Земля духов, духи земли

Одной из причин, по которым Асгард не признавал магические стимуляторы, было то, что абсолютно все они имели многочисленные побочные эффекты, и всегда хотя бы один из них — со стороны психики. Если прибавить, что стимуляторы вызывали зависимость, получалась совсем безрадостная картина. Поэтому Асгард преследовал их распространение по закону, как торговлю наркотиками, а может быть, еще жестче: доступа к ним не было даже у целителей. Если кто-то имел глупость израсходовать все ресурсы, пусть ложится и поспит, вот и все рекомендации. Сам Один так делает и не жалуется, берите пример. Локи мимолетно задумался о том, сознавал ли это Тор. Скорее всего, да. Но то ли он счел, что обстоятельства оправдывают, то ли подстроился под нормы другого мира: напиток, который он раздобыл, видимо, у своих временных союзников, был самым настоящим магическим стимулятором. Из побочных эффектов Локи пока заметил только один: ясность мысли. Голова работала со звенящей четкостью, которую можно было ожидать, когда вступаешь в бой здоровым и хорошо отдохнувшим. Ничего общего с недавним полупьяным покоем, куда более ожидаемым после долгой болезни. И, к сожалению, эта ясность позволяла в полной мере понять не только масштаб неприятностей, в которые они могли попасть, но и то, насколько Тор изменился. И дело было не в том, что тот остался без своего проклятого молота, и даже не в том, что слова этого другого Тора раз за разом заставали Локи врасплох. В конце концов, прежний Тор тоже не всегда носил Мьолнир. И дураком он вовсе не был: жизнерадостное простодушие служило всего лишь маской, под которой до поры — и для врагов это неизменно был неприятный сюрприз — прятались лисья хитрость и беспощадность берсерка. Нет, новый Тор отличался от прежнего другим качеством, которому Локи никак не мог подобрать название. Прежний Тор, безусловно, сказал бы, что это слабость и трусость, может быть, даже высмеял — без злобы, но свысока. Локи был иного мнения: он сказал бы, что пережитый опыт изменил брата к лучшему. Однако слово "мудрость" все же пока казалось ему слишком громким. Беда была в том, что если Тор изменился к лучшему, то Локи еще труднее будет его догнать. Причем само желание с ним сравняться, отравившее большую часть его жизни и в конце концов едва не погубившее, показывало, что ему есть, куда стремиться. Локи прекрасно понимал, что осознать себя достойным — уже половина дела, но ничего с собой поделать не мог. Подумать только, он солгал Тору, чтобы тот не возвращался в Асгард, запретил уходить его тупоумным друзьям, почти убил, наконец, но все равно не смог остановить. А Тор, совершив невозможное, добрался до другой вселенной... ...чтобы помочь Локи и вернуть его домой. Откуда в нем столько бескорыстной, бездумной верности? Не то чтобы Локи был против, только... — Не может быть, чтобы тебе действительно было все равно, — вырвалось у Локи. — Что? — удивился Тор, который, очевидно, даже не задумывался о том, зачем ему спасать своего несостоявшегося убийцу и стоило ли это делать. Вместо этого он, придя к каким-то своим выводам, начал ругать Всеотца. Да уж, это у них с Одином общее: залезть в позабытую даль, найти там Локи, хочет он того или нет, и спасти, чтобы оставался вечно признателен. Ему же не расплатиться никогда, жизни не хватит. Хорошо еще, что сейчас он хоть зачем-то нужен: можно успокаивать себя тем, что он все-таки не до конца раздавлен тяжестью этого долга, а пытается под ней копошиться. Как муравей, задумавший перенести гору. К счастью, от этих мыслей его отвлекло то, как изменился энергетический фон вокруг: в нем наконец-то появилось что-то... удобоваримое. Не то чтобы до этого они находились в магической пустыне, но прежде вокруг текла чуждая, настороженная сила, не готовая подчиниться. Хорошо, если им не придется драться на этой земле — без родного сейда от них будет мало толку. Особенно от Тора, привыкшего полагаться на свою ручную грозу. Как же он тут справлялся? Неужели все время так и прятался в глуши? Вряд ли, это было бы очень на него не похоже. Да и маловероятно, чтобы местные его вооружали для красоты. Надо будет расспросить, как он тут жил и чему научился. Только позже и желательно не здесь. — Ну и? — спросил Локи, оглянувшись. Внешне этот участок заболоченного лога ничем не отличался от остальных — та же полусгнившая осока да лужи, не было даже приметных камней. — Как ты это делал? Тор хмуро глядя себе под ноги, вытащил из-под кольчуги знакомый трилистник, к которому он приспособил кожаный ремешок. Ему неудобно было делать это одной рукой, и Локи молча отобрал и спрятал в пустоте его топор. — Ты будешь смеяться, — мрачно сказал он, — потому что это прозвучит совершенно идиотски. — Ничего, я привык. Не томи. — Я загадывал желания. Ни малейшего желания смеяться у Локи не возникло. Он только на миг закрыл глаза, пожалев, что Тор не нашел стимулятор с другими побочными эффектами — например, успокоительным или даже снотворным, — и сухо спросил: — Как это делать практически? Тор намотал шнурок на запястье, так что трикветр лег ему в ладонь. Стоило металлу коснуться кожи, как заклинание заработало. Брат не знал, как следует общаться с его помощью, и потому Локи слышал лишь обрывки внутреннего монолога, которые трикветр посчитал обращенными к нему: "Дома все волнуются... Сперва Локи, а потом и меня, мать с ума сходит, наверное... Все-таки плохо выглядит, прикоснуться страшно, вдруг опять..." — Здесь мы оказались после того, как я попросил о помощи. Будем загадывать вместе? — пожал плечами Тор, и Локи, увлекшийся невольным подслушиванием, чуть не вздрогнул. — В прошлый раз ты справился один. — В прошлый раз ты помогал мне через эту штуковину, — напомнил Тор. — И лучше друг за друга держаться, так будет надежнее. Он говорил уверенно, как будто знал, что делает, но, противореча его невозмутимому облику, заклинание продолжало лихорадочно шептать: "Не зря ты не хотел быть моим братом. Кому нужен такой дурак, даже сам себе не нужен, никакого толку, ничего сделать не мог, если бы только... Но я должен хоть что-то сделать, пожалуйста, не гони, хотя бы раз, ненавидь сколько хочешь, только живи, я..." "Скольких бед мы избежали бы, если бы не лгали друг другу, — Локи прямо посмотрел Тору в глаза, и тот вздрогнул — видимо, впервые услышал голос в голове. У него был такой ошарашенный вид, что Локи усмехнулся: — Да успокойся ты. Сейчас все сделаем". Тор преодолел последний разделявший их шаг и обнял его. Непривычная бережность, гладкая твердость мелких витков кольчуги, запах металла, кожи и электричества — все это пробудило в памяти полузабытые мгновения, когда Локи бредил, задыхаясь от безнадежности и страха, и другое существо, могучее и доброе, его оберегало. "Мы так тебя ждали, брат, — шептал в его сознании невидимый голос. — Мать запретила трогать твою комнату, отец наорал на советников, которые его уговаривали признать тебя мертвым, а я... Мы не хотели верить — и были правы. Не все потеряно. Вернемся туда, где все началось..." Локи вздохнул и закрыл глаза. Это было пугающе похоже на падение. Мир погас, земля ушла из под ног, и навалилась тишина, в которой был слышен только стук его сердца. "Но я ничего не делал", — хотел сказать Локи, но у него перехватило дыхание, потому что, открыв глаза, он не увидел ничего. Они были в бездне. Он дернулся, машинально пытаясь оттолкнуться, сбежать — куда угодно, лишь бы не здесь, — но Тор держал крепко хоть и ласково, но крепко. Локи смог лишь немного отстраниться и увидеть его лицо. Глаза Тора были закрыты, но в них, под веками, разгоралось сине-белое пламя, стекало беззвучными разрядами по вискам к шее и дальше, потом перепрыгнуло на Локи. Оно не обжигало, но прикасалось легко, как теплый ветер. Это было так странно и красиво, что Локи забыл о страхе и смотрел, завороженно замерев, как молния покрывает их целиком. Зрение залил ослепительный свет, и только тогда пришла боль, но почему-то снаружи, а изнутри — то ли холод, то ли жар, нарастающий все больше и больше, пока ничего не осталось, кроме океана силы, которому не было места в живом теле. Если он и закричал, то никогда не узнал об этом. "Туда, где все началось", — прошелестел посреди бесконечного света трикветр, и Локи на какой-то миг как будто вспомнил, что и почему происходит, как именно стихии сливаются в один энергетический импульс, как тени из бесформенного мира формируют вектор движения. Потом океан схлынул, оставив внутри ноющую пустоту, и они с Тором вывалились на твердую прохладную поверхность. Только благодаря богатой практике Локи сумел извернуться так, чтобы его не придавило тело брата, тяжело осевшее на землю. Он потянулся проверить пульс, но тут же, ругнувшись, отдернул руку — даже в окружающем сумраке нельзя было не заметить, что ногти стали черными. Где-то по дороге он перестал быть асом. Тор, кажется, упоминал, что ему безразлично, в какой его брат коже, но сейчач Локи мог быть опасен. Вдруг сейчас его прикосновение обмораживает, как у обычных ледяных великанов? Вдруг он уже ранил Тора — еще в бездне? Может быть, поэтому он не встает? Надо сменить облик и проверить. Его внимание отвлекло замеченное краем глаза движение, и он обернулся, успев заметить тень, метнувшуюся в сторону светлого пятна — наверное, выхода. Кто-то увидел их и, наверное, спешил сообщить. Этого нельзя было допустить, но и атаковать неизвестного было бы лишним. Его еще следовало расспросить, узнать хотя бы, куда их забросило, потому что это определенно не был царский дворец Асгарда, а какие-то незнакомые развалины. Может быть, им с Тором даже понадобится помощь местных. Лучше пусть остается шанс на доброжелательный разговор. Поэтому Локи отрезал незнакомцу путь к отступлению первым пришедшим в голову способом: призвал иллюзию Одина. В полном боевом облачении, с опущенным копьем, верхом на своем скакуне иллюзорный Всеотец легко заслонил дверной проем. Это сработало даже лучше, чем Локи рассчитывал: беглец вскрикнул и бросился обратно, прямо на них с Тором. Неизвестно, что он задумал — может быть, с той стороны был второй выход? — но было совсем не сложно перехватить его и, сбив с ног, прижать к горлу кинжал. Локи по-прежнему не хотел крови, но слишком уж бурно незадачливый беглец отреагировал на образ Одина. Осторожность не помешает. Пойманный незнакомец почувствовал лезвие и замер, даже как будто перестал дышать. Локи свободной рукой развеял Одина, пока никто лишний не заметил. Следующим движением он призвал сгусток света, чтобы рассмотреть свою добычу... и едва не зарезал ее от неожиданности. Он поймал ледяного великана. Как ни смешно, этот великан, как и он сам, был не слишком большим. Трудно было сказать точно, лежа на земле, но Локи предположил бы, что тот выше него самое большое на голову. — Чтоб мне на провалиться, — йотун удивленно уставился на него красными глазами, — это ж надо было так глупо помереть. Он вздохнул и со стуком уронил голову, потом снова приподнял, не обращая никакого внимания на кинжал, и покосился на дверь: — Откуда только этот гад рогатый выскочил! А ты что, меня совсем не узнаешь? — Локи растерянно моргнул, неопределенно дернул головой, не зная, что ответить, и поднялся на колени. — Зато я тебя сразу узнал. Как раз таким и представлял. — Йотун небрежным движением взял его руку с оружием и заинтересованно повернул запястье, словно разглядывая гравировку поручей. — Только одет как-то... чудно. Слишком по-асовски, я бы сказал. Или и тут, у вас, Один главный и моду задает? Было бы досадно. Ты что молчишь? — У кого — у вас? — Локи резко высвободил руку. Болтливый великан сбивал его с толку, и это очень раздражало. Он терпеть не мог не понимать, что происходит, а в последнее время это случалось с ним постоянно. — У мертвых, — невозмутимо ответил йотун и, сев, заглянул ему за спину. — А этот с тобой? Он как, ничего? Или тоже драться... вот дрянь! Локи обернулся и увидел, что Тор пришел в себя и со стоном схватился за голову. К счастью, он выглядел вполне целым. Великан тем временем вскочил, но вместо того, чтобы опять попытаться сбежать, встал между братьями спиной к Локи. — Значит, будет драться, — процедил он, призывая ледяные клинки. — Даже на том свете покоя не дает. — Он быстро оглянулся на Локи и, клыкасто усмехнувшись, подмигнул: — Ну, зато сдох, праздник, считай. Тор, приоткрыв глаза, посмотрел на него, потом на выступившего из-за него Локи. — Цел? — спросил он у брата, одобрительно кивнул, когда тот пренебрежительно дернул плечом, и огляделся. — Опять промахнулись, выходит? — Ничего не промахнулись, ублюдок, — зло сказал ледяной великан, — спасибо тому, кто по тебе попал. Недоуменно нахмурившись, Тор покосился на Локи. "Он думает, что мы умерли, — пояснил Локи через трикветр. — Возможно, моя вина — он убегал, я хотел его остановить и, кажется, перестарался". Тор отреагировал легким смешком. "Зато это, кажется, наша вселенная, — гордо сказал он. — Я знаю этого парня". "Очевидно, он тебя тоже, — сухо заметил Локи. — И кто же это?" — Знакомься, Локи, — сказал Тор вслух, — это твой младший брат.