"Сектант" от Бога!

Сердце колотилось как бешеное. По щекам текли слезы. Открылась дверь, и вошел хозяин. — Кошмары мучают, юноша? Я закрыл лицо руками и всхлипнул. — Воспоминания… Он вздохнул. — Пойдем, маленький, чаю попьем. Уважь старика, мне тоже не спится. Откуда в нем такая забота? Ведь спал, это видно, но готов пожертвовать отдыхом для незнакомого мальчишки… Конечно, я пошел с ним и излил душу. А дед улыбнулся. — Это нормально. Ты же скоро вернешься назад, вот и тревожишься. Боишься, что не примут нового тебя. И груз тяжелого будущего тоже давит. Не бойся, Велимир, тебя ждут. Слушая это, я стирал слезы. Он прав. Я боялся. Но как же я хотел домой! К любимой матери, друзьям и возлюбленному! Старик сидел со мной до утра, и уже под рассвет боль ушла. Я улыбался, слушая его истории. Когда тьма уступила свету, пришел его внук. Он был так похож на Витю, что сердце кольнуло. Но он не дал мне времени загрустить, хватая за руку и быстро ведя за собой. — Не беспокойся, когда твоя душа уйдет, я не дам умереть Андрею. Только, Велимир, если будешь менять прошлое, оставь гаджеты! Без них скучно. Я нахмурился. — Ты не прав, э… — Святослав. — Ты не прав, Святослав. Без них, на самом деле, было лучше. Ходили в гости, пели и танцевали вместе… Это чудесное время. Парень хмыкнул и ничего не ответил. А я заметил, что мы уже дошли, и нырнул в воду, желая возвращения. И душу знакомо потянуло. *** Возле кровати с молодым парнем сидели женщина и мужчина. Они полными тревоги и надежды взглядами смотрели на бледного юнца на кровати. Велимир дышал, но очнуться не мог — душа была слишком далеко. И вот сейчас впервые появилась надежда. Вот тело дернулось, простонало, и ясные глаза молодого парня открылись. Его мать расплакалась, порывисто обнимая сына, а бог мягко улыбнулся. — Все скучали, Велимир, пусть тебя всего день не было. — День? — растерянно прошептал я. — Я не хотел потерять тебя. И далеко от нашей жизни оставить. И замкнул петлю на следующий день. А дальше я чуть не оглох, слушая эмоциональную речь мамы. Еще в середине я стал плакать и смеяться одновременно. Как я, оказывается, скучал! Здесь легче дышалось, чувствовалась любовь окружающего мира… А когда вбежала сестренка, милашка пяти лет, я и вовсе вскочил, заключая ее в объятия. — Свята! Она всегда была моим маленьким солнцем… Нежная, любящая, ласковая… Святослава… Она что-то щебетала, в очередной раз напоминая мне пташку, шептала о своей тревоге. Я целовал ее щечки, крепко обнимая. В тот пожар я на страх и риск выбросил ее в открытое окно и теперь был безудержно счастлив, что она невредима. — Я так боялась за тебя, братик… Я поцеловал ее в лоб, стирая слезы со щек. — Я дома, Святослава. И не покину вас больше. Мой любимый и мать наблюдали за нами с умилением, пока я гладил пшеничные волосы сестренки. Та жалась ко мне и улыбалась. *** Над деревней всходило солнце, сгущалось горе, но знать о нем не мог даже бог, слишком радующийся возвращению любимого. Зло нашло лазейку, положив начало не самому лучшему будущему… *** В нашей деревне шел праздник урожая, соседи помогали восстановить наш сгоревший дом, а я с сестренкой и другими детьми весело играли. Смех был слышен на всю деревню, на нас смотрели с улыбками. Я первый и единственный увидел нечисть, что полезла из леса. Барьер сломан! В мгновение я заслонил ребятишек, крича: — Бегите! Свята, позови Хорса! А дальше была тьма… Очнулся я в логове леших. И был крайне шокирован. Руки были связаны до крови. Скотина! — Вы же зависите от богов и от веры! Когда-то в детстве я познакомился с ними. И теперь был связан в логове друга. — Брагер! Отпусти меня! Он не ответил и даже не подумал помочь… Я шипел и дергался в путах. — Брагер, скотина! Но глава леших молчал. А я бесился, дергаясь. — Тварь!