Liberty

— Повтори, кажется, я не расслышал. Морщивший нос Рон, сидя на диване, изо всех сил пытался быть серьёзным, глядя на Гарри, словно пытался разобраться в сложной задаче. Гарри нетерпеливо взъерошил волосы и, придвинувшись ближе к Рону, членораздельно произнес: — Я влюбился в Драко Малфоя. Но это не точно. Лицо рыжика вытянулось, и зубочистка, зажатая зубами, упала на колени. Он помотал головой и, положив Поттеру руку на плечо, спросил, глядя в невинные глаза: — Ты шутишь? — видя, что Гарри, собираясь ответить, начал качать головой, он выставил к его лицу палец. — Пожалуйста, братан, скажи, что ты шутишь! — Я случайно, — с извиняющимся видом пискнул Гарри, вжимая голову в плечи. Рона скрючило пополам, и он закрыл лицо руками. Сидящая рядом Гермиона, улыбаясь, похлопала его по спине. — Не бери в голову, Гарри, ты же знаешь его, — приободрила она непонимающего Поттера. — Это будет сложно, но он поймет, когда его маленький гетеросексуальный мирок будет на это способен. — Мой гетеросексуальный мирок способен на многое, — приподнял голову Уизли. — Я шокирован не тем, что Гарри гей, а тем, что он влюбился в грёбанного Малфоя! Как ты это понял вообще? И самое главное: когда ты успел? С видом злого полицейского он откинулся на стену и сложил руки на груди, всем видом демонстрируя готовность слушать. Гермиона улыбнулась Гарри, кивнув на рыжего, и Гарри глубоко вдохнул. — Помните, я выходил курить? Так вот я вышел, а там он стоит весь из себя такой красивый с этими своими волосами, серыми глазами, как глянул на меня в солнечных лучах, я чуть не кончил; мы разговаривали — я как обычно, а он этим своим голосом потрясающим; я помог женщине, которая сладости развозит, а он всё смотрел своим взглядом, искры высекающим, а потом он схватил меня за руку, потому что я щелкнул его по носу, у меня, аж мурашки по члену пробежали; а потом он такой «к сожалению» и исчез, а я, блин, чуть в космос после того не ушел пешком! Вот! Тяжело дыша после выданной тирады, он, улыбаясь во все тридцать два, ждал реакции Рона, у которого отвисла челюсть, и прищурившейся Гермионы, теребя браслет на руке. — Итак, офицер Похуй и лейтенант Впизду, вы мне что-нибудь скажете? — не выдержал минуты молчания Гарри, подпрыгнув на диване. — Ну, во-первых, я не понял нихуя, — начал Рон, загибая пальцы. — Во-вторых, с каких херов ты рассказываешь этот бред сумасшедшего с видом вчерашнего девственника? В-третьих, за какими херами ты вообще нам это рассказываешь?! Я чувствуя себя, будто меня только что изнасиловали в уши, — страдальчески закончил Уизли. — Погоди, Рон, — положила руку на колено друга Гермиона. — Гарри, Малфой сказал тебе «к сожалению», хотел тебя ударить и прожигал взглядом, правильно? — Да, — сияющее подтвердил Поттер. — Не вижу ни одного повода влюбиться, — развела руками подруга. — Вы не понимаете, — ударил себя по лбу Гарри. — Вас там просто не было, в том тамбуре, между нами даже воздух накалился. Я чувствовал, что это… Это химия… — Он окончательно ёбнулся, — саркастически улыбнулся Рон, повернувшись к Грейнджер. — Гарри, давай не будем торопиться, окей? — подняла руки Гермиона. — Просто подожди пару недель, если чувство не пропадёт, тогда будем думать, что с этим делать. — Лично я предпочту думать, что это сложносочиненная галлюцинация, — замотал головой Рон. — И давай в следующий раз без подробностей, окей? — Но вы ведь друзья, — просто сказал Гарри. Рон повернулся к нему. Такой распахнутый. Как ребёнок таращит зеленые глазищи, из приоткрытых губ выдох, простой, ничем не незатонированный человек просто выложил всё как на духу. Пресловутая ВыручайКа ещё не слышала столько искренности за века, Рон готов поклясться. Жгучий стыд настиг, и взгляд смягчился. — Да, прости, Гарри. Конечно, ты можешь всегда с нами поделиться, если захочешь. Гарри широко улыбнулся и протянул к нему руки. Рон со вздохом обнял в ответ, думая о том, что ему ещё долго придется привыкать к своему новому лучшему другу. *** — Гарри… Он пахнет Францией и сталью, солью моря и сухостью дерева. Такой знакомый запах, всю жизнь известный. Прикусив солоноватую кожу на шее, движется дальше к подбородку, опасно близко подбирается к губам. Проведя пальцами от уха к ключице, прошибает током. Развернув Гарри к себе лицом, прижимает его к стене тамбура, приникает к губам, осторожно касается их языком, чуть раздвигает, оглаживая зубы. — Драко, нам нельзя, — неожиданно шепчет Гарри, и слизеринец отрывается, замирая в паре сантиметров от его лица. — Скажи одно слово, и я уйду. — Но я хочу совсем другого. Он сам подаётся вперед, приникая губами к губам парня. Обхватив Гарри обеими руками, Драко тесно прижимается к нему, отвечая на поцелуй. Будучи существенно ниже, Гарри приходится запрокидывать голову наверх, пока пальцы цепляются за пуговицы на дорогой рубашке, пытаясь их оторвать или расстегнуть, испепелить, ибо они здесь незачем . Наконец, ему это удаётся не без помощи Драко, который опускает руки, скидывая с себя ненужную рубашку куда-то на пол. Гарри улыбается, не прекращая целовать столь нежные губы, отрывается на миг, чтобы Драко смог снять с него толстовку вместе с футболкой, и вновь шагает навстречу, не открывая глаз. Руки бессистемно блуждают по гладкой белой коже, сводя с ума, лаская, оглаживая каждый сантиметр. Драко везде: прикусывает кожу, трется пахом о его живот, а по телу всё гуляет горячая волна, с которой не справиться, только подчиниться.  Драко опускает голову, касаясь губами его груди, и Гарри, наконец, делает то, о чем мечтал: зарывается пальцами в снежные волосы. — Гарри… — Драко… Широко открыв глаза, Гарри оглядел черноту полога кровати спальни мальчиков. Чувствуя, как прилипают горячей влагой пижамные штаны, он со стоном зарылся лицом в подушку, выдохнув: — Блять…