, и от души хохотал, — какая муха тебя укусила? Артуру никто не смеет даже слова против сказать. А ты смог. Респект. Снимаю перед тобой шляпу, — и Андреас картинно поклонился. Андрей вытер липкий пот со лба. Желание уйти из парка, чтобы еще больше позлить Артура, сменилось желанием остаться. — Знаешь, Андреас, в какой-то момент я просто обезумел от головной боли. И мне нужно было выпустить пар. — Выпустил? У Вайдотаса завтра из-за тебя будут неприятности. Готовься огребать по полной. — Ничего не будет. Правда на нашей стороне. А Артур зажравшийся бюрократ, которого давно пора спустить с небес на землю. Андрей говорил так уверенно, словно ему не впервой ставить на место главу отдела образования. В какой-то момент он перестал бояться Артура. И когда тот на него кричал, Андрей совсем не терялся. Даже горло не перехватила противная судорога, после которой глаза всегда наливались слезами. Что-то ему подсказывало, что здесь не обошлось без вмешательства Гьона. Обещал же дать немного твердости и уверенности. И похоже обещания выполняет. Ведь все выглядело слишком хорошо и радужно.***
На город опустились сумерки, а дневной зной уступил место вечерней прохладе. Пушистые облака горели алым цветом на фоне темнеющего неба. Когда Андреас посадил Хайата на нужный ему автобус, уже зажигались фонари. Так и хотелось пойти в ближайшее кафе, пропустить пару бокалов пива, познакомиться с симпатичным парнем, приятно провести вечер. Но Андреас решил распрощаться с таким образом жизни. Сейчас его волновали другие вопросы. Веселиться не хотелось, пиво не лезло в горло, на других парней он даже не глядел. Потому что все они не идут ни в какое сравнение с Костей. Отчаявшись найти его в большом городе, Андреас отправился к Вайдотасу и Дади. Он знал, что заведующий и его парень на выходные всегда выезжали за город, и если Костя все же у них, они спокойно поговорят без посторонних ушей. В подъезде высотки было чисто и прибрано, пахло цветочным освежителем воздуха. Ничего яркого и броского. Найдя глазами знакомую дверь, металлическую, бежевого цвета, Андреас постучал в нее. Сначала слабо, костяшками пальцев, затем настойчивее, кулаками. Ему было абсолютно все равно, что есть звонок, он почти истерично барабанил по железу. Никто не открывал. Андреас прислушался, прислонив ухо к двери. Но тщетно — за стеной не было слышно ни малейшего звука. Кости и здесь нет. Надежда увидеть его живым и невредимым таяла с каждой минутой. От отчаяния Андреас сплюнул на пол, и пнув напоследок дверь ногой, словно это она была виновна во всех его несчастьях, торопливо ушел прочь.
