Земля духов, духи земли

Тор всегда считал, что Локи похож на родителей. Просто он удался лицом в мать, а мастью — в отца, в отличие от брата, с которым вышло наоборот: он был светловолосым, но с отцовскими чертами. И, надо сказать, все царство было того же мнения. Но сейчас, когда на до обидного похожих лицах отразилось знакомое недоверчиво-недоуменное выражение, он начал подозревать, что все просто видели то, что хотели видеть. Локи был похож на своего настоящего брата (вот бы еще знать, который это из двоих) — и не только тем, что принадлежал к тому же биологическому виду, и даже не потому, что родословная была в прямом смысле написана у него на лбу. В этот миг, глядя на них, Тор тор вдруг почувствовал себя лишним. Он тут же прогнал это чувство, выбросил из головы, но оно оставило после себя болезненно ноющий след. — Нет, — выдохнул йотун и медленно отступил от Локи. Его взгляд лихорадочно метался между незваными гостями. — Нет-нет-нет, можно, я лучше буду мертвым? — Это у вас что, фамильная черта? — Тор с некоторым усилием сел. Голова заболела сильнее. Он повозил по полу ладонью, ища топор, но потом вспомнил, что его забрал Локи. — Склонность к суициду? — Нет, национальная, — огрызнулся йотун, а Локи в то же время укоризненно сказал: — Тор, это не повод для шуток. Тор умиротворяюще поднял ладони: — Ладно-ладно, — и обратился к брату: — Ну что, домой? Попробуем еще раз? — Нет, — быстро ответил Локи, — ты не готов. Не хотелось бы застрять на полпути. Тут он был прав. Тору даже вставать не хотелось, не то что лезть в бездну. Впрочем, прошлый раз после перемещения ему было еще хуже. Икка говорила, что со временем станет легче — "душа привыкнет", как она выразилась. Пока до этого было далеко. — Что ты загадал-то? — спросил он. — Что ты сказал, — уклончиво ответил Локи и покосился на йотуна, который уже убрал клинки (вряд ли в качестве мирного жеста; Тор подозревал, что это очередное проявление "фамильной черты") и хмуро смотрел на них, скрестив на груди руки. Тор покопался в памяти: — Домой, где ждут? — Где все началось, — Локи опустил взгляд. — Мда, — вздохнул Тор и протер ладонью лицо, — действительно, на "где ждут" не похоже... — Нет, похоже, — вдруг хмуро сказал йотун и смущенно поежился, когда они оба на него посмотрели. — Все думали, что ты умер, — сказал он Локи, — но я сюда все равно хожу иногда... подумать. Хотя вообще-то нельзя, здание аварийное... "Здание аварийное", — одними губами повторил Тор. Слова не вязались с его представлениями о Йотунхейме. — О чем можно думать в храме, где меня бросили умирать? — холодно произнес Локи. — Бросили? В храме?... — удивился йотун. — Вы там совсем одичали в своем плоском мире? Это больница, придурок! Он присел на корточки и прижал ладонь к полу. Под его рукой в камне засветилась бело-синяя полоса, растеклась ветвями по стенам и высокому потолку, кое-где прерываясь трещинами; напротив входа вспыхнуло стилизованное изображение младенца на ладони и надпись на незнакомом языке. Тор поморщился, когда в его многострадальной голове с усилием шевельнулась Всеречь, превратив череду невнятных кругов и дуг в "Добро пожаловать в Центр неонатологии и акушерства". Тор моргнул, и у него вырвался какой-то бессмысленный звук. Локи, мастер красивых речей, слабо сказал: — Это... — и, кажется, тоже потерял дар слова. — Но когда его папаша забрал источник, — продолжил йотун, ненавидяще посмотрев на Тора, — тут уже был так, памятник. Он убрал руку с пола, и сияющий камень будто умер. Вокруг снова воцарился полумрак, нарушаемый только желтым шариком колдовского света. — Согласен, мы одичали в своем... плоском мире, — медленно произнес Локи. Он подошел к одной из уцелевших колонн, провел по ней пальцем; в какой-то момент попал на погасшую энергетическую линию, и по ней заструились тусклые белые искры. — У нас никто и не знает, что Йотунхейму доступны такие технологии. — Да ладно? — усмехнулся йотун. — Теряюсь в догадках, для чего же, по-вашему, применялся источник? Тор не понял, о чем речь, но Локи, быстро заморгав, решил эту загадку и ответил: — Ларец вечных зим был изъят как оружие. — Оружие, — буркнул себе под нос йотун. — Логично, что ж еще. На каждой статуе видны руки скульптора. — Но разве не так? — возразил Тор. — Им ведь тоже можно воевать. — Этот ваш радужный мост — оружие? — йотун снисходительно посмотрел на него сверху вниз. — Да, но... — начал Тор. — Что еще, кроме этого? — перебил его йотун, и Локи отчего-то вздрогнул. — Э... средство перемещения? — Тор беспомощно посмотрел на брата, но тот молчал, поджав губы. — А еще? У Тора крепло впечатление, что он на экзамене и его того и гляди выставят за дверь. Он не знал ответа. — Я прямо чувствую, как тупею в вашем обществе, — задумчиво сказал йотун, потерев лоб. — Радужный мост — это преобразователь энергии, вокруг которого был создан Асгард, — тихо произнес Локи, на миг закрыв глаза. — Он был построен на пространственной аномалии. Благодаря ему возможно устойчивое существование планетоида. — Вот! — гордо сказал йотун, словно Локи был его собственным учеником. — У нас то же самое! Без источника... — Эта планета стабильна, нет никакой необходимости... — продолжил Локи. — Да она древняя как край, тут не из чего... — Но как минимум ваша звезда... — Сраный белый карлик! — Быть не может, атмосфера же... — Рассказать, как предки крутились, чтобы ее не сдуло? Некоторое время Тор смотрел, как они перебивают друг друга, размахивая руками, и безуспешно пытался уследить за ходом разговора, а потом, признав поражение, веско сказал: — Кажется, я примерз. Братья посмотрели на него удивленно, словно успели забыть о его существовании, а потом переглянулись и рассмеялись. — Что ж, придется отрывать тебя от пола, — сказал Локи, весело сверкая глазами. Его брат хихикнул. — Погодите-ка, сперва попробую сам, — сказал Тор и стал вставать. Край шерстяного плаща, промокшего еще в том, другом мире, с хрустом оторвался и остался на камне, и Тор с сосредоточенным видом повертелся, осматривая, что от него осталось. Братья хихикали уже вдвоем. Представление "Глупый Тор" подходило для любой аудитории, неизменно разряжая обстановку. Удовлетворенный эффектом, Тор посерьезнел по-настоящему: — Теперь бы придумать, как добраться до дома. — Ну... могу проводить до кратера... — йотун бросил на Локи немного потерянный взгляд. Наверное, не хотел так скоро расставаться с братом, о котором много думал. На руинах больницы. Локи, услышав слово "кратер", нервно облизнул губы и спросил: — Много было... пострадавших? — От удара? — уточнил йотун. — Человека три... возле эпицентра никто не жил, но в городе несколько домов обвалилось... А вам-то зачем? — Чтобы компенсировать ущерб, — не растерялся Тор, — и договариваться о мире. А от моего, э, прихода? — Двадцать с чем-то, кажется?.. — йотун наморщил лоб. — Мир? Нет, говорили, что Один против войны, но это же слухи? Удар же был зачем-то? Или это он так, припугнуть хотел? Локи упорно молчал. — Один ничего такого не приказывал, — спас его Тор, — это был, э... несчастный случай. Мост вышел из-под контроля, его пришлось сломать. — Это я сделал, — вдруг порывисто сказал Локи, стискивая кулаки. — Ты сломал мост? — Нет, я... я направил удар, — Локи, сжав зубы, смотрел брату в глаза и ждал ответа, как приговора. — Но зачем?.. — Я не хотел никого убивать, — проговорил Локи, заламывая руки, — но не знал, как еще... — В Асгарде была очень сложная ситуация, — Тор подошел и хлопнул брата по плечу. Плечо было ледяным, холоднее камня. Тор убрал руку. — Очень сложная, да, и на Локи столько всего навалилось... помочь ему было некому, еще и предатели... — Предатели?.. — йотун переводил взгляд с одного на другого. — Ну да, в общем... все было плохо и... он и меня немножко убивал, — небрежно сказал Тор. Локи зажмурился и издал глухой гортанный звук. — И наших друзей, ну, слегка... И себя тоже. — М-м-м, — протянул йотун, глядя на прячущего глаза Локи, — фамильная черта, говоришь? Когда все плохо, слегка убивай всех, и себя тоже? Да, весь в отца. — Лафея тоже убил я, — уныло признался Локи, но йотун только невесело рассмеялся. — Можно подумать, он оставил тебе выбор! Если б не ты, его должны были убивать мы с братом. — Что? — изумился Тор. — Ну, он решил, что, пока он жив, Асгард не пойдет на пересмотр соглашения, — пожал плечами йотун. — И придумал, что мы его как бы предадим, заслужим ваше расположение... Но как вас увидел, у него как будто что-то перещелкнулось. И все, он решил, что это будешь ты. — Я не знал об этом... плане, — оскорбился Локи. — Какая разница? Теперь давай, добивайся пересмотра, — усмехнулся йотун. Локи нахмурил брови, сосредоточенно кивнул. Видимо, он был всерьез настроен поддержать идею Тора и наладить мир с Йотунхеймом — то ли из-за чувства вины, то ли из-за зарождающейся симпатии к найденному брату. Кроме того, Локи любил сложные задания и все эти политические хитрости, которые Тора неизменно ставили в тупик. Но помочь надо было — все-таки Тор тоже наломал дров. — Короче говоря, мост уничтожен, — бодро сказал Тор, — уйти как пришли нельзя. Какие-нибудь запасные пути? — Есть... запасные пути, — Локи медленно моргнул, глядя на шарик-светильник, — и я их знаю. — Значит, уже уходите? — йотун вздохнул и оглянулся на дверь. — Слушай, ну перестань, не смешно уже. — Что? — спросил Локи, проследил за его взглядом и застыл, приоткрыв рот. Ничего другого не оставалось: Тор тоже посмотрел на дверь. — Отец, — тупо констатировал он. У входа действительно стоял Один. Он был с Гунгниром, но в будничной броне и с непокрытой головой, седые волосы и бороду трепал ветер. В левой руке у отца сверкнуло что-то синее, а потом он, выдохнув облако пара, решительно двинулся к ним. Они так и стояли, словно примерзли к полу, как плащ Тора. Отец окинул их цепким взглядом слева направо — Локи, Тора и, наконец, брата Локи. — Хельблинди, — вежливо сказал Один. — Всеотец, — слегка осипшим голосом отозвался йотун. "Младший, значит", — рассеянно подумал Тор с неожиданным облегчением. Он никак не мог выбрать момент, чтобы спросить, который это из Лафейсонов, все казалось как-то неловко. Что ж, хотя бы эта проблема разрешилась сама собой. — Благодарю за гостеприимство к моим сыновьям. Так уж вышло, что мне известно содержание вашего разговора... — Хельблинди как будто стал на пядь меньше ростом, Локи пробормотал под нос что-то нехорошее. — ...и я полностью вас поддерживаю. Передавай царю Билейсту мои наилучшие пожелания и сообщи, чтобы через тридцать дней, начиная с завтрашнего, ждал послов для пересмотра пакта Бора-Лоптра. Асгард готов снова стать союзником Йотунхейма, но окончательное решение за вами, — отец подкрепил свои слова, со звоном ударив об пол копьем, и по полутемному залу снова скользнули призраки бело-голубых линий. — Хорошо, Всеотец, — отозвался Хельблинди почти робко. Он хотел что-то добавить, но сдержался. — Асгард готовится к войне, — будто предугадав его вопрос, совсем другим голосом, тише и как будто ласковей, продолжил Один, — и ни один союзник не будет лишним. Вернулся враг, против которого однажды выступили все десять миров — и проиграли. — Десять? — не выдержал Тор. — Проиграли? — впервые заговорил Локи. — Мы тогда потеряли один из миров, — Один обвел их троих взглядом, — и даже памяти о нем теперь не осталось. — Но тогда что мы можем сделать? — горячо воскликнул Хельблинди. — Нас меньше, чем тогда! Мы слабее! — Верно, ситуация очень плохая, — подтвердил Один со своей любимой непонятной улыбкой, — но выхода у нас нет, и отступать некуда. Этот враг найдет нас повсюду в этой вселенной. Тор взглянул на Локи, и тот, поймав его взгляд, криво усмехнулся. Похоже, они от одного вселенского зла прибежали прямо к другому. Зато отсюда-то их точно не отправят подальше за ненадобностью: тут они смогут быть героями. При этой мысли Тору стало легко и спокойно, и он широко улыбнулся брату. Локи, не разделяя его энтузиазма, недовольно сморщил нос, но потом все же слегка улыбнулся ответ. Хельблинди, глядя на них чуть ли не с завистью, беззвучно вздохнул. — Если наши планы сбудутся, вскоре вы встретитесь, — отец, продолжавший пристально наблюдать за ними, кажется, опять ответил на не заданный вопрос йотуна. — Думаю, мои сыновья заглянут к вам в ближайшие дни — мы же договорились о компенсации? — О, — приободрился Хельблинди. — А, — погрустнел Тор. Локи следил за их лицами искрящимися от смеха глазами, и у него подрагивали губы. — А теперь нам пора, — Один кивнул на прощание йотунскому царевичу и протянул сыновьям руку. На ладони у него возник синий куб. — Тессеракт! — в восторге воскликнул Локи. — Откуда он у тебя? — изумился Тор. — Твои мидгардские друзья лезут в дела, которых сами не понимают, — немного сварливо ответил отец. — Я спас их от худшей участи. Хельблинди недоверчиво хмыкнул и поднял руку в прощальном жесте. Тор подмигнул ему, Локи сдержанно кивнул. — Держитесь за меня, — сказал отец. Тор взялся за его запястье, Локи тоже протянул руку, но вовремя спохватился. Он сосредоточенно свел в брови — и через миг, снова став бледным и зеленоглазым, зашипел, как рассерженная змея. — Что, штаны примерзли? — поиграл бровями Тор. Хельблинди прыснул в кулак. — Болван, — почти беззлобно огрызнулся Локи и до странного осторожно обвил пальцами руку отца. Мир разорвался, и они упали в прореху. Они летели домой, и провожал их смех младшего царевича Йотунхейма.