Ритуал

Леви не любил праздники, тыквы и любые инициативы Ханджи. Но больше всего не любил, когда три эти вещи пересекались. Как сейчас. — Не говори, что ты серьезно, — Леви переступил порог гостиной и замер, недоверчиво глядя на перевернутый пентакль, криво выведенный перед камином. — Это кровь? — Да, свиная, — нисколько не смутившись, Ханджи обошла его, легко подтолкнув в спину, и принялась расставлять свечи. — То есть ты купила целый галлон свиной крови ради пентаграммы в гостиной? — Ну… Ей она уже не пригодится, а с искусственной ничего не получится, — видимо, при покупке она все же поколебалась. — За паркет можешь не переживать, я все проверила. Леви больше переживал за психическое здоровье Ханджи, чем за паркет Эрвина. Когда он соглашался «отпраздновать Хэллоуин», то заранее отказался от тематических вечеринок, раздачи сладостей детишкам и прочей ерунды, которую старательно избегал уже лет двадцать. Казалось, в список «никогда и не при каких условиях» он внес всё, что раздражало и подбешивало, но Ханджи нашла лазейку. И сегодня вместо костюмов и варева, называемого пуншем, Леви ждал ритуал. Не доска Уиджи с распродажи, а чертова свиная кровь, размазанная густым слоем в двухметровый круг, словно призывать она собралась футбольную команду в полном составе. Серьезно Ханджи увлеклась оккультизмом или разыгрывала спектакль из мести, Леви решил не уточнять. Факт оставался неизменным: отказаться нельзя, бежать некуда. Препирательства в коридоре закончились ничем, и Леви сдался, исчерпав лимит аргументов. В руки прилетел набор свечек и грозное: «Помогай!» — Это свечи для ванны, — он повертел одну в руках, втягивая химическую отдушку граната (запах сюра происходящего), и прочитал надпись на штрихкоде: — Из Икеи. — Я хотела взять тыквенные к празднику, но их разобрали, — разочаровано поделилась Ханджи и воткнула очередной источник вони в кровавый круг. Подумалось, когда все разом заполыхает, Леви понадобится рвотный пакет. — Козел будет пластмассовым? С карамельными яблоками вместо кишок и мармеладками? — Твои познания в теме удручают. Козлов не приносят в жертву со времен сатанинской паники. Наверное, это должно было утешать. Прикасаться к «свиной пентаграмме» Леви не собирался, потому оставил свечки на полу и направился к бару Эрвина, надеясь перебить градус абсурда другим. За «срочную конференцию» в разгар праздников можно было вскрыть подарочный Хеннесси X.O. без укола совести. Мистер идеальность свалил, оставив издевательское сообщение с пожеланием: «Счастливого Хэллоуина!», и за такую подставу Леви полагались удвоенные дивиденды. Светильник Джека на кухонном столе улыбнулся единственным зубом. Леви прихватил с собой полный стакан и, прикинув риски, взял в другую руку бутылку. Вечер обещал запредельный концентрат мракобесия, и только старик Морис помог бы пережить его без потерь. — Браться за ручки и нести чушь не буду, даже не проси, — Леви сел на пол, поодаль от круга, и про себя отметил, что свечки воняют вполне терпимо. Ханджи оставила комментарий без внимания (видимо, браться за ручки в ритуал не входило) и просто выключила свет. Таинственности не прибавилось, но в глазах зарябило пятнами, и Леви прикрыл веки. — Настройся на нужный лад, — вклинился в темноту её загробный голос. — Подготовь и опустоши сознание для контакта… — А можно без прелюдий? — раздраженно вставил Леви и последовал совету, опустошая стакан. Сознание очистить не помогло, но риторический вопрос: «Что я здесь делаю?» коньяк пригасил. Уже неплохо. — Нельзя, твоя негативная энергетика помешает контакту! Расслабься, отпусти текущие проблемы и сконцентрируйся на желаемом… — Желание уйти отсюда считается? Кому надо принести жертву, чтобы ты перестала насиловать здравый смысл? — Некоторые вещи не понять замутненному разуму обывателя… — философски сказала Ханджи, усаживая очки плотнее на переносицу. — В ночь всех святых границы миров истончаются, поэтому просто перестань брюзжать и попытайся проникнуться атмосферой Хэллоуина! О том, что вся атмосфера Хэллоуина, как и любого другого праздника, заключалась для Леви в её отсутствии, Ханджи и так было известно. Но попытки повлиять на устоявшееся мнение она предпринимала с завидной регулярностью. С меньшей — организовать Леви личную жизнь, сосватав кого-то из своих смазливых стажеров. — Ладно, теперь, когда мы настроились на призыв, время прочесть заклинание, — из брошенной рядом сумки она выудила какую-то книгу и гордо продемонстрировала переплет под кожу. — Это — древний трактат по демонологии! Леви готов был поставить початую бутылку, что у «древнего трактата» в конце обнаружится год издательства, но промолчал. Перехватил поудобнее стакан и обреченно кивнул, показывая, что весь внимание. Ханджи приосанилась, возвышаясь над пентаграммой, и медленно раскрыла книгу, смахнув несуществующую пыль. Наверное, жест должен был нагнать флера мистицизма. Так глупо Леви не чувствовал себя даже в костюме Санты на прошлое Рождество. — Besticitum consolatio veni ad me vent…verdu…vertut, — Ханджи прокашлялась, поднося книгу ближе к глазам, а Леви приложился к стакану: без допинга от ее кривой латыни завяли бы уши у всего адского пантеона. — Сantor laudem omnipotentis… Ничерта непонятно, а половину я не вижу! — Свет включить не хочешь? — И разрушить тонкую связь между материальным и духовным? Были бы здесь сноски на английском… По глубокому убеждению Леви разрушать было нечего, как и строить. Два взрослых человека просто жгли свечки и страдали слабоумием на викторианский лад. Сегодня это считалось обязанностью, а не отклонением. Леви радостно подумал, что ритуал закончится, так и не начавшись, но в понимании Ханджи упорство побеждало недостаток знаний, и она продолжала ломать язык. Чувство прекрасного пало следом. — Bient laudem omvies… — Дай сюда. — Ты знаешь латынь? — мгновенно оживилась она. — Да, каждый день практикую с носителями. Изучал когда-то, просто дай мне чертову книжку. Ханджи протянула сборник сказок почти обиженно, и Леви вперился взглядом в витиеватые строчки. Антураж не работал: печать пахла типографской краской, а книжку неумело состарили прямо из-под станка, опалив страницы. Но большее возмущение вызывала гора ошибок в заклинании. Судя по всему, демонолог знал латынь на уровне экзорциста-любителя и нигде не учился. Леви потер глаза и принялся читать вслух. Адские мучения за такое кощунство казались меньшим злом на фоне перспективы еще полчаса слушать потуги Ханджи. — Besticitum consolatio veni ad me vertut. Bient laudem omviestra principiem da montem et inimicos meos o prostantis vobis et mihi. — Пламя опасливо колыхнулось: Ханджи всплеснула руками, затаив дыхание. — Тут пропуск в конце. — Имя, придумай демону имя! — Что значит придумай… — Там так написано, ну же, что угодно! От бешеного напора Ханджи все знакомое вылетело разом из головы, и Леви ляпнул первое, что нашел подходящим, проглатывая немую «h». — Ehre. Повисла пауза, нарушаемая лишь свистящим дыханием Ханджи. И… ничего не произошло. Она разочарованно села рядом, словно действительно ждала пришествия кого бы то ни было, а Леви отбросил книжку в сторону и привалился спиной к креслу. Суеверным он никогда не был, равно как и не праздновал Хэллоуин, но стоило признать — возня с ритуалом неплохо разбавила повседневную рутину. Или крепость коньяка разбавила критичное отношение к безумным идеям Ханджи. — А у тебя неплохо получается, — стакан бесцеремонно забрали у Леви из рук и опустошили широким глотком. — Сексуально. Прям «Константин: Повелитель тьмы». — Любая херня на латыни звучит сексуально. Теперь Леви имел полное право расслабиться, час послушать о своем (без)надежном одиночестве, пойти домой, и уснуть под очередную часть «Пятницы тринадцать». Надежда, что в программе вечера нет других развлечений, умирала последней. Леви потянулся за бутылкой, невольно цепляясь взглядом за иллюстрацию в книге. Упав, она распахнулась на той же странице, и картинка обещала призывателю женщину с крыльями, прикрытую одеждой только для прохождения цензуры в печати. Леви хмыкнул. Его демон имел бы подтянутую задницу, шальные глаза и хороший размер. Может, парочку татуировок и серьгу в ухе, чтобы цеплять языком. Сочные губы и, пожалуй, темные волосы подлиннее, чтобы легче было хватать за загривок, когда… Что-то хлопнуло. Громыхнуло с искрой, и от центра гостиной повалил густой зеленый дым, пахнущий еловыми шишками. Комнату заволокло за какие-то пару секунд, а Леви дернулся, так и не донеся стакан до рта. Дым стелился плотными клубами, поглощая мебель и тусклый свет. Ханджи издала непонятный звук. Бежать к выходу или за огнетушителем она почему-то не торопилась, и Леви оценил ситуацию как не экстренную: взрывать шашку в помещении — верх идиотизма, но дым от нее не опасен и быстро уйдет в открытые окна. Лицо Ханджи выражало полное недоумение, словно вместо «спиритической мрачности» в магазине пиротехники она купила «хвойный лес» и забыла прочесть инструкцию. Тыквы, видимо, тоже разобрали. — Спецэффекты запоздали, но я сделаю вид, что впечатлен. — Это не я, клянусь. Эрвин прибил бы меня за такое. «А за кровь на паркете и угрозу пожара, значит, не прибил бы», — подумал Леви, но съязвить не успел: Ханджи подлетела на месте, указывая в небольшой просвет, где кумар успел немного рассеяться. — Смотри! Леви проморгался. Посмотрел и для верности проморгался еще раз. Не показалось. Мурашки пересчитали позвонки синхронно с мыслью: в гребаной пентаграмме из свиной крови что-то было. Или кто-то. Про неопасный дым он явно погорячился с выводами. Марево спадало, проявляя очертания вполне человеческой фигуры, вальяжно развалившейся на полу. Мужской, если судить по пропорциям, ширине плеч и длинным ногам, затянутым в штаны. Рассмотреть детали мешали завихрения дыма, но на голове у парня гнездились бутафорские рога, торчащие массивными дугами. Какой стриптизер придет в Хэллоуин на вызов без костюма. Ну конечно. — Сколько ты доплатила ему за эпичное появление? — Леви готов был признать — постановка Ханджи в этом году вышла на редкость эффектной. Всего на миллисекунды он допустил мысль, что незнакомец материализовался из воздуха, а не из соседней комнаты или любого другого места, где ждал отмашки. На мгновение Леви уверовал, а это дорогого стоило. — Я понятия не имею откуда он взялся, — натурально удивилась она, протерев очки краем футболки, и нацепила их обратно. Знакомить Леви со своим «сюрпризом» Ханджи почему-то не спешила, разглядывая на расстоянии. — Очень смешно, я почти повелся. Рассудив, что ломать комедию Ханджи будет до победного, Леви нехотя встал, отгоняя рукой остатки дыма, и направился к пентаграмме с целью поблагодарить парня за работу и спровадить на выход. Он все еще расслабленно лежал полубоком, согнув ногу в колене, и подпирал голову рукой. Поза — витринный экспонат с кричащей табличкой: «Купи меня». Или выеби. В полумраке свечки лизали его тенями по груди, и Леви невольно засмотрелся. Скользнул взглядом от босых ступней вправо, на бедра с низко сидящими штанами, и выше, по сборкам расстегнутой рубашки. Кровь вымазала смуглый живот, но парня это ни капли не смущало. Смущало Леви. Ханджи еще ни разу не попала в типаж, подсовывая ему смазливых блондинов предсмертной бледности, которых хотелось пожалеть больше, чем трахнуть, но это… Это было десять из десяти. И что-то подсказывало — стоит увидеть лицо, как десятка превратится в чертову дюжину. Колебался Леви недолго, а зря. К такому стоило морально подготовиться. — Ты кто? — вопрос прозвучал и вполовину не так решительно, как хотелось. Скуластую физиономию вылепили по правилам золотого сечения, и Леви пожалел несколько раз, что вообще рискнул на него посмотреть. Пацан был красив до невозможности, дьявольски (блять), мерцал зеленью в хитром прищуре и бесстыдно покусывал губы, изучая в ответ. Как у Ханджи хватило денег на стриптизера класса люкс, оставалось загадкой. — Для тебя я буду кем захочешь. Рога, запрятанные бронзой в темных волосах, качнулись или Леви качнуло от выпитого, смеси граната и хвои и обволакивающего тембра голоса. Вся решимость выгнать его взашей куда-то испарилась, словно и не было, а мысленно Леви уже разложил пацана перевернутой звездой, вписав поверх пентаграммы. Дело дрянь. В обороне появилась брешь размером с черную дыру, но сдаваться Леви не собирался. Тем более — растекаться слюнявой лужей перед лже Дорианом Греем, который прекрасно знал о своей неотразимости и вовсю использовал. — И что дальше, меня ждет танец? Попрыгаешь на бедрах под Энигму, пытаясь вызвать что-то, кроме недоумения? — М-м-м, какой грубиян мне попался. Дай угадаю, не веришь в демонов? — паршивец проигнорировал вопрос, накручивая прядь на палец свободной рукой, и мигнул глазами. В прямом смысле. Они блеснули, как два светодиода в гирлянде над входной дверью, а Леви рассеяно моргнул несколько раз, уверенный — примерещилось. На вид непрошенному подарку было чуть больше двадцати, а общался он так же развязно, как и выглядел. — Не верю, как и в твои попытки понравиться. Можешь не тратить силы. — О, у меня их с избытком. Рискнешь проверить? Станцую так, что имя свое забудешь. Леви подавился вдохом и на провокацию не повелся скорее вопреки. Бесстрашие и напор пацана выбивали из колеи, размазывая по ней же, как масло по тосту. — Рискну написать в твою контору отзыв за навязчивый сервис… Договорить Леви не дали. Голос Ханджи затрещал у самого уха, напоминая, что в комнате он не один, и Леви почти обрадовался. От неотрывного взгляда пацана подплавляло не только воск. — Пожалуйста, простите моего друга, он не особо вежливый. — Мельтешение рук выдавало восторг на грани истерики. — Добро пожаловать! Слава Владыке! — Можно без официоза, это уже не в моде, — парень хохотнул в ответ, а Леви понял, что не понял вообще нихрена. Если все шло по сценарию, то ему забыли выдать реплики, а Ханджи — Оскар. — Простите, просто не каждый день нас… Посещают. Он пока не знает, как реагировать, но я обязательно проведу беседу на эту тему. Леви метнул в затылок Ханджи уничижительный взгляд, и, предсказуемо, он прошел мимо. — О, ничего страшного. Считайте, скептики — мой профиль. Леви кокетливо махнули пикой на конце хвоста, взметнувшимся из ниоткуда. Слишком гибким для проволоки, которую можно дернуть за леску. Тень сомнения, закравшаяся в момент взрыва, вернулась. Хвостом прекрасное нечто откинуло волосы с плеча и лучезарно улыбнулось. Леви кашлянул в кулак. Каким-то чудом сумел нагнуться и нащупать позади оставленный стакан, но пойло потеряло вкус. Леви — кажется, частицу рассудка. — К какой касте вы принадлежите? — Ханджи уселась перед пентаграммой, словно так и надо, и в открытую рассматривала (не)потустороннее явление, говорливое сверх меры. — Я суккуб, высший демон. Можно на «ты». — А чего не сам Люцифер? Популярные псевдонимы уже заняли? — вклинился в диалог Леви, и ближняя свечка из круга погасла — «высший демон» картинно затушил ее двумя пальцами, сдувая дымок. Во взгляде читался вызов закоренелому скептицизму и что-то еще. Недвусмысленное. Выпендрежник. Рациональное подсказало Леви: фокус простой и не требующий ничего, кроме резкого движения. Отсутствие «вау-эффекта» лишь заставило чудовище ухмыльнуться. С щелчком пальцев огонь во всех свечках сменился ядовито-зелеными всполохами, а визг Ханджи проехался наждаком по ушам. Леви вздрогнул, но не впечатлился. Сложил руки на груди, показывая, что медный купорос открыли не вчера, а протеже Копперфильда снисходительно качнул головой. И выдохнул пламенем из ноздрей. Коньяк пошел в горло прямо из бутылки. — Потрясающе! — верещала Ханджи на опасной громкости, а Леви вяло пытался переварить увиденное. Получалось хреново. — Это не все, что я умею, — интонацией приласкало уши, вылизывая изнутри обещанием. — Демон похоти, с ума сойти! Я читала, с первого раза мало у кого выходит призвать именно его, — наверно, уточнение было адресовано Леви, но он натурально подвис и информацию воспринимал с трудом. — Но… почему мужчина? Суккуб же олицетворяет фантазию призывателя и должен возбуждать с первого взгляда, а, при всем уважении, ты немного не в моем вкусе. Мысль о том, с каких пор Ханджи не возбуждают мужчины, потерялась в недрах шалых глаз, раздевающих Леви без рук и совести. В темных зрачках плескалась именно она — животная похоть запредельной концентрации, какую Леви не видел ни в ком и никогда. Гипнотическая. Он сглотнул, усилием воли заставляя себя отвести взгляд. — Все верно, просто сегодня не твой день, — изящным жестом руки блядоватое существо указало на Леви и облизнулось. — Я пришел к нему. Давно не слышал такого приятного голоса, грех не откликнуться. Абсурд происходящего перестал шокировать, но набирал обороты как V8 на гонках Наскар. Раздолбанная Феррари Леви давно вылетела с трека и несла его за пределы нормальности, а магнетизмом пацана связывало по рукам. Все это определенно было не нормально. — Я никого не звал. Она, — Леви мотнул головой в сторону Ханджи, прерывая их милую беседу. — Заставила меня прочесть заклинание из книжки, а я сделал, потому что не хотел слушать кривую латынь. Ничего более. — Ой ли, — кажется, не особо эмоциональное оправдание развеселило чудовище, и оно подмигнуло, оглаживая себя хвостом по загорелому животу. Леви отследил движение против воли. — Ehre звучит очень символично. Вот уж действительно mir wurde die Ehre zuteil… Я, кстати, Эрен. Немецкий его шелестел бархатом, и ничего лучше Леви не слышал. Но признаться побоялся бы даже себе. — На рукопожатие и рюмку за знакомство можешь не рассчитывать. — Зато ты можешь рассчитывать на лучший отсос в своей жизни. Глотка у меня огненная, даю слово, — он рассмеялся в голос, незаконно притягательный и отдающий вибрацией в кончики пальцев, а Леви с трудом нашел свои размякшие яйца и фигурально сжал в кулак. Какой бы странной ситуация ни казалась, нужно как-то из неё выходить, и секс с охренительным порождением своей же фантазии выходом не являлся. — Исключено, не интересен. — Леви, ты слепой?! — взвизгнула Ханджи и попыталась схватить его за ногу, но не успела. — Леви, значит, как Левиафан… Не боишься, что подойду и проверю? — нагловатая улыбка растянулась на губах, обнажая острые резцы. Пацан забавлялся, дразнил абсолютно открыто, и член давно согласно подергивался в джинсах, мечтая ткнуться в этот рот. Сама преисподняя. — Не боюсь. Для высшего демона у тебя какие-то дешевые подкаты. — Не волнуйся, я знаю, как тебе нравится. Сострить в ответ Леви не успел. Эрен сел на пятки, разводя колени в стороны, и изящно прогнулся в спине, запрокидывая назад голову. Демонстрируя подкачанный пресс и стояк, прижатый резинкой штанов. В правом ухе блеснул металл сережки, спрятанной волосами, а Леви глотнул воздуха с избытком. Забыл выдохнуть, когда Эрен простонал в голос, стискивая себя за шею, и эхо врезало Леви апперкот с двойной отдачей. — Охренеть… — кажется, слова принадлежали Ханджи. — А я все гадала, почему ты никому не позвонил из моего списка… — Заткнись, пока не поздно, — хрипло оборвал Леви, подхватывая бутылку плотнее: ладонь взмокла, скользя по стеклу. Эрен послал ему томный взгляд, толкаясь ритмично бедрами на невидимый елдак, и продолжил стонать. Не фальшиво, а так, как Леви любил и никто не умел. Хвост жил своей жизнью, охаживая грудь вместо плети широкими полосами, и это было слишком даже для тренированной выдержки Леви. Пацана хотелось натянуть. Взять за спирали рогов и прижать к полу, вымазываясь в крови. Распять за болтливый язык и порнушное шоу на грани фола. Лучшее в его жизни, бесспорно. Леви хлебнул из бутылки. Один раз и второй, возвращаясь в реальность. Просто надеясь, что дьявольскому отродью не придет в голову раздеться полностью и начать трахать себя пальцами. — Занятные фокусы, жаль, ты ненастоящий, — попытка заземлиться вышла слабой, но Леви уцепился за неё из-за всех сил. — И не сможешь покинуть круг. Уверенности в словах было ровно ноль. Леви понятия не имел, как работают ритуалы, настоящий был Эрен или проекцией, и на что способны суккубы. Все знания оккультизма ограничивались фильмами ужасов, а они говорили — круги запирают нечисть внутри. Еще — что пацан легко высосет его душу или вселится в тело, если захочет. Но хотел он, судя по всему, только готовый член в джинсах, поэтому притворно удивился и почесал острием хвоста висок. А в следующую секунду Леви обожгло жаром и чуть не сбило с ног. Светящиеся глазища смотрели на него в упор, маяча в каких-то паре дюймов от лица, а жадные ладони ощупывали поясницу и вовсю мяли задницу. Чудовище дышало, генерируя волны, как ядерная установка, а хвост толстым шлангом обвился вокруг бедра, неиллюзорно стискивая. Леви замутило. Впервые за тридцать лет он напился до делирия и вялым мозгам примерещилось ЭТО. Прильнуло полуголым телом, искря и замыкая на себе зрачками-войдами. — Теперь достаточно настоящий? — прошептал он в губы и беззастенчиво засосал своими, забирая возмущенное мычание. Ворохом ощущений настолько выбило из колеи, что Леви не сразу додумался прикусить настырный язык и дернуть бесноватого пацана за торчащий из башки рог. Костный стержень, твердый, как камень, и бугристый, настоящий. Пора бронировать палату. — Ай! — проскулил он обиженно. — Полегче, — но тут же растянул ухмылку на губах и забрал бутылку, забытую за ненадобностью. Приложился к горлышку, проливая половину мимо рта, а Леви смотрел на коньячные капли, стекающие по гладкому подбородку, и забывал моргать. — М-м-м, помню старика Хеннесси еще не седым, — он поболтал янтарное пойло, разглядывая этикетку. — Частенько вызывал к себе наших, пока вставало. — А как ты пришел — перестало? — сарказм явился спасением от чар. Леви выдернул бутылку обратно с желанием съездить ей же по скуластой морде, но зацикливаться не стал. Вместо этого зачем-то подумал, чувствует ли Эрен вкус. Леви чувствовал точно: во рту осталось вяжущее от адски горячих губ, а всё здравое сыпалось карточным домиком дьяволу под ноги. — На меня встанет даже у мертвого, — острие хвоста призывно проскребло Леви по джинсовому шву, а лукавый голос забрался дрожью под воротник. — Хочешь оттрахать саму бездну? Тебе я позволю всё и даже больше. — Кхм-кхм, — донеслось сбоку. Леви забыл про Ханджи уже второй раз, улетая в соседнее измерение. Если так пойдет дальше, то этот Хэллоуин дом Смитов не забудет никогда, а Леви придется принести себя в жертву вместо козла. Но прежде обтереть задницей паршивца все поверхности. Он воспользовался паузой и отошел на безопасное расстояние, скинув проворный хвост. Сердце долбило в груди на грани, рискуя остановиться в любой момент. — Ох, прости, не смог устоять. Торчу от его грубоватых манер. Леви определенно сошел с ума, если хоть одно живое существо осмелилось сказать это вслух. Неживое, формально или все-таки… Он вдруг понял, что единственное верное решение — свалить подальше от свечек, пентаграммы, Ханджи и демона-извращенца или кем-то там Эрен являлся по его же словам. Проспаться как следует и заречься пить что-то у Эрвина в баре. А заодно выходить из дома в Хэллоуин. — Вы тут как хотите, а я ухожу. — Эй! — Ханджи подорвалась и почти вцепилась в ноги. — А мне что с ним делать?! — Не знаю, мне насрать. Ты же хотела вызвать себе компанию, вот теперь и развлекайся. Устроите пижамную вечеринку, посмотрите кино, а с меня хватит. — Не выйдет, ты меня вызвал, — вклинился мягким тембром Эрен, пожирая взглядом там, где не успел пощупать, словно Леви был статуей целиком из белого золота. — Договор непреложен. Поэтому как хозяину тебе меня и кормить. — Их еще и кормить надо? Не могла выбрать кого-то менее бестолкового для призыва? — Леви проигнорировал обольстительную улыбку нечисти и послал Ханджи убийственный взгляд. От избытка впечатлений и открытий кружилась голова, сокращая запас терпения, а без него Леви не вынес бы никакой демон. — Не хочу тебя огорчать… — Ханджи прикрыла рот ладонью, посмеиваясь треском радиопомех. — Но суккубы питаются семенем.

***

Леви запретил себе думать о ебливом демоне, семени и позорном бегстве посреди разговора. Умылся холодной водой и машинально включил в спальне свет. Случившееся требовалось предать анафеме как можно скорее и забыть помутнением длинною в вечер. Раньше такого с ним не случалось, но все когда-то бывает впервые. Благо, тишина и прохлада родных стен успокаивали. Привычное одиночество и никаких суккубов. Леви стянул футболку, вешая на тремпель, и размял напряженные плечи, раздумывая сходить перед сном в душ. Ослабил пряжку ремня, вытаскивая из шлеек, и повесил следом. За спиной, там, где стояла кровать, что-то завозилось и шумно вздохнуло. — А ты хорош, бегаешь по утрам? Леви развернулся, спина хрустнула в трех местах. Эрен картинно присвистнул, разглядывая то, что не собирались показывать, и пожал плечами. — Ты же не думал убежать от меня, просто закрыв дверь? Не думал. Надеялся и был свято уверен — удалось. Но Эрен развалился на его кровати, подмяв под голову подушку, и болтал босыми ногами. Хвост мирно лежал на бедре, уходя под рубашку, а рога никуда не делись. Леви потер виски. Задаваться снова вопросом, не ударился ли он головой, не стал. Матрас под чудовищем прогнулся вполне натурально, а простынь сбилась, и сил удивляться не осталось. — Если я подрочу для тебя в баночку, ты отвалишь? — Может, лучше я тебе? Я же демон секса, моя работа — твой оргазм, — рекламный слоган Эрен сдобрил широкой улыбкой и выпятил крепкий зад, готовый ко всему. Тело отреагировало на провокацию раньше разума. — Снимаю тебя с должности. — А я снимаю тебя, — переливчатый смех осел на нервах и подергал за них смычком. — Ты правда уникальный. Обычно те, кто призывает суккубов, — лютые извращенцы и хотят только потрахаться. Даже имя не спрашивают, а ты разговоры ведешь. Считай, первый за век. — Польщен, — скольких Эрен успел «осчастливить» за свое бессмертие, Леви предпочитал не думать. — Может, в шахматы сыграем по случаю или в маджонг? Что надо сделать, чтобы ты перестал меня преследовать? — Очевидно же, — Эрен скинул рубашку с плеч, оголяя татуировку пентаграммы на спине, и мотнул рогатой головой, рассыпая волосы по подушке. — Выебать меня. Запах хвои вернулся, окутал объятиями, заставляя кровь приливать вниз с безумной скоростью. Обезоруживая. — Еби себя сам, уверен, ты умеешь. — Это предложение? Я могу, но слюной ты изойдешься раньше, чем передумаешь. Леви вздохнул, не найдя убедительной отмазки, потому что изошелся бы гарантировано и не только слюной. Против Эрена бессилен был сарказм, скепсис и другие формы защиты, спасавшие Леви всегда и от всего. Но не сегодня. К нему манило чем-то первородным, магическим и необъяснимым. Вело без возможности отказаться, и Эрен чуял слабину. Улыбался особенно завлекающе своим невозможным ртом и просто ждал, пока выдержка треснет окончательно. — Ты хочешь меня, — шелестел голос, обласкивая без рук. — Так выпори, свяжи и трахни с оттяжкой, как любишь. Кусай меня, рви, режь и заставь выть. Все, что захочешь, я приму и попрошу еще. Не треснуло — врезало и разбило. Уговаривать дольше не пришлось. Эрен прочитал по глазам очевидное «да» и спрыгнул с кровати, а в следующую секунду уже терся дурной башкой о стояк, прижимая руками за бедра. Пуговицу с молнией он расстегнул зубами, позволяя отследить каждое движение, а когда взял в рот, в глазах рассыпалось сваркой. Насчёт огненной глотки не соврал. Сосал он, как бог, заглатывая до упора, и Леви натягивал за рога, врезая остроту пик в ладони. Кровь стекала Эрену на лоб. Леви стекал следом в пылающие зеленью глазища и подавался навстречу. Во влажный рот, ходящий туда-сюда быстрее, чем хлюпаньем глушило уши. Без прелюдий. Без разговоров. Член болел в этой глотке, пульсировал по стенкам, и Эрен вылизывал его языком, улыбаясь и скалясь дьявольскими клыками. Царапая от лобка до блядской дорожки. Слюнявым поцелуем обожгло и склеило на вдохе, когда он встал и утянул за собой в кровать, а Леви сфокусировал плавающий взгляд. Замер над пропастью с единственной мыслью: как именно трахнуть порождение ее жерла. Охуенное и согласное на все. Эрен высвободил то, что и так было, разогнал кровью, и она вмазала по вискам, требуя нагнуть его и драть, драть, драть… — Благослови высшие силы за то, что они послали мне этот член, — Эрен смеялся своим богохульным шуткам, прикусывая у ребер, а Леви шипел и оттягивал его за патлы ниже, тычась стояком в губы. — Наслаждайся, — выговаривал, вгоняя в податливый рот, елозя по языку, и слюна капала на простыни. После такого в рай дорога заказана, но плевать Леви хотел на Эдемские сады, если в аду его будет ждать Эрен. — Ты сверху или снизу? — спрашивало чудовище со смехом, хвостом вычерчивая полосы по позвонкам. Дразнило и раскручивало сильнее. — Штаны скинь и узнаешь. От желания подгибались колени. Эрен избавился от лишнего и выгнулся, подставляя округлую задницу под шлепок. Хвост вился продолжением копчика, и Леви поймал его в ладонь, наматывая на кулак. Гортанным стоном долбануло по ушам. Эрен надрачивал себе сам, разводя бедра, гладкий везде, куда хватало взгляда, и стояк его тек сильнее, чем собственный. На секунду показалось, что да, Леви сошел: с ума, с рельс, с орбиты. В рельефе бронзовых спиралей блестела его кровь. У загривка Эрена собирался пот, склеивая волосы, и скатывался к ямочкам поясницы, а выбитая пентаграмма приковывала взгляд, и хвост пульсировал в руке натянутым поводком. — Надеюсь, пламя из задницы не повалит? Эрен расхохотался, задирая ее выше, и вжался в мокрый член. — А ты проверь. И Леви проверил. Ввинтился в словно нетраханную ни разу дырку и зажмурился, пытаясь не кончить от одного факта происходящего. Эрен стонал адски охуенно и подмахивал, не боясь порваться. Смотрел через плечо поволокой и гнулся, когда Леви проезжал по простате и натягивал за рога до упора. Идеальной формы, чтобы продеть руки в кольца и держать. Колющие болью, как острой приправой. Ладони стесал еще на первом круге, когда оргазм взорвался глубоководной бомбой, шараша по каждой мышце. На втором — придушивал уже не боясь и клал ударами по смуглой заднице докрасна. Эрен в отместку обсосал его багровыми пятнами, вылизал рот изнутри и орал бешено так, что Леви глох и затыкал его ладонью. Сережка, пойманная на язык, горчила металлом и солью. На третий — связал ремнем по запястьям и накормил, как просили. Был четвертый, пятый. На шестом член болел и отказывался вставать, но Эрен мурлыкал, размазывая сперму по губам, и тело подчинялось его прихотям. Все девять Леви не добрал. Упал без сил, загнанный и выдоенный до капли. Ненасытное чудовище надуло губы, но угнездилось рогатой головой на коленях и затихло, вычерчивая пальцами круги. — Позовешь еще раз? — Это что, абонемент, который надо продлевать подпиской? — Леви откинул хвост, тычущий в поясницу, и попытался пошевелиться. Ныло и болело абсолютно всё, истерзанное и затраханное до предела впервые в жизни. — Я понятия не имею, как оно работает. — Я объясню. Как насчет завтра? — Хочешь, чтобы у меня встало сердце от таких марафонов? Я не бессмертный, как некоторые. — Тогда я подожду, — Эрен улыбнулся, боднув в бедро совершенно невинно. — Признай, это лучший секс в твоей жизни. — Ага, можешь передать выше, пусть выпишут тебе премию за старания. — Сноб. — Хотя бы не потусторонняя блядь. — Могу быть только твоей блядью. — Уволишься со службы и переедешь ко мне? Нет уж, спасибо. Не хочу, чтобы мою душу сожрали задаром. — Не нужна мне твоя душа, этого добра в аду навалом, — хохотнул Эрен, стискивая руками, и вдруг посерьезнел: — А вот таких разговорчивых, как ты, нет. Леви не нашелся, что ответить. Глазища полыхали зеленью, и Леви смотрел в них, пока веки не склеило от усталости. Подумал, если на утро не забудет их свечение, то купит свиной крови впрок, свечек из Икеи и найдет веревок покрепче. А если понадобится, то и тыквы научится вырезать. Хэллоуин он уже полюбил, но праздновать собирался чаще, чем раз в год.